В колонках играет - Been Obscene — Endless Scheme
Настроение сейчас - Ленивое

Сол Ле Витт: «В последнее время много писалось о минимализме в искусстве, но я еще не встретил никого, кто признался бы, что работает в этом направлении. Существуют и другие подобные виды искусства, определяемые как "первичные структуры", "упрощенное искусство", "отверженное искусство", "прохладное искусство" и "мини-арт". Опять же, никто из моих знакомых художников не станет причислять свое творчество к какому-нибудь из этих направлений. Отсюда я заключаю, что это часть тайного языка, на котором критики коммуницируют друг с другом посредством журналов об искусстве. Лучше всех мини-арт – он напоминает о мини-юбках и длинноногих девчонках. Этот термин, должно быть, относится к очень маленьким произведениям искусства. Очень хорошая идея. Возможно, выставки "мини-арта" можно отправлять в турне по стране в спичечных коробках. Или, может быть, мини-художник – это человек очень маленького роста, скажем, не выше ста пятидесяти сантиметров. Если так, то много хороших работ этого направления можно обнаружить в начальных классах (первые классы – первичные структуры)».

В колонках играет - Fantomas — The Godfather
Настроение сейчас - Хлебнуть чернил — и плакать!..

Некий деятель украиноязычного выськуства и просто хипстор Артэм Бэбик о выступлении mademoiselle, с которою я имею честь быть шапочно знакомым: «Моя хороша подружка дивувала глядачів експресивно-алкогольним угаром хардкорної поезії з фрейдистськими підтекстами. Хто не любить її стиль, той не розуміє сучасної міської жіночої поезії». Так-то.

В колонках играет - Female Demand — A Sense of Impending Doom
«…Впрочем, её вскоре начало немного сердить, что он, в свой черёд, не задаёт ей никаких вопросов, принимает её как бы на веру» (Набоков).

Настроение сейчас - «Винтовка — это праздник!»

Человек, который при виде рекламы свадебного салона «Камелия» глупо хихикает, имея в виду, в каком значении употреблялось это слово полтораста лет назад, обречён.

Настроение сейчас - усталое

«Генерал, трибунал и расстрельная команда». Генерал Трибунал. Нерусская фамилия, которая звучит как название какого-то диковинного лекарства.

В колонках играет - Deep Purple — Lazy
Настроение сейчас - петербургское, суицидальное

Решительно всё через одно место. И поступление.

В колонках играет - Hypnos 69 — Deus Ex Machina
Сталин не разрешил продавать родину, а сейчас повсеместно (за соответствующие деньги) можно купить карманную добродетель.

В колонках играет - Slayer — Seasons in the Abyss
«Slayer» никогда уже не будет «Slayer'ом» — даже если Ломбардо вернётся: вчера умер не кто иной, как Джефф Ханнеман. (Если кто не знает — замечательный гитарист и композитор, которому группа обязана практически всеми своими хитами золотого периода.)

Я с ним, разумеется, знаком не был, не удалось мне даже на их концерте побывать.

Если уход разбитных хиппарей в «Клуб 27» огорчает, то одновременно понимаешь, что по-иному и быть не могло: на то они и хиппари!.. Если смерть Лорда тоже воспринимается как нечто досадное, но вполне логичное — шутка ли, семьдесят с чем-то лет отмахать играючи! — то здесь всё по-другому. Это уже не поколение наших бабушек-дедушек: Ханнеману было сорок девять.

И это особенно страшно.

В колонках играет - Rainbow – Rainbow Eyes
Настроение сейчас - дипломное

***
Крепнет братство больных и убогих,
Алый крест вознесён в алтаре,
Хлороформом кадят, и для бога
Этот мир — как большой лазарет.

В колонках играет - КооперативништяК — Протоколы арийских мудрецов
Настроение сейчас - «икакого ового года!»

По-моему, в такую штуку, как флэшмоб (ох и не люблю я это словечко!), меня втянули вообще впервые в жизни. А всё благодаря cherez_dorogu. Но зря. Скучен я и неинтересен. И новогодние желания у меня такие же. И мало их, вряд ли даже пять наберётся...

Значит:

1) выспаться. (Хотя ничем полезным не занимаюсь — да и ложусь вроде не поздно — сил нет никаких.)

2) написать, сдать и защитить — курсач по русской литературе (он же олимпиадная работа) и диплом, т. е. недодиплом — ибо всего-навсего бакалаврская;

3) завеяться куда-нибудь по России — и надолго. Чтоб времени хватило на всё, чтоб не суетиться. Терпеть не могу спешку;

4) «перестать беспокоиться и начать жить»: вечно мне приходится спешить изо всех сил только для того, чтобы остаться на месте.

Вот, собственно, и все желания-то.

Что касается распространения сей заразы — неволить никого не буду. Да и сомневаюсь, остались ли ещё ею не охваченные. ;-)

И вообще: всех с наступающим! (А у кого-то, может, и наступившим.)

В колонках играет - Stinking Lizaveta — Ten Thousand Hours
Настроение сейчас - «Фильм, фильм, фильм!»

Слушаю «Лизавету» и перечитываю По. Самое то, кстати. Сессия почти закрыта, найдена практически идеальная авторучка (десятка — всё удовольствие), новая «Лизавета» выдалась не такой уж и убогой, какой показалась на первый взгляд: ну, может, местами чуть меньше дума да чуть побольше клавишных и вообще малость веселее, что ли, чем обычно, — а так всё чётко, уместно, компактно и т. д. Ну разве что рока больше, чем ранее, ограничили они себя немножко как будто. Впрочем, рок этот, как и всё в их исполнении, шикарен: просто не совсем привычен. Кое-где у них, кстати, проскочили вообще совершенно слэеровские места (напр., сольный запил в «Moral Hazard»)...

Словом, хорошо ребята сыграли. Сразу же обратили на себя внимание «View From The Moon» и «The Space Between Us»; если первая печальна несколько отстранённо, то во второй столько экзистенциального, поистине космического одиночества, которому нет ни конца, ни края, что... Нет, это надо слышать. Горячо рекомендую. Всем.

А напоследок побрюзжу маленько о том, как прекрасен был раньше снег — как хороши раньше были те же мультики: нынче неизвестно почему все стремятся к «натуральности изображения» etc. Это то же самое, что требовать сермяжной жизненной правды от лубка или сказки. Но это бы ещё полбеды: гораздо хуже то, что в погоне за пресловутой правдивостью напрочь исчезает возможность отчебучить что-нибудь такое, что, собственно, и делает сказку сказкой. Где сейчас дымовая петля из «Фильм, фильм, фильм!»? Я уже не говорю о совершенно босховских фантасмагориях армянских мультиков...

Спасибо «Лизавете», что у них фантасмагорий и отчебучивания хватает и они вселяют, так сказать, надежду. А то слишком трудно быть не в ладах с эпохой во всём, ей-богу.

В колонках играет - Discharge — Kept in the Dark
Настроение сейчас - Прокрастинация

Недавно я удостоился эрпигармы:

Мир Вам, стрямкий поэт Чусовитин!
Строг, но странен и стремен Ваш стих:
И конфликт Ваш с эпохою виден,
И желание быть "противсіх"!

По-моему, хорошо.

А вот что именно послужило поводом...

В колонках играет - Stinking Lizaveta — L.B.J.
Бакалаврские проблемы только начинаются; к ним весело присоседились уже начавшиеся беды с практикой, курсачами и просто самостоятельно-индивидуальными работами. Скучать не приходится, но я умудряюсь вместо этого пережёвывать читанные-перечитанные книжки и, разумеется, дико комплексовать по этому поводу.

А у «Лизаветы» вышел новый альбом. И интересно послушать, да боязно.

В колонках играет - Stinking Lizaveta — Shu Shu
Настроение сейчас - доживаем до понедельника

Шёл в библиотеку за Горьким — ушёл с «Аненским», как его сначала записала библиотекарша.

В библиотеке. Сдают, берут и опять сдают вавилоны женских рóманов, фантастики и низкопробнейшей мистики (в смысле тоже низкопробном). Вошло трое-четверо юношей крайне философского склада; сдают всё ту же мистико-фантастику. Пока один отправился искать что-нибудь в этом же роде, двое (один — в косухе и картавя) продолжили дискуссию — о жизненных приливах и отливах, о том, что всё, что мы делаем, делается ради внимания, желает ли тьма поглотить свет или наоборот (?) — и т. д. Искавший книжки стал у стойки, листая какой-то журнальчик; заслышав антифлаговский звонок, он увлечённо закивал головой в такт...

Да. Не выношу формализма, который обычно понимает хармсовскую крепость стихотворения как средненькую добротно сработанную форму; но ведь от неё окно не разобьётся? Рифмовка и отчасти формулировки сделаны у многих одинаково неплохо; а похожи как две (нет, три, пять, десять, тысячи) капли воды, ибо опробованы и апробированы: народу нравится! А вот содержание, сопливо-ванильное до безумия (некая Данилова отвергла упрёки в ванильности одной из св. вещей примерно так: «Ваниль?.. Ах, не знала, что ванильки разбираются в сортах сыров, пишут конспекты и могут бегать (они же на каблуках!)...») и вытекающее из такого же угла зрения, на редкость омерзительно св. безвкусицей. Не приходится уже говорить о промахах товарищей, казалось бы, уже освоивших банальную технику (и берущих, как я уже говорил, ею же): чего стоят «озверелые колики» Даниловой или её же «ушлая до денег» молодёжь!..

А у меня ужасающая беда как раз с техникой. Впрочем, за «Трамвай» мне пока, откровенно говоря, не стыдно — а там посмотрим, не постигнет ли его судьба «Нового дня». Но дело не в этом. Меня подкупил собственно сам выверт, в общем-то, вполне шаблонной темы жизненного трамвая: почуяв приближение конца, быстренько смыться — но «срыцарствовав» при этом — а до того, что станется с другими, нам нет дела. К тому же тут ещё и «тёплые места» подоспели... Видимо, проблема тут действительно в разных эстетиках, как говорит Эткинд, разбирая критику поэзии прозаиками. Поэзию невозможно пересказать (вспоминаем Мандыльштампа; кстати, «греческая флейта» его написана «хреново»: уж петербуржские эксперты знают толк в стихах!); в моём же случае — невозможно пересказать столь же ёмко — и это лучшая похвала мне. Нынче до ужаса не любят поэзию — под вопли о новом, живом, свежем и т. д. — чрезвычайно ощутимо шибающем ароматом аквавиты. Я начинаю понимать Маяковского, не выносившего Пушкина, — и ненавижу Бродского, заразившего поэзию рассудочностью. И если он был всё-таки поэт, то в лице его последователей поэзия вырождается, вырождается стремительно, превращаясь в наивные сельские телеги с прямолинейнейшим и меднолобым (и непременным!) сюжетом, называющим A — A, а B — B; ну, конечно, его разбавляют щедро рассыпанные по тесту (Башлачёв!) «смелые» и «невбровьавглазные» сравнения и протчiя метафоры. В стихах нынче «рассказывают истории», напрочь забывая о звуковой стороне, запускающей маховик поэтической этимологии и наполняющей море, мор и гибельную меру сугубо эмоциональным значением, которое живёт лишь в данном контексте. И именно контекста не выдерживают окна: кая сила в узуальном?.. Всё забывают об эмоциональности стихов, о том, что воспринимаются они, как голосование, сердцем, — и ищут логики...

В колонках играет - Nina Simone — «Sinnerman»
Непроблемные проблемы. Мелочь — на любой, хоть двадцать пятый взгляд. Погнутые, сломанные перья, всеобщее дикарство и полнейшая неприспособленность. Слушать умопомрачительный джаз, неплохо разбираться в литературе, живописи и, разумеется, музыке; вслепую стрелять на звон бутылок в ночной тьме, спикать, парлевукать, ферштеть всё что только можно — и быть вечно недовольным, сидеть и растрачивать талант на слезливое словоблудие. Всё даётся легко, но чем дальше — тем большего не хватает. Верхоглядный смех, вернее, подхихикиванье над всем на свете, кроме мелкого, личного интереса. «Запад есть Запад, Восток есть Восток...»

Рисунки на бескрайних полях избегнутой (?) родины. Непрерывное острословие. Гектолитры соплей, пролитых в честь любимой. Обречённое пьяное философствование, обречённое потому, что виски нельзя купить в гастрономе на углу. Замирает от постоянных прогулок по краю сердце.

Боль и обида, ведь полёт оказался (обернулся? вывернулся?) затяжным падением — и привычный штопор как олицетворение этого упадания. Отточенными карандашами проталкиваешь в бутылку мартелевского коньяка пробку, сам проскальзываешь внутрь — и изо всех сил, стараясь утопиться, пытаешься заткнуть горлышко изнутри. Нестерпимо узнать, что золотой сосуд оказался разбит и из него хлынуло дерьмо, которое смердит всегда одинаково. Разочарование сродни тому, с каким встречаешь похоронку о Деде Морозе.

Безумная наивность, попытка сбежать от бездны, которую сам же носишь в разорванном кармане. И искреннее удивление, когда бегство не удаётся.

«Oh, Lo-o-ord!..»

В колонках играет - Buddy Rich — «Just Blues» (Los Angeles, August 21, 1953)
Настроение сейчас - «Это всё уже не то»

«Как заметил знаменитый трубач и певец Луис Армстронг, “сперва я думал, что людям нужна песня, но скоро понял, что им нужен спектакль”. Что же касается тайны, то уже при жизни Ахматовой тайна стала заменяться намёком, а после её смерти поэзия намёков сделалась общепринятой и общепризнанной. В 70-е годы поэт намёков имел большую, преданную ему, им самим воспитанную аудиторию, которая прекрасно разбиралась, о каком политическом событии или лице идёт речь в стихах, посвящённых рыбной ловле: “мальки” означали молодёжь, “сети” — цензуру. Это был символизм наоборот, поэзия второй половины XX века» (Найман).

В колонках играет - «Obituary» — «Suffocation»
Настроение сейчас - поэтицское

СЛОВА
(Стихотворение Л. Вилькиной)

Безмолвное отрадно мне признанье.
Храню его. Я говорю без слов:
Люблю любовь, как робкий вздох цветов,
Как звёзд вечерних бледное мерцанье.

О, полюби и ты моё молчанье!
Слова мертвы и тяжелей оков.
Слова — души обманчивый покров,
В словах — любви с угрозой сочетанье.

Покуда ты любовь свою таил,
Я верила — ей нет предела в мире.
Она была светилом меж светил,
Далёким сном, мерцающим в эфире.

Но ты нашёл пределы и слова.
Зажёгся день. Звезда любви мертва.

В колонках играет - Ella Fitzgerald — I Can't Give You Anything But Love
Настроение сейчас - Хулиганское

Самая большая опасность в том, что абсолютно во всех фруктах и овощах, продающихся во всех супермаркетах, присутствует печально известный дигидрогена монооксид.