Заметка №12. «Немного о кухнях»
Настроение сейчас - весеннее обострение Оказывается, так просто - сидеть, смотреть за окно, потягивать прозрачный белый ром «Baccardi», привезенный мне знакомым из дружественной Финляндии, кажется немецкого разлива, и затмевать свое сознание плотным едким дымом прикуренной сигареты.
Разве это окно показывает картину настоящего? Нет. Оно ведет в совершенно другой мир. Напускная видимость обыденности и наводящей тоску серости, сразу же исчезает, стоит лишь переступить порог, и окунуться в волшебный водоворот пестрых фантазий, новых людей и незабываемых приключений. Это отсюда – с неизменной позиции кухонных столов, все кажется непривлекательным. А все, потому что внутри, в тот момент, более насыщенная и бурная жизнь, река мыслей и действий, хаотично заполняющая все свободное пространство убогого на первый взгляд помещения, но великолепного и божественного храма, в силу своей неисчерпаемой энергетики тех действ, что предрешены происходить здесь. Таким был конец двадцатого столетия.
Разнообразные кухни. Даже не важно чьи – это были места единения, символ поколения, умирающей эпохи, забирающей с собой весь субкультурный багаж изысков прошедшего века.
Миллионы взятых аккордов рвущих глотку, а потом и душу. Тысячи выпитых литров самого дешевого вина. Тысячи выкуренных сигарет, и тысячи кубометров дыма – даже, наверное, больше чем вырабатывает какая-нибудь труба на целлюлозной фабрике. Наряды милиции, дебоши, кавардаки, концерты, безумия, опьянения, секс, разврат, наркотики. Все это было неотъемлемой частью плотской составляющей пути к нашему Богу. Сторона же духовная томилась в эти мгновения в ванных комнатах и грязных сортирах, на кроватях, вместе с разлитым вином и остатками вчерашней еды. Вдохновение открывало дверь балкона и входило в состояние похмелья, пытаясь заставить поднять руку и запечатлеть его на мятых листках бумаги.
Это был период, когда хотелось умереть. Единственный выход, захлопнуть пасть всего этого безумия, и быть съеденным прожорливым цепным псом Аида.
Но словно в насмешку, или во имя великих мук и испытаний, жизнь продолжалась, с болью, грязью и кровью, но все же продолжалась.
Каждый раз наступало утро, а точнее – это был уже вечер, который начинался с сигареты и стакана темного и мутного портвейна. Потом, чуть позже просыпалась гитара, конвульсивно дергаясь песнями Б.Г., Саш Баша, Цоя, Майка, Летова, Янки* и других мифических существ, которые были Бодхисатвами* еще более древней эпохи. Иногда эти феерические будни переносились в подвалы гаражей или просторы лесных массивов, но суть не менялась – все это было - непременно было и повторилось бы снова и снова. К сожалению, время взяло все в свои руки и расставило всех по местам.
Куда мы двигались по этой наклонной? Вверх или вниз? И к чему мы стремимся теперь? Изъеденные бытом потребители коричневой массы американских развлечений. Странно, что идейные революционеры, неформалы во всех отношениях, становятся примерными мужьями, женами, родителями под всепоглощающей дланью опеки государственного режима – эта стадия взросления стала отправной точкой крушения, созданного храма музыки, наркотиков и бухла.
Неизбежность, со временем, переросла в потребность поиска. Идти дальше и не останавливаться. Не оглядываться назад.
Но не оглянуться, не получается, потому что взгляд преданного рок-н-ролла жжет спину. Он ненавидит всех нас. Он, умирая, желает нам смерти.
Он столько времени провел с нами, а теперь вынужден смотреть, как с волос смываются яркие краски – красные, зеленые, синие, черные. Цепи, кольца, серьги, браслеты складываются в коробку. Музыка превращается в сопение жирных идиотов на политических дебатах, или визг недалеких шлюх в радиоприемниках. Гаражи сменяются уик-эндами под абажуром за рюмкой коньяка, а стремление к свободе – потребительским недовольством.
Поколение Новых – так я называл когда-то нас, отмороженных панков, мечтающих о мире, не ведающем границ и препятствий. Но, что мы для этого сделали? Ничего. Точнее все же сделали, заложили фундамент андеграунд-движения в сердца и умы подрастающего поколения, но они же нас и схавали за ужином, пока мы не в состоянии были вырваться из параноидального бреда и поисков самих себя.
Теперь, сквозь сигаретный дым и почти прозрачную жидкость в моем стакане, я смотрю на нас – тех, что уже никогда не вернутся, и которым нет места в мире нового века, века великих идей, стабильности, концептуальных решений и практичных образов.
Меня начинает тошнить.
Зачем я пишу это? Всему в жизни необходимо поставить точку и успокоиться. Но это многоточие приводит меня в смятение…
«Не будем прогибаться под изменчивый мир. Пусть лучше он прогнется под нас» - соврал Макаревич. «Мир, как мы его знали, подходит к концу. Мир, как мы его знали, и черт с ним» - предсказал Гребенщиков.
Наверное, еще через тридцать лет никто не вспомнит их имен и лиц, а эти песни будут крутить в ремиксах, как сейчас ломают творения Scorpions, Eagles, Janis Joplin, Led Zeppelin, Def Leppard и прочих. Будут выплевывать их толпе звереющих мажоров и быдло, для того чтобы успокоить свою стареющую и умирающую совесть.
Единственное, что вдохновляет, это бесконечность пути.
Неизвестно, сколько нам начертано пройти по нему, но главное, сделать все для того, чтобы изменить окружающий мир. Я не говорю о том, что есть смысл менять себя, и не говорю о том, что достаточно сделать что-то лучше и светлее. Нет. Главное найти себя. Найтись в потоке времени и при возможности приложить все усилия, для того чтобы направить его в то русло, по которому когда-то протекала река Истины, отыскать ступени, ведущие в Царство сна.
Потерянный однажды образ жизни юных и импульсивных существ уже не вернуть. Я понял это незадолго до того как превратился в бродягу, летающего по свету, но без крыльев, поющего что-то, но на языке немых.
Я не сожалею о том, что период взрывоопасного безумия завершился нашим полным поражением. Это должно было случиться, и все попытки воскресить этот судьбоносный период, ни к чему бы не привели. Время не добавило мне ни мудрости, ни терпения, ни умения созерцать. У меня по-прежнему нет жизненного плана, и я не знаю, чего я хочу. Может быть подобно всем – дом, семья, то, чего у меня никогда не было. Может быть очередной комплект приключений и новых ощущений реальности, но на этот раз без психотропных, галлюциногенных и прочих наркотических веществ. А может быть вселенской Любви, которая разорвет на части остатки души и успокоит-таки безумца, предоставив ему, внеочередной отпуск на берегу Стикса.
Через открытое окно проникнет в кухню ветер,
Он знает, что предрешено всё-всё на этом свете.
И мой стакан, и белый ром, и дым от сигареты,
И мой забытый старый дом, закаты и рассветы.
И наши песни до утра, и по ночам – молитвы,
И горечь в сердце от утрат, и ярость в будних битвах.
И каждый шаг, и каждый миг, и каждое движенье,
И листьев шелест, чаек крик, подъемы и паденья.
И бесконечный спор с судьбой, и страх, что гложет ночью.
И пламя, и последний бой, и песен чьих-то строчки.
И струн гитары перебор, и свет луны, и свечи,
И самый долгий разговор при нашей первой встрече.
И шум дождя, и шелест трав, мечты и вдохновенья,
И то, что Ты покой познав, вошла в чертог смиренья.
И то, что мы свою судьбу вольны построить сами,
Но все в итоге обретут покой под небесами…
• - Бодхисатва – обычно человек, достигший просветления, и в переложении на христианский язык, ставший неким существом астрального мира, наподобие Ангела.
• - Б.Г. – Борис Гребенщиков (гр. «Аквариум»), Виктор Цой (гр. «Кино»), Саш Баш – Александр Башлачев, Майк – Майк Науменко (гр. «Зоопарк»), Игорь «Егор» Летов (гр. «Гражданская Оборона»), Янка – Янка Дягилева.
"Меня зовут Курт, я пою и играю на гитаре, а вообще, я ходячая и разговаривающая бактериальная инфекция..." 
vitalego
