...Мой голос, торопливый и
неясный,
тебя встревожит горечью
напрасной,
и над моей ухмылкою усталой
ты склонишься с печалью
запоздалой,
и, может быть, забыв про все на
свете,
в иной стране — прости! — в ином
столетьи
ты имя вдруг мое шепнешь
беззлобно,
и я в могиле торопливо вздрогну.
[Иосиф Бродский] 23 января 1962