Мафия Чикаго

 

Аль Капоне
  Полное имя Аль Капоне - Альфонс Фьорелло Капоне. Родился в Неаполе в 1899 году. Отец Габриэль - парикмахер и мать Тереза Капоне эмигрировали в США, как и большинство итальянцев в поисках новой лучшей жизни для себя и своих детей. Будущий босс Чикаго отличался с детства необычной для своего возраста силой и выносливостью.

В 13 лет Капоне бросил школу и устроился работать помощником мясника в Бруклине. Спустя некоторое время он вступает в одну из группировок на должность посыльного. Боссом этой группировки был его дядя Джон Торрио. Любопытен один факт из жизни выдающегося бандита двадцатого столетия. Когда его дядя пристроил Капоне к себе в бар - "Оберж Гарвард", тот бросил такую фразу в адрес одной из поситительнец бара, от которой даже видавшая виды профессиональная шлюха налилась бы красным цветом и не выдержав оскорбления разрыдалась бы горькими слезами. Ее спутник не долго думая накинулся на обидчика с ножом и исполосовал ему все лицо. Аль Капоне приобрел лицевой шрам в шесть с половиной сантиметров, вертикальный шрам на челюсти с правой стороны; косой шрам на шее под левым ухом, в добавок ко всему кличку - Скарфас, что означает Меченный или Человек со шрамом. Он ненавидел эту кличку. Единственное прозвище, которое он мог терпеть - это Щеголь.

Гроза Чикаго не искал случая отомстить, понимая, что в той ситуации он был целиком и полностью не прав. Обидчика Звали Фрэнк Галлучио которого, спустя некоторое время, Капоне взял к себе личным телохранителем.

16 января 1920 года был принят "сухой закон", кардинально повлиявший на судьбы многих руководителей преступных группировок. Так Джон Торрио переезжает в столицу бутлегерства - Чикаго в качестве будущего наследника своего дяди Джима Колосимо. Позже переезжает туда и сам Аль Капоне по приглашению своего дяди - Джона Торрио. Становиться его помощником. Работа кипела. Дуэту подчинялись больше семисот человек. Из низ 630 сицилийцев, 75 евреев и 37 ирландцев. В 1925 году Торрио уходит из бизнеса и передает все дела Капоне, кумиром которого являлся Бенито Муссолини. Любовь к красивой жизни: женщины, хорошая еда, напитки, бриллианты, шелковое белье и все в том же духе. Капоне любил лесть и щедро одаривал льстецов. Он был королем жизни.

Он стал единоличным владельцем Чикаго в конце 20-х годов, когда расправился со своими конкурентами.Конкурентом и заклятым врагом Капоне был Багс (Клоп) Моран, контролирующий северную часть города. Противостояние боссов обострилось в 1929 году, когда люди Морана стали угонять грузовики со спиртным, взрывать бары и склады, устраивать засады. В результате одной из таких засад чуть было не попрощался с жизнью один из лучших боевиков Капоне - Джек Макгорн. Этим была поставлена точка в отношениях конкурентов. Так произошла расправа, вошедшая в историю криминалистики под названием "бойня в день Святого Валентина". Утром 14 февраля Багсу Морану сообщили, что угнан грузовик со спиртным. Он приказал отогнать его в свой гараж на улице Норт-Кларк. Моран опоздал и остался жив. А в половину одиннадцатого в гараж ворвались двое мужчин в полицейской форме и приказали находящимся там людям встать лицом к стене. Семеро, столько было там людей Морана, повиновались фальшивым полицейским. После этого в гараж ворвались еще двое в штатском и из пулеметов изрешетили стоящих у стены.

Официально дело осталось не раскрытым. Но никто не сомневался, что за этой бойней стояла фигура Аль Капоне.

В мае 1929 года в Атлантик-Сити состоялась общенациональная встреча боссов, организованная Аль Капоне. "Король Чикаго" собрал всех боссов. Причиной встречи явились кровопролитные войны, которые могли привести к истреблению преступного картеля. Идея прекратить разборки, покончить с ее внутренней раздробленностью и объединить ее в общенациональном масштабе. Стоял вопрос о дальнейшем совершенствовании подкупа власти. Обсуждалась проблема "сухого закона". Опрос 1926 года показал, что 1/3 - за отмену; 1/2 - за пересмотр, с целью продаж вин и пива и 1/5 - против отмены. "Король Чикаго" заявил, что нужны новые сферы бизнеса: наркотики, проституция, азартные игры, рэкет, букмекерство.

16 июня 1931 года Аль Капоне, его брат Ральф и 68 других гангстеров сели на скамью подсудимых.

Аль Капоне делал все возможное, чтобы только не попасть за решетку. Были куплены все 12 присяжных заседателей. Он даже помог найти полиции богатого владельца конюшен, похищенного ради выкупа. Хотя поговаривали, что похитили этого владельца сами люди Капоне.
Но в конце концов его осудили за неуплату налогов на 11 лет, плюс штраф 50000$ и в 30000$ обошлись "Королю Чикаго" судебные издержки. Капоне поместили в только, что отстроенную новую тюрьму строгого режима - "Алькатрас", где "Король Чикаго" превратился в "Итальяшку со шваброй". Такое за ним прикрепилось прозвище в "отеле для героев Америки".

17 ноября 1939 года Капоне вышел на свободу. Поводом послужила прогрессирующая стадия сифилиса, которым Аль заразился от одной из своих проституток. Некогда наводящий на всех ужас матерый, расчетливый гангстер доживал свои дни во Флориде. С каждым днем болезнь все сильнее и сильнее разрушала его крепкий организм и в конце концов добралась до головного мозга. В последние дни своей жизни не разменявший пятый десяток, Капоне был похож на выжевшего из ума восьмидесятилетнего старика.

 

Джонни Торрио
24 января 1925 года Джонни Торрио и миссис Торрио делали покупки в лучших чикагских магазинах на Мичиган Авеню. Когда они подъехали к своему дому на Клайд Авеню, миссис Торрио сразу же поднялась наверх, а мистер Торрио сказал, что вскоре подойдет, вот только заберет покупки. Но стоило ему выйти из машины, как с противоположной стороны улицы к нему двинулись два вооруженных человека и открыли огонь. Торрио медленно опустился на тротуар с пулями в груди, животе, челюсти и руке. Врачи из больницы Джексон-парк не верили, что король рэкета выживет, но уже через десять дней Торрио чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы опознавать задержанных полицией подозреваемых. Разумеется, ничего из этого не вышло. «Нечего их сюда тащить», - сказал детективам раненый миллионер – «Это просто пешки. Ради них я и пальцем не пошевелю... Я знаю, кто в меня стрелял».

Он знал, что эти пять пуль он получил от жаждавших мести наследников покойного Диона О’Баниона из Норт-Сайда. Он потерял бдительность. Впредь такого больше не случится. Вокруг больницы он расставил свою собственную охрану под началом Аль Капоне – на тот случай, если люди О’Баниона вернутся чтобы закончить свою грязную работу. С больничной койки Торрио отправился прямо в окружную тюрьму. Он решил, что настало самое время отсидеть девятимесячный срок, который он получил за сибенский контрабандный рейд. Торрио был уверен, что именно О’Банион организовал тогда засаду. Тюрьма оказалась тихой гаванью. В камере Торрио вместо койки была настоящая кровать, стояли шкаф и кресла для посетителей, на холодном каменном полу лежал ковер, а окна были защищены железными пуленепробиваемыми ставнями.

Банда из Норт-Сайда держала оружие наготове, но их главная цель скрывалась за стеной из железобетона, возведенной государством. Троих из Грозных Генна – Анжело, Майкла и Энтони (по прозвищу Джентльмен Тони) перестреляли с мая по июнь. Сицилийские братья, близкие к Торрио и так же, как и он, не в ладах с О’Банионом, после его убийства стали первыми в списке Хайми Вайсса, наследника Дини. Никто из этого списка не мог больше чувствовать себя в безопасности – Вайсс был преданным слугой своего хозяина. Торрио был в этом настолько уверен, что когда пришла пора покинуть гостеприимную тюрьму, он решил передать все дела Аль Капоне. «Все твое, Аль», - сказал этот маленький элегантный организатор - «Я выхожу из дела. Меня ждет Европа.» Это был щедрый жест. В то время доходы бандитской империи от контрабанды спиртного, игрового бизнеса и проституции достигали 70 миллионов долларов в год.

Торрио направился в Италию, где пару лет назад купил своей матери роскошную виллу у моря на ее родной неаполитанской земле. Там, за три тысячи миль от Хайми, Полака и крови, заливавшей Чикаго вплоть до 1926 года, он вспоминал старые добрые времена. Все началось около 1910 года, когда он стал телохранителем Большого Джима Колосимо. Он держал под контролем торговые операции Большого Джима и такие важные точки Чикаго, как Дом наций и питейные заведения квартала Бэдбаг. Когда Большой Джим отправился к праотцам, Торрио унаследовал все его дела. Он созвал все враждующие группы - О’Баниона и Грозных Генна, Фрэнки Лэйка и Терри Драггана, Клондайка О’Доннела, Полака Джо Сальтиса и других мелких гангстеров. Он организовал синдикат и положил конец бессмысленному самоистреблению как раз перед большой чисткой, начавшейся после введения Сухого Закона. Он распределил между группами «золотые прииски» - Чичеро, Чикаго, Хайтс, Барнем, Калюмет Сити и другие пригороды. Он держал в подчинении полицейских: «Они – моя собственность», - говорил он. Торрио завел знакомства в среде политиков – он стал членом клуба республиканской партии «Уильям Гейл Томпсон» (названном в честь веселого, демократичного мэра города, всегда проводившего политику «открытого города»). Он наладил связи с пивоваренными заводами, и пиво потекло в город рекой. Он думал, вершил суд, председательствовал. Он превратил рэкет в большой бизнес. Он принес цивилизацию в гангстерские джунгли. Он сохранял мир. В Италии он мог думать, что все остается по-прежнему, не считая неприятностей с Дини О’Банионом.

Возможно, все это было к лучшему. Он никогда не будет знать нужды; никто никогда не узнает, сколько он увез с собой из Чикаго и сколько отправил до этого. Он был еще не старый, 39-летний человек, не поддавшийся алкоголю и другим соблазнам. Он мог оставаться на Средиземноморье или вернуться в свой родной Бруклин, обосноваться в престижном районе на Шор Роуд и наслаждаться жизнью. Джонни Торрио не нуждался ни в жалости, ни в подачках.
(на фото - сцена покушения на Торрио) 

 

 

 

Влюбленный мафиози - мертвый мафиози
  Разменяв пятый десяток, босс чикагской мафии, Большой Джим Колоссимо, влюбился по уши, как последний дурак. Неожиданно для себя, а особенно для своих друзей и коллег, он открыл свое сердце для любви. Верные ему люди хмурили брови за его спиной. Для них любовь представлялась как болезнь и являлась самой худшей из всех постыдных слабостей. Предметом его обожания и безумной любви явилась одна певица, с которой его познакомил журналист Жак Ле в 1917 году. В этот вечер Джим Колоссимо разволновался так, что его длинные усы затрепетали. Девятнадцатилетняя, весьма привлекательная Дэйл Уинтер благодаря заботливому воспитанию, природному таланту, высокому и чистому голосу выделялась из всего хорового ансамбля методисткой церкви на Саут-Парк-авеню. Большой Джим Колоссимо пригласил ее выступать в своем “Кафе Колоссимо”.

Тогда разразился скандал. Методисты осудили поступок этой овечки, сбившейся с пути истинного и идущей к своей гибели. Ее выгнали из хора. Это как раз и нужно было Колоссимо, который к тому времени уже успел превратиться из безжалостного гангстера в безобидного ягненка. Выполняя все ее капризы, он пригласил послушать ее великого Энрико Карузо и короля Бродвея самого Флореса Зигфилда. Оба искренне подтвердили, что у Дэйл исключительный талант. Ей предлагали невероятные контракты, но она предпочла обустроить свою личную жизнь, нежели сделать карьеру.

Они обожали друг друга. Колосимо размяк окончательно. Начал вести себя более, чем странно. Дошло дело до того, что он готов был щеголять в жокейских брюках по улицам Чикаго, только потому, что она обожала верховую езду. В добавок ко всему он стал сентиментальным и бросил однажды такую фразу, что ни на шутку перепугал своих близких. “Я словно заново родился, начал понимать, что значит жить, понял, куда я иду”.

Большой Джим нанял себе учителя, чтобы обучиться хорошим манерам и не шокировать своим деревенским поведением изящную и благовоспитанную Дэйл. Занятый манерами хорошего тона, пятидесятилетний Ромео совсем забыл о манерах жестокого бизнеса. Первым забеспокоился его племянник - Джон Торрио. Глава империи размяк окончательно. Между собой рядовые члены “семьи” стали обсуждать поведение босса, скрывать от него доходы. Год назад одной реплики хватило бы, чтобы отправиться в мир иной. Кто не идет вперед, тот скатывается назад. Кто перестает добывать, рискует потерять добытое. Большой Джим забыл об этом. 20 марта 1920 года он оформил развод с Викторией, освободившись от преград счастья. 4 мая Колосимо ввел свою молодую жену в роскошно обставленные апартаменты в одном из кварталом Чикаго, чтобы начать новую жизнь. Но не долго пришлось насладиться голубкам семейным счастьем. Буквально через неделю, 11 мая, племянник Джон Торрио позвонил своему дяди, попросив принять груз с очередной партией виски. Колосимо не торопясь принарядился, нацепил на мизинец кольцо с бриллиантом в пять каратов, вставил в петлицу пиджака красную розу и направился заниматься этим “глупым делом”. В 16:25 двумя выстрелами в гардеробе своего кафе Большой Джим Колосимо расплатился за безумную любовь к женщине.