Мария Подкопаева
«РАСХОДЯЩИЕСЯ ТРОПЫ» РУССКОГО ВРЕМЕНИ

Нож седьмой: как «разрубают» историю



Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее в единое, крепкое, централизованное государство.

Г.Киссинджер



Еще в период "холодной войны" на Западе выходило значительное число изданий, в которых российская и советская история перекраивалась и откровенно извращалась. В этом списке — и "Большой террор" Р.Конквеста, и "Россия при старом режиме" Р.Пайпса, и многие другие "труды", декларировавшие изначальную ущербность российского государства.

После распада Союза весь этот массив перестал быть достоянием только элиты и диссидентов и начал воздействовать на массовое сознание без ограничений. Подавался он по-прежнему как "подлинная история, преступно скрываемая советской пропагандой". Однако теперь старые тезисы и концепции оказались востребованы для радикального пересмотра российской и советской истории.

Начало перестройки сопровождалось заявлениями о том, что отказ от советского прошлого позволит России вернуться к ее прервавшейся в 1917 году истории, и разорванная "цепь времен" наконец соединится.

Прошло больше двадцати лет. Как идет соединение этой самой российской "цепи времен"?

Одним из наиболее ярких обсуждений последнего времени стала дискуссия вокруг юбилея Февральской революции. Идеологическим центром этой дискуссии оказалась публикация не издававшейся ранее работы А.Солженицына "Размышления над Февральской революцией", написанной в 1980-1983 годах.

Заметим, что Февральская революция была именно тем эпизодом, с которым ассоциировали себя либеральные реформаторы начала 90-х. В этой связи невозможно пройти мимо убийственной оценки Февральской революции, данной Солженицыным, который остается культовой фигурой для множества наших "либералов":

"Если оценивать февральскую атмосферу саму по себе, а не в сравнении с октябрьской, то надо сказать — <…> она была духовно омерзительна, она с первых часов ввела и озлобление нравов, и коллективную диктатуру над независимым мнением (стадо), идеи ее были плоски, а руководители ничтожны".

Почему Солженицын столько лет, будучи кумиром либералов, держал "за пазухой" этот заряд сосредоточенного презрения? Тут приходит на ум только известный ответ Бориса Ельцина на вопрос, говорил ли он "либеральным реформаторам" о том, что им скоро придется уйти: "Этого нельзя было делать. Им предстояло работать с полной отдачей".

Но дальше Солженицын прямо пишет, что именно в этой исторической точке он видит разрыв "цепи времен":

"Февральской революцией не только не была достигнута ни одна национальная задача русского народа, но как бы произошел национальный обморок, полная потеря национального самосознания. Через наших высших представителей мы как нация потерпели духовный крах".

Вывод? Ведь солженицынским откровениям придано безусловное политическое значение. И это не "история вообще", это история как инструмент работы с общественным сознанием. Что за работа? На что она направлена? На то, чтобы приравнять Ельцина к Керенскому? И что дальше?

История кончилась в феврале… В октябре ее отсутствие только усугубилось. В 1991 году она не восстановилась… Или восстановилась? Может ли она восстановиться вообще? Как ее будет восстанавливать "обморочная" нация? Если не она ее будет восстанавливать, то кто? И если история не восстановится, то что будет с нацией?

Борьба с историей… Эта оргоружейная технология была с невероятной силой задействована в период разрушения СССР. Что теперь? Снят ли с повестки дня бредовый вопрос об отмене (да-да, именно отмене) целых исторических периодов? Ведь такая отмена по определению может носить только оргоружейный характер (отменил этап — народ уже поврежден в правах). Ну так?

Через несколько дней после "Русского марша", 7 ноября 2006 года Петр Хомяков (один из лидеров радикально-националистической "Партии свободы") заявил о формировании "новой оппозиции", которая, по его словам, "реально может победить в антиимперской русской народно-национальной революции". Хомяков четко обозначает период русской истории, который должен быть "отменен" "новой оппозицией":

"…Победа в этой революции будет означать конец российской имперской византийско-ордынской истории. Конец гораздо большего периода, чем период романовской империи, рухнувшей в 1917 году, или советского периода, закончившегося в 1991 году распадом СССР".

Здесь ёмко выражена уже знакомая зарубежная идея о порочности российской истории в целом. Литература на эту тему продолжает выходить. Так, в 2003 году вышла книга Б.Кутузова "Византийская прелесть" с изложением сходной концепции: Святая Русь погублена идеей константинопольского престолонаследия; эта идея стала основой церковной реформы Никона и начавшегося поворота к Западу, а затем и катастрофических для страны петровских реформ.

Безусловно, и никонианские реформы, и петровские реформы — это предмет давней научной полемики. Но здесь ведь не полемика, а тон расправы, не историософия, а политический манифест!

А в новой книге "Тайная миссия патриарха Никона" Б.Кутузов пишет: "Византийская прелесть сначала в результате "реформы" явилась причиной раскола Русской Церкви, затем около трех веков разлагала российское общество и, наконец, привела к гибели самой российской государственности". Как происходит на таком фоне диалог конфессий в России, в том числе РПЦ и старообрядчества? Клинья в него заранее вбиты.

Отдельный важный элемент ревизии российской истории — это проклятие петровским реформам. Роль Петра I как одной из опор российской истории в настоящее время открыто подвергается хуле на страницах вполне респектабельных изданий. Сегодня в центральной прессе можно прочитать: "Нельзя одновременно любить Россию и В.И.Ленина, невозможно быть православным человеком и восторгаться Петром I"... "Самое страшное в петровской эпохе — униженность, которой были подвергнуты и православие, и сама русскость…" А в региональной публицистике встречаются эпитеты вроде — "кромешный реформатор".

Позиция эта имеет дореволюционные корни. А ее сегодняшняя "популяризация" переводит образ Петра из разряда объединительных для страны и граждан — в разряд проблемных.

Другой классический пример разобщающей полемики и политики — гражданская война. Много говорилось о "примирении" в связи с мероприятиями по перезахоронению праха генерала А.Деникина. А 13 января 2007 года в Донском монастыре были захоронены перевезенные из Харбина останки генерала В.Каппеля, командующего Восточным фронтом армии Колчака.

Российская пресса с пиететом сопровождала перезахоронение генерала Каппеля, делая акцент на том, что "Каппель питал отвращение к жестокости", "его любили солдаты", и он "единственный в те годы запретил расправу над пленными". Складывается ли все это в цельную картину, на которую сознание могло бы опереться? Нет, потому что параллельно в электронных СМИ можно видеть удивленные отклики: "А в нашей деревне до 89-го года стоял дом, стена которого была изрешечена каппелевцами после их расстрелов…" Или письмо из Челябинска с рассказом о жене белого офицера, перешедшего к красным, которую "по приказу Каппеля сожгли живьем на костре"…

Каков же результат? Где искать историческую правду?

Результата два. Первый — память о гражданской войне по-прежнему отзывается болью. А способ ее обсуждения — вместо социального примирения ведет к росту социального напряжения.

Второй — собственно исторический. Единого исторического видения не возникает, доверие даже к несомненным документам и свидетельствам тает в пылу взаимных обвинений, оценочный хаос наращивает паралич массового сознания. Еще несколько таких эпизодов — и шанс на историческую правду окончательно утонет в ожесточении нового конфликта. В перспективе же — идет наложение таких "разбуженных" конфликтов друг на друга, что и должно привести к окончательному социальному распаду.

А вот еще пример квалифицированной "оргатаки" опытных специалистов. В начале этого года радио "Свобода" рассказало о некоем совещании по истории в Кремле, на котором был поставлен вопрос о том, сколько лет России. И тут историки открыли роковую тайну: тысячелетнее прошлое России — это на самом деле прошлое Украины, а "нам всего пятьсот лет, считая со дня, как побил государь Золотую Орду под Казанью". Специалистам по идеологической войне с радио "Свобода" понятно значение размонтирования русско-украинского исторического узла. Передача не случайно содержала резюме: "когда этот вывод станет общим достоянием, людям придется пережить потрясение, которое будет сродни развенчанию культа личности Сталина".

Возникает характерное взаимодополнение. Идеологи "новой оппозиции", подобные П.Хомякову, отторгают весь державно-православный период российской истории — а радио "Свобода" педалирует тему отрицания предыдущих пятисот лет, как не принадлежащих истории России. Что же должно остаться при таком отчуждении с двух сторон? Видимо, Московское княжество? То самое, которое и осталось бы при окончательном расчленении России, о якобы неизбежной логике которого (Северный Кавказ, затем Поволжье, Урал, Сибирь) сначала на Западе, а затем и в России написано очень и очень много.

Теперь эта логика открыто предъявлена и развита в программной статье П.Хомякова "Не замеченные последствия Русского марша" на сайте Национал-державной партии:

"В чистом виде "новая оппозиция" <…> настроена:

— на кардинальный демонтаж российской авторитарно-полицейской государственной машины,

— на развал, или как минимум конфедерализацию России с обязательным отделением Северного Кавказа;

— на занятие лояльной по отношению к Западу позиции, и кардинальный отказ от антизападной имперской политики, идеологии, мировоззрения, мифологии;

— на отказ от православия и возвращение к язычеству".

А радикальная свистопляска с перетиранием в песок всех исторических оснований российской государственности идет параллельно с их респектабельным препарированием.

Больше года назад, в январе 2006-го, вышла статья известного специалиста по русской истории из Оксфордского университета А.Зорина, в которой этот подход сформулирован "взвешенно" и "академично". Как утверждает автор, "уже к концу XVIII столетия" преемники Петра I "начали создавать миф о единой цепи исторической преемственности, которая связывает Киевскую Русь, Московское царство и петербургскую империю".

Раньше этот же процесс называли "становлением российского самосознания", а теперь это — "миф о единой цепи". То есть речь уже не о разорванной "цепи времен", а о том, что такой цепи в российской истории на самом деле не было, нет и, главное, быть не должно. В России ее нет — а во Франции или Германии есть! Так?

Далее Зорин уточняет: ""Государств российских" было много, у каждого из них была своя история, и ни одно прямо не продолжало другое. "Российскими государствами" были и Великий Новгород, и Золотая Орда, и Великое княжество Литовское <…>. Москва была исторической наследницей Киева не в большей и не в меньшей мере, чем Вильно или Казань".

Таким образом, российская историческая картина последовательно раскалывается на мозаику. Происходит это и на уровне "респектабельной историографии" и публицистики, и на уровне манифестов радикальных течений, которые удивительным образом сходятся. А фрагменты рассыпаемой "цепи времен" — либо выбрасываются как порочные, либо оказываются чужими, либо угасают, оторванные от единого организма.

Российскую историю подвергают "диверсификации" так же настойчиво, как товарные потоки и маршруты трубопроводов. Но ей, в отличие от товарных потоков, категорически "запрещают" сливаться в единый исторический поток. Так что Борхес с его "Садом расходящихся тропок" тут не метафора, а технология: "…Он творит различные будущие времена, которые в свою очередь множатся и ветвятся".

Такая "война исторических компроматов" почти не оставляет на историческом теле России "незаминированных" исторических полей. Причем, судя по ее накалу, война эта далеко не закончена. И главные удары в ней еще впереди.

Мария Рыжова
СОТВОРЕНИЕ «ПОСТ-СОВКА»
Нож шестой: как насаждают невежество

50 лет назад Америка, проявив дальновидность, руководила созданием институтов, обеспечивших победу в "холодной войне" и сумевших устранить множество препятствий и барьеров, разделявших мир, в котором жили наши родители...

Б.Клинтон



Можно спорить о том, что делает телевизор — формирует человека или удовлетворяет его потребности. Но вряд ли кто-то скажет, что образование призвано не формировать человека, а удовлетворять потребности.

Кто же и что формирует? И главное — кто формирует сами "средства формирования" (то есть образование)?

Универсальный спецмиф о том, что все лучшее — на Западе, был применен и к реформе нашего образования, считавшегося одним из лучших в мире.

Декларируемая цель — подогнать образование под западные образцы. Подлинная цель — лишить противника адекватных средств формирования адекватного человека. Под эту цель были подтянуты различные ресурсы и технологии. Включая кредиты и инвестиции Всемирного банка.

Но ведь не скажешь, что проплачиваешь "антропологическую деструкцию" противника! Приличия не позволяют, да и здравый смысл: оргоружие эффективно тогда, когда воспринимается не как агрессия, а как дар божий.

В чем же дар? В освобождении — в чем еще? Российского учащегося срочно стали "освобождать"! "Устаревшую" советскую модель образования, обязывающую ученика получать базовые знания по всем предметам, решили заменить "правильной" западной системой, в которой сам учащийся уже в 12-15 лет выбирает, что именно хочет изучать. А кто против — тот сталинист.

При этом как бы "забыли" реальный западный опыт, который говорил о преимуществах именно советской модели образования. Например, то, что после первых советских "космических успехов" в Конгрессе США были проведены специальные слушания на тему "Что знает русский Ваня и не знает американец Джон". Обнаружив преимущество Вани, американцы резко усилили именно тот тип школ, который обеспечивал нужному контингенту Джонов широкое базовое образование а-ля Ваня.

Спецмиф гласил, что базовость и универсальность придумали "совки для совков". Потребитель должен был выбросить из своей памяти, например, то, что старый князь Болконский у Льва Толстого преподавал дочери математику. И не из прихоти, а потому, что математика, в особенности, учит человека организованно думать и делать логические выводы.

Творцы спецмифа жестко отсекли от некритического потребителя спецпродукции огромный (используемый во всем мире!) опыт советской школы.

Этот опыт позволял утверждать, например, что только хорошо усвоенная геометрия дает совершенно необходимые для множества профессий навыки пространственного воображения. Что обязательный список художественной литературы для самостоятельного прочтения необходим, поскольку только чтение (в отличие от просмотра фильмов и телепрограмм или выуживания "рефератов" из сборников сочинений, а позже из Интернета) дает навык самостоятельного создания образов героев, событий, сюжетов. То есть — основы творческого мышления. Что только широкая (многопредметная) эрудиция позволяет человеку адаптироваться к новым сферам деятельности и ориентироваться в меняющейся социальной реальности.

Все это было отсечено. И началась оргоружейная вакханалия.

В стране, как грибы, росли (в дополнение к спецшколам советского образца) разного рода лицеи и гимназии со специализированными классами и новыми предметами в ущерб базовому образованию. Стоит напомнить, что советские спецшколы — никогда не отказывались от обязательной общеобразовательной программы.

Но "оргоружейники" пошли дальше. Спецмиф о свободе ученика был дополнен спецмифом о свободе школы. От чего? "От тоталитарной государственной опеки". От советской "авторитарной" модели преподавания. Плюрализм "предметного меню" дополнился плюрализмом в сфере программ, учебников и методик.

Итогом стало (при поддержке все того же Всемирного банка и Сороса) появление огромного ассортимента учебников и пособий крайне низкого качества (как выразился в прессе один из учителей, "для идиотов"), с невероятным разнобоем и даже явными противоречиями по содержанию. Школы завопили: так просто невозможно учить! И Министерству образования и науки, к неудовольствию представителей Всемирного Банка, пришлось согласиться на сертификацию издательств в ущерб так называемому "принципу вариативности".

Но спецмиф о благодатном "отказе от государственной опеки" диктовал еще и переход образования на "рыночную основу". Школы стали разделяться на те, где дети состоятельных родителей в принципе могут получить (хотя не факт, что получат) мало-мальски качественное образование, и на те, где — несмотря на героический труд полунищих учителей, — такое образование получить нельзя.

Одновременно начал "вспухать" обширный сегмент "дополнительного образования" в виде платных курсов и все более дорогого репетиторства, без которого подавляющая часть учеников "обычных" школ не имеет почти никаких шансов честно поступить в ВУЗ и в нем обучаться.

Приходится констатировать, что запущенная "оргоружейниками" мегатенденция не переломлена. Рыночные иллюзии — живучая штука. А.Фурсенко заявил недавно: "Средние образовательные учреждения должны отчасти понимать, что всегда зависеть от государства и получать деньги невозможно, нужно что-то делать и самим".

Конечно, надо что-то делать самим. Вопрос, что именно. А.Фурсенко справедливо осуждает тотальный государственный патернализм в системе образования. Но он не может не знать, что в сегодняшней России расходы на одного учащегося на первичном и вторичном уровнях образования (школа и ПТУ) составляют всего 9,3% от подушевого ВВП. И что ниже эти расходы — только в Зимбабве!

Тем не менее, в 2004 году по инициативе Минобрнауки в закон "Об образовании" внесены коррективы, убравшие из него упоминания о финансовых обязательствах государства перед образовательной сферой и положение об ограничении "платности" образования. А в 2006 году принят закон "Об автономных учреждениях". Закон, по сути, предполагает превращение значительной части государственных и муниципальных образовательных учреждений в коммерческие организации, ориентированные на максимальную прибыльность.

Еще один ракурс реализации оргоружейного тезиса "сделаем, как у них" — настойчивое "продавливание" в жизнь идеи единого государственного экзамена (ЕГЭ) в качестве вступительного экзамена в ВУЗы. Помимо ссылок на "успешный западный опыт", основной аргумент "реформаторов" в пользу ЕГЭ — борьба с взяточничеством в вузах, которое представлено чуть ли не как основной бич современного образования.

Тут всё поставлено с ног на голову! Взяточничество, с которым так странно борются, имеет очевидную до боли причину: подрыв благосостояния, статуса и престижа преподавателя вуза. Либо эта причина будет устранена, либо преподаватель так и останется в нынешнем униженном состоянии. С выбором между прозябанием на нищенскую зарплату — и добыванием средств на жизнь поборами с абитуриентов. А в рамках этой альтернативы никакой ЕГЭ не спасет от коррупции и поборов.

Далее, форма ЕГЭ — тест. Якобы, тест, результаты которого проверяются автоматически с помощью сканера, — лучший способ обеспечить объективную оценку знаний! Но мировой педагогический опыт показывает, что способности абитуриента к обучению можно оценить только при условии комплексного выявления эрудиции, умения размышлять и излагать свои мысли, творческого потенциала и круга интересов. Экзаменационная комиссия этот комплекс может хоть отчасти выявить. Тесты же, в лучшем случае, показывают "натасканность" и хорошую память абитуриента. Во всем мире уже почти кричат о том, что введение в ВУЗах тестовой системы приводит к снижению уровня подготовки абитуриентов (и студентов). Но как раз это — замалчивается.

Замалчиваются и издержки пресловутой "болонской системы" образования, к которой, по заявлению А.Фурсенко, Россия должна перейти уже к 2010 году.

В основе "болонской системы" — вопрос об объективной оценке знаний студента или молодого специалиста, собирающегося продолжить учебу или найти работу в другой стране. Механизм "болонской системы" (в которую уже вошли многие европейские страны) — введение вместо экзаменов так называемой "кредитной системы зачетных единиц", отражающей уровень подготовки молодого человека. А также — двухуровневой системы высшего образования "бакалавриат-магистратура".

Во-первых, в России для перехода на такую систему надо перестроить всю структуру высшего образования. А это дело не только долгое и дорогое. Ведь в "переходный период" — как бывает везде и всегда — качество образования неизбежно понизится.

Но ладно, "переходный период"… Однако, во-вторых, выясняется, что в трех-четырехлетний курс бакалавриата — не войдут так называемые "вводные" предметы. Другими словами, предметы, не имеющие непосредственного отношения к специализации студента, но обеспечивающие абсолютно необходимую при смене специализации общую эрудицию. А магистратура, судя по всему, будет платной.

На фоне такого рода образовательных проектов выдвигается экзотическая версия о том, что новая система высшего образования решит проблему подготовки необходимых России и миру "трансдисциплинарных" специалистов. "Реформаторы" при этом ссылаются на то, что студент может закончить бакалавриат по одной специальности, а продолжить обучение в магистратуре по другой.

Но какая может быть трансдисциплинарность, если обучение ведется на основе узких специализаций и в ущерб базовой общей образованности?! Уж это-то понимает любой серьезный педагог!

Однако чиновники из Минобрнауки отвечают, что одна из основных целей реформы российского образования — готовить "специалистов, способных отвечать запросам современного рынка труда". А тогда неизбежно встает вопрос о том, что собой представляет этот рынок.

Оказывается, большая часть населения России уже занята не в сфере производства, а в сфере обслуживания, и спрос на специалистов высокой квалификации незначительный. То есть главная задача российского образования должна состоять в том, чтобы создать "натасканного" на строго определенные цели узкого "спеца", пригодного для решения тривиальных задач. Высококвалифицированные (и, тем более, действительно трансдисциплинарные) специалисты в России, следовательно, не нужны. И это — на фоне правительственных заявлений о необходимости срочно развивать в стране высокотехнологический сектор и "экономику знаний"!

Уместен вопрос: мы что, первые, кто так неуклюже "наступает на грабли" образовательной реформы? Выясняется, что нет. Что у Всемирного банка, финансирующего образовательную реформу в России, уже есть наработанный опыт в сфере "модернизации" образования.

В частности, в Чили. Там после прихода в 1972 году к власти Пиночета "чикагские мальчики" на кредиты ВБ перестроили старую систему образования. В которой (заметим, и до Альенде, и при Альенде) частные и государственные школы давали вполне приличную подготовку.

В результате "чикагско-пиночетовских" реформ отличительными чертами государственных школ стали крохотная зарплата учителей, плохое оснащение, перегруженность и, как результат, неспособность большинства выпускников выдержать "экзамен университетского отбора", открывающий дорогу к получению высшего образования. Еще ниже оказался уровень образования в созданных при Пиночете "частных субсидируемых школах" (видимо, прообраз создаваемых у нас "автономных образовательных учреждений"). И не менее серьезному удару подверглись университеты, в которых были упразднены (!) факультеты философии, социальных и политических наук! Из этой "ямы" чилийское образование после Пиночета не вылезло до сих пор…

Так что, не сумев, несмотря на оголтелые призывы, "продавить" плачевный пиночетовский опыт "чилийского чуда" в сфере политической организации и экономики, — западные "оргоружейники" и наши российские "реформаторы" надеются "тихой сапой" реализовать этот опыт в образовательной сфере? В той сфере, которая решающим образом определяет стратегическое будущее страны?

Не хочется называть это "оргударом по будущему". Но как еще это прикажете называть?


Анна Кудинова
НА КОСТЯХ ГЕРОЕВ
Нож восьмой: как оскверняют Победу

Народ, перекраивающий свою историю, обречен перекраивать территорию.

NN

Победа в Великой Отечественной войне долгие годы оставалась той высшей ценностью, той несомненностью, которая объединяла и цементировала советское общество. Отношение ко всем остальным ключевым моментам советской истории — революции, Гражданской войне, коллективизации, репрессиям и т.д. — не было однозначным. Великая Победа сомнению не подлежала. И потому для субъектов оргоружейной войны с СССР, а затем Россией, — важнее всего было предельно девальвировать ценность нашей Победы над фашизмом.

Но как это сделать? Только приравняв "ужасы сталинизма" к "ужасам гитлеризма", а затем и коммунизм — к фашизму. Чтобы осуществить эту очень непростую операцию, потребовалось ввести термин "тоталитаризм". И приучать общество к мысли, что фашизм и коммунизм — "тоталитарные режимы". А затем поставить между ними знак тождества.

Свой вклад в доказательство этой "теоремы" внесли многие. Фридрих фон Хайек, впервые опробовавший термин "тоталитаризм" применительно к социализму и фашизму еще в 1944 году. Карл Поппер, использовавший это слово в 1945 году — в год Победы! — в книге "Открытое общество и его враги". Далее — Карл Фридрих и Збигнев Бжезинский, издавшие совместный труд "Тоталитарная диктатура и автаркия", в котором коммунизм уже оказывается хуже и страшнее фашизма. И другие. Включая Рейгана и его последователей, назвавших СССР "империей зла".

Но в СССР такие идеи проникали медленно. А вот уже в эпоху "перестройки" линию "борьбы с тоталитаризмом" наследовал Джордж Сорос, развивший взгляды Поппера в собственную "теорию открытого общества".

Однако Сорос не ограничился теоретическими изысканиями. В конце 80-х годов он создал в Восточной Европе и СССР благотворительные фонды — "для продвижения в тоталитарных странах демократии и свободного рынка". Именно тогда наша пресса, а затем и государственное (!) телевидение начали призывать советских граждан разорвать со своим "тоталитарным прошлым", покаяться "за преступления сталинизма" — в общем, искренне и страстно согласиться с определением "СССР — империя зла".

Не надо преувеличивать роль Сороса. Он был лишь одним из влиятельных "проводников" "исторического" проекта "оргоружейников". Основные исполнители находились у нас в стране. Но мягкие управляющие сигналы, исходившие от Фонда Сороса, никоим образом нельзя недоучитывать. Всмотримся в хронологию.

В советский период работа Сороса носила активный, но не экстремально-миссионерский характер. А вот после распада СССР…

В 1992 году Сорос, уже на постсоветском пространстве, создал Международный научный фонд для поддержки фундаментальных естественных наук. С 1995 года в России начало работать представительство соросовского Института "Открытое общество". И одним из ключевых направлений деятельности соросовских благотворительных структур в постсоветской России стало вмешательство в ту часть образования, которая связана с преподаванием (программами и учебниками) общественных наук. То есть с формированием общественно-политических взглядов юных россиян.

Представим себе, что "Фонд Потанина" начинает работать в США, диктуя американским школам трактовки американской истории. Ясно, что такая картина — абсурдна. А каков вывод? Он однозначен — Сорос работает с российским постсоветским сознанием как "прогрессор". Он — цивилизованный миссионер. Мы — дикари.

И как на этот тип работы Сороса смотрела российская бюрократия?

Соросовское начинание было горячо поддержано тогдашним замминистра образования РФ Александром Асмоловым, который как-то заявил, что "нужно изменить менталитет российского народа".

То есть менталитет надо атаковать. Как иначе его изменишь? Он ведь сопротивляется, этот самый менталитет! Значит, надо взорвать сознание российской молодежи и кодифицировать его заново.

"Соросовские" учебники явно претендовали именно на это. Особо скандальная ситуация сложилась вокруг учебников отечественной истории, написанных в первой половине 90-х годов Александром Кредером и Игорем Долуцким.

Так, А.Кредер фактически свел на нет роль СССР в победе над фашистской Германией. Например, в его учебнике перелом в Великой Отечественной войне наступает не после Сталинградской битвы, а в результате сражения на атолле Мидуэй в Тихом океане, где американцы разгромили японцев. В части учебника, посвященной послевоенному периоду, Кредер жестко разделяет "хороший" Запад и "плохой" Восток. Запад у него — это "страны либеральной демократии с социально ориентированной экономикой", причем "демократия" и "благоденствие" непрерывно расширяются. А вот на Востоке с 1945 по 1989 года, оказывается, существовал "тоталитарный социализм".

Если учебник Кредера требовал от подрастающего поколения "отряхнуть со своих ног прах советского периода", то Долуцкий пошел еще дальше. В его учебнике российская империя оказалась ничуть не меньшим злом, чем империя советская. Долуцкий, в частности, описывая политику насильственного присоединения Россией национальных окраин и перечислив ужасы, которыми сопровождалось жизнь народов в империи, задает ученику такой вопрос: "Можно ли утверждать, что Россия была тюрьмой народов? Не спеши с ответом, но учти, что самыми гонимыми нациями в империи были евреи, армяне, поляки"...

Под тем же углом зрения рассмотрена у Долуцкого и Великая Отечественная война: в то время как вся Европа готовилась к войне с Гитлером, Сталин вел с ним сепаратные переговоры, и так далее.

Лишь в ноябре 2003 года учебник Долуцкого для 10-11 классов оказался в поле зрения президента России, после чего Минобразования признало учебник некорректным и запретило его использовать. А Путин направил президенту РАН письмо с требованием в короткий срок провести изучение всех учебников истории. Причину "смены курса" он на встрече с учеными-историками охарактеризовал так: "В свое время историки напирали на негатив, так как была задача разрушить прежнюю систему; сейчас у нас иная, созидательная задача".

Но чтобы общество могло решать любую созидательную задачу, оно должно быть объединено памятью хоть о каких-то великих исторических свершениях. О каких? В дни празднования 60-летия Победы таким объединяющим началом вновь была названа Великая Победа.

Однако легко ли восстановить то, что перед этим много лет целенаправленно разрушалось? Желание принизить роль СССР в борьбе с фашизмом выразилось не только в прямом искажении исторических фактов, но и в том, что из многих учебников фактически исчезли понятия "герой" и "подвиг". Ведь герои войны принадлежали к советскому пантеону, а все советское после крушения СССР было "не в чести".

Что в этих учебниках осталось? Сухое перечисление сражений, количества боевой техники и числа жертв. Но такую информацию фактически невозможно усвоить! Каков же результат?

Еще лет 10 назад мы изумлялись тому, что в США многие граждане уверены: во Второй Мировой войне США воевали против Гитлера и Сталина. Но в прошлом году в волгоградской (!) школе на вопрос, благодаря кому была достигнута победа над фашистской Германией, ученики дали ответ: "Благодаря Америке". Уже очень многие российские школьники не могут сказать, кто такие Жуков, Рокоссовский, Карбышев, Гастелло, Маресьев, Матросов, Космодемьянская. А также — Суворов, Кутузов, Багратион, Нахимов…

Взрослые о войне и ее героях пока еще помнят. Что же касается постсоветской истории, то тут явные провалы в памяти. Многие остро помнят распад СССР и "обнищание при Гайдаре". Все остальное — окутано туманом. В канун десятилетия августовских событий 1991 года 61% опрошенных не смог вспомнить ни одного члена ГКЧП. В канун десятилетия октябрьских событий 1993 года 71% не смог назвать фамилию председателя Верховного совета. А на предложение перечислить важнейшие события 1995 года многие назвали убийство Влада Листьева, но почти никто не вспомнил о первой чеченской войне и захвате Буденновска…

У Чингиза Айтматова в "Буранном полустанке" есть яркий образ — рабы-манкурты, у которых с помощью специальных технологий напрочь отбивают память. Манкурт не знает своего имени, не знает, откуда он родом, не помнит мать и отца. У него нет истории. И потому он покорен и безопасен. Но может ли общество, потерявшее память, выпавшее из истории, иметь будущее?

А каковы технологии, с помощью которых хотят создать коллективного манкурта? Есть такое понятие — "якорь". Его широко используют в психологии. Есть лингвистические якоря. А есть символические, образные. Даже звуковые — мелодические, ритмические. "Оргоружейники" специально занимаются подобными якорями. И вопросом о том, как "снять с якорей" коллективную (групповую, общенациональную) психику.

Известно, что аудиовизуальная информация воздействует на сознание мощнее любых учебников. И что мы видим на экранах? В год 60-летия Победы в прокат вышли фильмы "Штрафбат", "Дети Арбата", "Московская сага". Позже — "В круге первом", "Фартовый"... Герои этих (и многих других) фильмов должны выжить, выстоять, прорваться "в нечеловеческих условиях сталинизма" — под пулями заградотрядов, в тюрьме, в зоне…

Этого не было? Было. Но ведь это в перечисленных фильмах преподносится как единственное и главное содержание эпохи! И тогда оказывается, что Советский Союз выиграл войну не потому, что на врага встал великий народ великой страны, а просто потому, что за спинами батальонов стояли заградотряды, а командиры заваливали трупами солдат проходы для танков вермахта!

Однако есть случаи еще более показательного применения оргоружия — буквально по наставлениям д-ра Геббельса: "Ложь должна быть грубой, чтобы в нее поверили".

Фильм "Сволочи" (режиссер А.Атанесян) вышел тоже "к юбилею". Сюжет сразу возмутил многих — очевидной злонамеренной ложью о якобы имевшейся в СССР диверсионной школе по подготовке детей-смертников. Ветераны и историки писали протесты, ФСБ давала официальное опровержение, но… раскрутка подлого фильма продолжалась. Мало того, что он был снят на бюджетные деньги (кто принимает такие решения?), по всей Москве стояли рекламные щиты (не каждый фильм имеет такой "промоушен"!). Недавно он оказался победителем в киноконкурсе MTV — как "Лучший фильм" и еще в двух номинациях. Отрадно, что кончилось публичным скандалом — В.Меньшов отказался вручать приз, обнаружив, что "зрительское жюри" лучшим назвало "Сволочей". Сделала это секс-звезда Памела Андерсон. Тут нелишне напомнить, что канал MTV — "русская версия" американского шоу-канала, целево работающего на российскую молодежную аудиторию.

Чтобы понять, какой путь регресса пройден за эти годы нашим кинематографом, достаточно вспомнить "Иваново детство" А.Тарковского — высочайший образец кино о войне не только художествен- ного, но и гражданского звучания.

Так какую память нам хотят "исправить"? О чем мы должны помнить? Во-первых, во-вторых и в-сотых — о своем страшном тоталитарном прошлом? И каяться, каяться, каяться — за голодомор… за ущерб, нанесенный прибалтам… за завоевание Туркестана… А затем и Казани?

Каяться — докуда? Ведь "оргоружейные" вбросы, призывающие к покаянию, никогда не уточняют, что если народ "жил в тоталитарном зле" 70 лет (или даже 300 имперских лет), то "исправляться" и каяться ему предстоит уж по крайней мере не меньший срок. То есть, всегда! А это должно означать лишь одно: такой народ не имеет никаких прав на историческое существование!

Происходящее удивительно напоминает конец 80-х, последние годы перед распадом Союза. Не успели в России отзвучать праздничные салюты в честь 60-летия Победы, как ПАСЕ взялась за написание резолюции "О необходимости международного осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов". Странам, относящимся к данной категории, предлагалось "пересмотреть историю коммунизма и свое собственное прошлое, четко дистанцироваться от преступлений, совершенных тоталитарными режимами". В январе 2006 года резолюция была принята. Правда, через ПАСЕ — пока — не прошла рекомендация Кабмину Совета Европы всем "тоталитарным коммунистическим режимам" переписать свои учебники истории…

Сейчас все российские учебники проходят экспертизу в РАН (оценка научного содержания) и в Российской академии образования (оценка методической эффективности учебника и доступности изложения). Но в чем российская концепция преподавания истории?

В декабре 2006 года директор Института Всеобщей истории РАН Александр Чубарьян со ссылкой на экспертов Совета Европы, заявил: "В мировой исторической науке сейчас распространено давать расширенный показ истории повседневной жизни людей (проблемы моды, нравы эпохи). Надеюсь, у нас новое поколение учебников не за горами".

Конечно, история — не бухгалтерский учет, цифрами и фактами тут не обойтись. Но ведь и не этнография! Между тем, авторы учебников жалуются, что и без того сложная проблема выбора исторических фактов и персонажей — сегодня осложнилась требованием "увеличить в учебниках описание повседневности, бытовых подробностей из жизни человека". "Во имя повседневности" нужно "ужаться" либо с фактами, либо с персонажами. Судя по всему, "ужмут" персонажей (то есть героев). И сместятся, таким образом, в сторону этнографии и бытописательства.

Но и не только.

В регионах общефедеральный курс истории дополняется, а в ряде случаев фактически заменяется так называемыми региональными блоками (раньше это называлось краеведением). Учителя в глубинке настолько устали от бесконечной свистопляски интерпретаций (то ли Великая Октябрьская революция, то ли преступный госпереворот… то ли освобождение Прибалтики от фашизма, то ли оккупация…), что с радостью хватаются за учебники по истории "малой родины".

Например, уже шестой год все 900 школ Ханты-Мансийского округа занимаются по хорошему учебнику "История Ханты-Мансийского автономного округа с древности до наших дней", подготовленному учеными Уральского госуниверситета. На вопрос, не дробится ли при этом у детей цельность восприятия истории России, один из авторов ответил: "Политики давно ищут так называемую национальную идею. Так вот, я и мои коллеги считаем, что в нее должно быть заложено историческое сознание, любовь к дому, к месту, где ты родился, а уже затем, исходя из этого понимания, возникает любовь к стране в целом, к месту ее в мировом сообществе. Наш учебник как раз и служит воспитанию этого драгоценного чувства дома".

А если человек любит свою малую родину, а вот большую Родиной не ощущает? Ведь может быть и так! Многие жители Тувы уже называют Россией пространство, находящееся за Саянами, и не идентифицируют себя со страной.

Нагнетание чувства вины за "тоталитарное прошлое" — глубиной уже не в 70, а в сотни лет… Этнография и краеведение вместо истории… "История повседневности" вместо подвига и героев… Примеры для подражания (за неимением иных) из идеологических голливудских блокбастеров… Всё это — на фоне пиар-заявлений о "возрождении Великой России" и недалекой новой "сверхдержавности"…
№18 (702) от 02 мая 2007 г. (газета «Завтра»)