Продолжение 1 главы.

Стояло ясное утро. Жоржета, по своему обычаю, пила кофе и читала очередной роман, когда в её дверь постучали. На пороге стоял молодой мужчина. Это был офицер французского флота, Жан Сель. Он был и раньше известен ей, но она весьма длительное время не имела случая общаться с ним, от чего совсем не страдала. Он стоял, вытянувшись во весь рост, как струна. Он был напряжен, что весьма удивило Жоржету. Но она не воздала ему должное, ограничившись одним острым взглядом, который, как ей показалось, удачно его пронзил. Он видимо решался что-то сказать, но она его опередила:
-Вы пришли просить моей руки?- сказала она очень спокойным и ровным тоном, повернувшись к нему вполоборота.
Он посмотрел на неё каким-то странным потупившим взглядом, а потом воскликнул:
-Ах, мой ангел! Я крайне удивлен, что вам известны мои намерения. Я, конечно, знал, что у всех богинь есть какой-то дар, но ваш! Вы удивляете меня всё больше и больше!
-Мне было не сложно догадаться. Из окна было видно, как вы нервно стояли возле моего дома, вечно дергаясь и то и дело, швыряя камни за калитку. Потом вы достали из кармана сомнительный мятый клочок бумаги и начали что-то невнятно читать по нескольку раз. Я решила, что это была заранее подготовленная речь для меня.
-Как вы проницательны, мадемуазель! Я буду вечно благодарен вам за вашу внимательность ко мне. Я могу лишь извиниться за то, что так бурно выражал свои чувства, но я был очень взволнован.
Она рассмеялась, когда он вполне серьёзно говорил ей это, глядя в глаза. Она несколько раз переводила свой взгляд то на него, то на свой стол, заливаясь от смеха. Он был немного испуган таким поворотом.
-Как вы могли подумать, уважаемый, что я стану следить за вами, как заботливая мать или хуже того, как ревнивая жена?! Это всего лишь моя наблюдательность. Тем более я часто смотрю в окно, сидя здесь. Вам должен был быть виден мой силуэт, если вы, хоть раз посмотрели в это окно.
-О, да! Я не раз заглядывал в него с томлением. Я верил, что когда-нибудь приду к вам и расскажу вам о своих чувствах. Вот этот день настал! Вы верите мне? А я верю в вас. Я люблю вас, Жоржета!
-Вот какой поворот приобрёл ваш утренний визит! Простите, сэр, но я вынуждена отказать вам в вашей любви. Она неосознанна и очень скоро пройдёт. Простите, но вам следует покинуть меня, я должна сделать много дел, и вы будете мне мешать.
Месье Жан Сель смотрел на свою новую пассию, как зависимый. Но он, все же, не хотел признавать свою одержимость ей. Он был человеком гордым, самолюбивым и до того отчаявшимся, что новые тревоги могли довести его до ужасного исхода-самоубийства. Жоржета прекрасно это понимала, но его медицинская карточка отнюдь не волновала её, наоборот, она была рада отделаться от его изливаний. Она была совсем не обязана, заботится о нём и переживать за его дальнейшую судьбу, ведь он ничуть не подумал о её бедных нервах, когда пришёл сюда с таким намерением. Она пыталась ему объяснить всю щепетильность его просьбы, но он никак не хотел её понимать. Его возмущению не было придела, и вот в один момент он выпалил:
«Ах! Как я ошибался на ваш счёт! Вы также гнусны, как и все женщины. Мне мерзко стоят рядом с вами! Я клялся вам клятвами любви и верности, а вы презрели меня, как бездомного пса!»
Жоржета была поражена его наглости. Она не рассчитывала, что он перейдет на личные оскорбления. Но всё-таки она крепко держалась, и, стиснув зубы, ответила ему:
«Уважаемый, Жан. Я вовсе не обязана читать вам морали любви, но всё же, вам должно быть известно такое понятие, как «не взаимность». Я не люблю вас. И не побоюсь сказать вам это. Вы уже должны знать, что любовь-это крапива, и она вовсе не виновата, что она жжётся. А теперь, с меня достаточно ваших оскорблений. Прошу вас, выйдите вон! Вы испортили мне прекрасное утро. Разве вам этого мало?»
Жан был обезумлен. Он бросил на неё последний ядовитый взгляд и ушёл, громко хлопнув дверью.
Она смотрела ему вслед с горечью. Ей было жаль его. Его молодое горячее сердце потерпело неудачу, хотя никогда её не испытывало. Она совсем не хотела причинять ему боль, но в такие моменты её разум будто бы отключается, и она становится законченной эгоисткой, даже в своих глазах. Но, в конце концов, она не была обязана связывать себя чем-либо с этим человеком.
В комнате было также светло. Прозрачный тюль развивался от легкого ветерка. Жоржета сидела за столом с пустым и разбитым видом. Она глотнула немного холодного кофе и захотела, было вновь приняться за то, что она так и не закончила, но, увы, ниточка памяти оборвалась в её голове. Внутри неё всё настолько смешалось и перепуталось, что она закрыла лицо руками и просидела так около часа.
Её нервный покой нарушило присутствие в комнате мадам Вивьен, которая работала прислугой у мадемуазель де Бруи уже около трёх лет. Мадам Вивьен была маленькой хрупенькой старушкой, которой следовало бы больше заботиться о себе, нежели о других. Но всё же, Жоржета платила ей очень хорошо и была чрезмерно ей благодарна. У мадам Вивьен была хорошая просторная комната, с видом на маленький пруд в парке, она всегда имела право без стука заходить в кабинет мадемуазель де Бруи, тогда, как другие вообще не смели туда приходить. Иногда грустными вечерами они вместе пили чай и мило смеялись, как молоденькие подружки. Жоржета считала мадам Вивьен своей неизменной поверенной, которую горячо любила всем сердцем. К несчастью, Бог не дал мадам Вивьен своих собственных детей, но он сжалился, подарив ей Жоржету. С тех пор, она окружала свою юную хозяйку всеми благами и всегда очень беспокоилась о ней.
Так было и в этот раз. Мадам Вивьен прибежала с кухни, как только услышала крики Жан Селя. Но вместо того, чтобы увидеть его рядом с Жоржетой. Она застала её одну в полудрёме за рабочим столом. Увидев, что она открыла глаза, мадам Вивьен тихонько сказала: «Дорогая... Вам стоит подумать о себе. Эти мужчины... Они так назойливы, словно мухи. Но и среди этих мух, можно отыскать прелестную бабочку. Я уверена, что вот-вот, и ваше счастье вам улыбнётся. Ах, как бы хотелось верить, что к концу вечера вы очнетесь». Жоржета повернула своё лицо к ней и нежно взяла её руку. Она была действительно подавлена, и мадам Вивьен понимала, что она хочет остаться одна. Она вышла из комнаты и вернулась обратно с кружкой жасминового зеленого чая, приговаривая: «Ах, любовь, любовь...». Жоржета прекрасно осознавала, что она причиняет бедной старушке достаточно хлопот и досад, что непременно решила, что вечером всё опять станет, как прежде.
Через полчаса после этого, к мадемуазель де Бруи пришла короткая записка:
«Фишнер, Паулнер, Ральмен.
12 часов.
Ваш старый друг, Уолтер».
Это было небольшое приглашение с перечислением лиц, на которое была приглашена Жоржета. Она, предвкусив интересную беседу, которая могла её оживить, встрепенулась и, посмотрев на часы, которые показывали время приблизительно равное двенадцати дня, сорвалась с места. Захватив свою любимую шляпу, она побежала к Уолтеру, у которого была уже ровно в пять минут первого.