Бегу. Он завис в бесконечности сегодняшнего и повседневного ожидания. Но процессу так и не суждено будет остаться незавершенным, потому как меня это просто не привлекает,хотя толика разнообразия, ккк перчинка: одновременно и присутствует аромата ради, но вот вы ее уже жуете, гурманское наслаждение, воде как. Спешу и в итоге выиграю свое увольнение. Я понимаючто невовремя тебя, себе мне подчинять, что может быть даже еще, уже, или, хотя какие нахуй или. Тариф межзвездных отношений, которых дать другому, как пыльную прочитанную книгу. И все, зачем же вспоминать. Постараться спутать карты , но главное не привыкать. Ах просто бъет ключом, как никогда, ну хорошо, очень редко, но все же воспринять все это на большое, огромное ура, как чашка крепкого чая, перед работой, сутра. Так чоб враз приподняться забыть обо всем тяжелом и милом. Что было неважно, что будет все так же ( зачем же скажите, ну кто, бля, просил все это будущее переоценивать, а себе же в ущерб, потом же томиться, да похуй) Есть только крепкий чай и уже в небе лечу со своим букетом июньских цветов. В приподнятом настроении.
И потом очнешься утром на кухне, как будто вынырнув из своего ночного кошмара, как будто вырвался из окружения врукопашную - злой, обессилевший, потому что ночь напролет вы спорили, спорили, спорили. Вспоминаешь: нет, я со всем соглашусь, подпишусь, только ответь на вопрос, на один мой вопрос, ответь мне за всех, для всех за себя, для меня потому что пора, потому что, давно, бля, пора ответить уже на него только честно, без всяких там бла-бла-бла, на хрена, какого черта, какого рожна. Вы что извините книг не читаете, телевизор не смотрите, история там, достоевский, чехов, буковски, бродский, моцарт, чайковский, станиславские там немировичи-данченко, дед твой, который войну, лагеря, мать, отец; беспартийная и партийный верующая и атеист. Херня все, понимаешь, херня, если все, что теперь ты имеешь - это вот работа и водка по пятницам, понимаешь и снова работа и снова на новый год, на восьмое марта, на пасху, на майские, навсегда. Но слышишь не смей мне рассказывать как это все тебя заебало, достало, выкрутило, все устали. Я не слишком давно с тобой рядом, но видел тебя другой - и вот потом очнувшись утром на кухне... знаешь что нужно сделать? потому что что-то ты должен сделать с этим: встать выкрутить кран с горячей водой и мыть, просто мыть эту чертову гору посуды намыливая и смывая как-то особенно, реалистично представляя себя возвращающимся из гостей на последнем метро - пьяного, явно пытающегось нарваться, прицепившись к группе довольно нервных девушек и парней с абсолютно идиотским вопросом: вы читали борхеса? у него там есть одно место... и, наконец, нарвавшегося, все справедливо, почти не защищаться, воспринимать случившееся с каким-то даже удовлетворением:самое трудное это отмыть чугунную сковородку и старые пригоревшие алюминевые кастрюли, я драил их мотком железной проволки, яростно остервенело до блеска, скобля надраивая оттирая до такой чистоты, белизны, как эта заутрення без единого слова, как эти руки, вымытые после всего несколько раз обычным хозяйственным мылом - вдох-выдох, вдох-выдох... я люблю тебя жизнь!