Тепло. Даже немного жарко. Май. Настроение отличное.
“Сегодня зарубим! Как вдарим!” – это я так думал… но с самого начала предчувствовал что-то…
Неспроста попросил Юджина взять запасную гитару… Как чувствовал, что моя впервые подведёт меня в самый ответственный момент… хорошо хоть, что до начала выступления… Враз отлетели оба (!) крепления для ремня! Благо “запаска” была заблаговременно настроена.
Предстартовая накладка отозвалась дозой адреналина.
“Сейчас точно вдарим!”
Как раз первая песня “Барабан” – драйв с места в карьер!
Начало. Ваня – барабанная дробь. Мощный отсчёт по рабочему – раз, два, три, четыре!!!!
Проигрыш. Меня прёт! Подхожу к микрофону. Начинаю петь.
БАЦ!!! Молния в глазах. Как будто молния. Или яркая вспышка фотоаппарата. Ещё не успел прийти в себя, как последовала вторая молния.
Я понял, что это меня дважды ударило током от микрофона. Больно. До конца первой песни я “словил” третью “молнию”… Третья вышибла слезу из глаза… и это было похоже уже на нокдаун…
Жалоба звукачу положения не изменила – “Кирюх, меня тоже от пульта бьёт..,”
Замена микрофона… обмен гитарами с Седым… ничто не помогло… Где-то проблема с заземлением. То есть… если только петь или только играть – всё нормально. Если играть и приблизиться губами к микрофону ближе, чем того требует строгая физика – молния!
Причём… мне почему-то казалось, что такая это яркая вспышка, что её все видеть должны. Однако молния была предназначена только для моих глаз…
Тут ещё мужик какой-то как назло стал вылезать на сцену и скручивать звук с моего комбаря… вообще-то… как потом оказалось… комбик принадлежал как раз этому невысокому толстенькому шведу (!), лидеру группы “REMAD”, равно как и значительная часть аппарата, выставленного на сцене в тот вечер. То, что это тот самый швед, я не знал… и в очередной раз, когда он залез на сцену, я, отойдя подальше от микрофона крикнул что-то вроде: “Эй, мужик! Уйди оттуда! Не трогай ничего!!!” Для большей увесистости брошенной в иностранца фразы я сказал пару исконно крепких русских слов. Швед, видимо, не первый год живёт в стране потомков Петра I. Поэтому быстро ретировался – узнал знакомые слова и понял, что так и должно поступить.
Я же к середине концерта получил ещё пару-тройку молний. То есть ещё один крепкий нокдаун. И начал превращаться в кобеля Павлова – рефлекс выработался чёткий – к микрофону подходить нельзя – это больно! Нельзя! Нелязя! Больно! Нельзя! Орал издалека, играя уже не в своё удовольствие, а доигрывая концерт.
Вот так была отыграна новая программа. Первый блин – током!
