Глава 15. Подслушанные дни.

Следующая неделя прошла на удивление спокойно. После постоянных приключений Гарри был рад такой бездейственности. Рон еще пытался втянуть Гарри с Гермионой в какую-то авантюру Фреда и Джорджа Уизли, но они сразу отказались. Все было тихо и мирно. Фрюиск проводил дуэльные уроки, оставляя класс самостоятельным занятиям и только вставляя едкие комментарии в течение занятия. Гарри в огне дуэли постоянно отправлял Рона в нокаут или нокдаун, поэтому на уроках делать ему было почти нечего. Та же проблема была у Парвати. Лаванду интересовали журналы мод и сплетни чуть больше, чем ее, поэтому в навыках защиты Браун была хуже, и ее защитные заклинания только усиливали эффект нападения. Парвати садилась к Гарри, и они разговаривали обо всем: о квиддиче (Парвати была страстной болельщицей), о новых группах в магической музыке (соседство Эрни и его волшебного радио не прошло даром), о дуэлях. Гарри внутренне радовался, что Лаванда настолько не смыслит в защите.
Гермиона продолжала ругаться с Роном каждый день. Гарри не реагировал, но иногда этих двоих все же приходилось разнимать. Джинни немного успокоилась и перестала донимать Гарри всевозможными претензиями. Они стали проводить больше времени вместе. Гарри становилось все легче. Их отношения откровенно наладились и вошли в нормальное русло.
Объявление о смерти Северуса Снейпа вместе с большой статьей, посвященной Беллатрис Лестрендж, украсило первую полосу газеты в четверг. Стол Гриффиндора в открытую ликовал, размахивая Пророком. Хаффлпафф и Рейвенкло позволили себе только выразить радость в отношении смерти самой страшной приспешницы Темного лорда и сожаление в отношении Снейпа. Слизерин скорбно молчал. Все прекрасно знали, что кому-нибудь уж точно кто-либо из этих двух приходится родственником. И только Гарри не присоединялся к восторгу детей тех, кто пострадал от руки Беллатрис. Он и не знал, что думать: с одной стороны - Беллатрис убила Сириуса, но с другой... Снейп умер, защищая ее, а чистокровные не стали бы рисковать жизнью за кого-то, насколько понимал Гарри.
Странная мысль, признавался он себе. На нее его натолкнула Гермиона, слышавшая последние слова Снейпа. Алхимик умирал за мать. Когда Гарри это узнал, то его отношение к погибшим резко изменилось. Ну не мог стандартный самовлюбленный и изворотливый слизеринец, каким ему всегда представлялся Снейп, умирать, защищая честь. Причем не свою, а матери. Значит и не так плох был Снейп, значит и не так плоха была Беллатрис... Не может же человек быть абсолютным злом. Он ведь на то и человек. А Белла Блек и ее сын точно не были этим злом. Значит, они были людьми в своем личном мире... Северусу Снейпу, как позже узнал Гарри, посмертно присудили орден Мерлина четвертой степени за заслуги в борьбе с террористом, как по-модному окрестили Волдеморта. Дамблдор быстро нашел замену Снейпу. Им оказался маленький пятифутовый старичок с совершенно лысой головой и огромными седыми усами. Он говорил бойко и интересно, но профессор Каперфул, как назвался старичок, не давал им никаких письменных домашних заданий, заставляя варить зелья. На третье занятие гриффиндорцы оценили писанину Снейпа и взвыли о масштабах практики. Фрюиск, чьи уроки всегда шли после зелий, только посмеивался.
На первое воскресенье октября был назначен открывающий сезон матч Гриффиндор-Хаффлпафф. Гарри с усиленной отдачей тренировал сырую команду. Загонщики летали совсем паршиво, хотя отбивали отменно. Парвати только начинала летать, хотя успехи уже стали появляться. Джинни летала безукоризненно. Но вот третий парень выводил Гарри из себя. То он терял мяч, просто вываливая его из рук, то он забывал, где ворота его команды и забивал своим. Гарри срывал голос благодаря ему. И Рону, как бы это ни было неприятно.
- Рон, лови! - отчаянно кричал Гарри, забывая о снитче и смотря на кольца. С каждой тренировкой Рон играл все хуже и хуже. Гарри надеялся, что на игре Рон покажет все, на что способен, иначе у Гарри просто не будет выбора, и ему придется искать нового вратаря. Рон и сам понимал это, отчего его навыки еще больше притуплялись. Он был из тех людей, кого любая критика убивает, поэтому Гарри ни слова не говорил Рону о своих помыслах. Но даже это не помогало.
***
Все снова закрутилось во вторник. Гарри предчувствовал надвигавшуюся бурю. Во вторник утром приехал Малфой, которого Гарри заметил на завтраке исключительно из-за толпы вокруг. Он был бледен и нервозен. Движения отдавали резкостью уставшего и больного человека. Гарри пошел к Рону и Гермионе. Гермиона почти положила голову ему на плечо. "Неужели помирились?" - пронеслось в голове Гарри, но Рон, заметив его, энергично замахал рукой. Гарри подсел к нему и увидел бледно выступавший невидимый шнур.
- Это "уши Уизли"? - недоверчиво спросил Гарри, но Гермиона шикнула на него, а Рон протянул ему еще один наушник. Гарри взял вещицу и вставил в ухо. В голове зазвучал голос Забини:
- Перестань, Драко, тут все свои!
- Да не хочу я, - устало возмутился Малфой, но на него тут же зашипели со всех сторон стола, и он недовольно начал:
- Беллатрис умерла во вторник. И обряд я проводил.
- Ты?! - не поверили слизеринцы. Малфой кивнул, и змееныши расползлись по столу, переговариваясь. Малфой поковырял кашу и встал, уходя бросив:
- Я устал с дороги.
Забини и Паркинсон переглянулись. Забини мрачно уставился в огромное окно зала и процедил.
- Мда, Паркинсон, не повезло Драко.
- О чем ты?
Забини скривился, как от зубной боли, и с усмешкой прошипел:
- Что, давненько читала "Законы крови", а?
- Уж я-то их точно читала, не знаю, как некоторые, - зло парировала девушка, победно смотря на оскалившегося слизеринца, - у тебя было сто причин сказать это, я не легимент, чтобы еще в твоей голове копаться.
- Да я о том, Паркинсон, что Драко теперь не Драко, а герцог Малфой. Вот теперь он точно Метку получит, как бы Нарцисса ни старалась.
- Но ему еще шестнадцати нет!
- Зато он уже глава рода. И пусть ему было бы пять, он бы щеголял Меткой... Вот меня родители и женят на дочери этого скотта в ноябре, чтобы до моего шестнадцатилетия было десять месяцев. Мне нужен сын, тогда меня обойдет Метка...
- Ты против Темного лорда, Забини? - с ноткой превосходства спросила Паркинсон.
- Я посмотрю, как ты будешь реагировать, когда тебе поставят клеймо Темного лорда, - огрызнулся он.
- Не поставят, мне исполнится шестнадцать через четыре дня после Драко, а значит...
- А значит, что сейчас ты рассуждаешь, как грязнокровка Гренджер, - Гермиона шумно выдохнула, - ты же вроде умная девушка, могла бы понять.
- Что понять? - напряглась Паркинсон.
- Малфой теперь глава рода, а значит, ему прямо сейчас нужно жениться, - Забини встал и наклонился к самому уху недвижимой девушки, - ты пролетела, детка, - слизеринец вышел из Зала. Паркинсон сидела, уставившись в одну точку, а потом резко побежала в сторону гостиной Слизерина.
- Ну и что вы об этом думаете? - Гермиона повернулась к парням, - Рон, а где Гарри?
***
Гарри вылетел из зала вслед за Забини. Он быстро влетел в какую-то нишу и вызвал Кричера. Старый эльф нехотя появился.
- Мантию-невидимку принеси, - рявкнул Гарри. Эльф исчез и через полминуты появился с серебряной тканью в убогих руках. Гарри выхватил мантию, накрыл ею себя и вылетел в коридор, где скрылся Забини. Юноша побежал по нему. Коридор был маленьким и узким. Гарри уже почти ничего не видел в темноте, когда...
- Тупик! - от неожиданности вскрикнул он. Перед ним была каменная кладка. Гарри быстро провел по ней руками в поисках выступа, рычага или ручки, но ничего не нашел. Он быстро щелкнул пальцами. Кричер снова возник перед ним.
- Хозяин, - неприязненно проговорил он.
- Где здесь проход?
- Тут нет прохода, хозяин, тут стена, - сухо произнес он, смотря на Гарри, как на сумасшедшего. Юноша подумал, что домовика потом надо будет хорошенько выпороть. За все. Особенно за дерзость. Все равно в отношении маленького предателя Гарри совесть не терзала.
- Перенеси меня к Забини, живо, - скомандовал он, накрывая эльфа мантией. Кричер задумался и хлопнул в сморщенные ладоши. Гарри закружило в желтом-сером водовороте и выкинуло на пол. Гарри мгновенно поднялся, хотя координация серьезно нарушилась. Забини стоял в десяти метрах от него. Гарри дал себе зарок перемещаться с эльфами только в самых крайних случаях и подошел ближе. Забини задумчиво стоял перед нишей с каменной вазой. Наконец, он протянул:
- Объединение сил.
Ваза отъехала, и проход в гостиную открылся. Забини неторопливо вошел, что было на руку Гарри: Поттер шмыгнул внутрь в последний момент перед закрытием ниши. Парень постоял в дверях и пошел в сторону спальни Малфоя. Гарри следовал за ним.
- Малфой, ты тут? - довольно громко спросил Забини и, не услышав ответа, вошел. Гарри едва успел влететь в комнату, совершенно забывая про крохотные размеры спален. Забини был в полутора футах от него. Гарри зажал рот рукой и, оглядываясь, отошел в угол.
Комната Малфоя ничем не отличалась от его собственной. Такая же обстановка, с тем различием, что на столе Малфоя лежала уже покрытая пылью бутылка вина и пара свечей. Сам хозяин валялся на кровати. Обнаженный торс был сухим и болезненно-белым, слишком яркая сеть синеватых вен покрыла впалый живот и грудь, сбивающееся дыхание - Малфой выглядел изморено и жалко. Забини тоже это приметил:
- Неважно смотришься.
- Я разве разрешал тебе войти? - очень вяло протянул слизеринец, открывая глаза и смотря на вошедшего.
- С каких пор мне нужно разрешение, чтобы повидать своего дорогого братца? - фыркнул тот и сел на кровать рядом с Малфоем.
- Седьмая вода в киселе, - кисло отреагировал Малфой и закрыл глаза рукой, - чего надо?
- Я пришел выслушать.
- Я не намерен разговаривать.
- Меня это не интересует. Так в чем дело?
- Дела моей семьи - мои и только мои дела, Забини, - прошипел Малфой, садясь на кровати, - уж не лезь не в свое...
Забини думал четверть секунды. Он замахнулся и дал мощную пощечину Малфою. Гарри вздрогнул. Рот самопроизвольно открылся. Ну ничего себе нравы! Малфой прижал руку к носу и рассеченной губе и снова уставился на Забини, будто тот только что и не пытался сломать ему челюсть.
- Не гони меня, Малфой. Даже не смей. Я и Паркинсон - единственные, кто еще подтверждает родство с тобой. Ты хоть знаешь, чего это стоит? - Забини схватил Малфоя за плечи и притянул к себе. Его голос трясся от ярости, - Темный лорд может подумать, что, поддерживая тебя, мы отвергаем его, а ты на примере тетушки Беллатрис понял, чем это грозит.
- И что тогда?
- Выкладывай.
Малфой еще несколько секунд сверлил его взглядом и начал:
- Я провел обряд. Когда Нарцисса пришла в комнату, неся труп Снейпа перед собой, я понял, насколько серьезно попал. Темный лорд убил своего сына и свою вечную любовницу. Не хило, да? А тут я провожу обряд. Полномочия главы рода переходят ко мне. И Темный лорд теперь точно поставит мне Метку...
- Все это я знаю, - перебил Забини, - а что дальше?
- А дальше то, мой несмышленый братец, что Люциуса теперь точно не вытащат из Азкабана. Он попросту никому теперь не нужен... А я... А мне срочно нужно жениться, а Панси исполнится шестнадцать только через два месяца.
- И что будешь делать?
- Для начала разберусь с семейными делами. Пока отца не было, счета пришли в полный беспорядок. Нужно со всем этим разобраться. А потом... Знаешь, меня больше всего пугает женитьба. Это прямо поселилось перед моими глазами. Мне даже несколько странно.
Гарри загрустил. Малфой сидел со своим лучшим другом, но такое явное "мне страшно" он сказать не может. "У чистокровных нет друзей", - как-то сказал Невилл. Гарри тогда только недоверчиво закатил глаза. Теперь он понял всю силу этого выражения.
- Я устал, Блейз, - продолжил Малфой, обнимая себя руками и утыкаясь в колени, - я так хочу просто жить... Отец в Азкабане, мать чуть ли не на эшафоте... Мерлин, как я устал...
- Хватит жалеть себя, - рявкнул Блейз, - меня женят вообще на дочери шотландца! Но я же не пускаю сопли. Стыдись, Малфой.
- Да я не о том... Я боюсь за Нарциссу. Блейз, я не хочу ее терять... Может, мне на ней жениться?
У Гарри появился огромный ком в горле, мешающий дышать. Он думал о женитьбе на собственной матери?! Да что за люди такие?!
- Это уже совсем последнее решение, - сказал Забини, - сначала найди хоть трех на выбор, а потом посмотрим.
- Да у нас такие на выбор... Кто есть? Уизли, Лавгуд, Джеймсон, Джаргонелл, Лоббили... Кажется и все.
- Ну первые три отпадают... У тебя либо Джаргонелл, либо Лоббили.
- Это почему?
- Джеймсоны уже подписали контракт с Ноттами, а Уизли и Лавгуд - гриффиндорки Поттеровы.
- Лавгуд, кажется, с Рейвенкло?
- Да не важно, все равно они вместе за Золотого мальчика.
- Ясно, остаются только хаффлпаффки, - буркнул Малфой и прижал руку к носу, под которым застыла неприятная полоска, - сильно ты мне!
- Заслужил, - огрызнулся Блейз.
- А ты что такой? - после недолгого молчания спросил Малфой.
- Я хочу убить отца.
Гарри задохнулся тугим воздухом. Убить? Отца?
- Зачем? - никакого удивления на лице Малфоя, будто ему рассказывали историю магии.
- Хочу жениться на Тиффани, но отец против, - Забини сел рядом с Малфоем на кровать и закрыл глаза.
- Ну и имечко у твоей кузины.
- У нее мать американка... Но чтобы жениться, нужно быть главой рода, а пока отец жив, я так и буду только наследником. Брат ведь отказался.
- Успеешь еще, - совсем недовольно пробурчал Малфой. Забини сел за стол и поднял какую-то фотографию. Несколько секунд он рассматривал ее, а потом бросил на друга:
- Что, сентиментальным стал, Малфой?
Слизеринец только поднял карточку. Он сидел спиной к Гарри, и Поттер мог видеть фотографию. Она была чистым аналогом той, что лежала в альбоме Гарри, только вместо первого состава Ордена на ней были Пожиратели смерти. Люди не улыбались и не махали, но с вполне ощутимым самомнением смотрели на Малфоя. Гарри узнал Люциуса и Нарциссу, Долохова, Эйвери, Руквуда. Справа стояли крепкий мужчина, сильно похожий на Забини, и невысокая сухопарая дама. Наверняка родители. А слева... Гарри внимательно посмотрел на Беллатрис Лестрендж. Рудольфус стоял рядом, но женщина не обращала на него внимания. Она только держала за руку еще совсем молодого Снейпа. Гарри с трудом узнал в высоком красивом подростке, смахивающем на Реддла в юности, злого и ядовитого алхимика. Снейпу было лет четырнадцать. Он махал рукой Малфою и был практически единственным, кто улыбался.
- Посмотри, Снейп совсем молодой...
Забини сел на кровать рядом Малфоем. Гарри прижался к стене.
- Я его и не заметил... Он такой... другой, - подумав, сказал Забини.
- Он такой давно был... Я уже его таким не видел, - предался воспоминаниям Малфой. Гарри неслышно пошел к другой стене. Сын Люциуса смотрел в одну точку невидящими глазами.
- Северус почти никогда не улыбался. Он даже шутил вот так, не смеясь. Помню, я маленький был, они с отцом крепко напились, а у нас был вечер. В общем, как ни странно, они не буянили, только неприличные забавные истории травили всей публике. А Северус ни разу не улыбнулся или рассмеялся. Нарцисса долго на Люциуса орала, когда все ушли: грозилась уйти, развестись и оставить его без антипохмельного зелья. С тех пор отец ни разу дома не напился, хотя раза два в месяц Северус притаскивал пьяного в стельку Люциуса, - со смешком произнес Малфой и погрустнел, - они ведь часто были у нас - что Беллатрис, что Северус... Белла не любила особняк Лестренджей, а Северус просто так у нас жил. Его мать постоянно чего-то хотела сделать, куда-то поехать, с кем-то познакомиться. Никак не могла без дела усидеть. Она даже вечером постоянно приходила к Нарциссе. Они долго о чем-нибудь говорили, потом приходил Северус и, как детей, разгонял их... Мы с ним, когда он был совсем молодой, иногда врывались в их комнату, а они начинали на нас кричать. А мы от них бежим по всему замку... - Малфой улыбнулся в никуда и снова помрачнел, - а ведь когда я видел его после... после… после того… Он улыбался. Я даже поверил... поверил ему… - пустой бездонный взгляд в неизвестность.
Молчание.
- А его ты тоже...
- Нет, - не мигая сверля шкаф взглядом, пробормотал Малфой, - он незаконный сын, а, значит, он и не Блек никакой, и не Реддл. Он похоронен рядом со Снейпами, недалеко от Лондона... И от Эванс далеко, и от Беллатрис... Он среди чужих, неотпетый и непризнанный... Он достоин большего, - совсем тихо проговорил Малфой.
- А что с Эванс? Кто это?
- Мать Поттера. Снейп любил ее, и она его любила. Но Темного лорда просто ненавидела. Поэтому она вышла за Поттера. Вот за это Северус и ненавидел Мальчика-который-зачем-то-выжил... После ее смерти Северус перестал следить за собой. Люциус еле отговорил его от самоубийства...
Слизеринцы долго молчали. Малфой прижался к стене. Забини осмотрел фотографию и сказал:
- Он умер от руки того, кому он служил, а не от руки грязнокровки. В этом есть свои плюсы...
- Он должен был жить, - оборвал его Малфой. Его слегка трясло, лицо покрыли красноватые пятна, - он имел право жить...
Опять молчание. Его снова прервал Забини.
- Ты слишком много думаешь о людях, Малфой, отдохни, поспи. Вот сейчас, ложись!
- Он был моим крестным...
- Малфой!
- Блейз, пожалуйста...
Забини несколько мгновений пребывал в нерешительности, а потом пробормотал:
- Мы уже не дети. У нас уже нет имен, забыл?
- Меня зовут Драко. Тебя - Блейз. Тем более, ты мой брат...
- Седьмая вода в киселе, - хмыкнув, повторил Забини.
- Пожалуйста, Блейз!...
- Мы не дети. Панси теперь Паркинсон, я теперь Забини... А ты герцог Малфой. Не нам менять это.
Малфой закрыл лицо руками, и его обнаженные плечи стали мелко подрагивать. Забини округлил глаза, но не смог произнести ни звука. Несколько минут они сидели молча. Забини отвернулся и невидящими глазами смотрел в стену. Потом Малфой открыл постаревшее лицо. Забини взял его за плечи и мягко опустил голову Малфоя на свои колени. Тот сомкнул веки. Забини подложил ему под шею свою руку. Второй накрыл Малфоя одеялом и положил поверх одеяла на его плечо.
- Не надо, Дрейк, не надо. Кто-то может войти и увидеть твои слезы.
- Так всегда Беллатрис говорила... - Малфоя уже не было слышно. Очередная пауза.
- Устал? - голос Забини внезапно избавился от всякой презрительно-самоуверенной интонации и стал по-человечески внимательным.
- Ты даже не представляешь, как... - ответил Малфой. Гарри снова вздрогнул. Точно так он ответил Гермионе, когда очнулся в начале августа после бешенного перехода в Норе.
- Спи.
Малфой послушно закрыл глаза. Гарри стало слегка жаль змееныша. Тот любил Беллатрис... А Гарри отправил ее на смерть. Заслуженно отправил. За смерть Сириуса. Юноша скользнул вниз по стене.
Что можно было подумать? Эти странные чистокровные, зацикленные на своей крови, были действительно чересчур таинственны. Гарри посмотрел на часы и неслышно сел у стены. Нужно было ждать.
Все время Забини невидящим взглядом пялился в окно. Малфой спал, иногда дергаясь всем телом и вскрикивая какие-то слова. Через полчаса пришла Паркинсон. Она тихо вошла и вопросительно посмотрела на Забини. А тот даже не ответил. Она подошла к нему и поцеловала в сомкнутые губы. Парень не удивился и, быстро посмотрев на Паркинсон, отвернулся обратно к окну. Слизеринка села на край кровати.
- Он спит?
- Да, - стеклянно ответил Забини.
- О чем говорили?
- Почему ты думаешь, что мы о чем-то говорили?
Паркинсон выразительно на него посмотрела.
- Я росла с вами обоими с трех лет. Пожалуй, я знаю вас.
Забини пожевал губы и, взвешивая каждое слово, ответил:
- О тебе, о Беллатрис... О Снейпе.
- И что с последним?
- Снейпа ему не хватает...
Молчание.
- А ведь все Блеки мертвы... Род прерван...
- Нет, род не прерван. Он умер.
- Почему? - Паркинсон окинула беглым взглядом Забини.
- Все наследники мертвы. Есть только один, да и тот уже Малфой.
Паркинсон посмотрела на беспокойно спящего слизеринца. Когда он в очередной раз дернулся и пробормотал что-то, смутно похожее на "отец", она положила руку ему на лоб. От прикосновения Малфой проснулся и лихорадочно посмотрел на Паркинсон.
- Привет, - прошептал он и сел на кровати. Они все переглянулись и уставились обратно в свои стороны. Слизеринцы молчали. Гарри подумал, что они могут молчать вечно. Он был довольно близок к истине. Через два часа они наконец проявили признаки жизни. Гарри уже дремал, когда Паркинсон встала с кровати и вышла из комнаты. Гарри вжался в стену и задержал дыхание. Вслед за Паркинсон вышел Забини. Малфой лег и, укутавшись в одеяло, уткнулся в одну точку. Гарри медленно встал и пошел к приоткрытой двери. Щель была слишком мала, чтобы прошел человек. Гарри неслышно поднял палочку и махнул ей. Окно в гостиной распахнулось, и резкий порыв осеннего ветра раскрыл дверь настежь. Гарри вылетел из комнаты Малфоя. Тот поднял палочку с прикроватной тумбы и закрыл окно и дверь.
Гарри замер перед выходом и тихо вышел в коридор. Надо было поговорить с друзьями. Юноша взметнулся и кинулся в гостиную Гриффиндора. Там никого не оказалось. Гарри подумал, что можно подождать друзей и здесь, и упал в кресло у камина.
Перед глазами всплыла довольно уютная каморка Малфоя, столь отличная от холодно-гордых покоев в Малфой-менор. И трое непонятных людей с безумными и порой бесчеловечными речами. В той комнате не было ни морали, ни чистосердечности. Гарри чувствовал, что просто удачно попал на такие редкие откровения Малфоя. Крысеныш вызывал чувство жалости и отвращения. Поттер был уверен, что на него летом смотрели так же. А Забини? Отвратительный тип с кошмарными аморальными замыслами! И Паркинсон... Уродливая самодовольная слизеринка, вся трагедия которой - несостоявшаяся свадьба с Малфоем. Да и они росли вместе, а ведут себя, как незнакомые люди. И нет доверия. Но... Что же было такое в слизеринском трио, что оставило в душе такое странное и незнакомое чувство? Ведь они ничего не делали, даже почти не говорили, а то, что и обсуждали, было грязно и тошнотворно... Так что же?
Гарри снял очки, потер переносицу и задумчиво покрутил окуляр в руках. В слизеринской комнате, в этом самом молчании, в немыслимом и смущенном обращении "Дрейк" Забини к Малфою, в коротких жестах Паркинсон, в бездонном взгляде Малфоя в никуда, в негласной солидарности и взаимопознании, в воздухе этого места - везде пахло семьей. Эти жестокие и негуманные выродки чистокровных семей, гнусные последователи жалкой полукровной тряпки - их объединила семья. Семья... Наверное, это и был тот близкий круг, про который рассказывал Фрюиск... Гарри надел очки и, посмотрев на часы и выругавшись, побежал на Защиту.
***
- Вы опоздали, мистер Поттер, - скривился Фрюиск, поворачиваясь к двери.
- Извините, профессор, я не успел... - задыхаясь пробормотал Гарри, но Фрюиск грозно оборвал его:
- Минус пятнадцать баллов и вы садитесь без лишних слов или минус пятьдесят баллов и вы опять-таки без лишних слов отправляетесь восвояси. Ваш выбор?
Гарри быстро оценил степень плохого настроения Фрюиска и сел слева от Парвати.
- У него объявление, - прошептала она уголком рта, но Фрюиск заметил это и грозно зыркнул на нее.
- Среди вас, идиотов с пустыми головами, есть те, кто умеет использовать Экспеллиармус. А еще есть те, кто даже не знает, что это. И эта проблема во всем Хогвартсе. Поэтому я решил оставить практику на уроках и создать нормальный, а не как четыре года назад, дуэльный клуб. Там вы будете тренироваться с теми, чей уровень ничтожных знаний равен вашему. А на уроках будет теория. Вопросы?
Рука Гермионы неуверенно поднялась вверх. Может, Гарри померещилось, но голос Фрюиска дрогнул:
- Мда, мисс Гренджер?
- Профессор, но в начале года...
- Мисс Гренджер! Я вас умоляю, - голос Фрюиска отдавался от стен, сливаясь в гром, - неужели вы думаете, что мисс Браун или мистер Уизли с мисс Эббот обладают навыками шестого курса? Им бы на второй-третий! Так что я решил вас поделить по уровню знаний, а не по возрасту. Скажите, логично?
Гермиона нехотя кивнула. Лаванда с Роном приняли одинаковую позу смертельно обиженного человека. Гарри мысленно подтвердил слова Фрюиска, а тот уже продолжал:
- Итак, сегодня вы встанете в пары так: Уизли - Браун, Поттер - Гренджер, Патил - МакМиллан...
Ученики с шумом встали и разбрелись по кабинету. Фрюиск, продолжая делить хаффлпаффцев на пары, махнул рукой, и все парты растаяли. Через пару минут учитель провозгласил: "Начали!" - и Гарри повернулся к Гермионе.
Риктусемпра задела его плечо и дернула назад. Юноша вскинул палочку на Гермиону и буркнул:
- Эвертостатио!
- Да что же вы делаете, кретины! - Гермиона отвлеклась на крик Фрюиска, но успела отбить заклятие.
- Вам сказано драться, а не пытаться взорвать мой кабинет! - кричал Фрюиск на Рона и указывал на дымящиеся опилки на полу, оставшиеся от парты.
- Я случайно, профессор, - пробормотал Рон, разглядывая ноги.
- Случайно?! Значит, вы, Уизли, болван, каких свет не видел! Неделя отработок!
Рон понурил голову. Фрюиск поколдовал над партой и взбешено хлопнул по восстановившемуся столу:
- Вернулись к занятию, живо!
Гермиона со странным выражением посмотрела на него и повернулась обратно к Гарри:
- Сильно он Рона...
- Рон сам нарвался, хотя и Фрюиск сегодня чересчур ненормальный, - рассудил Гарри.
Гермиона пожала плечами и кинула в него зелено-золотую стрелу какого-то заклинания. Гарри даже не предполагал, что это, но ответил Протего. Заклинание не отреагировало, продолжая нестись на него. Гарри сделал шаг в сторону, но стрела последовала за ним и пронзила его. Ничего не произошло. Гарри удивленно посмотрел на Гермиону, но девушка даже не обратила на него внимания. Ее странный задумчивый взгляд был искоса направлен на Фрюиска. Гарри сильно пожалел, что не успел обучиться у Снейпа легименции.
- Гермиона! - позвал он. Девушка вздрогнула и автоматически выпустила Пиро. Гарри едва успел отпрыгнуть, - да что с тобой?!
Она открыла рот, но ничего не смогла сказать и густо покраснела. Все занятие она была необыкновенно рассеяна: то посылала какие-то непонятные неработающие заклинания, то не могла отбить простой Экспеллиармус. Гарри под конец урока уже стал злиться, с палочки начали срываться красные искры, добавляясь фейерверком к каждому заклинанию. Когда урок закончился и Фрюиск высказался в отношении Рона и Лаванды, прибавив пару ядовитых замечаний нескольким хаффлпаффцам, Гарри вылетел из класса вместе с Роном. Гермиона осталась внутри. Гарри, и так разозленный ее сегодняшним поведением, хотел было высказаться, но Рон, на удивление спокойный, остановил его и позвал за собой. На этаже было всего три кабинета. Один принадлежал Фрюиску, другой служил кладовкой, а третий был вечно пуст. Рон толкнул Гарри туда и тихо прикрыл дверь.
- И ты тоже сегодня с ума сошел? – скептически спросил Гарри.
- Гермиона все время остается у него. Я должен знать, что они там делают, - как будто не замечая Гарри, объяснил Рон, роясь в карманах. Он быстро вытащил спутанный клубок "ушей Уизли" и выудил две штуки. Гарри, сомневаясь в правильности идеи, все же взял. Они пошли к кабинету Фрюиска. Шнур проворно заполз под дверь, и послышался тихий разговор:
- Зачем?
- А что, скажешь, что я не прав был? – угрюмо-зло спросил Фрюиск.
- Нет, прав, но зачем ты на него кинулся?
- Он мне парту спалил!
- Да перестань, - фыркнула Гермиона, - у тебя по десять раз на дню парты взрывают…
- Ученики первого курса - да!
- Перестань, - устало повторила Гермиона, - ведь вовсе не поэтому.
- Я не знаю, почему! - вскричал Фрюиск. Раздался скрип старого дерева (учитель сел в кресло) и легкие шаги (Гермиона прошла по каменному полу).
- Корнет, что с тобой? - тихо спросила девушка.
- Если бы я знал… - убито ответил Фрюиск, - а ты? Ты тоже хороша. Поттер чуть мне полкласса не снес - так бесился. Да из-за тебя!
- Я задумалась, - увильнула Гермиона.
- Ну да, - не поверил Могучий, - о чем же?
- Обо всем.
- А поточнее? - еще один скрип дерева - Фрюиск поднялся - и череда шагов, более уверенных, но, как ни странно, тихих и почти неощутимых.
- Корнет, - пролепетала Гермиона. Ее голос сорвался на шепот. Гарри прямо-таки почувствовал, как у нее пересохло в горле. Фрюиск наверняка был близко, даже слишком близко. Гарри бросил косой взгляд на Рона. По лицу его ходили желваки, глаза горели, а дыхания не было слышно - Гарри знал, что это приступ ярости. Нужно было уводить Рона, пока не повторилась та неприятная история, случившаяся перед этим будто заколдованным кабинетом. Гермиона, конечно, простила его, но Поттер знал, что она просто глубоко затаила обиду, но не извинила на самом деле.
- Рон, - неслышно позвал Гарри. Рон выдернул невидимый шнур из уха, одним движением засунул его в карман и с ноги открыл дверь. Старые стальные петли жалобно заскрипели и открыли своеобразную картину: Гермиона сидела на парте и, не поворачивая головы, смотрела назад; там стоял Фрюиск. Он взирал на Гермиону с тем же странным выражением, что и она на уроке. В мгновение, когда влетел Рон, она спрыгнула с парты и испуганно посмотрела на друга. Фрюиск только хмуро взглянул на парня и пошел в сторону личных покоев.
- Профессор! - остановил его Рон. Его голос дрожал от плохо скрываемой ярости и сарказма, - что же вы уходите? Может, вы останетесь и расскажите нам что-нибудь?
- Мне нечего вам рассказывать, мистер Уизли, почитайте "Принципы чистокровных" на ночь, я вам не сказочник, - не оборачиваясь, процедил Фрюиск, продолжая идти к своим покоям.
- Неужели, - прорычал Рон, вынимая палочку. Учитель остановился.
- Вы думаете меня остановить этим? - презрительно поинтересовался Фрюиск.
- Уже остановил, профессор, - максимально издевательским тоном протянул Рон. Гарри никак не мог узнать в этом взбешенном подростке лучшего друга. Гермиона подошла к Гарри. Фрюиск обернулся и с холодным любопытством посмотрел на Рона.
- Я вызываю тебя, Фрюиск, - прошипел Рон.
- По поводу?
- Спасаю прекрасную даму от злобного черного рыцаря, - криво улыбнулся Рон и незнакомым Гарри пассом отправил во Фрюиска черную стрелу заклинания. Учитель отбил ее взмахом кисти. Рон отправил еще несколько неизвестных Гарри заклинаний. Фрюиск отбил и начал контрнаступление. Рон оборонялся от красных, искристо-фиолетовых и коричневых стрел и шаров, слетавших с пальцев Фрюиска. Лица обоих покрыли испарина напряжения и скрытое изумление. Заклинания сыпались все быстрее и яростнее. Гарри уже не мог разобрать, где чье. Большинство заклятий он никогда в жизни не видел. Гермиона испуганно смотрела то на одного, то на другого, не зная, что предпринять. Спустя какое-то время дуэлянтов уже не было видно из-за густого сизого дыма. Заклинания сильно рикошетили, пара из них даже полетела в Гарри с Гермионой, но оба успели среагировать и отбить их. Одно из заклятий ударило в доску и, раздробив ее, пробило стену. Гарри заглянул в дыру и сглотнул.
- Они поубивают друг друга!
- Это надо прекратить, - пробормотала Гермиона и, зажмурившись, крикнула, - Девидерус!
Из ее палочки вылетело два прозрачных луча. Они проникли в дым, а потом послышался звук падения: заклинание отбросило Рона и Фрюиска на пол.
- Петрификус Тоталус!
Гарри последовал примеру Гермионы и парализовал Рона.
- Что вы делаете?! Что? Вы как звери! Бесчувственные недостойные звери! Смотреть гадко, - срывающимся голосом закричала на них Гермиона. Два пласта на полу только неприязненно переглянулись и уставились на девушку, ходившую кругами по кабинету и заламывавшую руки, - ну зачем? Зачем?!
Гарри подумал было ответить, но быстро понял, что вопросы были риторическими. Гермиону абсолютно не интересовали мотивы этого безумного поступка, она их и так поняла. Она не могла понять, что будет дальше. Словно в подтверждение мыслей Гарри, Гермиона повернулась к лежащим мужчинам:
- Чего вы от меня хотите?! Вы, как дети, делите меня, как игрушку! Я для вас просто вещь! - оба тут же замычали, но Гермиона не собиралась останавливаться. - Вы оба поступили подло по отношению ко мне, не спросив меня! Вы оба бесчувственные скотины! - разъярилась девушка и сняла заклинание с обоих. Гарри решил отойти с поля боя в дальний угол класса. Дуэлянты поднялись и разошлись. Фрюиск встал в четырех футах от Гарри:
- Ну и как решила ты?
Гермиона недоумевающее посмотрела на Могучего. Гарри пожалел, что не видел его лица.
- Я… - неуверенно начала она и растерялась, но быстро скрыла это гневом, - да я вас обоих видеть не могу!
Она победно вскинула голову и вышла, громко хлопнув дверью.
- Кажется, мы оба проиграли, - философски заметил Фрюиск. Рон отослал ему испепеляющий взгляд.
- Рон, пошли, а то она Хогвартс разнесет по частям! - опомнился Гарри и пошел вслед за девушкой.
- Иди, я скоро, - прорычал Рон, сверля глазами Могучего. Тот отвечал ему сдержанной яростью.
- Нет, ты лучше со мной, - беспокойно сказал Гарри, пытаясь оценить ситуацию. Еще бы немного, и злость Гермионы развела бы этих двоих в разные концы замка, а сейчас… Эта парочка тоже может спокойно разнести Хогвартс.
- Нам с профессором надо кое-что обсудить.
- Ну я тогда… - нерешительно пробормотал Гарри, но его прервал ледяной голос Фрюиска:
- Вон, Поттер. Я не собираюсь больше опускаться до уровня этого сопляка и впадать в гриффиндорские потасовки.
Рон скрипнул зубами, и костяшки пальцев, крепко зажавших палочку, побелели. Гарри кивнул и попятился. Парочка проводила его холодными взглядами. Гарри решил, что они уже большие и могут сами решить свои проблемы, а вот Гермиона… что это с ней?
Гарри кинулся в сторону гостиной старост. Задыхаясь и пытаясь отдышаться, он влетел в комнату. В кресле, дальнем от камина, в темноте, сидел кто-то. Гарри пригляделся. Малфой. Гермионы здесь нет. Гарри уже развернулся к выходу, когда хорек окрикнул его:
- Чего ищешь, Поттер?
- Тебе какое дело? - огрызнулся Гарри, не обращая внимания на задумчивое состояние Малфоя.
- Как пожелаешь, Дамблдорова шавка, - оскалился слизеринец. Гарри, недолго думая, вскинул палочку и запустил в выродка Ступефай. Тот только посмотрел на заклинание и закрыл глаза. Проклятие вжало Малфоя в кресло и опрокинуло. Гарри подумал, что перестарался, и с неприятным ощущением, напоминающим стыд, подбежал к парню. Малфой распластался на полу и болезненно морщился. Гарри, мысленно отсекая себе руку, протянул ее змеенышу.
- Что это ты такой добрый, гриффиндорец? - процедил Малфой, отталкивая помощь.
- Что это ты такой урод, волдемортовская дрянь? - в тон ему парировал Гарри. - Не смей меня так называть. Я не имею никакого отношения к Дамблдору.
- А я - никакого к Волдеморту! - взвизгнул Малфой.
- Ненадолго, - мрачно проговорил Гарри, - да и не прав ты… как-никак, Реддл тебе почти дядя. Ну или, по крайней мере, отец твоего кузена.
Малфой побледнел:
- Откуда ты знаешь?!
Гарри скривился в презрительной улыбке и торжественно удалился.
***
Гермиона нашлась в туалете Плаксы Миртл. Гарри так и не понял, как он сюда догадался прийти, но догадался очень правильно. Гермиона сидела с непроницаемым видом в одной из кабинок. Воспоминания, как они где-то здесь на втором курсе варили запрещенное зелье, нахлынули рекой. Гарри улыбнулся им и толкнул дверь в единственную закрытую кабинку. Девушка сидела на давно сломанном и забитом какими-то деревяшками унитазе. Она отрешенно посмотрела на Гарри и снова уставилась в пространство за его спиной.
- Привет.
- Привет, - ее голос был, казалось, специально приглушен.
- А где Миртл?
- Ее сэр Николас увел. Она опять разрыдалась: Пивз нагрубил ей…
- Даже у приведений такие проблемы, - попытался пошутить Гарри, но быстро замолк. Гермиона определенно была не с ним. Через минут десять Гарри решился на разговор:
- Гермиона?
- М?
- Что происходит? Я совсем запутался…
- Я сама не знаю… Понимаешь… Вот вы с Джинни. У тебя никогда не возникало ощущения, что вы уже лет сорок женаты?
- Постоянно возникает, - усмехнулся Гарри.
- Только вот ты смеешься, а… а мне страшно… - совсем задумчиво закончила она.
- Почему? - она пожала плечами и медленно проговорила:
- Не знаю… Рон хороший, но… что-то в нем есть… такое, что меня пугает и отталкивает… Это сложно объяснить, - она закрыла голову в коленях, и Гарри пришлось вслушиваться, - но я устала от него. Мы же даже не встречаемся, а я будто у него в плену. Будто тебе воздух перекрывают. Будто у тебя крылья, а ты лететь не можешь…
- Ну поговори с Роном!
Гермиона подняла на него глаза и грустно посмотрела, как на наивнейшего из детей. Гарри стало неуютно от этого взгляда. Он почувствовал себя если не идиотом, то совсем наивным мальчишкой.
- А что Рон? Что мне ему сказать? Все это? Даже ты не понимаешь до конца, а Рон… - она безнадежно махнула рукой, - он хороший человек, он будет хорошим мужем, я знаю, но… я устала от него… я… я не люблю его, Гарри, вот в чем дело!
Гарри растерянно посмотрел на нее:
- Ну и выбери себе другого! Почему обязательно Рон? У тебя полшколы на выбор!
Опять жалостливый взгляд.
- Гарри, очнись! В магическом мире нельзя быть просто грязнокровкой, как я…
- Магглорожденной, - автоматически поправил ее Гарри.
- Грязнокровкой, - повторила она, - ко мне все будут относиться как ко второму сорту людей. Во мне нет магической крови, а Рон… он чистокровный, но не зацикленный на этом, причем мы вместе учились и прочее… он единственный…
- Неужели и тебя на это понесло! – ужаснулся Гарри. - Ты прямо как слизеринцы сегодня!
- Просто мы месяц пожили с Малфоем, и я стала ощущать это… по-настоящему чувствовать… Кстати, а куда ты пропал? Мы тебя искали, но нигде не могли найти!
- Я был в комнате Малфоя, - усмехнулся Гарри и рассказал о подслушанном разговоре. Гермиона потерла кончик носа и протянула:
- Ну все ясно. Это основывается на книге Флитвика, на их традициях.
- Я многое не понял, - признался Гарри.
- Слизеринцам по пятнадцать, это понятно, - стала загибать пальцы девушка, но увидев, как Гарри замотал головой, остановилась, - считается, что уже в девять лет любой человек уже имеет какие-то навыки обучения. Но для контроля магических навыков легче брать одиннадцатилетних студентов. Там всякие традиции и понятия, но все это есть в Истории Хогвартса. Но дети чистокровных семей с самого рождения живут рядом с магией, потому их магическое развитие постоянно контролировалось, а, значит, и принимать их в школу можно на год раньше. Причем весь Попечительский совет школы состоит из чистокровных семей - выходцев Слизерина. Вот они и настаивают на этом каждый год.
- А Уизли? А Луна?
- Луне, кстати, четырнадцать, - заметила Гермиона, - а Уизли всегда стояли за Дамблдора, ревнивого объединителя крови, вот и решили своим примером показать, что никаких различий между магической и немагической кровью нет.
- А что про наследника рода?
- Джинни рассказывала, что в определенный момент наследник становится достоин стать главой рода. Тогда он совершает определенный обряд на выбор. Один из таких посвящающих обрядов - отпевание умирающего члена семьи. Люциус в Азкабане, поэтому Малфою-младшему пришлось принять на себя все родовые обязанности.
- А женитьба? У них там разговоры только об этом!
- Там… - Гермиона нахмурилась, вспоминая, - Джинни говорила, что в шестнадцать каждая чистокровная девушка должна выйти замуж. Если она не выходит, то считается чем-то, вроде грязнокровки. Может, и поэтому они идут в Хогвартс в десять лет.
- А что Малфой говорил Забини "братец"?
- Да ну, Гарри, ты будто не знаешь, что они все там родственники, - фыркнула Гермиона.
Пауза. Гарри успокоительно провел рукой по ее плечу. Гермиона слабо улыбнулась полу.
- Забини отца хотел убить! - вспомнил Гарри.
- Ничего удивительного для таких семей. Там чуть ли не через поколение такое происходит. Наследники хотят власти, вот и…
- Нелюди, - пробормотал Гарри.
- Не говори, - согласилась Гермиона, - хотя Корнет их защищает, говорит: "Традиции надо уважать".
- Корнет? - поднял бровь Гарри. Гермиона прикусила язык и залилась густой красной краской:
- Профессор Фрюиск, я хотела сказать…
- Что у тебя с ним?
- Да ничего! - взвилась Гермиона, поднимаясь на ноги, но Гарри потянул ее обратно вниз и посмотрел прямо в глаза. Гермиона не выдержала и стыдливо отвернулась. - Понимаешь… Он такой живой! Рядом с ним ничто не давит. Я чувствую, что могу лететь и никто меня не остановит! Я свободна с ним… наверное, это мне и нравится в нем, а не он сам… он не для меня, я знаю, но эта свобода… она опьяняет. А он... Он ничего не требует… он просто живет. Я тоже хочу так, Гарри! Просто жить!
Гарри внимательно посмотрел на нее и не узнавал. Да, все верно, все, что она говорила, светилось в ее глазах. Сама Гермиона будто ожила, она дышала этой самой жизнью. Она никогда прежде не была такой. Все книги и библиотеки, даже они с Роном будто притупляли ее. И Гарри почувствовал. Ему было самому стыдно сейчас за то, что он мог ее в чем-то обвинять. Она была счастлива. Она единственная из всех них радовалась жизни. Она будто парила там, куда выше небосвода Мордока. В ее глазах сейчас горела эта самая свобода. Гарри и сам наполнялся этим чувством, ему уже становилось тесно в этой кабинке, он тоже должен лететь!
Гарри вскочил на ноги и вылетел из кабинки. Гермиона удивленно последовала за ним.
- Что с тобой? - спросила она, наблюдая за ним. Гарри подошел к умывальнику, открыл кран и плеснул себе в лицо ледяной воды. Гермиона продолжила. - И знаешь… мне кажется, что я знаю его всю жизнь. Он какой-то родной… мне кажется, что и лицо его мне до боли знакомо… но вот понять не могу, в чем дело…
Гарри почесал мокрый подбородок и встряхнул головой. Брызги посыпались вокруг, попадая и на девушку. Гермиона посмотрела на мокрую мантию, потом на Гарри:
- Война? - Гарри не понял, но отрицательно покачал головой, - война! - закричала Гермиона и, открыв кран, неслабо брызнула в него водой.
- Ах так, - вскрикнул Гарри и вскинул палочку, - Агуаменти!
- А! - закричала Гермиона, укрываясь за умывальником и отвечая таким же потоком воды в сторону Гарри.
Через час, мокрые до последней нитки, но чрезвычайно довольные, они вернулись в гостиную старост. Эрни вопросительно посмотрел на них, но Гарри запустил в него Агуаменти. Очередная баталия на три фронта закончилась с появлением Малфоя, содравшего по тридцать баллов за "порчу школьного имущества". Все трое не остались в долгу и щедро залили его волшебной водой. Малфой кисло посмотрел на себя, потом на "бешеных детей", по его выражению, и ретировался к себе в комнату, хотя Гарри успел увидеть в его изморенном белом лице слабую улыбку.