А я еще империю любил
(она б любить меня не стала).
но вот когда она пропала -
/иль что-то там она нашла во мне не то,
скорее место там другой имел.../
не по моей вине пропала -
я никого не полюбил.
Я ничего не отдавал:
ни голову, ни родину, ни руку -
ну, может быть, какой-то смерти мелкой
/а может быть, какой-то смерти крупной/,
я выпустил из рук горящей белкой
/я выронил ее купюрой круглой/, -
но я по-крупному - не отдавал.
Так пахнет ливнем летняя земля,
я не пойму, чего боялся я:
ну я умру, ну вы умрете,
ну отвернетесь от меня -
какая разница.
Ведь как подумаешь, как несправедлива жизнь:
не прервать ее, не отложить -
а все равно ж - придется дальше жить.
Но если это так (а это точно так),
из этого всего:
из этой жизни мелкой
/а может быть, из этой жизни крупной/,
из языка запачканного ложью,
ну и, конечно, из меня, меня -
я постараюсь сделать все, что можно,
но большего не требуй от меня.