Мистер Мак-Кензи очень любил рисовать. Рисовал он, преимущественно бабочек. Во всяком случае, когда Мак-Кензи заказали сделать портрет одного видного политического деятеля, баллотировавшегося в губернаторы в далекой и снежной России, Мак-Кензи наотрез отказался от этой работы:
– Из политических соображений, – уточнил он.

Объяснялись эти «политические соображения» достаточно просто: у мистера Мак-Кензи была очень свирепая жена. Всякий раз, узнав про очередную авантюрную выходку муженька, она говорила:

– Если ты не прекратишь делать все эти глупости, то не решишь главной задачи своей жизни!

Конечно-же, главной задачей жизни было зарабатывание денег и передача этих денег ей, его жене. И конечно же, мистер Мак-Кензи был не согласен со своей супругой в этом вопросе, но деньги почему-то отдавал. Скорее всего, его покладистость объяснялась тем, что у мистера Мак-Кензи от природы было не телосложение, а теловычитание. Мак-Кензи был до того худ, что порой казалось: дунет ветер посильнее и его унесет куда-то за горы на горизонте. Чего не скажешь о его супруге – Мак-Кензи даже пришлось переставить столбы ворот, чтобы супруга могла пройти не зацепившись платьем за них.

Однажды, немало раздосадованный попреками своей прекрасной и полновесной половины, мистер Мак-Кензи устроил акцию протеста: он запустил в воздух воздушного змея с листовками, разоблачающими агрессивную колонизаторскую политику английского короля Георга III. Летящие по ветру листовки привели в полное недоумение жителей округа, которые уже и думать забыли про нелепого английского короля, который в незапамятные времена считал Америку своей колонией, да и то недолго. Что до его супруги, то та просто взбесилась, узнав про эту акцию протеста: как настоящая женщина она сразу поняла, против кого направлена эта «политическая акция»

– Мало ты нам неприятностей устроил? Мне и так стыдно показаться на глаза соседям – а теперь мы для них полное посмешище! – кричала она, стоя посреди двора и размахивая огромной скалкой, словно дирижерской палочкой. Мистер Мак-Кензи опасливо следил взглядом за скалкой и с усердием кивал, чтобы жена не дай Бог не заподозрила невнимания к ее словам. Хотя, какое тут невнимание? Слышал он это все далеко не в первый раз.

Словом, мистер Мак-Кензи после того случая, «завязал». Он стал заниматься своим главным делом в жизни и в качестве отдыха от главного дела рисовал бабочек. С бабочками жена почему-то смирилась. Правда она подозревала в этом занятии подвох и тайный бунт своего супруга, но доказать ничего не могла. Ну какая, скажите на милость, могут быть политика и крамола в рисовании бабочек?