- вот, возьму плюну на всё заведу себе крыску, маленькую такую, хорошенькую с такой мордочкой. Люблю крысок.
- О! я тоже, я же крыска по году. Заведи МЕНЯ!
В спортзале нас сидело не менее тысячи человек. На каждую мамашу по двое, по трое детей. Со мной рядом женщина с тремя сидела. Было много детей.
Мы сидели на полу. Конечно, они угрожали, нервничали, особенно когда в зале был шум. Стреляли в воздух. Приставляли автоматы к виску, поднимали некоторых парней, говорили, если будет шум в зале – всех расстреляем. Но никого не убили. Первое время они нам давали воду и разрешали в туалет ходить, и в коридор выглянуть. Мамаш с грудными детьми с самого начала перевели даже в другие комнаты жить. А один террорист втихаря от других носил женщине сухое молоко, мальчик его ел.
Воду можно было пить до того, как приехал Аушев. Он зашел в зал, посмотрел. Боевики все снимали на камеру, и Аушев потом должен был повезти кассеты Путину. Аушев нам ничего не говорил, им он сказал, что завтра полетит к Путину, и уже послезавтра, мол, будет какой-то ответ. Вечером пожилых людей перевели в прохладное помещение, дали одеяла всем.
Террористы по телефону требовали приехать к ним Дзасохова и еще четырех человек. Но они не приехали. Оказался человеком только Аушев. Но, знаете, они еще вчера нам говорили много раз, что штурм будет. Говорили, что мы не нужны нашему правительству и что хоть три тысячи человек будут в заложниках, все равно штурм будет, как в «Норд-Осте». Они звонили при нас, но никто с ними не хотел разговаривать. Потом, когда наше правительство обмануло их, они запретили пить воду. Взрослые и дети пили мочу. При мне в спортзале не умирало детей, но все были при смерти. Дети на ногах не стояли.
Я не пила, на кухне им готовила, они за это моему сыну воду давали. Меня и еще одну женщину отправили на кухню курицу им готовить. Я с ними говорила, с главными самыми, кто на воде и на туалете был. Разговаривали с ними на кухне. Мне сказали, что они хотят, чтоб Путин подал в отставку или вывел войска из Чечни. Говорили, что мы своему правительству не нужны. И знаете, я им верю, и больше никогда не буду голосовать за этих людей, и никто, кто тут сидел, не будет. Если бы Дзасохова привезли бы, его люди зубами бы там загрызли.
Директор школы наша пробовала звонить, потом заходила, рассказывала. Она вообще была в ужасе – Дзасохов не поднимал трубку. Мансурову, в правительство звонили – его дети были в школе, Володи Ходорова, нашего депутата, дети были там, но в правительстве никто не брал трубку. Потом среди ночи говорили, что, если связь прервется, они расстреляют десять человек. Прервалась, но они не расстреляли.
Террористы даже сами не знали, в каком они городе, как он называется. Нас они прямо в первые часы спрашивали – «в каком мы городе». Они нам сказали, что наши гаишники продажные, что заплатили им меньше денег, а так теракт был бы в крупном городе (судя по всему, террористы готовились к захвату школы во Владикавказе. – «Газета.Ru»). Еще они нам сразу сказали – молитесь Аллаху, ничего хорошего не будет.
Курицу я так и не начала жарить, не успела. Только ее разделала, один пришел и говорит, хватит жарить, быстрей уходи. Но я не успела. Дело в том, что без них одной нельзя было ходить – они бы убили, но я, пока ждала его – уже не успела добежать до спортзала. Тогда этот, который меня сопровождал, завел меня в кабинет, точнее кухоньку маленькую, и сказал – здесь ложись. Вместе со мной на кухне работала еще одна женщина, она побежала в спортзал, и ее убило гранатой – они ее кинули, когда уже наши в школу прорвались. Как наши заходили, я не видела. Но дети громко стали орать: «Не стреляйте!» Тут взорвались заряды. Меня нашли наши и повели из школы. Когда все началось, те что-то на своем языке кричали, наверно, Аллаху молились. 03 СЕНТЯБРЯ 20:38
заметила, что грублю. часто невзначай грублю, хамлю обзываюсь. причём всё это в шутку. а ведь знаю, что кого нить это и обидеть может. а ведь знаю, что может это и ранит кого нибудь. не хочу так. не хочу быть такой. буду меняться.
простите за то что иногда не понимаю, вернее забываю всю вашу ценность люди. за то что забываюсь, за то что вы так близки мне, а я так вас удаляю не нарошно. а из-за своей невнимательной дурости.
а я кажется влюбилась.
а город.
в котором люди так мягко говорят.
где много зеркал и чистые подземки.
где миллионы светофоров.
где так много тепла.
где так не хватает капельки Риги.
поженить бы их.
где много дублированных букв.
где расстояние очень ощутимо (словно другой мир.)
где клиновые зелёные листояки на задних окнах авто.
где ментол в каждых марках сигарет.
где всё дороже, тем более воспоминания.