Художник, который…
Моей Любимой Ц.
Любовь…
Я родился на этом пути.
Каждый, кто не ступит на него – будет разочарован.
Каждый, кто свернёт с него – будет наказан.
Те, что идут по этой дороге всю жизнь, – бессмертны!
Николай навёл идеальнейший порядок в своей квартире, принял душ, дважды побрился. Затем попытался хоть что-то сделать с непослушной шевелюрой и после серии неудачных попыток собрал длинные волосы в хвост. Включил негромко, для фона, романтическую музыку.
Елена, как всегда, опаздывала. Она считала это не то, что своей привилегией, но даже едва ли не обязанностью. Приходилось ждать. В этом традиционно-ритуальном ожидании Николай рассматривал свою свежую картину, которую он назвал “Сегодня или никогда”. Не успели краски высохнуть, а уже пора рисовать новую – ситуация очень сильно изменилась. Сходив на кухню, он ещё раз убедился в этом.
Наконец-то раздался звонок в дверь. Лена опоздала всего на пятьдесят минут и сразу же потребовала чашку горячего кофе. По-королевски устроилась на кухне, надменно взглянула на художника.
- Ну так о чём ты хотел со мной поговорить?
- Давай не так сразу…
- Какие мы нерешительные! Я к нему еду через весь город, пропускаю интересное… нет, даже очень важное мероприятие… ты же знаешь, без меня никак! А тут ты со своим нытьём, и квартира твоя краской провонявшая!
- Хорошо, хорошо, Лен, не волнуйся. Я просто кое-что хотел тебе показать. А ещё рассказать надо… Ну… Это очень важно, понимаешь?
- Вот то, что время я зря здесь трачу на бездаря – вот это я понимаю!
Николай не стал парировать этот жёсткий выпад, он пошёл в комнату и принёс оттуда картину. В это время Елена закуривала сигарету.
- Опять этот бред? С каждым разом всё хуже и жуже!
- Ну я же пытался объяснить, картина …
- И как ты её назвал? Опять что-то вроде “После июльской ночи” или… как там… “Прошло два месяца”?
- “Сегодня или никогда”
- О! Солидно! Сильно! Ничего не скажешь. Да ты у нас мастер, Коленька!
В последней фразе было столько презрения и ненависти, что Николай подумал о тщетности дальнейшего общения. Он вообще понял, что попытка была изначально обречена. Но шанс был, и за него надо было цепляться. Он взглянул в угол около окна. Там возле кухонной плиты что-то шевельнулось. Взлетела под потолок дюжина жёлтых бабочек, но не долетев до него самую малость, серым пеплом бабочки упали обратно.
“Осталось всего ничего: бирюзовый, красный и фиолетовый. Полчаса.” – печально подумал художник.
Кончено, Елена ничего не заметила. Этот дар был дан только Николаю.
Николай глубоко вздохнул и начал разговор о кризисе в отношениях между ним и его бесцеремонной гостьей. Он знал, как избежать разрыва, пытался объяснить это, но никак не мог убедить в правильности своей логики Лену. Она просто его не слушала. Эти разговоры происходили каждую неделю и, как правило, заканчивались скандалом. В лучшем случае – ничем не заканчивались.
В углу что-то треснуло. Николай резко обернулся. Фиолетовый фонтан ударил в окно и отскочил серой кашицей на пол. Сразу же красные искры разметались во все стороны и через мгновение потухли. “Бирюзовый! Только Бирюзовый! Всё кончено!”
- Что ты всё туда смотришь?
- Лена! Пойми, это важно!
Николай в отчаянии начал говорить очень быстро, при этом стал сильно заикаться. Он говорил, что всё простил. И её ложь, измены, капризы, истерики. Что на всё готов ради неё.
- Лена… Лена… Прости!
- Знаешь, раньше ты был неплохим художником. Была какая-то даже перспектива что ли... Ну вот, например, “Картина №1”. Не спорю – шедевр! Сколько тебе за неё предлагали? А ты её так и не продал.
- Да как же я мог? Она же… самая яркая… там все краски! Там всё о нас. Я не могу это продать, ты пойми!
- Не может он… А я, значит, могу! Кто же я? Ах да! Любовница гения! Раньше были краски, а теперь у тебя почти вест холст серый! Это ни одну выставку не возьмут! Я потратила столько времени на полного кретина и неудачника!
- Лена, зачем ты так?
- Зачем? Затем! Я больше не собираюсь оставаться здесь ни единой минуты. Прощай!
Она встала, резко развернулась и быстрым шагом пошла к двери. Дверь хлопнула. Николай упал на колени. Из плотно закрытых глаз в прижатые к ним ладони потекли горячие слёзы. Что-то щёлкнуло за его спиной, он даже не обернулся. Он всё и так понял.
Дикий крик отчаяния вырвался изнутри. Рёв невосполнимой потери. Жуткий, звериный рёв.
Там в углу на кухне, сделав последний вдох и едва слышно выдохнув, умерла Любовь…
7-8 июня 2011
