Последние месяцы жизни моего дедушки были тяжелыми — невероятно тяжелыми. В эти последние дни я ловила себя на мысли: разве не лучше было бы, если бы он умер побыстрее, просто чтобы положить конец его страданиям? Чтобы моя бабушка наконец-то могла спать, и я тоже… И все же, в то же время, я цеплялась за него. Когда мама говорила ему "идти к свету", я приходила в ярость. Я думала: "Заткнись, дура, он выздоровеет, все будет хорошо". А теперь его нет. Я не знаю, какая мысль была более эгоистичной. Это так тяжело… Я провела с ним почти тридцать лет своей жизни.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли, и дням грядущим
я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него - а потом сотри.


Иосиф Бродский