GAZETA.RU

02 ИЮЛЯ, 12:06

Евсей ГУРВИЧ, руководитель Экономической экспертной группы

В России отбор эффективных компаний не доверяется слепому рынку, а является заботой властей всех уровней.

В последнее время правительственные программы неизменно ставят во главу угла переход от сырьевой к инновационной модели развития. Выбор такой цели бесспорен — ей нет альтернативы, если мы действительно хотим приблизиться к ведущим странам мира. Экономическими лидерами становятся именно те страны, где постоянно создаются новые виды продукции, обновляются технологии, совершенствуется организация бизнеса.

Однако вопрос о том, что именно нужно сделать, чтобы уйти от сырьевой ориентации экономики, совсем не однозначен. На первый взгляд, ответ кажется простым – для модернизации экономики следует увеличить государственные расходы на образование и научные исследования, выделить деньги на поддержку высокотехнологичных отраслей. На самом деле это типичный пример простого неправильного решения (как известно, такое решение имеет всякая задача). Проблема неизмеримо сложнее — по большому счету, успех определяется отношениями между властью, обществом и бизнесом. Решающее значение имеет то, видят ли власть и общество в свободном предпринимательстве источник развития страны либо потенциальную угрозу для себя.

Если говорить о конкретных мерах стимулирования инноваций, то увеличение бюджетных расходов может быть полезным, но само по себе недостаточно для получения требуемого результата.

Государственное финансирование способно активизировать фундаментальные, академические исследования. Однако если бизнес не проявляет интереса к научным результатам, то они останутся лежать на полках, как это было в советские времена (за исключением лишь военно-промышленного сектора). Сегодня частный сектор в России тратит на исследования и разработки несопоставимо меньше, чем в конкурирующих с нами странах. Для того чтобы росло качество образования, помимо прочего, необходимо, чтобы квалифицированные, творческие специалисты были востребованы на рынке труда. Значит, научно-технический прогресс требует активного спроса на изобретения и изобретателей со стороны бизнеса. На первый план тогда выходит вопрос, чем определяется такой спрос, как он может быть создан.

Межстрановой анализ показывает, что для модернизации необходимо сочетание «пряника» и «кнута». Стимулом для инноваций служит уверенность в том, что компания сможет беспрепятственно воспользоваться ее результатами. Для этого требуется защита интеллектуальной собственности, а еще важнее – уверенность в том, что бизнес нельзя произвольно отобрать у владельцев. «Кнутом», заставляющим компании проводить модернизацию, хотят они этого или не хотят, служит сила конкуренции. Производители, которые останавливаются в развитии, теряют свои позиции, отстают от конкурентов и, в конце концов, оказываются полностью вытесненными с рынка. Многочисленные исследования подтверждают определяющее влияние конкурентного давления на инновационную активность.

Тщательное изучение факторов инновационного развития обнаружило еще несколько важных закономерностей. Во-первых, оказалось, что существенную роль играет преобладающая форма собственности: государственные компании демонстрируют значительно меньшую инновационную активность.

Это вполне естественно: они, с одной стороны, имеют меньшие стимулы для модернизации, а с другой стороны, защищены от конкуренции – за неэффективную деятельность госкомпании фактически расплачивается не она, а налогоплательщики, т. е. все граждане. Другая общая закономерность состоит в том, что инновационное развитие, как правило, требует демократического устройства страны.

Характерное для авторитарных режимов отсутствие политической конкуренции, как правило, воспроизводится в регулировании экономики: появление на рынке новых компаний наталкивается на множество искусственно созданных препятствий. В итоге ослабляется конкуренция, а потому и инновационная активность.
Основной механизм конкуренции часто называют «созидательным разрушением» — он отсеивает несостоятельные компании, освобождая место на рынке для новых, более эффективных. Недавние исследования российской экономики, проведенные Мировым банком и Высшей школой экономики, обнаружили, что в каждой отрасли у нас сосуществуют вполне конкурентоспособные по мировым меркам предприятия и крайне неэффективные, которые не могли бы выжить в нормальной рыночной среде. Единственным объяснением их существования служит специфика российской экономической политики, которую можно назвать «управляемой конкуренцией». Суть ее состоит в том, что отбор эффективных компаний не доверяется слепому рынку, а остается в фокусе внимания властей всех уровней. Одним («нужным») участникам оказывается всесторонняя прямая и косвенная поддержка, другим разрешают существовать в установленных рамках при условии их «правильного» поведения, третьи («неправильные») компании под теми или иными предлогами не допускаются на рынок.

Из-за управляемой конкуренции нашей экономике недостает как разрушения, так и созидания, и пока эта ситуация не изменится, трудно всерьез рассчитывать на инновационное развитие.
Механизмы конкуренции важны и в других сферах. Например, правительство может сэкономить до 30% расходов на закупки для государственных нужд, если проводит их на открытых для всех желающих торгах, где нет заранее определенных победителей, и используются честные и прозрачные процедуры подведения итогов. Здесь лежат потенциальные возможности для серьезного снижения налогов.

Конкуренция играет ключевую роль не только в экономике. Фактически это тот же механизм, который, если верить Дарвину, привел к появлению нашего биологического вида: в ходе естественного отбора более жизнеспособные виды выживают, неприспособленные исчезают. А теперь представим себе, как выглядела бы эволюция, будь на месте естественного отбора «управляемая конкуренция». Новым видам пришлось бы долго договариваться в высших инстанциях о выделении им подходящих ареалов обитания, эти же инстанции подводили бы итоги борьбы за существование, произвольно оценивая «правильность» либо «перспективность» разных особей и продвигая своих фаворитов. Далеко ли мы продвинулись бы тогда по ступеням эволюции за прошедшие несколько миллиардов лет?