Цитата сообщения kakula 3 декабря родились...


1358
Махмуд Симави Бедреддин (Bedreddin; прозвище - Badr Ad-Din Ibn Qadi Samawna)
суфийский шейх; богослов, юрист и мистик, один из вождей крупномасштабного народного восстания в Османской империи. Родился в Самавне, Османская империя. Бедреддин был внучатым племянником предпоследнего конийского султана Кей-Кубада III. Источники называют Бедреддина сыном кадия Симавие (или Симавне). По данным Ибн Арабшаха, который лично беседовал с Бедреддином в 1416 году, он совершил в молодости путешествие в Самарканд, где обучался фикху у учёного хаджи Абдал Малика Самаркандского. Став суфием, Бедреддин в 1383 году предпринял паломничество в Мекку. Возвращаясь через Каир, остался там в качестве наставника наследника мамлюкского султана Египта. Постигал суфийское учение под руководством шейха Хюсайна Ахлати, после смерти которого возглавил его общину. Проповеди Бедреддина и сам образ его жизни принесли ему большую популярность. В 1404—1405 гг., когда шейх возвращался из Каира в Эдирне, народ устроил ему восторженный приём. Бедреддин приобрёл много сторонников в Конье, Кютахье, Айдыне, Измире, Бурсе, Эдирне и окрестных селах. В 1410 г. один из претендентов на султанский престол Муса Челеби назначил его своим кадиаскером (военным судьей). 5 июля 1413 г. Муса был разгромлен своим братом Мехмедом в битве при Чамурлу. Шейх был отправлен в ссылку в Изник (бывшая Никея), получив от султана содержание 1000 акче в месяц. В Изнике Бедреддин завершил два труда на арабском: «Постижения» (Варидат) и «Свет сердец» (Нур-уль-кулюб). Когда мюрид (ученик) Бедреддина Бёрклюдже Мустафа поднял восстание в Айдыне (1416), шейх бежал из Изника к правителю княжества Джандар Исфендияр-бею, затем пересёк на корабле Чёрное море и прибыл к валашскому господарю Мирче Старому, который «оказал ему огромные почести и торжественный приём». Перейдя Дунай и утвердившись в Делиормане (Агадж Денизи), районе глухих лесов в северо-восточной части Болгарии, Бедреддин разослал своих сторонников с заявлением, что власть отныне принадлежит ему, Махди, и призывом присоединяться всех, кто хочет получить санджак и должность субаши. Войско Бедреддина выступило к Стара-Загоре, но было разбито великим визирем Баязид-пашой; шейху удалось скрыться в лесах Делиормана. Люди, посланные Баязид-пашой, вошли в доверие к Бедреддину, стали его мюридами, а затем схватили его и выдали султану. Мехмед устроил над Бедреддином фиктивный суд, предложив вынести приговор уважаемому кадию Хайдару из Герата. Тот заявил, что кровь шейха пролить дозволено, а имущество находится под запретом. Бедреддина повесили на базаре города Серре 20 декабря 1416 года. По поводу даты смерти в источниках имеются расхождения. Упоминаются декабрь 1416 года, осень 1417 (Ибн Арабшах) и 1420 г. (Шараф-наме). Ученикам шейха разрешили устроить его гробницу (мезар), а имущество было передано его родственникам. Внук Бедреддина Халил бен Исмаил оставил стихотворное описание его жизни Менакиб-наме. Многие из последователей Бедреддина избежали казни, а некоторые достигли высокого положения. Например, Мехмед Шемседдин Фенари (1350-1431) в 1424 г. занял пост шейх-уль-ислама. В художественной литературе: «Поэма о шейхе Бедреддине Симави, сыне кадия города Симавне» Назыма Хикмета (1936, Simavne Kadısı Oğlu Şeyh Bedreddin Destanı); Исторический роман Радия Фиша «Спящие пробудятся» (1986), беллетризированная биография шейха. Литература: Еремеев Д.Е., Мейер М.С. История Турции в средние века и новое время:Учебное пособие — Москва: Издательство МГУ, 1992. — 248 страниц. — ISBN 5-211-02201-7; История Востока — Москва: Издательская фирма «Восточная литература» Российской Академии Наук, 1999. — Том 2: Восток в средние века. — 706 страниц. — ISBN 5-02-017711-3; Тверитинова А.С. К вопросу об изучении первого антифеодального крестьянского восстания в средневековой Турции // Византийский временник. — 1956. — № 11. — Страницы 200—224; Фиш Р.Г. Единство мира и монотеистических религий в суфийской теории и практике // Комментарии. — 1997. — № 12; Cemil Yener : Varidat, İstanbul : Elif Yayınları, 1970; Vecihi Timuroğlu : Şeyh Bedrettin Varidat Ankara : Türkiye Yazıları Yayınları, 1979; İsmet Zeki Eyüboğlu : Şeyh Bedreddin Varidat, Derin Yayınları, 1980; Cengiz Ketene: Varidat: Simavna Kadısıoğlu Şeyh Bedreddin Simavi, 823/1420 ; trc. Cengiz Ketene, Ankara : Kültür Bakanlığı, 1990; Seyyid Muhammed Nur : Varidat şerhi . Simavna Kadısıoğlu Şeyh Bedreddin Simavi, 823/1420 ; Haz. Mahmut Sadettin Bilginer, H. Mustafa Varlı, İstanbul : Esma Yayınları, 1994; Michel Balivet : Şeyh Bedreddin Tasavvuf ve İsyan Tarih Vakfı Yurt Yayınları, 2000.


1368
Карл VI Безумный (французское имя - Charles VI le Fol, ou le Bien-Aimé)
король Франции с 1380 г., из династии Валуа. Сын и преемник Карла V Мудрого. О детстве будущего короля известно немного. Он родился в Париже через восемь лет после смерти своего старшего брата и первого престолонаследника Жана. Считается, что Карл первым в истории получил при рождении титул «дофин» и провинцию Дофине в качестве апанажа. Карл VI лишился отца в возрасте 12 лет. В соответствии с ордонансом 1374 года было определено, что король станет считаться совершеннолетним с 13 лет. Карл V Мудрый, опасаясь властолюбия и жадности своего второго по старшинству брата Людовика I Анжуйского, предписал, чтобы в случае его ранней смерти регентшей была признана королева, а при ней состояли двое других дядей — герцоги Жан Беррийский и Филипп II Смелый Бургундский. Но королева умерла раньше мужа, и потому, следуя обычному праву того времени, опекунство должен был принять старший из дядей. Сразу после погребения короля, в конце сентября 1380 года в Париже открылся Совет, который должен был выбрать регента. Основная схватка развернулась между герцогом Анжуйским и его братьями, ввиду того, что Совет не принял никакого решения, обе стороны принялись тайно стягивать к столице войска. Впрочем, дело не дошло до кровопролития. В конечном итоге было решено, что ограниченные полномочия регента должны быть переданы его старшему дяде, а двое остальных станут опекунами детей Карла V. Основная власть до достижения Карлом VI совершеннолетия передавалась в руки Большого совета из 50 членов — представителей всех сословий, внутри которого выделялось 12 человек, представлявших собственно опекунов. Первым решением Большой совет принял отставку канцлера д’Оржемона, который, по свидетельству хронистов того времени, «ушёл, предвидя беды, в которые будет ввергнуто государство», и на его место был назначен епископ Бове. Коннетаблем Франции был утверждён Оливье де Клиссон, назначенный на эту должность покойным королем. Следующим шагом должна была стать коронация Карла VI, но приготовления к ней были отложены по вине Людовика I Анжуйского, который поспешил мошеннически присвоить себе часть королевской казны — общее количество украденного составляло порядка 17 млн франков. Не ограничиваясь этим, он поспешил прибрать к рукам часть драгоценностей короны, золотой и серебряной посуды, золота и серебра в слитках — последние составляли неприкосновенный запас государства, и Людовик сумел получить его, пригрозив казнью казначею Филиппу де Савуаси. 3 ноября 1380 года юный король всё же прибыл в Реймс, где был посвящён в рыцари герцогом Анжуйским и торжественно коронован, как то и предписывалось традицией, архиепископом Реймсским. Сразу после коронации, Карл посвятил в рыцари четырёх юных дворян, двое из которых — сыновья герцога де Бара, приходились ему кузенами и принял присягу на верность себе дворян и представителей народа. Во время королевского пира, последовавшего в тот же день, не обошлось без столкновения между дядьями — Филипп Смелый «самовольно» занял место старшего — по правую руку короля, объяснив герцогу Анжуйскому что «это место принадлежит ему по праву», тот же не посмел противиться, решив, что младший брат действует с согласия короля. Торжественная процессия затем отправилась в Париж, где были воздвигнуты триумфальные арки, и юный король въехал в город под радостные крики народа, запрудившего собой улицы. В течение трёх последующих дней продолжались празднества, турниры, состязания в ловкости и умении владеть копьем, на улицах играли оркестры и били фонтаны из вина, молока и душистой воды. Жан Беррийский и Филипп II Смелый Бургундский добились вскоре раздела власти. Людовик I Анжуйский сохранял преимущественные права, но отказывался от статуса регента, его братья вместе с ним и 12 назначенными ими же членами составили «Предписанный совет». Этот совет просуществовал с октября 1381 года до января 1383 года. Его состав вскоре же претерпел значительные изменения. Немедля по возвращении, от власти были отставлены фавориты прежнего короля — Ла Ривьер и де Гранж, епископ амьенский, причём по поводу последнего сам король выразился достаточно недвусмысленно «слава Богу, нам удалось избавиться от тирании этого прелата». В день коронации было объявлено о снижении налогов, как то прямо следовало из завещания покойного короля, но реальному воплощению в жизнь этой меры воспротивились оба герцога, причем Филипп Бургундский прямо призывал к старым добавить новые — что и было сделано — под названием «subvention» был введён косвенный налог (т. н. aide — то есть «воспомоществование», обязывающий население отчислять двадцатую часть дохода от торговли в пользу короля. Результатом его введения были вспыхнувшие в Париже беспорядки, когда по словам хроникера «чернь громила дома сборщиков и евреев, насильно крестила детей последних и унялась лишь после смерти нескольких несчастных, утопленных в реке». Этот бунт вошел в историю как восстание майотенов — то есть «молотобойцев» от фр. maillon — «бердыш», оружия, захваченного повстанцами в парижском арсенале. Что касается образования короля, оно было пущено на самотёк. Считающийся ментором при его особе, Филипп Бургундский предпочитал потакать прихотям 12-летнего мальчика, развлекая его пирами, охотой, играми и зрелищами, постоянно сменяющими друг друга, в то время как дела государства по сути своей решались без его ведома и участия. Однако же, хроникеры согласно отмечают воинственность мальчика, и его желание немедля вступить в войну с англичанами. Примером тому приводится история, когда Карл V призвав к себе сына, и предложил ему на выбор корону или железную каску воина. Ответ Карла был достаточно недвусмыслен: «Мессир, дайте мне каску, а корону можете оставить себе». В 1382 года за оружие взялось население Парижа, возмущённое вероломством регентов, нарушивших волю покойного короля в вопросе о налогах. Уличная толпа вооружилась, разгромив Арсенал, из тюрьм были выпущены преступники, и восстание возглавил бывший прево Парижа Юг Абрио, при новом короле обвинённый во многих преступлениях и заключённый в тюрьму. Король вместе с регентами перебрался в Венсенн, и когда переговоры ничего не дали, перебрался дальше от столицы, в Мелен. Герцог Анжуйский собрал войска, разорившие городские предместья и город был приведён к повиновению и принуждён уплатить 100 тысяч франков штрафа. Через несколько дней король вернулся в город, но нарушив собственные обещания регенты приказали бросить в тюрьму и утопить в Сене значительное количество горожан, подозреваемых в участии в мятеже. После возвращения из фламандского похода, королю донесли, что в Париже для него готовится ловушка, и местные буржуа, якобы, ведут переписку с представителями других городов, с целью добиться льгот. В Париж были введены войска, и регенты развязали кровавый террор против тех, кто принимали участие в мятеже, или подозревались в связях с фламандцами. Около 300 человек было казнено и брошено в тюрьмы, причем Филипп Смелый не преминул расправиться со сторонниками старшего брата. Город был принуждён платить новые налоги — 1 су с каждого ливра при продажах, 12 су с каждой проданной меры вина, и четверть цены за розничную продажу вина.

То же было сделано для городов Орлеана, Труа, Руана и многих других городов. В то же время в Париж прибыли посланники венгерского короля и кастильцы, с целью склонить Францию к поддержке Урбана VI. Их принял Людовик Анжуйский, но просьбу послов отклонил, и вслед за ним собрание французских кардиналов и Парижский университет равно объявили истинным папой Климента VII, причём после недолгих колебаний, их сторону приняли и кастильцы. В конце июля, за два месяца до смерти Карла V в Кале высадился дядя английского короля Ричарда герцог Бэкингем, в сопровождении 3 тысяч пеших и конных воинов и 4 тысяч лучников, с присоединившимися к ним фламандцами и немцами, которым, по словам хрониста «Бэкингем пообещал отдать для разграбления всю Францию.» Скорым маршем он прошёл через Артуа, Пикардию, Шампань и остановился в Мене, где недалеко от Ренна ждал его с войсками дружественно настроенный к англичанам герцог Бретонский. Оба брата короля спешно комплектовали свои армии, пытаясь преградить дорогу захватчикам, но французским войскам не хватало продовольствия, а пришедшая из Парижа весть о смертельной болезни короля и вовсе расстроила кампанию, принцы поспешили назад в столицу, чтобы при юном короле обеспечить себе максимум влияния и власти, в то время как англичане беспрепятственно продвигались к Бретани. Однако, герцог, успевший получить при французском дворе достаточные гарантии, уже изменил своё решение, заметив, что «ненависть, каковую я питал к французскому королевству со смертью Карла уменьшилась более чем наполовину, так же как ненавидел отца, я полюблю сына». Герцог вел двойную игру, впустив в свою страну англичан, которым не решился противостоять, и снабдив их всем необходимым, предложил им начать осаду Нанта, где стоял французский гарнизон, обещая присоединиться через 15 дней — но слово свое не сдержал. Бэкингему не хватило войск для решительного штурма и он решил отступить. Возвращение короля после битвы при Роозенбеке в 1383 году. Средневековая миниатюра, «Хроники Фруассара». В начале 1381 года в Париже был тайно заключен мир между Францией и Бретанью, двое из трех регентов желали развязать себе руки для ведения личных войн. Герцог Бретонский по его условиям, получал Нант и несколько соседних городов, обязывался принести вассальную клятву герцогу Анжуйскому за кастелянство Шантосу, выплатить в казну 200 тыс. франков, прибыть в Париж лично в сопровождении коннетабля де Клиссона, герцога Бурбоннского и адмирала де Вьенна, где он обязывался просить королевского прощения и принести присягу Карлу VI. Англичанам, проклинавшим герцога за предательство, предоставлялись корабли, чтобы они могли беспрепятственно вернуться домой. Людовик I Анжуйский в 1382 году уехал завоевывать наследство своей приемной матери Джованны I Неаполитанской, и два года спустя умер от болезни, так и не закончив кампанию. Жан Беррийский получил безраздельную власть в Лангедоке со статусом королевского наместника, который ему, впрочем, пришлось подчинять себе силой оружия. В этой войне король пожелал принять личное участие, приказав по обычаю взять в Сен-Дени орифламму Франции, но этому воспротивился Филипп Смелый, заявив, что столь незначительный противник недостоин личного вмешательства суверена. Король всё же настоял на своем и был разбит в первом же сражении, но ввиду численного превосходства его армии, граф де Фуа не решился продолжать войну и добровольно согласился уступить свои земли, выговорив себе прощение и сохранение достаточной собственности. В наказание за мятеж на сенешальства Тулузы, Каркассона и Бокера был наложен штраф в 800 тысяч франков. В том же году Филипп II Смелый, после отъезда Людовика почувствовав себя полновластным хозяином при дворе, предпринял поход с целью оказать помощь тестю графу Фландрскому, в котором принял участие и король. В октябре в Аррасе было собрано 10 тысяч конных воинов, к которым присоединились арбалетчики и пехотинцы. Мост через реку Лис был разрушен, ценой огромного напряжения французам удалось переправиться на другую сторону вброд или восстановив подручными средствами мост и захватить первый фламандский город Коммин. В следующей битве под Роозбеком король рвался в сражение, пытаясь принять участие в рукопашной как простой солдат, от чего герцог Бургундский насилу смог его удержать. Французы одержали полную победу, после чего война была практически закончена. Несколько фландрских городов были разграблены, на остальные наложены высокие пошлины и штрафы, иногда превосходившие вчетверо то, что принято было платить при прежних царствованиях. В конце того же года, король английский Ричард, как пишут хроникеры «проникшись завистью к Карлу, покрывшему себя славой в столь юные годы», и поддерживаемый антипапой Урбаном, которого Франция не признала, высадился в Кале в сопровождении 800 рыцарей и вместе с ними пехотинцев герцога Бэкингема. Взбунтовав Фландрию, англичане начали осаду Ипра. Против них было отправлено войско в 16 тыс. человек, но ввиду того, что вассалы короля были обязаны службой лишь на определённое время, после которого имели право вернуться в свои владения, война шла вяло, с переменным успехом. В конечном итоге, фламандцы вернулись к себе, англичанам же позволили вернуться в Кале, оставив за собой добычу. Военачальники французской армии протестовали против такого исхода, но последнее слово осталось за регентами. В стране ходили слухи, что тут не обошлось без влияния герцога Бретонского. Так или иначе, в Лондон отправился сир д’Отвилль, и между двумя странами было заключено перемирие сроком на полгода. В конце 1387 года стычки возобновились, причём все попытки французов заключить мир, разбивались о непомерные требования английской стороны — в частности, король Ричард требовал передать ему Нормандию и Гиень. Потому было решено «наказать англичан на их же островах». Началась подготовка к вторжению в Англию, строились корабли и защитные сооружения для пехоты, причем своё судно королевский фаворит ла Тремуйль приказал украсить золотом, на что было потрачено 2 тыс. франков. Общее количество кораблей составляло 1287 («достаточно для того, чтобы выстроить мост от Кале до Дувра» — никогда со времен Карла Великого Франция не располагала еще столь внушительным флотом. Вторжение, однако, не состоялось, ввиду нерешительности герцога Беррийского, «не желавшего подвергнуть его величество ярости англичан и доверить ненадёжному нраву моря». Герцог тянул время, пока в сентябре не начались осенние шторма, и король вынужден был оставить свой замысел. Из деревянных башен, отданных Филиппу Бургундскому, позднее были построены склады. Однако, войска были посланы на помощь Роберту II Шотландскому и воевали достаточно успешно. В конечном итоге, впрочем, французы рассорились с шотландцами и весной следующего года значительно поредевшее войско вернулось домой. Эпоха всевластия (1380—1388) дядей Карла VI характеризовалась безраздельным разгулом личных амбиций принцев крови. Неаполитанский поход (1382—1384) Людовика I Анжуйского, фландрский поход Филиппа Смелого, меценатство Жана Беррийского оплачивались из королевской казны, также огромные средства были среди прочего выброшены на неудавшуюся экспедицию в Англию. Победа при Роозенбеке мало что дала французской короне. Для того, чтобы оплатить необходимые на ведение войны и амбиции принцев крови расходы, были резко подняты косвенные налоги и вновь введена подымная подать. Восстания в Париже, Руане, Реймсе были подавлены с редкой жестокостью, на мятежные города были наложены крупные штрафы. В 17 лет Карл превратился в статного юношу, крепкого и сильного настолько, что без труда мог сломать руками подкову. Дядьями было решено устроить его брак. На выбор ему были предложены принцессы лотарингская, ланкастерская, австрийская и баварская. Регенты немедленно отвергли возможность брака короля с англичанкой, и склонялись к дочери герцога лотарингского, так как считалось, что она «наиболее привычна к французским манерам», но герцоги Беррийский и Бургундский предпочли в этом случае последовать воле покойного короля, прочившего в жены наследнику немку. С политической точки зрения, брак преследовал цель заручиться немецкой поддержкой против англичан, причем особенно привлекали королевских дядей в этом вопросе баварские Виттельсбахи. Ко всем принцессам были направлены художники, и конечно же, самым красивым оказался портрет Изабеллы Баварской. Но король, проявив неожиданную твёрдость, настоял на том, чтобы лично увидеться с предполагаемой невестой, так как «ему придётся провести с ней в любви всю жизнь». Потому было решено, что герцогиня Брабантская отправится в Амьен вместе с Изабеллой, якобы для поклонения святыням, и туда же как бы невзначай, прибудет король. Принцессу сопровождали её дядья Баварские, но перед встречей с королем французы настояли на том, чтобы возможную невесту переодели, так как «её платье было слишком простым с точки зрения французов». Карл действительно был увлечён красивой немкой и после первой же аудиенции приказал немедленно готовиться к свадьбе, так как по собственным его словам до венчания «не сможет глаз сомкнуть из-за неё». Во время той же аудиенции коннетабль проницательно заметил сеньору де Куси: «клянусь честью, эта дама приберёт короля к рукам целиком и полностью, — он уже смотрит на неё влюблёнными глазами». 18 июля амьенский епископ обвенчал молодых, в тот же день Изабелла была коронована. 3 ноября 1388 года Карл VI на заседании королевского совета заявил, что, не будучи более ребёнком, принимает власть в свои руки. Дядья были удалены из совета, их требования компенсировать их затраты по управлению страной оставлены без внимания. Оба герцога уехали в свои владения, по всей видимости спокойно, однако же, на следующий день без видимой причины скончался кардинал Лаонский, как считалось, подвинувший короля к этому шагу. В том, что его смерть была результатом отравления, не сомневался никто. Фактически апатичный и слабохарактерный король передоверил власть другой придворной партии, получившей название «мармузетов» (Оливье де Клиссон, Жан де Вьенн, Жан ле Мерсье, Жан де Монтагю, Бюро де ла Ривьер). Это были, в основном, оставшиеся не у дел советники Карла V, мечтавшие вернуться к методам правления покойного короля. Они поделили между собой власть следующим образом: коннетабль возглавил армию, де ла Ривьер взял на себя управление дворцовым хозяйством, Жан де Мерсье и Жан де Монтагю взяли на себя управление финансами. Единственным из прежних правителей остался у власти герцог де Бурбон, дядя короля с материнской стороны. Из парламента и органов управления сторонники дядьёв были удалены. Для пресечения коррупции основные государственные должности должны были впредь замещаться лицами, избранными королевским советом. Были реформированы финансовые органы, в том числе созданы Палата эд и Курия казны и приняты меры по возврату к полноценной монете. В ходе поездки короля в Лангедок в конце 1389 года мармузеты выявили ряд чудовищных финансовых злоупотреблений, имевших место в наместничество Жана Беррийского. Были частично отменены введённые во времена регентства налоги, Парижу возвратили его древние привилегии, купеческим прево Парижа был назначен будущий биограф короля Жювеналь дез Юрсе. Он приложил все силы, чтобы восстановить речной флот, восстановил спокойствие, и постепенно привел экономику к более устойчивому состоянию. Канцлером стал Арно де Корбье, изменивший структуру парламента, в который были на равных основаниях введены представители духовенства и светской власти, с англичанами было заключено трёхлетнее перемирие, и постепенно прежние беды стали забываться — во всём произошедшем ранее народ винил жадность и неразборчивость принцев. Сам король, казалось, достиг всего, о чем можно было желать. Как пишет хронист, он «превосходил всех мужчин в королевстве — высокий, крепко сбитый, кровь с молоком, с ярким, проницательным взглядом и шапкой светлых волос. Среди придворных никто не мог соперничать с ним в стрельбе из лука или метании дротика. Он был добр и прост в обращении и не отказывал в аудиенции никому, даже самым незнатным из народа, многих помнил по имени и никогда не забывал оказанных ему услуг. Бывало, он гневался, но никогда не проявлял несправедливости, помня, как веско звучит любое слово, сказанное принцем, и как может осчастливить или повергнуть в отчаяние подданного один его взгляд». Именно в это время король выбрал своей резиденцией Отель Сен-Поль, у реки, на улице Сен-Антуан. Внутри эта резиденция состояла из прихожей, зала для аудиенций, спальни, двух кабинетов и гардеробной. Также здесь была «неаполитанская комната», комната для занятий, ванная, голубятня, зал Совета, где иногда собирался Парламент, две часовни — большая и малая, парильная комната или, как он сам её называл «комната, чтобы греть спину», вольер, зал для игры в теннис и зоопарк, где держали львов. Тем временем продолжалась война за Неаполитанское королевство, в которой Карл также решил принять участие, но сначала было решено устроить по всем правилам посвящение в рыцари Людовика II Анжуйского, кузена короля, и по этому случаю устроить рыцарский турнир, а вслед за тем торжественно короновать свою жену и устроить ей триумфальный въезд в столицу. Грандиозные празднества требовали средств, и постепенно король стал забывать собственные обещания и вновь вводить ранее отменённые налоги. В 1389 году решено было предпринять поход в Неаполитанское королевство, с целью утвердить на троне Людовика II Анжуйского, король также собирался отправиться туда, чтобы по пути проинспектировать все французские провинции. Он прошел через Бургундию, посетил Лион, затем Авиньон, где был принят Климентом VII. 1 ноября состоялась коронация Людовика. 15 ноября король отправился в Лангедок, жители которого неоднократно жаловались на тиранию герцога Беррийского. Герцог предпочел на время уехать, но его казначей Бетизак, наворовавший лично для себя 100 тыс. франков и обвинённый в ереси был сожжён живьём. В дальнейшем король посетил Тулузу и графство Фуа, и наконец вернулся в Париж. 5 февраля 1392 года королева родила сына, объявленного дофином Франции, по поводу чего вновь были устроены пышные празднества. Ребёнок получил имя Карл, вслед за своим старшим братом, который однако, смог прожить только три месяца. В том же году король сосватал свою дочь Изабеллу за сына герцога Бретонского, дав за ней приданого 500 тысяч золотых франков. Оборотной стороной правления мармузетов стало всё возрастающее влияние брата короля — Людовика Орлеанского (1370—1407). Теперь уже этот принц, оказавшись у кормила власти, беззастенчиво злоупотреблял ею. В целом, правление мармузетов не достигло декларируемых целей. Налоговая система осталась неизменной, административные реформы не были доведены до конца. Первые тревожные симптомы стали проявляться в апреле 1392 года, когда король впервые перенёс «лихорадку, сопровождавшуюся длительной горячкой», как это называет его личный врач. В дальнейшем стали замечать, что суверен время от времени страдал болезненной раздражительностью, выходя из себя по причине любого громкого или резкого звука, но достаточно быстро успокаиваясь. Отмечали также, что во время этих приступов он делал «движения и жесты, несовместимые с его королевским достоинством». Однако, ситуации не было уделено должного внимания, и она продолжала ухудшаться. Пьер де Краон, уроженец Анжу, был королевским кузеном. Этот человек имел очень дурную славу с тех пор, как Людовик Анжуйский послал его к жене с просьбой привезти сколь возможно денег для продолжения войны в Италии, а Краон, получив от его жены сотню миллионов франков, как считается, прокутил их в компании венецианских куртизанок. Так или иначе, после смерти мужа, герцогиня Анжуйская начала против него судебный процесс, который завершился в её пользу, и Краону было приказано возместить украденное. Герцоги Беррийский и Бургундский ненавидели его, и неоднократно угрожали выбросить из окна, но Краона взял под свое покровительство брат короля, герцог Туреньский, вероятно, из желания насолить обоим дядьям, но и с ним он рассорился, как считается, открыв глаза герцогине на амурные похождения её мужа. По настоянию брата короля, Краону было приказано вернуться в Анжу, но тот затаился в Париже, сняв дом на улице Шартон. Неизвестно, чем вызвал его ненависть Оливье де Клиссон, хроникёры предполагают, что это был результат зависти, но так или иначе, Краон атаковал коннетабля на улице Сен-Антуан, наняв для успеха своего плана несколько бретеров. Клиссон, проходивший по улице только в сопровождении двух безоружных лакеев, вначале принял Краона за брата короля и пытался уговорить оставить свою затею, затем, поняв, кто перед ним, обнажил клинок. Кираса, которую Клиссон всегда носил под одеждой, спасла ему жизнь, однако, раненый коннетабль упал с коня, и убийцы, сочтя его мёртвым, бежали. Клиссона подобрал на пороге своего дома некий пекарь, и послал за помощью в королевскую резиденцию. К счастью, раны оказались не опасны, хирурги заверили короля, что через 15 дней коннетабль будет здоров. Прево Парижа немедленно организовал погоню за убийцами, трое из которых были схвачены и повешены на следующий день. Краон был заочно приговорён к ссылке, лишению имущества. Краон бежал в Бретань, где герцог гостеприимно отнесся к нему и отказался выдать королю. В этом случае король и его совет были единодушны — решено было собрать войско и атаковать Бретань, местом сбора был назначен город Ле-Ман. К походу присоединились оба дяди короля, причем по этому случаю герцог Беррийский получил прощение и с него взято было слово впредь не притеснять своих подданных. Герцог Бретонский тем временем прислал письмо, в котором клялся, что не знает, куда бежал из его владений Краон, и в подтверждение своих слов, был готов открыть перед королевскими войсками ворота всех городов, чтобы дознание было проведено на месте. В то же время королева Арагонская прислала письмо, что при попытке бежать в Африку в Барселоне был арестован некий французский рыцарь, который, видимо, и был Краоном. Герцоги Беррийский и Бургундский были склонны прервать поход, но коннетабль настоял на его продолжении. 5 августа 1392 года армия покинула Ле-Ман и направилась к Нанту. Король уже накануне похода плохо себя чувствовал, в Амьене он второй раз пролежал несколько дней в постели из-за «лихорадки, сопровождавшейся сильной горячкой», и с тех пор казался печальным и рассеянным. Встревоженные слуги уговаривали его принять лекарство, но он отказался неожиданно резко. День был очень жаркий, по словам летописца король был одет «в черную бархатную куртку, в которой вскоре покрылся потом, ярко-алую шапку, держал в руке жемчужные четки, которые королева дала ему в дорогу». Он успел отъехать около одного лье от города, когда некий оборванец пустился ему вслед, крича изо всех сил: «Остановись, король! Тебя предали!» Ситуация усугубилась тем, что один из пажей короля как раз в этот момент заснул, или отвлекся, и выпавшее из его рук копье с лязгом ударило по шлему одного из пехотинцев. Стоит отметить, что о старике «босоногом, с непокрытой головой, одетом в разорванный дублет», пишет лишь Фруассар, узнавший всю историю из вторых рук. Мишель Пуантен, бенедиктинский монах, сопровождавший короля в этом походе, со своей стороны говорит лишь о копье, выпавшем из рук пажа, и о том, что всё произошло «в одном лье от города, недалеко от местного лепрозория». Так или иначе, известно, что сразу вслед за этим король выхватил из ножен шпагу и с воплем «Вперед, вперед на предателей!» проткнул пажа, затем бросился на собственных рыцарей. Он успел убить бастарда де Полиньяка, ранил ещё троих и погнался за собственным братом, который, однако, успел укрыться в лесу. В течение часа король рыскал среди собственной армии, пока шпага в его руке не сломалась, а кастелян двора Гийом Мартел, не бросился на круп лошади и обхватил его сзади. Короля повалили на землю, после чего он впал в забытьё, и был на повозке доставлен в город. Следующие два дня он пробыл в коме, причем по сообщению личного врача, тело короля постепенно остывало, лишь грудь оставалась тёплой, и с трудом прослушивались тоны сердца. Все ждали смерти Карла, но на третий день он пришел в себя. Первый приступ безумия остался позади. Очнувшись, король немедленно назначил пенсии для вдов и детей убитых, и далее, по настоянию врачей вернулся в Париж. Передав бразды правления в руки дядей, которые «не оставили его в беде», он дни напролет проводил в своей парижской резиденции, развлекаясь игрой в теннис и охотой на птиц. К делам правления он отказывался возвращаться, раздражаясь, если ему это предлагали. Окружающие были скорее склонны объяснять такое поведение леностью, но отнюдь не рецидивом болезни. 29 января 1393 года королева устроила бал-маскарад по поводу свадьбы одной из своих фрейлин — Катерины де Фастоврин. Праздник проходил либо в Отеле Сен-Поль в Париже, либо, по другим источникам, в парижском районе Сен-Марсель, в отеле королевы Бланки, вдовы Филиппа VI. Согласно бытовавшему в то время обычаю, во время свадьбы вдовы, повторно выходящей замуж, устраивали «шаривари» — шуточный бал, с оглушительной игрой на кастрюлях и мисках, танцами с непристойными движениями и всякого рода дурачествами. Король явился в сопровождении графа Жана де Жуаньи, бастарда Ивена де Фуа, Эймара де Пуатье, Ожье де Нантуйе и Гуго де Гисе, одного из своих оруженосцев. Король и его спутники были в масках и «костюмах дикарей» — надетых прямо на тело льняных мешках, обмазанных воском (или пеком) с приклеенной сверху растрёпанной пенькой, изображавшей шерсть. Все «дикари», кроме короля, были поочередно скованы цепями. По воспоминаниям современников, он подошёл поздороваться к герцогине Беррийской, своей тётке, которая была заинтригована тем, кто это, но не смогла узнать короля под маской. Остальные «дикари» стали приглашать на танец дам. Не менее заинтригованный брат короля, Людовик Орлеанский, поднес факел к одному из ряженых и случилось неизбежное. Костюм, пропитанный воском, вспыхнул, пламя передалось от одного «дикаря» к другому, начался пожар, и гости в панике бросились к дверям, где немедленно образовалась толкотня и давка. Бастард де Фуа нашел в себе силы крикнуть «Спасайте короля!», но единственная, кому удалось не потерять голову, была герцогиня Беррийская, которая закутала короля своими юбками и так потушила на нем пламя. Ожье де Нантуйе сумел спастись, освободившись от цепей и бросившись в таз с водой для мытья посуды, остальные получили смертельные ожоги и умерли несколько дней спустя. В раскаянии герцог Орлеанский винил в произошедшем исключительно самого себя, и приказал выстроить на свои деньги Орлеанскую часовню, располагавшуюся возле Целестинской церкви, где молился за души погибших. От вида горящих заживо людей рассудок короля вновь помутился, и в течение нескольких дней он не узнавал никого вокруг, отказывался от своего имени и королевского сана, уверял, что никогда не был женат и не имеет детей, раздражался, когда к нему пыталась подойти королева Изабелла, и громко требовал «убрать от него эту женщину, которая за ним следит». Болезнью короля была встревожена вся страна, ради его выздоровления служились мессы, устраивались паломничества, во имя спасения души короля из Парижа были изгнаны все живущие там евреи. Родившаяся в тот же год принцесса Мария была «обещана Богу» — то есть обречена стать монахиней, чтобы молитвы юной девочки искупили грехи её отца. К королю была отправлена делегация парижских ремесленников и купцов. В дальнейшем болезнь короля приобрела цикличный характер, периоды умопомешательства сменялись просветлениями, когда ничто не напоминало о произошедшем, и Карл мог вполне успешно заниматься своими обязанностями — принимать вассальные присяги, диктовать письма и собирать королевский совет. К сожалению, с годами периоды просветления становились всё короче, а помрачения — тяжелей и продолжительней. Всего было подсчитано, что за тридцать лет до кончины, король перенес от 44 до 52 приступов, во время которых его запирали в его собственной резиденции, где ради безопасности были забраны решетками окна и балкон. Летописцы обращают внимание, что король сам чувствовал приближение рецидива, и бросив все дела, спешил назад в Париж, чтобы в течение нескольких месяцев прожить взаперти, затем два или три — снова провести в достаточно вменяемом состоянии. Адвокат двора Жан Жювеналь дез Юрсен так вспоминал о начале одного из приступов: Как тяжко было слушать сетования и жалобы доброго короля, когда он чувствовал, что вновь погружается в пучину безумия, и взывал к милосердию Господа, и Божьей матери и всех святых, и громко молился; благородные кавалеры, дамы и девицы горько плакали от сострадания и жалости к нему. Подробности отдельных приступов нам известны лишь за период первых пяти лет, в дальнейшем, как замечает Бертран Гине, посвятивший безумию короля специальную работу «к его болезни все привыкли, и история двигалась вперёд уже без участия короля». Известно, что во время следующего периода затмения, случившегося летом того же года, король стал уверять, что его зовут Жорж, и на его гербе изображен лев, пронзённый шпагой. Безумец доходил до того, что пытался соскребать с посуды подлинный герб Валуа, гримасничал и отплясывал что-то бравурное. В приступах умопомрачения, он бывало орудовал кулаками, бросаясь на любого, находящегося поблизости — впрочем, уже не доходил до убийства. Особенно доставалось королеве Изабелле, в конечном итоге, опасаясь за свою жизнь, она сочла за лучшее поселиться отдельно, лишь время от времени навещая короля во время просветлений. По слухам, герцог Орлеанский советовал ей, забрав с собой детей, бежать из страны. Иногда приступ характеризовался непомерной веселостью, во время которой король вел себя как шкодливый мальчишка, разрывая в клочья занавеси, ломая стулья и швыряя посуду в камин, или наоборот, с воплями бежал от неизвестной опасности. Несколько раз случалось так, что король воображал, будто сделан из стекла, и громко требовал облачить его в железные латы, чтобы не быть случайно разбитым. В 1405 году он в течение пяти месяцев отказывался мыться и не давал себя стричь и брить, отказывался от еды. В это время, как считается, его должны были обслуживать от 10 до 12 дюжих лакеев, в кирасах, надетых под рубашки, и почти насильно переодевать и мыть короля, менять постельное белье. Одетта (Удина, Одинетта) де Шамдивер была дочерью королевского конюшего, наследственные владения ее отца находились в Бургундии — сеньоры де Шамдивер были вассалами местного герцога. Считается, что её представил ко двору в 1405 году брат короля, и, возможно, какое-то время она была его любовницей. В дальнейшем королева, обратив внимание на юную фрейлину, приставила её сиделкой и наложницей к душевнобольному королю. Вероятно, Одетта привязалась к нему, и два года спустя родила от короля дочь по имени Маргарита, в дальнейшем признанную Карлом VII и выданную замуж за сеньора де Белльвилль. Некоторые авторы «нетрадиционных теорий» считают, что Маргарита была той, кого мы знаем под именем Жанны д’Арк, а сыграв свою роль, тихо исчезла с исторической сцены. Так или иначе, Одетта провела рядом с безумным королем 16 лет, практически не отходя от него до самой кончины. Ей одной удавалось успокаивать приступы ярости, по свидетельству летописцев, одного укоризненного взгляда или, в худшем случае, угрозы разлюбить и уйти, хватало, чтобы купировать самый тяжелый рецидив. Одетте де Шамдивер приписывается введение во Франции игральных карт, которые она заказала некоему художнику, причем из казны за работу было уплачено «шесть су парижской чеканки». Король увлёкся игрой, причём ставкой в ней служили плотские утехи — проиграв, Одетта должна была разделить постель с королем. Чтобы успокоить больного, она часто уступала ему, и каждый выигрыш король сопровождал радостным криком «Я победил англичан!». К сожалению, источники, описывающие состояние короля, очень скудны и содержат, в основном, не симптомы и врачебные наблюдения, а результаты, которыми оборачивалось то или иное состояние. Как метко заметил Бертран Гине, «описывалось состояние не человека — но короля», потому из имеющихся отрывочных данных можно сделать во многом взаимоисключающие выводы. Авторы, придерживающиеся этой версии, в первую очередь вспоминают, что расстройствами психики страдала мать Карла — Жанна Бурбонская, к тому же, обращается внимание, что Карл V женился на кузине — близкородственный брак тоже мог повлиять на состояние психики потомков. Стоит отметить, что слабоумие проявилось и у внука Карла, сына короля Генриха V и дочери Карла Катерины Валуа — Генриха VI — объявленного в младенческом возрасте королем Англии и Франции. Так же как безумие его деда едва не привело к гибели французского королевства, безумие внука стало началом едва не погубившей феодальную Англию войны Роз. Потому, если принять версию психического расстройства, состояние Карла отождествляют с наследственной шизофренией, спусковым механизмом которой послужило некое вирусное заболевание («лихорадка, сопровождаемая длительной горячкой») на которую единодушно ссылаются источники. Другой вариант диагноза — маниакально-депрессивный психоз, но и в том и в другом случае обращается внимание на «нетипичность» протекания. Слухи о том, что «короля околдовали и отравили» начали ходить с первого же приступа болезни — ярости, охватившей Карла в лесу под Ле-Маном. Привычные методы лечения, состоявшие в то время в исповеди, утешении, назначении успокаивающих средств, не давали эффекта, потому, в полном отчаянии, для излечения короля призывались алхимики и откровенные шарлатаны, один из которых стал потчевать пациента среди прочего — растёртым в порошок жемчугом, что привело, конечно же, не к выздоровлению, но к жестоким болям в желудке. Король в момент просветления однажды обратился к собравшимся придворным и принцам крови: «Ради Бога, если в этом зале присутствует некто или нечто, виновные в моей болезни, прошу не мучить меня далее, а помочь скорее умереть». Возможно, ещё одним толчком к упорным слухам об отравлении послужило дело некоего Першье, мошенника и убийцы, который под личиной странствующего монаха занимался явно криминальной деятельностью. Однажды, будучи в Париже, монах выпил лишнего, и неосторожно проговорился, что желает отравить короля. Возможно, за этим заявлением ничего не стояло, кроме пьяного бахвальства, но монаха схватили, и среди прочих улик при обыске отняли мешочек с травами, который он носил на шее. Осмотрев содержимое, лекарь короля пришел к выводу, что «одна из трав способна излечивать безумие, вторая — безусловно ядовита, остальные безвредны». За оскорбление величества монах был повешен. Но слухи продолжали множиться, и в 1395 году Валентина Висконти, жена герцога Орлеанского была изгнана из дворца, так как её открыто обвиняли в отравлении и «порче», которую она якобы напускала на короля. Оснований тому было два: первое — её происхождение из Милана, «страны интриг и ядов», второе — то, что не узнавая никого и питая враждебность к собственной семье, король тем не менее сохранял нежную привязанность к Валентине, которую звал своей «дорогой сестрой». Интересно, что гипотеза об отравлении не потеряла своей актуальности и поныне, хотя считается во многом маргинальной. Её сторонники придерживаются мнения, что короля травили спорыньёй, и выдвигают на роль злодейки Изабеллу Баварскую и брата короля — Людовика, якобы желавшего таким образом занять французский престол. Приступ безумия Карла VI в лесу под Ле-Маном позволил дядьям короля — Жану Беррийскому, Филиппу II Смелому Бургундскому, Людовику II Бурбонскому — вернуть себе власть. Хотя уже в сентябре 1392 года к Карлу VI вернулся рассудок, это было лишь временной передышкой. Уже в следующем году приступ повторился, в дальнейшем приступы становились всё более частыми и продолжительными. Тем не менее, дядьям короля удалось стабилизировать внутреннее положение страны. В 1389 году между Англией и Францией было заключено трехлетнее перемирие, затем неоднократно продлеваемое. Ричард II, сломив сопротивление недовольных, последовательно усиливая свою власть, желал мира с Карлом VI, на дочери которого — Изабелле — женился в 1396 году. Свержение Ричарда II в 1399 году Генрихом IV Ланкастером привело к продолжительным смутам в Англии. В результате Генрих IV, пришедший к власти под воинственными лозунгами, так и не смог возобновить войну с Францией. Так неожиданно после долгой и неудачной первой половины Столетней войны Франция стала ведущей державой в Европе. Французская дипломатия активно участвовала в решении вопроса о преодолении Великой схизмы. Дважды в 1398 году и 1408 году Франция отказывала в повиновении соперничающим папам, богословы Парижского Университета при поддержке власти активно проповедовали приоритет соборов над папами, предвосхищая идеи Констанцского и Базельского соборов. Возрождается идея крестовых походов. В 1391 году дядя короля Людовик II Бурбонский возглавил неудачный поход против тунисских мусульман. В 1396 году французские рыцари, возглавляемые Иоанном Бесстрашным, сыном Филиппа II Смелого Бургундского, принимали активное участие в крестовом походе Сигизмунда против турок, закончившемся катастрофой под Никополем. Чуть позже французы под командованием маршала Бусико пробились в Константинополь, единственные из европейских рыцарей, откликнувшиеся на призыв о помощи Мануила II. В 1401 г. умер дофин Карл, и титул перешел к его младшему брату Людовику, графу Гиеньскому. После смерти Филиппа II Смелого Бургундского в 1404 году идиллии пришел конец. С одной стороны, к власти рвался сын покойного Иоанн Бесстрашный, опиравшийся на всё расширявшиеся владения в Нидерландах. С другой стороны, брат короля Людовик Орлеанский, опираясь на поддержку Изабеллы Баварской, жены Карла VI, добился неограниченного влияния на больного короля. В 1405 году дело дошло до вооруженного столкновения: войска Иоанна Бесстрашного шли на Париж, Людовик Орлеанский и Изабелла Баварская пытались похитить наследника престола Людовика Гиенского. Конфликт удалось погасить, но стычки в Совете между Людовиком Орлеанским и Иоанном Бесстрашным продолжались, при этом обе стороны продолжали собирать войска. К 1407 году конфликтующие стороны удалось склонить к миру, но в ноябре 1407 года Людовик Орлеанский был убит по приказу Иоанна Бесстрашного. Сразу после убийства своего врага Иоанн Бесстрашный, опасаясь мести, бежал в свои владения. Убийство Людовика Орлеанского на время сплотило всех принцев крови. Сложившаяся партия противников Иоанна Бесстрашного в разное время включала в себя вдову Людовика Орлеанского Валентину Висконти, их сына Карла Орлеанского (1391—1465), Жана Беррийского, Людовика II Анжуйского, Людовика II Бурбонского и его сына Иоанна I Бурбонского, сыновей Карла VI Людовика Гиеньского, Иоанна Туреньского и будущего Карла VII. Эта партия первоначально называлась орлеанской, но своё более распространённое название — арманьяки — она получила от имени наиболее активного своего члена графа Бернара VII Арманьяка, с 1410 года тестя Карла Орлеанского, с 1416 года коннетабля. Именно Бернар VII Арманьяк приведет на помощь своей партии грозные гасконские банды, носившие на груди фамильный знак графов Арманьяков — белый крест. Сторонники Бургундских герцогов Филиппа II, Иоанна Бесстрашного и Филиппа III Доброго называются в русскоязычной литературе бургиньонами, то есть буквально «бургундцами». Поскольку арманьяки на первых порах ограничивались лишь моральной поддержкой вдовы и сына Людовика Орлеанского, Иоанн Бесстрашный перешёл в наступление. Вскоре после убийства он уже вёл сепаратные переговоры с Жаном Беррийским, Людовиком II Анжуйским о своём прощении. В феврале 1408 года Иоанн Бесстрашный, договорившийся с принцами, вернулся в Париж, в марте 1408 года доктор Университета Жан Пти перед королем и двором прознёс речь, обвинявшую убитого Людовика Орлеанского в тирании и оправдывавшую его убийство. В Шартре 9 сентября 1409 года перед королем все принцы поклялись забыть обиды. Между тем, Иоанн Бесстрашный, опираясь на свою партию и поддержку парижского населения, вскоре фактически захватил власть. В популистских целях Иоанн Бесстрашный издал от имени короля ряд ордонансов, упорядочивавших систему управления, провёл массовые увольнения в государственных органах, судах, казначействе, сократил жалование королевским чиновникам. Вершиной реформ бургиньонов стал изданный 26 — 27 мая 1413 года так называемый Великий реформаторский ордонанс. Этот ордонанс должен был вернуть к жизни идеи Карла V и мармуазетов, но фактически он так и остался мертвой буквой. Между тем возобновившаяся в 1410 году гражданская война между бургиньонами и арманьяками, лидеры которых были объявлены вне закона, закончилась в 1412 года капитуляцией Жана Беррийского и последующим подчинением остальных принцев из партии арманьяков. В августе 1412 года враждующие принцы в очередной раз примирились друг с другом в Оксерре. В ходе этой войны обе стороны просили Генриха IV о вооружённом вмешательстве. Созыв Иоанном Бесстрашным в 1413 году Штатов Лангедойля неожиданно приблизил конец его диктатуры. Бургиньоны, оказавшиеся в подавляющем большинстве в Штатах, и подогреваемые ими парижские низы вели себя вызывающе. 27 апреля 1413 года мятежники во главе с парижским мясником Кабошем ворвались во дворец Людовика Гиеньского, наместника больного короля, перебили его друзей, а затем убили всех найденных ими в Париже арманьяков. В течение последующего месяца мятеж следовал за мятежом, бунтовщики требовали от безумного короля и Штатов всё больших уступок. В результате этого и был издан ранее упомянутый Великий реформаторский ордонанс. Будучи делом рук одной партии, изданный в условиях террора, этот ордонанс только вызвал ответную реакцию арманьяков. В течение июля 1413 года все лидеры арманьяков пришли к соглашению с Людовиком Гиеньским, бежавшим из Парижа в Понтуаз. 4 августа 1413 года Людовик Гиеньский, приветствуемый населением столицы, уставшим от террора бургиньонов, вернулся в Париж. 23 августа 1413 года Иоанн Бесстрашный, в свою очередь, бежал из Парижа. 1 сентября 1413 года в Париж вступили отряды арманьяков, возглавляемые принцами. 5 сентября 1413 года Великий реформаторский ордонанс был отменён, Иоанн Бесстрашный был торжественно объявлен вне закона. Теперь уже торжествующие арманьяки обрушили репрессии на бургиньонов, многие из которых лишились имущества и жизни. В феврале 1415 года враги вновь подписали Аррасский мир, по которому приговор об изгнании Иоанну Бесстрашному был отменён, но ни власти, ни компенсаций он не получил. Пятьсот его ближайших сторонников были исключены из списка амнистированных. Во время междоусобной войны арманьяки и бургиньоны тайно вели переговоры с Англией, желая получить помощь для уничтожения соперников. Генрих IV не имел возможности вмешаться во французские дела, поглощённый собственными неурядицами. Его сын Генрих V, вступивший на престол в 1413 году, сумел покончить с уэльскими мятежниками и собственно английскими заговорщиками и решил возобновить войну с Францией. Официальные переговоры между французским и английским двором, ведшиеся в 1413—1415 годах, зашли в тупик по вине Генриха V, выставлявшего всё большие требования. 14 августа 1415 года Генрих V во главе английской армии высадился в устье Сены. 14 сентября 1415 года после месячной осады пал Арфлёр. Приближение зимы заставило Генриха V вести армию на север в Кале. Между тем правительство арманьяков, добившихся в 1414 году полного контроля над Карлом VI, собрало в районе Руана французскую армию, намного превосходившую по числу и боевому духу отступавших к Кале англичан. Уставший от французской погони Генрих V принял бой 25 октября 1415 года около Азенкура, в Артуа. Его пехота выстроила укрепления, лучники отличались меткой стрельбой, почва была размыта проливным дождём. Французские рыцари были вынуждены броситься в атаку спешенными и были перебиты английскими лучниками. После победы при Азенкуре Генрих V поспешно отступил в Кале и 16 ноября 1415 года отплыл в Англию. Этот, по существу, заурядный грабительский набег англичан имел роковые последствия для Франции. Множество французских дворян оказались в плену, за них было необходимо внести выкуп. Королевская казна, опустошённая враждующими партиями, попеременно сменявшимися у кормила власти, была пуста. Напротив, Генрих V, пользуясь своей победой, приобрёл новых союзников: сторону Англии в конфликте принял, в частности, император Сигизмунд. В довершение всех бед, в том же 1415 г. умер от затяжной болезни дофин Людовик, и наследником престола стал его младший брат Карл (будущий Карл VII). В августе 1417 года Генрих V вновь высадился в Нормандии. На этот раз речь шла не об очередном набеге, началось планомерное завоевание Нормандии. В течение 1417—1419 годов англичанам покорилась вся Нормандия кроме монастыря Мон-Сен-Мишель. Последним нормандским городом, сдавшимся после шестимесячной осады 13 января 1419 года, был Руан. Между тем партия арманьяков рассыпалась. Одни её вожди, в том числе Карл Орлеанский и Иоанн I Бурбон, находились в английском плену, другие (Иоанн Беррийский, Людовик II Анжуйский, сыновья Карла VI — Людовик Гиеньский и Иоанн Туреньский) умерли. С июня 1417 года номинальным главой арманьякского правительства с титулом генерального наместника короля стал последний сын Карла VI дофин Карл, не обладавший никакими талантами руководителя и не имевший опыта в делах. За его спиной правил деспотичный и жестокий коннетабль Бернар VII Арманьяк. Но террор арманьяков уже не страшил измученное всё возраставшими налогами население. Большая часть городов Шампани и Пикардии, получив обещание от Иоанна Бесстрашного об освобождении от налогов, впустили гарнизоны бургиньонов. В апреле 1416 года восстание парижан против арманьяков было подавлено с беспримерной жестокостью. Но Бернар VII Арманьяк и дофин Карл совершили роковую ошибку, — воспользовавшись очередным периодом просветления, им удалось обвинить перед королем его жену в распущенности и откровенном сожительстве с герцогом Орлеанским, и таким образом добиться приказа о её высылке из Парижа в Тур, где королева должны была находиться на положении пленницы. 8 ноября 1417 года она бежала из Тура в Труа, где примирилась с Иоанном Бесстрашным. Здесь Изабелла Баварская была провозглашена регентшей на время болезни Карла VI, возглавив тем самым правительство бургиньонов, противостоявшее правительству арманьяков во главе с дофином Карлом. 29 мая 1418 года в Париже вспыхнуло восстание, горожане открыли ворота бургиньонам. Находившиеся в Париже арманьяки были вырезаны, погибли канцлер, коннетабль Бернар VII Арманьяк, и лишь начавшаяся в городе чума заставила граждан успокоиться. Дофину Карлу едва удалось бежать. Карл VI оказался вновь в руках бургиньонов. Однако правительство бургиньонов было также неспособно остановить распад государства. Иоанн Бесстрашный из популистских соображений отменил важнейшие налоги — эд и талью, правительство с трудом существовало в основном за счет конфискаций и принудительных займов у сторонников арманьяков. В декабре 1418 года дофин Карл провозгласил себя регентом королевства. Тем временем, полностью покорив Нормандию, Генрих V приближался к Парижу и 31 июля 1419 года взял Понтуаз. Перед лицом опасности арманьяки и бургиньоны начали запоздалые переговоры. Иоанн Бесстрашный намеревался, примирившись с дофином Карлом, изгнать из его окружения последних арманьяков и править в дальнейшем от его имени. Но этим планам не суждено было сбыться. Во время второй встречи между лидерами партий 10 сентября 1419 года на мосту в Монтеро приближенные дофина Карла под предводительством Таннеги дю Шателя убили Иоанна Бесстрашного. Убийство в Монтеро, запоздалая месть за смерть Людовика Орлеанского, дискредитировала арманьяков и их лидера дофина Карла в Северной Франции. Новый герцог Бургундский Филипп III Добрый, желая отомстить за смерть своего отца, начал совместно с Изабеллой Баварской переговоры с Генрихом V, завершившиеся договором в Труа (21 мая 1420 года). Париж открыл ворота перед англичанами. В соответствии с этим договором Генрих V, женившийся на последней дочери Карла VI Екатерине, становился наследником французского престола и наместником Карла VI на время болезни последнего. Генрих V становился также герцогом Нормандским и принимал оммаж от герцога Бретонского. Дофин Карл навеки отстранялся от престола за «ужасные и громадные преступления и проступки» — считается, что королеве удалось добиться от супруга подобной уступки, обвинив младшего сына в практической узурпации трона. Таким образом, результатом растянувшейся на пятнадцать лет борьбы за власть между двумя группировками стало фактическое поражение Франции в Столетней войне, потеря престола национальной династией Валуа и переход короны к английским Ланкастерам. По условиям договора Франция не теряла в прямом смысле независимости, но в созданной двойной монархии она отходила на второй план. От Франции фактически отторгались провинции, из-за которых с XII века велась борьба с Англией, — Гиень, Нормандия, Бретань, полновластным сувереном которых становился Генрих V. Филипп III Добрый, ценой своего предательства, становился практически независимым государем, удерживая помимо своих наследственных владений Шампань и Пикардию. Арманьяки, сгруппировавшиеся вокруг слабовольного и неопытного дофина Карла, удерживали за собой свои апанажи к югу от Луары. Центральной власти во Франции фактически не стало. В декабре 1420 года Карл VI в сопровождении своего зятя и намеченного преемника Генриха V, а также Филиппа III Доброго вернулся в Париж. Парламент одобрил договор в Труа, вызвал дофина Карла на суд и затем заочно осудил его, приговорив к вечному изгнанию из Франции. Отъезд Генриха V в Англию вновь оживил надежды арманьяков. 22 марта 1421 года в битве при Боже погиб от рук арманьяков брат и предполагаемый наследник Генриха V Кларенс. Рассеянные по Северной Франции гарнизоны арманьяков продолжали партизанскую войну против англичан и бургиньонов, дофин Карл во главе новой армии двинулся на Париж. Генрих V был вынужден вернуться во Францию в июле 1421 года, последующий год ушел у английского короля на деблокирование Парижа. Неожиданная смерть Генриха V 31 августа 1422 года прервала его победную поступь, королем Франции он так и не стал. Карл VI пережил своего зятя на два месяца. Он скончался 21 октября 1422 года в Париже, во дворце Сен-Поль, брошенный всеми, даже своей женой, в окружении нескольких верных слуг. Причиной смерти была малярия, продолжавшаяся 37 дней, в течение которых от него не отходили верная Одетта, и её дочь Маргарита. Король не узнавал их, как впрочем, уже не способен был узнать никого другого. Последним оказался, по воспоминаниям современников, третий или четвёртый приступ болезни. Впрочем, сознание Карла прояснилось за несколько минут до смерти. Адвокат дез Юрсен так передаёт его последние слова: «Король прошептал: Моя дочь... я тебе отдаю... отдаю... а! Я позабыл, у короля Франции ничего нет... Благословение, вот и все, чем он может одарить... Одетта!... Одетта!..» Карла оплакивал Париж, по всему пути следования процессии были открыты окна, и люди плакали и молились за успокоение его души. Король был погребён в Сен-Дени, причём, сопровождавшая его процессия была «слишком скромной для короля Франции». Рядом с гробом шли герцог Бедфордский, кастелян, канцлер двора, королевский духовник и несколько мелких чиновников. Возле открытой могилы герольды, как то полагалось по обычаю, сломали свои жезлы и бросили их на гроб короля, Берри, их глава, громким голосом возгласил смерть Карла VI и начало правление его преемника — Генриха Английского, как то прямо вытекало из заключённого в Труа договора. Новому королю исполнился в то время год. Одновременно своими сторонниками был провозглашён королем Франции Карлом VII и дофин Карл. Таким образом, закономерным итогом 42-летнего царствования Карла VI — сначала малолетнего, потом вялого и не интересующегося государственными делами, затем безумного — стал распад Франции как единого государства. Его преемникам предстояло начать с нуля — изгнать англичан, обуздать принцев крови, ставших фактически независимыми государями, реанимировать государственный механизм. Эту задачу предстояло решить сыну и внуку Карла VI — Карлу VII и Людовику XI. Жена: (с 17 июля 1385, Амьен) Изабелла Баварская (около 1370 — 24 сентября 1435). Она родила ему 12 детей: Карл (26 сентября 1386 — 28 декабря 1386), дофин в 1386; Жанна (14 июня 1388 — 1390), родилась в Сен-Уене, похоронена в аббатстве Монбийон; Изабелла (1389 — 1409); 1-й муж: с 1396 Ричард II (1367 — 1400), король Англии в 1377 — 1399; 2-й муж: с 1406 Карл I (1394 — 1465), герцог Орлеанский в 1407 — 1465; Жанна (24 января 1391 — 27 сентября 1433); муж: Жан VI (V) Мудрый (1389 — 1442), герцог Бретонский с 1399; Карл (6 февраля 1392 — 13 января 1401), дофин с 1392; Мария (24 августа 1393 — 19 августа 1438), приоресса Пуасси, умерла в Париже от чумы; Мишель (11 января 1395 — 8 июля 1422); муж: с 1409 Филипп III Добрый (1396 — 1467), герцог Бургундии; Людовик (22 января 1397 — 18 декабря 1415), дофин с 1401, герцог Гиеннский, номинальный глава партии арманьяков, наместник при своем отце; Жан (31 августа 1398 — 4 апреля 1417), герцог Туреньский, дофин с 1415; Екатерина (27 октября 1401 — 3 января 1438); 1-й муж: с 2 июня 1420 Генрих V (1387 — 1422), король Англии с 1413 г., наследник французской короны по договору в Труа (1420); 2-й муж: с 1429 Оуэн Тюдор (около 1385 — 1461). Ее сын от первого брака — Генрих VI (1421 — 1471), король Англии в 1422 — 1461 и 1470 — 1471, последний из династии Ланкастеров. Ее внук от второго брака — Генрих VII (1457 — 1509), король Англии с 1485 г., основатель династии Тюдоров; Карл VII (22 февраля 1403 — 22 июля 1461), граф Понтье, дофин с 1417, глава арманьяков после смерти своих старших братьев, с 1422 г. король Франции; Филипп (родился и умер 10 ноября 1407). Внебрачная связь: Одинетта де Шамдивер (1390 — 1424), одна дочь: Маргарита де Валуа (1407 — 1458), узаконена в 1428; муж: с 1428 Жан де Бельвиль, сеньор де Монтегю. Является одним из героев исторической хроники У. Шекспира «Генрих V» и нескольких ее экранизациях, последняя из которых датируется 2007 г. Поэт-романтик Жерар де Нерваль (1808—1855) посвятил безумному королю поэму «Сон Карла VI». Также Карл VI появляется в его романе «Король шутов». Также выступает героем в романе А. Дюма-отца «Изабелла Баварская». «Бал объятых пламенем» стал основой рассказа Эдгара Алана По «Прыг-скок». Последние годы жизни короля описываются в единственном романе Райнера Марии Рильке «Записки Мальте Лауридса Бригге» (1910). Жизни и безумию Карла VI посвящен роман современной голландской писательницы Хеллы С. Хаассе «Блуждание в темном лесу» (1949 г.). Французский романист Ги Бретон посвятил Карлу и Изабелле Баварской несколько глав в первом томе своих «Историй любви в истории Франции».(1954 г.). Фильм под названием «Предательство королевы, преданный король Карл VI Французский» был снят в 1911 году Луисом Фейядом (Франция). Карл VI также выступает одним из персонажей в телесериале «Возраст королей» (1960 г.), , посвященном жизни Генриха V Английского. В роли Карла снимались Джон Уорнер и Алан Роу. В «Хронике короля Генриха V, и битве при Азенкуре» (1944) эту роль исполнил Харкорт Уильямс.