По подземелью эхом прошелся грохот. Ильвэ вздрогнула, натыкаясь на спину Эриха - тот шел впереди и резко затормозил. И зачем, спрашивается, они полезли сюда? Ну неужели их сегодняшняя добыча так ценна? Лопатками она чувствовала Мельха. Тут было узко и темно. Но она даже в темноте услышала бы. Хотя при Эрихе он еще больше замыкался. Силь шипела на брата и на каждое его ехидное слово выдавала два, потом на себя злилась и шипела. С того дня, когда онис Мельхом оба едва выкорабкались из бездны войны прошло уже несколько дней, почти неделя. "Сопротивление" и не думало стоять на месте. Никого не устраивал хамоватый сумеречник у власти, а потому все завертелось. Демон по умолчанию помогал. Как и сказал в то памятное утро Карий - они хотят помочь. Им верили. Пока что. Сильвара долго отходила от холода войны. Она едва могла здороваться с Мельхом, хотя каждый раз, пока он не видел смотрела на него и мысленно благодарила богов "Жив". Она никому не говорила, но ее порой мучали кошмары о его смерти. Наряду со семьей. Тогда она вскакивала в холодном поту и пыталась дышать.
Не о том думает, не о том.
- Что там? - едва слышно прошептала ветром Эриху и Мельху сразу - пройдем? Или наглухо?
Тогда же собственно и Эрих вернулся. Буквально с первыми "птицами". Сестра не видела его пропасть времени и долго висела на шее: впрочем его реакцию на Мельха можно было предугадать даже не спрашивая. Фыркать он всегда умел. А уж выразительно...
Ильвэ улыбнулась в темноте - не так давно, когда забрежила надежда и нашлось дело, она стала улыбаться. Особенно, когда Мельхиор, игнорируя ее ледяную настороженность, слал ей смешные мысли. Она не знала как он так умудрялся - будто не замечать ее "поведения" и "знаков". И тем самым и смущал и радовал ее. Ушел бы - ей пришел бы решительный конец. Сейчас она это уже понимала. Но неделю назад могла только замыкаться на все пространные размышления Кария или подколки Эриха "ты хоть слышишь себя, когда говоришь о нем, нам -то не ври".
Ильвэ перепроверила легкий рюкзак на спине - именно так были "сокровища", впереди была первая "командировка" и их задача - доставить их на несколько малых планет. Могущественнее амулетов Уран не знал. Именно потому - идут по подвалам. И именно потому - не дай боги их засекут. Вынести это из дворца та еще переделка. А они только спустились.
- Эрих?

Эрих не ответил, не успел. Мельхиор сначала мягко обнял Ильве, а потом совсем неласково прихватил за шкирку её ершистого братца и в одно мыслительное движение перенес их на поверхность в безопасное место. Они оказались примерно там, куда и собирались дойти под землей по тоннелям. Может быть не очень точно, но явно не критично.
На самом деле, он с самого начала предлагал именно такой вариант транспортировки груза - быстро, безопасно, экономично. Но Эрих запротестовал, и Мельхиор не стал настаивать. Ну демон он, демон... этого не изменить теперь. Да и можно было бы - не стал бы. Вся его ценность тут - только в том, что он демон.
- И не надо мне ничего говорить, - сердито бросил он нахмурившемуся Эриху.
Их неприязнь была взаимной. Боевой офицер, герой, вояка со множеством шрамов, замкнутый, и закомплексованный по самое немогу, Эрих сразу учуял в демоне не только политического врага, но еще и штабного, не нюхавшего пороха, лисицу, душечку и любимца женщин. Им категорически противопоказано было находиться в одном помещении, там сразу начинало пахнуть паленым. Мельхиор был покладист, терпелив, когда дело принимало оборот ссоры, умело уходил в себя, чем доводил Эриха бешенства, но иногда, как сегодня, и он умел настоять на своем - пойти с Ильвэ, чтоб быть гарантом её безопасности.
Ну что... все вышло как нельзя лучше. Что бы там в тоннелях ни насторожило Эриха, сейчас это не имеет ровно никакого значения. Они дошли, они целы. Они опережают график на несколько часов, и сейчас им лучше немного подождать в лесу.
Мельхиор перевел темный взгляд с Эриха на его сестру. Он ничего не понимал... ничего... Она то игнорировала его, то бросала ласковые взгляды. Он был совершенно сбит с толку. В его голове ежедневно проходил сложный анализ: любит-не любит... Карий, слепой и мудрый, говорил, что любит. И что нужно время. Но понимал ли он сам, что говорил? Быть может, он все придумал? Они оба все придумали? Может, это просто такая изощренная игра, чтоб удержать его с ними? Чтоб он не предал и не ушел? Ведь он полезен...
Мельхиор помотал головой и прислонился к валуну. Думать об этом было больно.... наверное, как людям ступать по горячим камням. А он... он немного устал. Отстраненно, будто это происходило не с ним, Мельхиор смотрел, как брат и сестра устраиваются на отдых. Параллельно говорил со своим начальством на Цефее.
На сердце было... нет, не тяжело... обидно. было... нет, не тяжело... обидно.


Ильвэ только сморгнула: телепортация по прежнему радовала ее. Настолько, насколько было уместно при данных обстоятельствах. Может быть не вслух – о боги, сколько у них теперь этих «не вслух», «не сейчас», «когда-нибудь» было – но она была благодарна Мельху за очередное чудо. Демон демоном, но летать… летать.
Ворчащий рядом Эрих отвлек ее от мыслей. По большому счету – мыслей из прошлого.
- Не надо ему ничего говорить… да не был бы хордовым, я бы с ним по человечески поговорил бы…. – Ильвэ подавила улыбку. Хоть ее демон с братцем и цапались постоянно, да так, что дым из ушей валил, но она снова видела в этих перепалках «ЕЕ» демона. Того, встречи с которым так долго ждала. Да-да, загадочного, темного, неповторимого…
Со вздохом, Ильвэ кинула взгляд на героя своих мыслей. Он как всегда на нее не смотрел. Да и вид у него был скорее отстраненный. Порой, ловя его лицо с таким выражением, она начинала с грустью отмечать, что пожалуй война разлучила их навсегда. Нет, и ее раны все еще ныли. И больше на сердце и ладонях, чем на ребрах и лбу. Но… ей казалось… она понимает его. И что, чтобы ни было – ничего не изменится.
Мельх прислонился затылком к камню и Ильвэ едва пошевелила ветерком, украдкой его касаясь. Убрать дурные мысли. Ну задирается Эрих, так он всегда задирается…
- Эрих, ты не прав, что задираешь его через слово. Оставь его в покое – прошептала, наклоняясь к воину, собирающему рассыпавшие после телепортации части снаряжения – Не трожь. Чего он тебе сделал?
Сильвара вздохнула, толком не слушая даже ответа брата. Все было не так. Уран тихонько ныл в оковах, демоны вели себя как дома, ее братья каждый по своему считал вправе рассказать ей о сути жизни. А ее «личный» демон знать ее не знал. Максимум конфетки под нос подносил. Отвязаться, наверное. Мерси за гостеприимство.
Чем больше она думала, тем больше точеные брови хмурились и волосы на затылке ершились.
- Отлично, пара часов в запасе, говоришь? – неожиданно даже для самой себя, накинулась на их спасителя – Времени в десять раз меньше хватит, чтобы нас найти, убить, еще и богам похвастать. – фыркнула, бережно снимая со спины рюкзак – надо убираться отсюда и ждать. Кааак можно тише.
От сердиости она и слышалась как кошка, и двигалась как она: мягко, упруго и недоверчиво. Надо было проверить цел ли их груз. Хотя бы для того, чтобы не смотреть снова на Мельха. Кажется, чем больше она смотрит, тем дальше он оказывается.

Мельхиор равнодушно пожал плечами. У людей просто мания какая-то к переставлянию конечностей по земле. Чем больше надо утруждать ноги, тем в большей безопасности они себя мнят.
- Хотите, идите. Я останусь тут. Не вижу смысла шарахаться тут как собака.
Может быть, впервые за долгое время он заговорил с Сильварой резко. Не с ней самой, отвечая на её реплику, все это в той же степени… а может даже и в большей, касалось и Эриха, но факт остается. Он не удержал грубости, не обратился к Эриху – а значит, обращался к обоим.
В карих как крепкий чай глазах была пустота и усталость. Он помнил это ощущение с позднего детства; он тогда умел прятаться от всего, что его ранило, в непробиваемый панцирь равнодушия. Он много болел тогда и матушка оберегала его от всего… и смешно было бы впасть в детство сейчас, на чужой земле, на чужой войне. Но он вдруг четко понял – он сделал все, что мог. Он спрашивал, ластился, намекал, молчал… никого не обижал, был незаменим в тысячи ситуаций. Но при этом его можно было пинать как угодно, фырчать, обижать, игнорировать…
Когда все закончится, ему дадут новое направление… может быть, в другую систему… и никто тут не пожалеет о нем, а если вспомнят, то со смехом. Что его тут держит?
Мельхиор сел на покрытый густым мхом упавший ствол дерева. Он не сдвинется с места, пока это не будет действительно необходимо. Опустил взгляд на руки. Прервал сеанс контакта с миром.

Она среагировала мгновенно и болезненно.
- Мельхиор, смею вам напомнить, что мы вышли не на увеселительную прогулку. И если Вам терять нечего, то мы всего лишь потеряем родину и собственную планету. А потому разрешите НАМ решать – шарахаться, валяться, сливаться с природой или пойти сдохнуть.
Она опередила Эриха, уже набравшего воздух в легкие и подобравшегося всего для вполне определенных целей. Опередила как-то однозначно и прямо, словно перехватив удила. Она даже преодолела то незначительное расстояние, которое отделяло их и теперь стояла прямо над ним: худая и прямая, с закинутой для опоры кулачком на бедро и темным ощущением от глаз. Крепкий чай, говорите? В ее случае это был сильный шторм, от которого темнело небо, а сейчас – взгляд.
Она поймала себя на мысли, что он ее не слушает.
А потому Сильвара дотронулась до него – впервые за столько времени – села перед ним на корточки и как-то очень твердо взяла за плечо. У нее всегда были острые пальцы, но сейчас они лежали тяжело и спокойно, ненароком напоминая сжимающийся капкан.
- Вы можете думать обо мне все что угодно – голос долетал словно издалека, но на самом деле, она как обычно говорила у уха и сейчас только для него, настойчиво- ловила взгляд – можете ненавидеть меня, презирать, отталкивать и молчать. Но не смейте, - легко сжимая и потряхивая – не смейте забивать на дело, в котором обещались помочь. Ничего важнее этого – нет.
Она сейчас была ближе, чем за всю неделю, что они пробыли на Уране: ее голос снова касался мочки его уха, ее рука хоть и неласково, но была его, на нем. И взгляд – требовательный, молящий и ненасытный, пылающий и опасный – искал ответ в опустошенной оболочке, которую он представлял миру.

Мельхиор пошевелил плечом, лишь для того, чтоб освободиться от прикосновения. А не вышло, дернулся резче и настойчивее – и снова замер.
- Не суетись. Это не нужно. – Сказал её серым глазам. На этот раз в его голосе не было ни злобы, ни отчаяния, ни желания задеть – только спокойная уверенность в безопасности. Он лишь констатировал тщетность их суеты, а продолжать суетиться или расслабиться и отдохнуть, это уже их дело. Сказал и телепортировался на другой край поляны хотя мог – на другой конец системы, и пойди его поищи. Показал: я с вами, я тут, никуда не уйду. Но дергать меня – не нужно… хватит.

Она замерла. Так и осталась с протянутой рукой. Туда, где только что было его плечо. И уже не следила глазами за местом, откуда он говорил. Не нужно. Ни видеть ему нептунианское море внутри уранийских глаз. Ни чувствовать дернувшийся уголок губ – вниз. Очень медленно, рассчитывая каждое движение, она опустила руку, поднялась с колена, тщательно отряхивая несуществующий сор с брюк. Зачем? Зачем?... Она даже мыслей сейчас не думала. Просто в висках прибоем заходился стук крови. Скулы окрасились неестественно алым цветом. Как краской мазнули.
Подошла снова к брату, не глядя больше на демона. Глядя только на спасительный остаток реальности- Эриха. Такой знакомый. Каждая черточка его лица, выражения, одежда. Она знала это наизусть. Будь они с Мельхиором сейчас одни, она вряд ли смогла бы удержать себя совсем в руках. Сорвалась бы. «Почему?» - голос Лиса совестью некстати зазвучал в голове, она резким движением махнула волосами, словно «прочь, прочь, не место и не время. Я разберусь потом. Проставлю точки, зачеркну несущественное». Нет, она вовсе не собиралась следовать «указаниям». Она знала как следует действовать в интересах дела – она так и сделает.
Он со своей точки мог видеть как она застыла перед братом, задрав слегка голову – острый затылок подрагивал как на ветру. Пальцы скрещены. О да, он знал этот знак. В прошлый раз, когда она билась в его руках – был такой же. А на самом деле, это скорее призыв спокойствия. Но она не могла контролировать все… ее такая «идеальная спина» - для него, сдавалась на фронте… Во взгляде на Эриха она не могла скрыть дрожащие веки и закушенную губу – не видела, что в кровь.
- Молчи…- выдавив из себя полувздохом, полузвуком, мольбой – к брату. Не выдай. Молчи. Не делай ничего. Все в порядке. Я подышу и все пройдет. Так и должно быть, я знаю. Все в порядке.
Уголок губ снова дернулся в такт мыслей…. Издевкой над ней же: как тонка была ваша граница, раз он так легко и непринужденно может вывести тебя. Словно ты воск в его руках. Хочет – станешь водой. Хочет – огнем. Смешно. Доколе разрешишь дергать себя за ниточки?...
Ей нужно еще пару мгновений. И она отрубит. У нее получится.

Ну, разумеется, Эрих не послушался. То есть, ему, конечно, нужно было пару минут, чтоб минимально осознать ситуацию и понять, что происходит. А вот чтобы найти решение, много времени уже было не нужно: все просто, в зубы и под ребра. Демон он там или нет, а с ублюдками вроде этого штабного у него разговор короткий.
Он как ужаленный, в несколько прыжков пересек поляну и ударом ноги в корпус опрокинул застывшего Мелька. Второй удар под ребра тоже достиг цели, а вот на третьем – кувыркнулся в траву. Цели под ногами не было. Не было нигде Мельхиора. И Сильвары на поляне тоже не было. Был ненавистный спокойный голос демона между ушей: «Хочешь жди тут, хочешь круги наворачивай. Мы будем через час.»
Мельк отпустил девушку на берег у реки далеко от поляны с Эрихом. Прозрачная вода плескалась у ног, как когда-то море. Если бы он планировал это заранее, он нашел бы слова… но он не знал, с чего начать.
- Скажи мне словами, Ильв, про что думаешь. Я ваших знаков не понимаю. Мне нужны слова. Хочешь, ты скажешь, хочешь, я сам спрошу.

Сильвара в тот момент среагировала не сразу, но телепортнул ее Мельх уже в полете – она как раз стремительно пересекала поляну для достижения того же места, где было жарко. Более того и на заклинание простейшее ей много времени не пришлось тратить – а потому, когда их портнуло, Эрих оказался невольно связанный по рукам крепкой сестричкиной сетью. Перекрыть ее было совсем не трудно, но по ее плану именно она давала ей несколько секунд для…
Голос Мельха ворвался в сумбурные мысли. Она сморгнула, огляделась, понимая, что произошло. Расслабила руки, отпуская на волю ветер. Сейчас он ей не понадобится. Не сейчас. Она хотела снова смолчать. Потому что снова смотрела на него… И не видела того,… а потом вдруг так разозлилась. На саму себя, на весь этот ненормальный свет, на войну, порушившую их жизнь, на демонов и их долбанный Цефей с его проклятым королем. Она разозлилась разом, взвившись на ноги. В ней сейчас больше было той Сильвары, которую так старательно воспитывали 10 лет ее безумной юности.
- Слова, знаки? – с губ сорвались тройка самых забористых портовых выражений на нептунианском - Да гори оно все пламенем, до неба, в космосе еще и в пыль превратится для полного счастья. – Она не знала куда девать руки, а потому просто рывком сняла китель – благо цель их миссии осталась на Эриха – тот отлетел в воду.
- Мне надоело, понял? Надоел этот гребанный танец со взглядами, смущением, молчанием и методичным битьем об стенку. Да разбегись уже, прыгни, сдохни, потопни! – при этом она шипела это не ему, а в небо, кажется, подразумевая Цефей. – Чтобы вы там все перегрызли друг другу глотки и хвосты!- в бешенстве, Сильвара оказалась рядом с ним, разворачивая его к себе одним движением. – Ты говоришь сказать словами? Хорошо, слушай. Я ненавижу эту войну! Ненавижу! За то, что она сделала с моим миром, с моей жизнью. И всех демонов я ненавижу, понимаешь? За суть, за факт. А ты – она резко отпустила его, отскакивая – чтобы не повторялось ничего, чтобы не задеть. От силы стихии ее отнесло дальше, чем должно было, но голос все равно доносился ясно и четко – А ты… Ты… ТЫ, боги тебя подери, демон! До кончиков ногтей, но осанки, взгляда, способностей, образа жизни… - пальцы сжались, перебирая песок моря, она снова была на одном колене, но скорее для прыжка. Мотнула с силой головой. – Ты спрашиваешь, что не так? Да все, все, ВСЕ не так!
Она зарычала как-то совсем не по человечески и прыгнула вперед и вверх. Получилось высоко, два сальта, переворот, даже выше чем многие демоны с прыжка. Но она все равно приземлилась. Уже снова ближе. И так и осталась, опустив голову, словно ярость выветривалась.
- Я так хотела летать, Мельх, я так хотела. У меня вся жизнь на это ушла. Я встретила тебя – такое счастье и ты крылатый. Слушала тебя, заснуть не могла, пока ты не расскажешь мне очередную смешную глупость. А теперь я ненавижу тебя. И это убивает меня. – закусывая губу, но не уходя в слезы, а вскидывая голову ему, к его взгляду, резко и вверх, разлетая челку.- Потому что я хочу летать.

Он протянул обе руки и обнял её за плечи. И заглянул в глаза. И потом одной рукой провел по её лицу – как давно хотел. Взгляд серьезен и глубок, улыбки нет и следа.
- Ты полетишь, Ильв… любимая… ты полетишь без меня. Скоро закончится эта война. Скоро я уйду насовсем. И…. я не стану больше тревожить тебя. Я бы и сейчас ушел, но без меня вам будет труднее. Ты только… - он не отпускал её, не мог. Он так ждал – прикоснуться к ней. – Ты только не делай больше вид, что любишь меня как раньше. Я все равно буду с вами сколько нужно. Я же вижу, тебе это стыдно, и трудно… и просто, чтоб я остался.
Ребра снова болели… его многострадальные, уже столько раз переломанные ребра… но сердцу было больнее. И оно будет заживать дольше.
- Я не могу перестать быть демоном. Только уйти. Ты потерпишь? Ты же… - в осторожной улыбке нежность – ты же сильная.
Он замер, не исчезая, не прячась в свои зеркала. Он позволил боли заполнить его до краев и оглушить, и вылиться наружу, как кровь из раны. Глазами не увидеть, только почувствовать – как отмирает душа, как толчками, с ударами сердца, надежда оставляет его, как уходит свет.
- Ты прости. Демоны не умеют любить два дня. Нам или все или ничего. Я не хотел тебя мучить.

«Дурак, дурак, Мельхиор… какой же ты…» в голове шумело, а глаза ловили каждый его жест, каждое движение, она вся словно подавалась вперед вслед его рукам, даже не как тогда, острее, важнее, нежнее. И плохо слушала голос – все хорошо. Чувствуешь? Он не отталкивает, не борется против тебя. Он сейчас твой, рядом, здесь. И ты рядом с ним. И усталость больше не подгибает ноги, зубы не рвут в трещины губы, пальцы не ломит… Это и есть правильно. Не от ненависти к Цефею тебе было так плохо… не от нее…
Вся ершистость улеглась, из иголок тая в пушистую шерстку. Она даже прикрыла глаза, чтобы чувствовать каждой мыслью его присутствие рядом.
- Мельхи… - руки сами легли ему на плечи, как когда-то, так просто, это оказалось так просто – ты никогда не уйдешь. Можешь пытаться, я не пущу. Не пущу тебя. – Она открыла глаза ему навстречу, так улыбаясь счастьем и кончиками… и, не дожидаясь его новых раненных ответов, поцеловала в губы, обходя стороной краешки, глаза, робкий воздух. Поцеловала, долго, нежно и тепло.
- Прости меня, хороший мой, ты меня прости. Я говорю слова и ты слышишь все-все, что я говорю, не глядя в глаза – слышишь про ненависть, и пропускаешь про любовь. Слышишь про боль и забываешь про крылья. Твои крылья. Откуда бы они у тебя были не будь ты демоном? – она нежно запустила руки в его длинные непослушные волосы, - ты так упрямо повторяешь «без меня», «тебе будет проще», «прости»… ты уйдешь и что от меня останется? Что от меня останется без моих крыльев? Серая тень? Девочка- запятая? – она взяла его ладонь, прислоняя ее к своей щеке и щепча в самый центр – нам просто надо победить время… Нам, слышишь? Не потому, что ты «удобен» и «полезен». А потому что без этой победы не будет неба, на котором можно лететь. Под которым можно спать. И говорить тебе так, как есть. – Ильвэ подняла на него темные, взволнованные и такие ясные глаза – ее глаза – Мой личный демон, мой ангел, моя тайна и боль, я так люблю тебя, Мельхи… - где, как не под нашим небом слышать слова и верить им?
- Ты мне шепчешь, что это мне стыдно любить тебя? Любить как раньше? – качнула головой, горько улыбаясь и не пытаясь скрыть слезы, так долго горечью отравлявшие ее еду – Я не могу НЕ любить тебя. Ты далеко и у меня рвутся жилы, да, смейся надо мной. Сильвара Рай, офицер, маг, авантюристка не может справится с такой простой болезнью… с таким простым фактом… я люблю тебя. И чем сильнее бегу, тем больнее все вокруг. Тем тяжелее воздух. Кажется, даже ветер меня предает. – Ильвэ слизнула слезу, и уткнулась ему под подбородок,ю устроившись там, обнимая его так сильно, что сердца стучали рядом, а ее ершистая макушка щекотала ему подбородок – Брось меня, если хочешь, уйди, если можешь, забудь, коли у тебя есть силы. Для наших миров это правильно. Но я не могу. Я пыталась. Так старалась, Мельхи, так старалась ненавидеть тебя. Но я не могу… понимаешь? – Она боялась его потерять, боялась сильнее, чем в бою, а потому целовала его там же, где была – щею, ключицу, цефейский подбородок и обнимала. Всего. С болью, с раной, с любовью, с ершистостью и отстраненностью. Обнимала его грусть и неприступный вид на поляне… Обнимала его целиком, с его детством и непонятной службой. Даже его страной. Только так, только так ей хватало воздуха дышать.

Он всегда замирал, когда непонятно. Он замирал, когда странно, когда что-то вдруг менялось… от любого «вдруг» замирал. Замер и остался в её руках целым. С любовью, с надеждами, с мечтами – весь остался тут, на этой земле. Молча кивал, потому что перехватывало дыхание, потому что целовал, то украдкой, то смело, потому что ничего больше того не скажешь. Он не уйдет и не отпустит. И больше не станет слушать злых слов и обижаться на чьи-то колкости. Потому что ничего важнее того, что сейчас в его объятиях, в этом мире нет и не будет.
Мельк ласково нежил Ильвэ, но стоило прижать её к груди покрепче –и стало ясно, что продолжать нежности будет неудобно, а может и опасно. Задрал рубашку – на богу разливался фиолетовый кровоподтек. Характерная боль свидетельствовала о переломе. С минуту Мельхиор придирчиво разглядывал травму, а потом рассмеялся:
- Это моя судьба… Эрих не первый, кому мои ребра кажутся оскорбляющее целыми.

Она фыркнула, выпадая из запредельной нежности – такого состояния долго не выдержишь, дышать приходится, и с каждым новым вздохом возрождаешься в человека, способного к радости.
- Эрих всегда был задирой, поверь, удивительно, что он только сейчас попытался прямым применением высказать все то, на что у него не хватает слов. – легкие пальцчики пробежали по его синяку, призывая ласковый ветер «задуть боль». Слегка приморозить и дать нервам поменьше крови болеть– она могла.
- Да, насчет Эриха – тень беспокойства промелькнула на ее лице, контрастируя с неудержимыми искристыми оттенками счастья в глазах – И вообще насчет всех. Как поступим? Дождем конца или плюнем на всех и будем жить открыто? – она не могла не обсудить это с ним. В прошлый раз, когда они не обсудили, оба чуть не свихнулись. Больше так не надо. – Я не знаю как лучше для тебя и твоего мира. И меня и этого мира. – Говоря она продолжала обрабатывать синяк и только на последних фразах подняла уже спокойные, но светлые глаза, так и не отпуская второй руки с его удобного для нее плеча.

- Как… - Мельхиор ласково пригладил Ильвины вихры. – Я не успел придумать, как. Когда все закончится, я… вряд ли смогу остаться здесь. Я столько сил убил, чтоб понять, что с нами происходит, что не думал о том, что станет дальше. Теперь буду думать – и обязательно придумаю. Но все то время, что у нас есть, я не отпущу тебя. – Сжал её ласково, удерживая…. Не отпустит, нет.
Он думал варианты – уволиться ему не дадут, бывших разведчиков не бывает. Но можно ходатайствовать о работе на территории Урана, наверняка это все равно будет нужно. А если нет – позвать Ильвэ на Цефей? Магов её класса там на руках носят… Но позвать её на Цефей – это признаться, что он работает на Оберона, а он и так сказал слишком много… уже за это у них по головке не гладят, а больно бьют.

Она как всегда учуяла скрытые смыслы. Не разгадала, но определила их присутствие. Ей не хотелось снова закрываться, потому она просто слегка вздохнула.
- Мне не нравится фраза «все то время, что у нас есть». Запомни, Мельхи, я не знаю кто ты для Цефея… И почему помогаешь нам. Но я не терплю, когда мою судьбу правит некто «свыше» - она зажмурилась на его движение с ее волосами, но это не мешало ей не потерять мысль – Решим сначала вопрос свободы. А там откроются новые карты.
Ильвэ задумчиво застучала пальчиком по его плечу, внимая окружающей тишине и морскому шепоту у их ног… Все-таки им еще столько придется пережить. Да, они любят, но это не решит их разный до боли менталитет. Или не испарит проблемы. Она нутром чуяла тайну, связанную с его пребыванием на Нептуне, здесь, его способности. Но не время сейчас вскрывать все карты. Главное, что надо знать – он есть. И она есть. И они оба – есть.
- И все же я тебя попрошу … - подув на его челку – давай не кричать об этом на весь мир. Лишь привлечем внимание. А нам бы сейчас быть тише травы, ниже воды… - в ее глазах забегали демонята – но это не значит холодную войну… - она приблизилась, приставая на цыпочки и дыша ему в губы – вовсе не значит.

Он поцеловал, он целовал сладко и долго и все, что мог ей сказать сразу после этого:
- Пусть будет так. Тихо и таясь – хорошо.
И прошло еще время, прежде чем он сказал ей:
- Никто кроме тебя не будет решать твою судьбу, обещаю. Я… несвободен, это так. Но ты – другое дело. Ты не рождена демоном Оберона, не подчиняешься его голосу. Это я, если он вспомнит мое имя и призовет, помимо воли окажусь перед ним, это я могу умереть по воле его – не ты. Даже если я стану в тот миг обнимать тебя – ты не перенесешься со мной, это не телепортация. Просто… чтоб ты знала… если я уйду, то не разлюбив.

Она отвечала ему самозабвенно, словно времени не было, хотя про миссию забыть было никак невозможно. Была бы она принцессой времени – остановила бы… и так и осталась бы в этом сладком миге. Когда они оба были умыты бурей переживаний и сладкий свежий воздух «после дождя» оставлял надежду… Мысль, бившаяся сердцем, висками, пульсом, порхающая бабочками по всему телу, пока он целовал ее…. Замерла испуганно и осторожно…
- Просто призвать? – ужас в ее голосе был не поддельный, она не сознавая, вцепилась в его руки, словно ее ладони могли удержать его, могли спорить с гласом его владыки… - Нет… Нет… - мотнула головой, борясь с комком в горле – мы что-то придумаем…. Он никогда тебя не призовет, не отберет тебя у меня. Я.. или я… приду и заберу тебя обратно. – она все-таки сглотнула и нахмурила брови, упрямо, сжала губы и посмотрела на него таким Райским взглядом: всепробивающим препятствия… - Чтобы ни было, мои крылья – это ты. А твои – я. – Сколько бы раз сейчас она это не повторила… обстоятельства будут сильнее. И она это знала и боялась. – Я стану сильнее, еще сильнее – тихо прошептала ему в ключицы, потому что смотреть на него сейчас было нельзя – она видит слишком много правды в его глазах – стану совсем сильной. И даже оберон не сможет отобрать тебя у меня.
Взгляд горел и был сейчас немного насмешлив, словно маг ветра смеялась над всей этой нелепой жизнью, так умело плетующей ниточки судьбы и обрубая те, что не нужны.
- Ни один демон не может убежать так далеко, чтобы его не нашли, да? – лишь подтверждая давно догаданные мысли – а потому демоны в бегах только по приказу?
И хотя она злилась сейчас, (снова и снова буранчики поднимали сухой песок вокруг ее стоп), но руки ее были мягкие и нежные – для него. А ярость – для всех остальных.