Для меня всегда представляло особый интерес воспитание девушек, их становление, привыкание к законам мира. Когда они уже не убегают столь безысходно от того, кто лишь бегло знаком и охотно поговорил бы с ними, они ненадолго останавливаются, будь то даже не в том месте комнаты, где хотелось бы, их не надо больше удерживать взглядами, угрозами или власью любви; если они отвораиваются, они делают это медленно, не жлая приинить боль, тогда и спина их становится шире.Сказанное им не пропадает зря, они выслушивают вопрос до конца, не поторапливая, и точно овечают, хотя и шутя, на заданный вопрос. Более того,они и сами, подняв лицо, спрашивают и вполне терпимы к недолгму разговору. Взявшись за работу, они не обращают внимания на зрителя, он им едва ли мешает, стало быть, он дольш может наблюдать за ними. Они уходят только чтобы переодеться . Это единственное время, когда чувствуешь себя нуверенно.
Не смотря на эту большую перемену, произошедшую с ними, нередко случается, что, неожиданно встретив теб, они с траурной миной плоско кладут свою руку в твою и медленным жестом приглашают, как коллегу зайти в квартиру. Они тяжело расхаживают по соседней комнате; но стоит те проникнуть туда, из сладострастия или упрямства, они забиваются в нишу окна и читают газету, не удостаивая тя не единым взглядом