Насим Джавед: «Я был вынужден дважды выбрасывать почти написанные книги»

Журнал «Деньги» № 25(680) от 30.06.2008

Насим Джавед

Индиец по происхождению, признанный эксперт в области маркетинга и нейминга, журналист и бизнесмен Насим Джавед известен своими провидческими высказываниями. С ним беседовал Александр Соловьев.

В последнее время деловая литература становится все более массовой, попсовой в ущерб глубине и содержательности?

— В большинстве своем люди просто опасаются обсуждать серьезные вещи, требующие умственного напряжения, умения брать на себя ответственность. Они озабочены мелкими, сиюминутными проблемами.

Где хотя бы одна книга об ипотечном кризисе? Вообще-то можно было бы ожидать дискуссию о вопросе ценой более $1,5 трлн — но ее нет. Откуда возник ипотечный кризис? В чем была причина и что нужно сделать, чтобы такая ситуация не повторилась? Каким образом потребление нефти и цена на нефть влияют на мировую экономику, на инфляцию и чем это все закончится? Рушатся франчайзинговые маркетинговые модели. Рушится индустрия рекламы. Рушатся СМИ. Что заменит традиционные СМИ? Но люди опасаются открыто говорить о смерти газет: они боятся, что их не будут печатать. Попробуйте заявить на телевидении о том, что ТВ — умирающая отрасль, и это будет ваше последнее интервью. Сейчас происходит мощнейший информационный кризис, и старые СМИ как носители и передатчики информации умирают. А издатели, похоже, наравне с остальными предпочитают не высовываться, не говорить об этом, ибо опасаются, что без существующих СМИ они просто не смогут продать свои книги.

Почему же люди опасаются обсуждать серьезные вопросы?

— Современный мир меняется с огромной скоростью. 15-20 лет назад я вел колонку прогнозов, рассказывая о том, что будет происходить через год. Сейчас вы не сможете предсказать того, что случится через месяц. Рынки настолько изменчивы, что люди просто не хотят ничего предсказывать. Публика же просто устала: на нее сваливается столько противоречивой информации из такого количества источников, что у людей атрофируется любопытство. Лет 20 назад, когда кто-то выступал с интересной идеей, вокруг нее немедленно разворачивалась дискуссия. Эта идея была на первых полосах газет, на всех телеканалах. Сейчас этого не происходит.

Существуют ли какие-нибудь глобальные книги — под стать современным проблемам?

— Я бы назвал книги нобелевского лауреата Мухаммада Юнуса о его революционной концепции микрокредитования ("Литгид" уже писал о его книгах, см. N42 за 2007 год.— "Деньги"). Поразительно, какое воздействие на мир оказывают его книги и его модель!

Какая же участь уготована книгам?

— Книги не умрут никогда. Они, пожалуй, несколько потеряют тот авторитет, что они имели в прошлом веке. Власть меняется, информационные потоки уходят на новые носители. Но книги не умрут никогда. Есть библиотеки, люди покупают и будут покупать и собирать книги. У меня в библиотеке 5000 книг, и я не собираюсь останавливаться. Люди любят книги, и книги останутся с людьми.

Будут ли мультимиллионные бестселлеры и книги, о которых говорит весь мир,— это другой вопрос. Достичь этого с каждым днем все сложнее.

Похоже, что книги в их нынешнем виде просто не в состоянии предоставить информацию таким всеобъемлющим способом.

— Безусловно. В древности слово было силой. Потом печатный станок Гутенберга превратил его в канал дистрибуции. В печатном обществе образованные люди доминировали, ибо только они могли читать, только они владели информацией. На смену печатному пришло общество радио. Радио принесло бесплатную информацию, музыку, а ему на смену пришло телевидение с цветом, картинкой, открытостью. Потом общество стало телекоммуникационным, потом — компьютерным. Сегодня мы живем в киберобществе с его сложнейшими проблемами.

Мне кажется, что сейчас нам необходимо создать некую комбинацию киберобщества и печатного общества, что лежит в основе нашей цивилизации, для того чтобы найти новый, революционный способ общения, обмена информацией.

Пока издатели ищут такой способ, как читателю справляться с потоком информации, который на него обрушивается?

— Я был вынужден дважды выбрасывать почти написанные книги: они устаревали быстрее, чем я успевал их написать. Если бы я сегодня взялся за книгу о глобальном рынке рекламы, то два года на подготовку такой книги — слишком долго. Такая книга должна выйти через месяц-два. В крайнем случае через три. Но сейчас на подготовку хорошей книги уходит полтора-два года — может, чуть меньше. И для деловой литературы это большая проблема.

Но не стоит, повторюсь, считать, что я предрекаю гибель книгам. Ни в коем случае. Общемировая жажда знаний, стремление к перелистыванию страниц никуда не пропадут. Книги будут жить. Вопрос только в том, чтобы хватило стоящих идей, которые бы эти книги могли транслировать.

Я уверен в том, что Россия и страны Азии станут источником новой линии мировых брендов, новых управленческих систем и за этим последуют новые авторы, новые книги, новые мыслители.