А вот вам ещё зарисовочка.

У Пети — синдром Мёбиуса. Грубо говоря, паралич лица; полное отсутствие любой мимики.

Когда с ним говоришь, он смотрит прямо в глаза, подолгу не моргая. Многих это пугает. Примерно раз в месяц Петя приходит ко мне на кухню и долго говорит на всякие темы, серьёзные и не очень. Выплёскивается. И хотя я не вижу на его лице никакого выражения, я знаю, что он мне благодарен.
Я верю.

— Мы — калеки, — говорит он, глядя в окно. Я задумчиво киваю. Зажигаю конфорку, ставлю чайник. Из окна веет прохладой, подпорченной смрадом выхлопных труб.
У него коротко стриженые чёрные волосы, и когда я провожу по ним ладонью, он кажется маленьким ёжиком. Петя очень бледный, почти как больной анемией, и когда я смотрю на него в синем вечернем свете, я вижу грустного мальчика Пьеро. Крохотную куклу с печалью и тоской, застывшими навсегда на лице.

— И не потому, что инвалиды. — Тут я вопросительно на него гляжу, и он продолжает: — Паралич тела — это же и паралич души.
Я разливаю чай по чашкам. Другие мои гости предпочитают белые, мы же с Петей пьём из чёрных, как ночь.

Однажды он обмолвился о том, что его убивает неспособность улыбнуться. Хоть чуть-чуть приподнять уголки губ. Если даже он и вёл их руками, то, по его словам, получалась гримаса, больше похожая на ленту Мёбиуса. «Ненавижу эту фамилию».

— Знаешь, иногда я думаю: у тебя ведь не больше шансов услышать меня, чем у других людей. Даже меньше. И наоборот: вряд ли я хорошо знаю тебя.
Я улыбаюсь. Прибедняется. Если бы голос хоть малость изменился, я бы решила, будто он кокетничает. Но действительно, кто знает, что он хочет сказать? И мне не остаётся иного выбора, кроме как слушать дальше — очень внимательно, держа ухо востро, не пропуская ни единого словечка. Слушать я умею.

— Но мне кажется... несмотря на всё... вопреки... мы понимаем друг друга, — глаза его блеснули; я всматриваюсь в них, как охотник — в севшую на ветку птицу. — Дело ведь не только в болезни...
Наверное, он прав. Я бы многое хотела ему сказать...

— В болезни есть всё-таки один плюс. Благодаря параличу я понял, что жизни не всё зависит от меня одного. Не всё в нашей власти, Маль. В уравнении есть и переменные. Идя по ленте Мёбиуса, можно выйти за край. Нам ещё повезло... В конце концов, мы же нашли друг друга.
Когда Петя допивает чай, целует меня в лоб и уходит, я тихонько плачу. Я бы многое хотела ему сказать, если бы только могла говорить.