Тайнопись искусства
Искусство и художник
Царскосельская статуя

В 1808–1810 годах на месте бывшего павильона Катальной горки в Екатерининском парке Царского села по распоряжению Александра I соорудили Гранитную террасу, а внизу у Большого пруда - Большую гранитную пристань.

По зеленому склону проложили новые дорожки, связавшие террасу и пруд.

А устье бокового канальчика, куда еще в 1770-х годах были выведены воды местного источника, скрытого под насыпью, оформили фонтаном. И еще через шесть лет, летом 1816 года, здесь появилась бронзовая фигурка, которой суждено было стать символом Царского села…

На гранитной скале сидит девушка. Подперев одной ладонью щеку и держа в другой черепок, она горестно смотрит на разбитый кувшин, из которого течет вода.

Вернее, вытекает молоко, ведь эта девушка - молочница Перетта, героиня басни Лафонтена "Молочница".

Держа на голове кувшин с молоком, Перетта бежала в город на базар, а ее мечты бежали далеко впереди нее:

конечно же, за кувшин чудесного молока она выручит столько денег, что сможет купить сто яиц; вырастить из них и выкормить сто цыплят не составит никаких трудов;

сто курочек легко обменять на поросенка, и "расходов будет грош";

а за крупного и хорошего поросенка она выберет в городе коровку или бычка и будет радостно смотреть, как он прыгает на лугу среди стада…

Тут счастливая обладательница упитанного рогатого хозяйства от радости подпрыгнула - и уронила кувшин.

Бедная Перетта!

С отчаяньем глядит она на черепки, на разлитое молоко, на разбитый кувшин - на разбитые мечты о курочках, поросенке и бычке…

Такой запечатлел молочницу мастер декоративной скульптуры русского классицизма П. П. Соколов.

Вернее, не совсем. Следуя традициям искусства начала XIX столетия, он изобразил не простую французскую крестьянку, а самую настоящую античную нимфу, изысканную, печальную, трогательную и необъяснимо притягательную…

Вот и Александр Сергеевич, вспомнив ее осенью 1830 года в Болдине, посвятил ей "античные" строки:

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
Дева печальна сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит, -

словно "вечная струя", течет пушкинский стих. И нет уже мечтательницы Перетты, забыто назидание Лафонтена, даже прозаический кувшин не избежал чудесной метаморфозы!

Ведь урна, круглая невысокая античная ваза с широким горлом, не простой сосуд.

Лежащая на боку, с выливающейся из нее водой, она в искусстве и Древней Эллады, и эпохи Возрождения, и более позднего времени указывала на божество, обитающее в реке.