Цитата сообщения kakula 27 октября родились...


1728
Джеймс Кук (James Cook)
английский военный моряк, исследователь, картограф и первооткрыватель, член Королевского общества и капитан Королевских ВМС. Возглавлял три экспедиции по исследованию мирового океана, все были кругосветными. Во время этих экспедиций совершил ряд географических открытий. Обследовал и нанёс на карту малоизвестные и редко посещаемые до него части Ньюфаундленда и восточного побережья Канады, Австралии, Новой Зеландии, западного побережья Северной Америки, Тихого, Индийского и Атлантического океанов. Благодаря тому вниманию, которое Кук уделял картографии, многие из составленных им карт по своей точности и аккуратности не были превзойдены на протяжении многих десятилетий и служили мореплавателям вплоть до второй половины XIX века. Кук был известен своим терпимым и дружеским отношением к коренным жителям посещаемых им территорий. Совершил своеобразную революцию в мореплавании, научившись успешно бороться с такой опасной и широко распространённой в то время болезнью, как цинга. Смертность от неё во время его плаваний практически была сведена к нулю. В его плаваниях принимала участие целая плеяда знаменитых мореплавателей и исследователей, таких как Джозеф Банкс, Уильям Блай, Джордж Ванкувер, Джордж Диксон, Иоганн Рейнгольд и Георг Форстер. Кук родился в деревне Мартон (Южный Йоркшир). У его отца, бедного шотландского батрака, помимо Джеймса было четыре ребенка. В 1736 году семья переезжает в деревню Грейт Айтон, здесь Кука отдают в местную школу (превращённую ныне в музей). После пяти лет учебы Джеймс Кук начинает работать на ферме под началом своего отца, получившего к тому времени должность управляющего. В возрасте восемнадцати лет он нанимается юнгой на угольщик «Фрилав» Уокеров. Так начинается морская жизнь Джеймса Кука. Кук начал карьеру моряка простым юнгой на торговом бриге-угольщике «Фрилав», принадлежащем судовладельцам Джону и Генри Уокерам, на маршруте Лондон — Ньюкасл. Через два года был переведён на другой корабль Уокеров — «Три брата».

Известно свидетельство друзей Уокеров о том, как много времени Кук проводил за книгами. Свободное от работы время он посвящал изучению географии, навигации, математики, астрономии, также его интересовали описания морских экспедиций. Известно, что Кук оставил Уокеров на два года, которые провел на Балтике и у восточного побережья Англии, однако вернулся по просьбе братьев помощником капитана на «Френдшип». Через три года, в 1755 году, Уокеры предложили ему принять командование над «Френдшип», однако Кук отказался. Вместо этого 17 июня 1755 года он записался матросом в Королевский военно-морской флот и спустя 8 дней получил назначение на 60-пушечный корабль «Игл». Этот факт в его биографии приводит в недоумение некоторых исследователей — неизвестны причины, по которым Кук предпочел тяжёлый матросский труд капитанской должности в торговом флоте. Но уже через месяц после поступления Кук становится боцманом. Вскоре началась Семилетняя война (1756 год) «Игл» участвовал в блокаде побережья Франции. Известно также, что в мае 1757 года у острова Уэссан «Игл» вступил в бой с французским кораблем «Герцог Аквитанский» (водоизмещение 1500 тонн, 50 пушек). В ходе преследования и боя, «Герцог Аквитанский» был захвачен. «Игл» в том бою получил повреждения и был вынужден уйти на ремонт в Англию. По достижении двухлетнего стажа, в 1757 году, Джеймс Кук успешно выдерживает экзамен на мастера (англ. Sailing Master), а 27 октября получает назначение на корабль «Солебей» под командованием капитана Крейга. Куку было в это время двадцать девять лет. С началом Семилетней войны он назначается на 60-пушечный корабль «Пемброк». «Пемброк» участвовал в блокаде Бискайского залива, затем в феврале 1758 года был отправлен к североамериканскому побережью (Канада). Перед Куком была поставлена важнейшая задача, имевшая ключевое значение для взятия Квебека, — обставить фарватер участка реки Святого Лаврентия, чтобы британские корабли могли пройти до Квебека. Данная задача включала в себя не только нанесение фарватера на карту, но и обозначение судоходных участков реки буями. С одной стороны, в силу чрезвычайной сложности фарватера, объем работы был очень велик, с другой — работать приходилось по ночам, под обстрелом французской артиллерии, отбивая ночные контратаки, восстанавливая буи, которые французы успевали уничтожить.

Успешно выполненная работа обогатила Кука картографическим опытом, а также явилась одной из основных причин, по которым Адмиралтейство в конечном итоге остановило свой исторический выбор именно на нем. Квебек был осаждён, затем взят. Кук непосредственно в боевых действиях участия не принимал. После взятия Квебека Кук был переведён капитаном на флагманский корабль «Ньюфаундленд», что можно расценить как профессиональное поощрение. По приказу адмирала Колвилла, Кук продолжал картографирование реки Святого Лаврентия до 1762 года. Карты Кука были рекомендованы адмиралом Колвиллом к публикации и были опубликованы в Североамериканской лоции 1765 года. В Англию Кук вернулся в ноябре 1762 года. Вскоре после возвращения из Канады, 21 декабря 1762 года, Кук женился на Элизабет Баттс. У них было шестеро детей: Джеймс (1763—1794 гг), Натаниэль (1764—1781 гг), Элизабет (1767—1771 гг), Джозеф (1768—1768 гг), Джордж (1772—1772) и Хью (1776—1793). Семья проживала в лондонском Ист-Энде. О жизни Элизабет после смерти Кука известно мало. Она прожила после его смерти ещё 56 лет и умерла в декабре 1835 года в возрасте 93 лет. Под началом Джеймса Кука были совершены три экспедиции, значительно расширившие представления людей о нашем мире. Официальной целью экспедиции было исследование прохождения Венеры через диск Солнца. Однако в секретных приказах, полученных Куком, ему предписывалось незамедлительно после завершения астрономических наблюдений отправляться в южные широты на поиски так называемого Южного материка (также известен как Terra Incognita). Если учесть, что между мировыми державами шла ожесточённая борьба за новые колонии, очень вероятным является следующее предположение: астрономические наблюдения служили Адмиралтейству ширмой, прикрывающей поиск новых колоний. Также целью экспедиции было установить берега Австралии, особенно её восточное побережье, которое совершенно не было исследовано. Можно выделить следующие причины, которые повлияли на выбор Адмиралтейства в пользу Кука:
Кук был моряком, и следовательно подчинялся Адмиралтейству, которому в качестве начальника экспедиции нужен был «свой» человек. Именно по этой причине Александр Далримпл, также претендующий на это звание, был невыгоден Адмиралтейству.
Кук был не просто моряком, а моряком опытным.

Даже среди опытных моряков Кук выделялся обширным опытом в картографии и навигации, о чем свидетельствовала успешно проведённая работа по измерению фарватера реки Святого Лаврентия. Опыт этот был подтверждён непосредственно действующим адмиралом (Колвиллом), который, рекомендуя работы Кука к публикации, охарактеризовал Кука следующим образом: «Зная по опыту одарённость мистера Кука и его способности, я считаю его достаточно квалифицированным для работы, которую он выполнил, и для крупнейших предприятий того же рода». Экспедиции был выделен «Индевор» — небольшое судно, принадлежащее к классу так называемых «угольщиков» (названных так из-за того, что корабли данного класса в основном использовались для перевозки угля), с характерно малой осадкой, переоборудованное специально для экспедиции. Ботаниками были Карл Соландер и Джозеф Банкс, член Королевского общества и будущий его президент, который был к тому же очень состоятельным человеком. Художники — Александр Бьюкен и Сидни Паркинсон. Астроном Грин должен был вместе с Куком проводить наблюдения. Судовым врачом был доктор Монкгауз. Первым помощником на «Усердии» был Захари Хикс, вторым помощником — Джон Гор. Команда состояла из сорока матросов и двенадцати морских пехотинцев. 26 августа 1768 года «Индевор» вышел из Плимута и 10 апреля 1769 года достиг берегов Таити. Выполняя приказы Адмиралтейства, предписывающие «всеми средствами поддерживать дружбу с туземцами», Кук установил строгую дисциплину в общении членов экспедиции и команды корабля с аборигенами. Категорически запрещалось вступать в конфликты с местными жителями, применять насилие. Имевшиеся случаи нарушения этого приказа строго карались. Свежие продукты для экспедиции добывались путём обмена на европейские товары. Подобное поведение англичан, пусть и продиктованное сугубо прагматическими соображениями (возбуждать излишнюю ненависть к себе было просто невыгодно), являлось по тем временам нонсенсом — европейцы, как правило, достигали своих целей с применением насилия, грабя и убивая аборигенов (были также случаи беспричинных убийств). Например, Уоллис, соотечественник Кука, побывавший на Таити незадолго до него, в ответ на отказ бесплатно снабжать его корабль продуктами обстрелял таитянские деревни из корабельной артиллерии. Но миролюбивая политика дала плоды — с островитянами удалось установить хорошие отношения, без чего наблюдение за Венерой серьёзно затруднилось бы. С целью обеспечения контроля над побережьем, где должны были проводиться наблюдения, был сооружён форт, окружённый с трёх сторон валом, местами — частоколом и рвом, защищённый двумя пушками и шестью фальконетами, с гарнизоном из 45 человек. Утром 2 мая обнаружилось, что единственный квадрант, без которого проведение эксперимента было невозможно, был украден. К вечеру того же дня квадрант удалось найти. С 7 по 9 июня команда была занята кренгованием корабля. 9 июля, незадолго до отплытия, дезертировали солдаты морской пехоты Клемент Уэбб и Сэмюэл Гибсон. Натолкнувшись на нежелание островитян поспособствовать поимке дезертиров, Кук захватил в заложники всех наиболее значимых вождей округи и выдвинул в качестве условия их освобождения возвращение беглецов. Вожди были отпущены, когда при помощи местных жителей солдат удалось вернуть на корабль. После проведения астрономических наблюдений, Кук направился к берегам Новой Зеландии, взяв с собой местного вождя по имени Тупия, который хорошо знал близлежащие острова и, кроме того, мог служить переводчиком, и его слугу Тиату. С аборигенами Новой Зеландии, несмотря на подчеркнутое миролюбие англичан, не удалось установить хороших отношений. Экспедиции пришлось участвовать в нескольких стычках, в ходе которых новозеландцы понесли некоторые потери.

Продолжая двигаться вдоль западного берега, Кук нашел бухту, очень удобную для якорной стоянки. В этой бухте, названной им заливом Королевы Шарлотты, «Индевор» встал на ремонт: корабль вытащили на берег и заново проконопатили. Здесь же, на берегу залива Королевы Шарлотты, было сделано открытие — поднявшись на возвышенность, Кук разглядел пролив, разделяющий Новую Зеландию на два острова. Этот пролив был назван его именем (пролив Кука или Куков пролив). В апреле 1770 года Кук подошёл к восточному берегу Австралии. На берегу залива, в водах которого остановился «Индевор», экспедиции удалось найти много неизвестных ранее видов растений, поэтому Кук назвал этот залив Ботаническим. Из Ботанического залива Кук направился на северо-запад вдоль восточного побережья Австралии. 11 июня корабль сел на мель, серьезно повредив обшивку. Благодаря приливу и принятым мерам по облегчению корабля (были выброшены за борт запасные части такелажа, балласт и пушки) «Индевор» удалось снять с мели. Однако через поврежденную бортовую обшивку корабль стало быстро заливать водой. С целью блокирования потока воды под пробоину была подведена парусина, таким образом поступление забортной воды удалось снизить до приемлемого уровня. Тем не менее «Индевор» нуждался в серьезном ремонте, поскольку в нынешнем положении для удержания корабля в плавучем состоянии требовалась бесперебойная работа помповых установок, не говоря уже о том, что продолжать плавание с огромной дырой в борту, едва прикрытой парусом, было просто опасно.

И Кук приступает к поиску места, где можно было бы безопасно встать на ремонт. Через 6 дней такое место было найдено. «Индевор» был вытащен на берег, пробоины заделаны. Вскоре выяснилось, что корабль отрезан от моря Большим барьерным рифом, таким образом экспедиция оказалась заперта в узкой полосе воды между австралийским берегом и Рифом, усеянной мелями и подводными скалами. Огибая Риф, пришлось пройти на север 360 миль. Двигаться приходилось медленно, постоянно бросая лот, из трюма приходилось без остановки откачивать поступающую воду. К тому же на корабле началась цинга. Но Кук продолжал следовать этим путем, игнорируя бреши, время от времени возникающие в сплошной стене Рифа. Дело в том, что побережье, постепенно отдалявшееся от Большого Барьерного Рифа, однажды могло оказаться недоступным для наблюдения из открытого моря, что совершенно не устраивало Кука, желавшего держать австралийский берег перед глазами. Эта настойчивость принесла плоды — продолжая следовать между Рифом и берегом, Кук наткнулся на пролив между Новой Гвинеей и Австралией (в то время не знали, является ли Новая Гвинея островом или частью австралийского материка). Кук направил корабль через этот пролив в Батавию (старое название Джакарты). В Индонезии на корабль проникла малярия. В Батавии, куда «Индевор» пришел в начале января, болезнь приняла характер эпидемии. Жертвами малярии стали также Тупиа и Тиату. Корабль был немедленно поставлен на ремонт, сразу же по окончании которого Кук покинул Батавию с ее нездоровым климатом. Однако люди продолжали умирать. На острове Панаитан к малярии добавилась дизентерия, ставшая с этого момента основной причиной смертельных исходов. Когда 14 марта «Индевор» входил в порт Кейптауна, на корабле оставалось 12 человек, способных работать. Потери в личном составе были чрезвычайно велики, только на пути из Батавии до Кейптауна погибло 22 члена команды (главным образом от дизентерии), а также несколько штатских, в числе которых был и астроном Грин. Чтобы сделать возможным дальнейшее плавание, команда была доукомплектована. 12 июля 1771 года экспедиция вернулась в Англию. Основная заявленная цель — наблюдение прохождения Венеры через диск Солнца — была выполнена, но результаты эксперимента не принесли пользы из-за неточности измерений, вызванной несовершенством оборудования того времени. Вторая задача — открытие Южного материка — не была выполнена, и, как теперь известно, не могла быть выполненной Куком во время первого плавания. (Южный материк был открыт русскими моряками Ф.Ф.Беллинсгаузеном и М.П.Лазаревым в 1820 году). Экспедиция также доказала, что Новая Зеландия — это два самостоятельных острова, разделенные узким проливом (проливом Кука), а не часть неизвестного материка, как было принято считать ранее. Удалось занести на карту несколько сотен миль восточного побережья Австралии, до того времени совершенно не исследованное. Был открыт пролив между Австралией и Новой Гвинеей. Ботаники собрали большую коллекцию биологических образцов. В 1772 году Адмиралтейство приступило к подготовке ко второй экспедиции в Тихий океан. Конкретные цели, которые поставило Адмиралтейство перед второй экспедицией Кука, неизвестны. Известно лишь, что в задачи экспедиции входило продолжение исследования южных морей. Совершенно определенно, настойчивые попытки Кука проникнуть как можно дальше на юг имели целью найти Южный материк. Вряд ли Кук действовал подобным образом исходя лишь из личной инициативы, поэтому представляется очень вероятным, что открытие Южного материка было одной из целей экспедиции, хотя о подобных планах Адмиралтейства ничего и не известно. Вторая экспедиции Д.Кука (1772—1775 гг.) была связана с географическими и политическими проблемами, поставленными в повестку дня на начальном этапе европейской экспансии в моря южного полушария. Организация второй экспедиции Кука, произведенного после возвращения на родину в капитаны, была связана с большой активностью, которую французы в это время проявили в южных морях. По крайней мере четыре французские экспедиции были посланы в конце шестидесятых годов на поиски Южного материка. Они связаны с именами Бугенвиля, Сюрвиля, Мариона дю Френа, Кергелена. У французов поиски Южного материка также не были вызваны научными интересами.

Инициатива исходила от купеческой французской Ост-Индской компании, заботившейся, конечно, только о своём обогащении; именно она снарядила экспедицию Сюрвиля так же, как в первой половине XVIII века — экспедицию Буве, о которой упоминает Кук. О результатах этих французских экспедиций (кроме экспедиции Бугенвиля) в Лондоне еще не знали и тем более поэтому тревожились. Решено было послать два корабля (французы посылали по 2—3 корабля вместе) и поставить во главе новой экспедиции капитана Кука, успехи которого произвели огромное впечатление в Англии. Адмиралтейство так спешило с этим делом, что Куку дали после составления им подробного отчета о первом путешествии только три недели отдыха (в декабре 1771 года) — после трехлетнего плавания. Безусловно, Королевское общество приложило к этому свою руку – оно считалось полуправительственной организацией и представляло собой мощную силу в обществе. Несомненно, позиция самого Кука была далека от пассивной в этом вопросе: подобно всем великим первопроходцам, стоило ему вкусить радости и удовлетворения от проникновения в неведомое, и он бы никогда не успокоился, пока снова не вступил бы на этот путь. Несомненно, что ведущие географы того времени, в особенности Александр Далримпл, который продолжал верить в свою идею Южного материка, стали бы торопить организацию второй экспедиции. Но всем понятно, что реально принимали решения только лорды Адмиралтейства. Они думали о возможности того, что Кук и в самом деле натолкнется на мифический Южный материк, или на какую-нибудь другую страну или остров, не открытые до сих пор, и присоединит их с его обычной оперативностью к Британской короне; интригующе приятная и вовсе не невозможная мысль, поскольку Южные моря оставались в своем большинстве неизведанными. Более вероятно, что они сказали Куку, что он должен отправиться в другое героическое путешествие для открытий – и не важно, в каком направлении он отправится, – которые принесут новое доверие, честь и славу ему и его стране, а заодно и им, лордам Адмиралтейства. В подтверждение подобной точки зрения следует заметить, что при втором путешествии, самом страшном, какие когда-либо предпринимались, Кук не получил специальных инструкций. Можно мимоходом отметить, что никто никогда бы не предпринял такое путешествие еще раз, потому что, когда Кук закончил его, в высоких широтах южного океана мало что осталось открывать. Нет сомнения в том, что Кук получил карт-бланш относительно того, куда он должен был плыть и что он должен был делать. Сам Кук так описывает свои инструкции в собственных дневниках: «3 июля в Плимутском канале «Резолюшн» встретился с «Эдвенчером». Накануне вечером, мы в водах канала имели встречу с лордом Сандвичем. На яхте «Огаста» в сопровождении фрегата «Глори» и шлюпа «Азард» он совершал объезд адмиралтейских верфей. Мы салютовали ему семнадцатью выстрелами. Лорд Сандвич и сэр Хью Пеллизер посетили «Резолюшн» и дали новое, на этот раз последнее, доказательство своих забот о нашем благополучном отправлении. Они пожелали лично удостовериться, что корабль снаряжен для дальнего плавания в полном соответствии с моими требованиями. В Плимуте я получил инструкцию, подписанную 25 июня. Эта инструкция вменяла мне в обязанность принять под свое командование «Эдвенчер», немедленно следовать к острову Мадейре, запастись там вином и продолжать путь к мысу Доброй Надежды. Пополнив там наши запасы всем необходимым для дальнейшего плавания, я должен был отправиться к югу в поисках мыса Сирконсинсьон , который, по данным Буве, был расположен на 54° южной широты и 11°20' восточной долготы. Обнаружив этот мыс, я обязан был установить, является ли он частью южного материка (о существовании которого издавна вели споры мореплаватели и географы) или же оконечностью сравнительно небольшого острова. В первом случае новооткрытые земли надлежало обследовать самым детальным образом, имея в виду потребности навигационной практики и торговли и значение подобного рода исследований для науки. Если бы эти земли оказались обитаемыми, я должен был определить численность туземного населения, собрать сведения о характере, нравах и обычаях жителей и вступить с ними в дружественные сношения. Для этой цели необходимо было щедро раздавать подарки и привлекать туземцев к торговым операциям. При всех обстоятельствах следовало относиться к местным жителям заботливо и предупредительно. Я обязан был приложить все усилия для того, чтобы открыть новые территории на юге, следуя либо в восточном, либо в западном направлении, по моему собственному усмотрению. Нужно было при этом держаться наиболее высоких широт и плыть к южному полюсу до тех пор, пока это позволят наши запасы, состояние здоровья команды и состояние самих кораблей. При любых обстоятельствах необходимо было иметь на борту резервный запас продовольствия, достаточный для благополучного возвращения на родину в Англию. Во втором случае, если бы мыс Сирконсинсьон оказался только частью острова, я должен был точно определить его положение. Затем, найду я его или не найду, я должен был держать курс на юг, пока еще будут надежды на открытие Южного материка. Тогда я должен был взять курс на восток и обследовать в поисках еще неоткрытых земель неизведанные части южного полушария. Плавая в высоких широтах, возможно ближе к южному полюсу, я должен был обойти вокруг земного шара, вернуться к мысу Доброй Надежды, а оттуда следовать в Спидхед. Я мог, если бы плавание на высоких широтах в неблагоприятное время года оказалось опасным, временно возвратиться в заранее избранный пункт, расположенный севернее, чтобы дать отдых людям и ремонтировать суда.

Однако инструкция требовала, чтобы из этого пункта корабли при первой же возможности вновь направились к югу. Если бы «Резолюшн» погиб в пути, плавание следовало продолжать на «Эдвенчере». Копию этой инструкции я дал капитану Фюрно для руководства и неукоснительного исполнения. На случай неожиданного разъединения кораблей я определил пункты для ближайшей и последующих встреч: первая встреча должна была состояться на острове Мадейре, вторая — в Порту-Прайя на острове Сантьягу , третья — на мысе Доброй Надежды, четвертая — у берегов Новой Зеландии. Во время нашего пребывания в Плимуте, астрономы Уолс и Бейли провели на острове Дрейк наблюдения для сверки корабельных хронометров. Они установили, что остров Дрейк лежит на 50°21'30" северной широты. и 4°20' западной долготы. Гринвичский меридиан был принят нами как исходный, и от него впоследствии отсчитывались долготы как в восточном, так и в западном полушарии, вплоть до 180°.» Главными кандидатами на должность начальника экспедиции были Джеймс Кук и Джозеф Банкс. Известно, что в ходе подготовки к экспедиции между Адмиралтейством и Банксом возникли разногласия, в результате чего Банкс отказался от участия в экспедиции. Руководителем экспедиции вновь стал Джеймс Кук. Экспедиции выделили два корабля — «Резолюшн» водоизмещением 462 тонны, которому отводилась роль флагмана, и «Эдвенчер», имевший водоизмещение 350 тонн. Капитаном на «Резолюшн» был сам Кук, на «Эдвенчер» — Тобиас Фюрно. Лейтенантами на «Резолюшн» были: Джон Купер, Ричард Пикерсгилл и Чарльз Клерк. В экспедиции принимали участие натуралисты Иоганн Рейнхольд и Георг Форстеры (отец и сын), астрономы Уильям Уэллс и Уильям Бэйли, художник Уильям Ходжес. 13 июля 1772 года корабли вышли из Плимута. В Кейптауне, куда прибыли 30 октября 1772 года, к экспедиции присоединился ботаник Андерс Спаррман. 22 ноября корабли покинули Кейптаун, взяв курс на юг. В течение двух недель Кук искал так называемый остров Обрезания, — землю, которую увидел впервые Буве, однако не смог точно определить ее координаты. Предположительно остров находился приблизительно в 1700 милях южнее мыса Доброй Надежды. Поиски ничего не дали, и Кук отправился дальше на юг. 17 января 1773 года корабли пересекли (впервые в истории) Южный полярный круг. 8 февраля 1773 года, во время шторма, корабли оказались вне пределов прямой видимости и потеряли друг друга. Действия капитанов после этого были следующими. Кук в течение трех дней курсировал, пытаясь найти «Эдвенчур». Поиски оказались безрезультатными и Кук повел «Резолюшн» курсом на юго-восток до 60-ой параллели, затем повернул на восток и оставался на этом курсе вплоть до 17 марта. После этого Кук взял курс на Новую Зеландию. 6 недель экспедиция провела на якорной стоянке в заливе Туманный, занимаясь исследованиями этого залива и восстанавливая силы, после чего двинулась в залив Шарлотты — заранее обговоренное на случай потери место встречи. Фюрно двинулся к восточному побережью острова Тасмания с целью установить, является ли Тасмания частью австралийского материка или самостоятельным островом, однако в этом не преуспел, ошибочно решив, что Тасмания — часть Австралии. Затем Фюрно повел «Эдвенчур» к месту встречи в залив Шарлотты. 7 июня 1773 года корабли вышли из залива Шарлотты и направились на запад. Во время зимних месяцев Кук хотел заняться исследованием малоизученных районов Тихого океана, прилегающих к Новой Зеландии. Однако из-за обострения цинги на «Эдвенчуре», которое было вызвано нарушениями установленного режима питания, пришлось посетить Таити. На Таити в рацион команд было включено большое количество фруктов, таким образом удалось вылечить всех цинготных больных. После Таити Кук посетил остров Хуахине, на котором ему удалось приобрести около 300 свиней. Несмотря на то, что с островитянами и их вождем были установлены прекрасные отношения, некоторые члены экспедиции подверглись на этом острове нападению злоумышленников. Так, 6 сентября Спарман был ограблен и избит, угрозе нападения подвергся и сам Кук. 7 сентября, перед самым отплытием, к экспедиции присоединился Омай, житель близлежащего острова Ульетеа, куда Кук собирался сразу после Хуахине. Ульетеа увидели вечером того же дня. На этом острове было куплено столько свиней, что их общее количество, по оценкам Кука, достигло 400 голов. На Ульетеа Кук взял с собой еще одного островитянина по имени Эдидей. Следующими островами, где побывал Кук, были Эуа и Тонгатабу, жители которых настолько поразили Кука своим дружелюбием и доверием, что Кук назвал эти острова вместе с третьим островом, находящимся неподалеку, островами Дружбы. Это название, утратившее впоследствии статус официального, употребляется до сих пор. У берегов Новой Зеландии, куда Кук отправился после островов Дружбы, корабли попали в шторм и снова разошлись. Переждав шторм в проливе Кука, «Резолюшн» вернулся в залив Шарлотты, условленное место встречи, однако «Эдвенчура» здесь еще не было. Во время трехнедельного ожидания англичане стали свидетелями сцен каннибализма среди местных жителей. Так и не дождавшись «Эдвенчура», Кук двинулся на юг, оставив на берегу записку для капитана Фюрно. В ней Кук обозначил места, которые собирался посетить после возвращения из полярных морей, и предложил Фюрно либо попытаться встретиться, либо вернуться в Англию. «Эдвенчур» пришел в залив Шарлотты спустя неделю после отплытия Кука. 17 декабря 1773 года произошло чрезвычайное происшествие — восемь матросов во главе с двумя боцманами, направленные на берег за свежими овощами, были убиты и съедены новозеландцами. Капитан Фюрно принимает решение (возможно, под впечатлением от произошедшего накануне) возвращаться в Англию. На следующий же день (18 декабря) Фюрно покидает Новую Зеландию, и направляется в Кейптаун. Пополнив запас продовольствия и оставив Куку записку, Фюрно возвращается в Англию. Из залива Шарлотты, так и не дождавшись Фюрно, Кук отправляется в полярные воды и 21 декабря 1773 года второй раз пересекает Южный полярный круг. 30 января 1774 года, когда «Резолюшн» достиг 71° 10' южной широты, путь был прегражден сплошным полем пакового льда. Это была самая южная точка, которую удалось достичь Куку за все время его путешествий. Посетив остров Пасхи (12 марта 1774 года), Маркизские острова (7 апреля 1774 года) «Резолюшн» 22 апреля 1774 года снова подходит к берегам Таити. Здесь Кук становится свидетелем подготовки таитян к войне с жителями соседнего острова Мурэа.

Особенное впечатление на экспедицию произвёл таитянский военный флот, который описывается в журнале Кука следующим образом: «Флот состоял из 160 военных судов и 150 судов, предназначенных для подвоза съестных припасов. Военные суда имели от 40 до 50 футов в длину. Над носовою их частью расположены платформы, где стояли воины в полном вооружении. Гребцы сидели внизу между столбами, поддерживающими платформы, по одному человеку на каждый столб. Таким образом, эти платформы были приспособлены только для боя. Суда для подвоза съестных припасов гораздо меньше и лишены платформ. На больших судах сидело по сорок человек, а на малых — по восемь. Я высчитал, что всего в таитянском флоте занято 7700 человек, но многие офицеры сочли эту цифру преуменьшенной. Все суда были украшены разноцветными флагами и представляли величественное зрелище, какого мы не ожидали увидеть в этих морях. Впереди шел адмиральский корабль, состоящий из двух больших военных судов, соединенных вместе. На нем ехал командующий флотом адмирал Товга, пожилой человек с красивым, мужественным лицом». После Таити Кук посетил острова Хуахине и Раиатеа, острова Дружбы. На островах Фиджи экспедиция выдержала несколько стычек с аборигенами. На острове Танна (острова Фиджи) были пополнены запасы продовольствия. 3 сентября 1774 года была открыта Новая Каледония. 18 октября 1774 года Кук в третий раз встал на якорь в заливе Шарлотты и пробыл там до 10 ноября. Посетив Кейптаун, Кук снова — и в последний раз — двинулся в полярные воды. Была открыта Южная Георгия, но и на этот раз достичь Антарктиды не удалось. 21 марта 1775 года Кук возвращается в Кейптаун для ремонта, там же он получает записку, оставленную ему капитаном Фюрно. Из Кейптауна «Резолюшн» направляется прямиком в Англию и 30 июля 1775 года входит в Спитхед. Основная цель, поставленная Адмиралтейством перед третьей экспедицией Кука, — открытие так называемого Северо-Западного прохода — водного пути, пересекающего североамериканский континент и соединяющего Атлантический и Тихий океаны и Австралию. Экспедиции, как и ранее, было выделено два корабля — флагманский «Резолюшн» (водоизмещение 462 тонны, 32 пушки), на котором Кук совершил второе путешествие, и «Дискавери» водоизмещением 350 тонн, имевший 26 пушек. Капитаном на «Резолюшн» был сам Кук, на «Дискавери» — Чарльз Клерк, участвовавший в первых двух экспедициях Кука. Джон Гор, Джеймс Кинг, Джон Уильямсон были на «Резолюшн» соответственно первым, вторым и третьим помощниками капитана. На «Дискавери» первым помощником был Джеймс Берни, вторым — Джон Рикмен.

Статуя Джеймса Кука, Ваимиа, остров Кауаи (Гавайские острова)

Надпись на обратной стороне мемориала капитана Джеймса Кука, Ваимиа, остров Кауаи (Гавайские острова)

Обелиск, посвящённый Джеймсу Куку в Карнеле (пригород Сиднея).
Англию корабли покинули порознь: «Резолюшн» вышел из Плимута 12 июля 1776 года, «Дискавери» — 1 августа. По дороге в Кейптаун Кук посетил остров Тенерифе. В Кейптауне, куда Кук прибыл 17 октября, «Резолюшн» был поставлен на ремонт по причине неудовлетворительного состояния бортовой обшивки. «Дискавери», прибывший в Кейптаун 1 ноября, был также отремонтирован. 1 декабря корабли вышли из Кейптауна. 25 декабря был открыт остров Кергелен. 26 января 1777 года корабли подошли к Тасмании, где пополнили запасы воды и дров. Из Новой Зеландии корабли отправились на Таити, однако из-за встречных ветров Кук был вынужден изменить курс и посетить сначала острова Дружбы. На Таити Кук прибыл 12 августа 1777 года. 7 декабря 1777 года корабли двинулись в Северное полушарие, экватор пересекли 22 декабря. Через два дня, 24 декабря, был открыт остров Рождества. Находясь на этом острове экспедиция наблюдала солнечное затмение. 18 января 1778 года были открыты Гавайские острова, названные Куком Сэндвичевыми островами по имени одного из лордов Адмиралтейства (это название не прижилось). На Гавайях экспедиция пробыла до 2 февраля, восстанавливая силы и готовясь к плаванию в северных широтах, затем двинулась на северо-восток, к западному побережью Северной Америки. На этом пути корабли попали в шторм и получили частичные повреждения («Резолюшн», в частности, потерял бизань-мачту). 30 марта 1778 года корабли встали на ремонт в протяженном и узком заливе Нутка (Nootka Sound), вдающемся со стороны Тихого океана в остров Ванкувер. 26 апреля, закончив ремонт, они вышли из залива Нутка и направились вдоль североамериканского побережья на север. У берегов Аляски, однако, снова пришлось сделать остановку для ремонта, так как «Резолюшн» сильно протекал. В начале августа корабли прошли через Берингов пролив, пересекли Северный полярный круг и вошли в Чукотское море. Здесь они натолкнулись на сплошное ледяное поле. Продолжать дорогу на север было невозможно, приближалась зима, поэтому Кук развернул корабли, намереваясь провести зиму в более южных широтах. 2 октября 1778 года Кук достиг Алеутских островов, здесь он встретил русских промышленников, которые предоставили ему свою карту для изучения. Русская карта оказалась значительно полнее карты Кука, она содержала неизвестные Куку острова, а очертания многих земель, нанесённые у Кука только приблизительно, были отображены на ней с высокой степенью детализации и точности. Известно, что Кук перерисовал эту карту. 24 октября 1778 года корабли покинули Алеутские острова и 26 ноября достигли Гавайских островов, однако подходящая стоянка для кораблей была найдена только 16 января 1779 года. Жители островов — гавайцы — сосредоточились вокруг кораблей в большом количестве; Кук в своих записях оценивал их число в несколько тысяч. Позднее стало известно, что высокий интерес и особенное отношение островитян к экспедиции объяснялись тем, что они приняли Кука за одного из своих богов. Хорошие отношения, установившиеся поначалу между членами экспедиции и гавайцами, начали, однако, быстро портиться; с каждым днем количество хищений, совершаемых гавайцами, возрастало, а стычки, возникавшие из-за попыток вернуть украденное, становились всё горячее. Чувствуя, что обстановка накаляется, Кук 4 февраля покинул залив, однако начавшийся вскоре шторм нанёс серьёзный ущерб такелажу «Резолюшн» и 10 февраля корабли были вынуждены вернуться для ремонта (другой якорной стоянки поблизости не было). Паруса и части такелажа свезли на берег для ремонта. Отношение гавайцев к экспедиции стало тем временем откровенно враждебным. В округе появилось много вооруженных людей. Число краж увеличилось. 13 февраля с палубы «Резолюшн» были украдены клещи. Попытка их вернуть оказалась неудачной и закончилась открытым столкновением. На следующий день, 14 февраля был украден баркас с «Резолюшн». Для того, чтобы вернуть украденное имущество, Кук решил взять на борт в качестве заложника Каланиопу, одного из местных вождей. Высадившись на берег с группой вооруженных людей, состоявшей из десяти морских пехотинцев во главе с лейтенантом Филипсом, он прошёл к жилищу вождя и пригласил его на корабль. Приняв предложение, Каланиопа последовал за англичанами, однако у самого берега отказался следовать дальше, предположительно поддавшись уговорам жены. Тем временем, на берегу собралось несколько тысяч гавайцев, которые окружили Кука и его людей, оттеснив их к самой воде. Среди них разнёсся слух, что англичане убили нескольких гавайцев (в дневниках капитана Клерка упомянут один туземец, убитый людьми лейтенанта Рикмена незадолго до описываемых событий), и эти слухи, а также не вполне однозначное поведение Кука, подтолкнули толпу к началу враждебных действий. В начавшейся схватке сам Кук и четверо матросов погибли, остальным удалось отступить на корабль. Есть несколько противоречивых свидетельств очевидцев тех событий и по ним сложно судить о том, что же произошло на самом деле. С достаточной степенью достоверности можно лишь сказать, что среди англичан началась паника, команда стала беспорядочно отступать к шлюпкам и в этой суматохе Кук был убит гавайцами (предположительно ударом копья в затылок). Таким образом вечером 14 февраля 1779 года капитан Джеймс Кук был убит жителями Гавайских островов. Капитан Клерк в своих дневниках подчёркивает: если бы Кук отказался от вызывающего поведения перед лицом многотысячной толпы и не начал расстреливать гавайцев, несчастного случая удалось бы избежать. По словам лейтенанта Филипса гавайцы не собирались препятствовать возвращению англичан на корабль и тем более нападать, а многочисленность собравшейся толпы объяснялась их беспокойством за судьбу короля (небезосновательным, если иметь в виду ту цель, с которой Кук приглашал Каланиопу на корабль). Из дневников капитана Клерка: «Рассматривая все это дело в целом, я твердо уверен, что оно не было бы доведено до крайности туземцами, если бы капитан Кук не предпринял попытку наказать человека, окруженного толпой островитян, всецело полагаясь на то, что в случае необходимости солдаты морской пехоты смогут огнем из мушкетов рассеять туземцев. Подобное мнение, несомненно, основывалось на большом опыте общения с различными индейскими народностями в различных частях света, но злосчастные сегодняшние события показали, что в данном случае это мнение оказалось ошибочным. Имеются веские основания, позволяющие предположить, что туземцы не зашли бы так далеко, если бы, к несчастью, капитан Кук не выстрелил по ним: за несколько минут до этого они начали расчищать путь для солдат, с тем чтобы последние могли добраться до того места на берегу, против которого стояли шлюпки (я уже об этом упоминал), таким образом давая капитану Куку возможность уйти от них». После смерти Кука должность начальника экспедиции перешла к капитану «Дискавери» Чарльзу Клерку. Клерк пытался добиться выдачи тела Кука мирным путем. Потерпев неудачу, он распорядился провести военную операцию, в ходе которой высадившийся под прикрытием пушек десант захватил и сжег дотла прибрежные поселения и отбросил гавайцев в горы. После этого гавайцы доставили на «Резолюшн» корзину с десятью фунтами мяса и человеческую голову без нижней челюсти. 22 февраля 1779 года останки Кука были захоронены в море. Капитан Клерк погиб от туберкулёза, которым был болен на протяжении всего плавания. В Англию корабли вернулись 4 февраля. Основная цель экспедиции — открытие Северо-Западного прохода — не была достигнута. Были открыты Гавайские острова, остров Рождества и некоторые другие острова. В честь Индевора, первого корабля, которым командовал Джеймс Кук, был назван Командный Модуль космического корабля Аполлон-15. В ходе его полета была осуществлена четвертая высадка людей на Луну. Литература: Владимиров В.Н. Джеймс Кук. — Москва: Журнально-газетное объединение, 1933. — 168 страниц (Жизнь замечательных людей); Кублицкий Г.И. По материкам и океанам. Рассказы о путешествиях и открытиях. — Москва: Детгиз, 1957. — 326 страниц; Кук Д. Плавание на "Индевре" в 1768-1771 гг. Первое кругосветное плавание капитана Джемса Кука. - Москва, Географгиз, 1960; Маклин Э. Капитан Кук / Институт востоковедения Акадимии Наук СССР — Москва: Наука (ГРВЛ), 1976. — 136 страниц — (Путешествия по странам Востока). Источники: Дневники Джеймса Кука, раздел «Путешествия» // сайт «Восточная литература» (на русском языке); Маклин Алистер Капитан Кук — Москва: Центрполиграф, 2001. ISBN ISBN 5-227-01197-4; Чуковский Н.К. Водители фрегатов ISBN 5-274-02158-1; Banks, Sir Joseph The Endeavour Journal Of Sir Joseph Banks; Beaglehole, James Cawte The Life Of Captain James Cook; Beaglehole, James Cawte The Exploration Of The Pacific; Cook, James The Journals, Cook, James, 1728—1779 // gutenberg.org (на английском языке); Fernandez-Armesto, Felipe Pathfinders: A Global History Of Exploration; Hough, Richard Capitan James Cook: A Biography; Villiers, Alan Captain Cook, The Seamen’s Seman.


1736
Джеймс Макферсон (James Macpherson)
шотландский поэт и историк. Родился в Рутвене, Инвернесс. Окончив Кингз-колледж в Абердине, где он начал писать стихи, Макферсон стал школьным учителем в родном городке. В 1758 он опубликовал поэму Горец (The Highlander), но шотландские литературные круги больше интересовало историческое прошлое страны, и в 1760 он выпустил Отрывки старинных стихотворений, собранных в горной Шотландии (Fragments of Ancient Poetry Collected in the Highlands of Scotland), якобы переведенные им с гаэльского языка. На собранные по подписному листу деньги Макферсон предпринял поездку в горную Шотландию за новыми материалами и, по его словам, обнаружил героические поэмы Фингал (Fingal, 1762) и Темора (Temora, 1763), предположительно созданные ирландским певцом Оссианом в 3 в. Столь непохожие на поэзию первой половины 18 в. поэмы Оссиана, с их прихотливым размером, меланхолическими интонациями и сентиментально-расплывчатым культом дикой природы, приобрели огромную известность в Европе и Америке. Устав отбиваться от обвинений в мистификации, Макферсон на два года отправился в Америку. Вернувшись, служил в Лондоне, был членом парламента. Его исторические сочинения малоценны, поэмы же Оссиана породили одну из самых знаменитых литературных полемик и стали предвестием романтизма. Умер Макферсон в Рутвене 17 февраля 1796. Если в прежние годы нечаянно заходила речь о Макферсоне, то, как правило, не напрямую, а через кого-либо из русских поэтов: от Пушкина и Лермонтова до Гумилёва и Мандельштама. Поистине поразительно то впечатление, какое «поддельные» эпические сказания, выданные за сочинения воина и барда III века Оссиана, произвели на современников и даже отдалённых потомков их истинного создателя — шотландского поэта Джеймса Макферсона. Без преувеличения, это была мистификация века. В данном случае — века XVIII-го. Но если бы только в Шотландии! Обширная тема «Оссиан в русской литературе» включает в себя не один десяток достойных поэтических имён — как уже говорилось, от Пушкина до Гумилёва. Теперь пора пересмотреть привычные взгляды и, сдув пыль с солидного тома «Литературных памятников», обратиться к текстам самого Макферсона, к «подлинному» циклу «древних» эпических поэм, «обильно политых предромантическими слезами». Если вам надоели неуклюжие поделки и подделки «на кельтскую тему» от бесчисленных самозваных «бардов» новейшего времени, стоит полюбопытствовать, какое вдохновенное «фэнтези» (да простят мне эту вольность историки литературы) сочинял два с половиной века тому назад сын простого шотландского фермера. Сочинения: Ossian. Hrsg. von О. L. Jiriczek, Bd 1—3, Hdlb., 1940. Литература: Балобанова Е. В., (Исследование, перевод и примечания), в книге: Макферсон Дж. Поэмы Оссиана, Санкт-Петербург, 1890; Маслов В.И., Оссиан в России (библиография), Ленинград, 1928; Saunders T. ., Thelifeand letters of J. Macpherson, L., 1894.


1745
Максим Созонтович Березовский
украинский и русский композитор, работавший также в Италии. Наряду с Д.С.Бортнянским считается создателем классического типа русского хорового концерта. Родился в Глухове Левобережной Украины (ныне Сумская область Украины) в казацкой семье, Отец будущего композитора был небогатым украинским дворянином. Место рождения Березовского достоверно не известно, но детство прошло в Глухове на Сумщине — резиденции гетмана К. Разумовского. Там маленький Максим учился в известной певческой школе, основанной по инициативе гетмана Д.Апостола. Ученики изучали «киевское», «четырёхгласное» и «партесное» (на несколько партий) пение, нотную грамоту, игру на цимбалах и бандуре. В школу принимали как малолетних, так и более взрослых учеников. На протяжении двухлетней учебы они пели в школьном хоре и глуховской Николаевской церкви; посещали оперные, балетные и драматические спектакли, хоровые и симфонические концерты при гетманской резиденции. Высокий профессиональный уровень обучения позволял ежегодно десяти воспитанникам школы вступать в придворную капеллу в Санкт-Петербурге. Высшее образование получил в Киево-Могилянской академии, где начал писать собственные произведения — канты, быстро ставшие популярными. Имея прекрасный бас, он в 1758 году стал солистом-певцом капеллы при дворе великого князя Петра Фёдоровича — будущего императора Петра III, в Ораниенбауме (ныне город Ломоносов под Петербургом); с 1759 года участвовал в постановках итальянских опер. После вступления в 1761 году на престол Петра III Березовского перевели в итальянскую придворную труппу, где он совершенствовал мастерство среди итальянских певцов и композиторов, служивших при русском дворе. В 1763 году он женился на дочери валторниста придворного оркестра Францине Юбершер — выпускнице ораниенбаумской театральной школы, танцовщице придворного театра. В 1760-х годах Березовский, служивший придворным камер-музыкантом, создал ряд хоровых церковных концертов и песен. Его композиторское мастерство получило множество одобрительных отзывов современников — композитора хвалили за хороший вкус и мелодичность произведений. «История российской музыки» пишет, что хоровой концерт классического типа М.Березовского объединил традиции отечественного церковного пения «а капелла» (без инструментального сопровождения) с пением итальянских хоровых школ. Он утвердился в 1760-х годах благодаря произведениям итальянцев, работавших в России, а также хоровым кантатам первого автора в этом жанре — Березовского. Весной 1769 года Березовского направили в Болонскую филармоническую академию, где он обучался до 1771 года. Это наиболее престижное учебное заведение с XVII века готовило музыкантов для всей Европы. Доверие к мастерству выпускников академии основывалось на высоком научном и педагогическом авторитете её главы — знаменитого композитора Дж.-Б. Мартини, которого современники называли «богом музыки». Он и стал учителем Березовского. Для получения звания академика предстояло не только пройти три уровня обучения, но и сдать экзамены — написать музыкальное произведение, нужно было учиться очень хорошо (так как в те времена необразованные люди считались нищими). Березовскому пришлось создать полифоническую (многоголосную) композицию в определенном стиле на заданную тему. Выдержал экзамен в Болонской филармонической академии на звание академика-композитора (1771) — в тот же день экзаменовали чешского композитора Йозефа Мысливечека, а за год до этого юного Вольфганга Амадея Моцарта, который также стал академиком. В 1771 г. Березовский получил статус иностранного члена Болонской академии. Иностранцу этот титул давал право работать капельмейстером. Протокольная рукопись «антифона» Березовского, подписанная «Massimo Berezovsky», до сих пор хранится в архиве академии. Пребывание Березовского в Италии не ограничилось лишь Болоньей, композитор посещал Венецию, где получал стипендию, и бывал в Ливорно, где стояла российская морская эскадра. Для традиционного зимнего карнавала в Ливорно Березовский написал оперу «Демофонт» (либретто П.Метастазио, поставлена в 1773 в Ливорно). Предание утверждает, что сделал он это по желанию командующего российской флотилии Орлова. Прожив в Италии свыше четырёх лет, Березовский побывал и в других городах. На рукописи его «Сонаты для скрипки и чембало» обозначено место написания — Пиза. Болонская академия не ограничивала студентов только жанром духовной музыки и не возражала против их дальнейших карьер оперных композиторов или придворных капельмейстеров. Березовский, воспользовавшись этим правом, расширил свои знания в области музыкального театра и усовершенствовал навыки создания пьес для разных музыкальных инструментов. Кроме уже упомянутой «Сонаты», в итальянских архивах были выявлены «Симфония» и три клавирные сонаты. К сожалению, до сих пор не найдены партитуры кантаты и концерта, о существовании которых известно из разных источников. В октябре 1773 года композитор вернулся в Петербург. Блестящее завершение итальянского путешествия молодого академика, превосходные отзывы о постановке его оперы, постоянный и стабильный успех при дворе, неизменный со времён юности, давали Березовскому основания надеяться на успешную карьеру. И действительно, архивные находки свидетельствуют, что после возвращения в Россию Березовский был назначен в штат императорских театров, а через восемь месяцев — капельмейстером придворной капеллы. Это была высокая должность для российского музыканта того времени. Свидетельства о последних годах жизни Березовского противоречивы. Согласно первому биографу композитора Евгению (Болховитинову) он «впал в ипохондрию» и «зарезал сам себя» в припадке горячки. Некоторые биографы объясняли это самоубийство знакомством Березовского с опальной княжной Таракановой. Современный биограф композитора М.Г.Рыцарева отрицает такую версию последних лет жизни композитора. Она указывает на то, что в Россию Березовский вернулся за два года до ареста Таракановой, а версия о самоубийстве впервые появляется в книгах Евгения только во втором десятилетии XIX в.; по мнению Рыцаревой, Березовский в марте 1777 года заболел горячкой, которая и послужила причиной его смерти в Санкт-Петербурге 2 апреля 1777 года. Наряду с Д.С.Бортнянским Березовский считается создателем классического типа русского хорового концерта (без инструментального сопровождения). Среди его музыки для хора Литургия святого Иоанна Златоуста (наиболее известная часть — «Верую»), хоровые концерты («Господь, воцарися», «Отрыгну сердце», «Милость и суд», «Слава в вышних Богу», «Не имамы иныя помощи»), причастные стихи («Знаменася на нас», «В память вечную», «Хвалите Господа с небес» и др.). Вершина творчества Березовского в области духовной музыки — хоровой концерт «Не отвержи мене во время старости» (на отдельные стихи псалма 70). Вместе с тем, значительное влияние на творчество композитора оказала музыка западноевропейского барокко. В Италии Березовский сочинял, главным образом, салонную музыку в классицистской манере; среди крупных сочинений в «западной» стилистике — опера-сериа «Демофонт» (Ливорно, 1773; сохранились 4 арии) и соната для скрипки и клавесина (1772). Некоторые сочинения Березовского до сих пор не опубликованы. В наши дни творческое наследие композитора входит в репертуары многих европейских хоровых коллективов. Наряду с Бортнянским и Веделем Березовский является одним из талантливейших русских композиторов XVIII века. Литература: Воротников П.М. Березовский и Галуппи // Библиотека для чтений. Журнал словесности <...> том 105 (1851), страницы 40-55; Лебедев Н.А. Березовский и Бортнянский как композиторы церковного пения. — Санкт-Петербург, 1882; Рыцарева М. Композитор М.С.Березовский. Ленинград, 1983; Герасимова-Персидская Н. Партесный концерт в истории музыкальной культуры. Москва, 1983; Рыцарева М. Было ли самоубийство // Искусство Ленинграда. 1990, № 2; Березовский М.С. // Большая российская энциклопедия. Том 3. Москва, 2005, страница 357.


1746
Мария Антония фон Бранкони (немецкое имя - Maria Antonia von Branconi, урождённая фон Эльзенер)
фаворитка наследного принца Карла Вильгельма Фердинанда Брауншвейгского, подруга Иоганна Вольфганга Гёте и крупная землевладелица, в том числе владелица Лангенштайна. Бранкони считалась первой красавицей Германии своего времени. Мария Антония родилась в Генуе, в немецко-итальянской семье и выросла в Неаполе. В 12 лет она была выдана замуж за королевского чиновника Дж.Дж.Франческо Пессину де Бранкони. К 20 годам Мария Антония Бранкони уже была вдовой и матерью двоих детей — сына и дочери. Спустя месяц, в ноябре 1766 года она познакомилась с наследником брауншвейгского престола Карлом Вильгельмом Фердинандом, который после своей женитьбы в 1764 году совершал длительные путешествия по Европе. Бранкони отправилась в качестве официальной фаворитки наследного принца в Брауншвейг. В 1767 году от Карла Вильгельма Фердинанда у Марии Антонии родился сын Карл Антон Фердинанд, который при содействии своего деда герцога Карла I Брауншвейгского впоследствии получил титул имперского графа Форстенбурга. Воспитанием внебрачного сына наследника престола занимался учёный Иоганн Иоахим Эшенбург (1743—1820). Бранкони владела в Брауншвейге дворцом на Вильгельмштрассе, где собирались сливки местного общества. В 1776 году она приобрела поместье Лангенштайн в Хальберштадте. В 1774 году император Иосиф II присвоил ей и её детям от Бранкони дворянское звание. Разрыв с наследным принцем состоялся в 1777 году после того, как его новой фавориткой стала Луиза фон Гертефельд. Бранкони перебралась в Лангенштайн и много путешествовала по Швейцарии и Франции. В 1786 году она приобрела поместье Шане близ Нёвшателя. С 1787 по 1791 годы проживала в Париже. В 1788 году у неё родился ещё один сын Жюль Адольф Мари. В связи с ухудшением состояния здоровья Бранкони много ездила по курортам и умерла в 1793 году в Абано. Во время своего пребывания в Брауншвейге Бранкони познакомилась со многими профессорами местной университета Коллегиум Каролинум. В 1773—1774 году в Хальберштадте она поддерживала контакт с поэтом Иоганном Вильгельмом Людвигом Глеймом. В Ахене в 1774 году она познакомилась с писательницей Софией фон Ларош. Во время поездки по Швейцарии в 1779 году она виделась в Цюрихе с философом и писателем Иоганном Каспаром Лафатером, а в Лозанне познакомилась с Гёте, которого пленила своей красотой и умом. За визитом Бранкони в Веймар последовали два приезда Гёте в Лангенштайн в 1783 и 1784 году. Бранкони и Гёте вели переписку, Гёте посылал ей рукописи своих произведений — «Ифигении в Тавриде» и «Вильгельма Мейстера». Умерла в Абано7 июля 1793 года.


1759
Ференц Казинци (венгерское имя – Ferenc Kazinczy)
венгерский писатель, общественный деятель, идеолог венгерского Просвещения и реформатор венгерской литературы и венгерского языка. Ференц Казинци родился в Эршемьене (ныне Шимиан, жудец Бихор, Румыния), в богатой дворянской семье, учился в Кошице, Прешове и Пеште и получил основательное и разностороннее образование в частности в области французской и немецкой литературы. Был знаком с графом Гедеоном Радаи, который разрешил Казинци пользоваться своей библиотекой. В 1784 году Казинци получил должность нотариуса в комитате Абауй-Торна. В том же году вступил в масонскую ложу в Мишкольце под именем Орфей, которое стало впоследствии также названием выпускавшегося им с 1790 года литературно-общественного журнала. В 1786—1791 годах служил инспектором национальных школ по Кошицкому району. В это время он также работал над переводами классической литературы, которые по его мнению должны были внести вклад в словарный запас венгерского языка и способствовать его реформированию.

Мемориальная доска Ференцу Казинци в Берегово.
В 1788 году вместе со своими друзьями Давидом Бароти Сабо и Яношем Бачани Казинци приступил к изданию литературного журнала под названием «Венгерский музей» (венгерское название - Magyar Múzeum). При императоре Леопольде II Казинци был вынужден пойти в отставку со своего поста по конфессиональным причинам, но продолжил свою литературную деятельность. Он оказал содействие Гедеону Радаи в учреждении и управлении первым венгерским драматическим обществом и занимался литературными переводами на венгерский язык. В Кошице состоялась постановка «Гамлета» в переводе Казинци.

В декабре 1794 года Казинци был обвинён в участии в заговоре Мартиновича и приговорён к смертной казни, однако затем смертный приговор был заменён на тюремное заключение. В 1801 году Казинци был оправдан. Он женился на Софии Тёрёк, дочери своего покровителя, и уединился в небольшом имении недалеко от Шаторальяуйхея. В 1828 году Казинци принимал участие в ряде конференций по случаю учреждения Венгерской академии наук и стал её первым членом-корреспондентом. Казинци умер в Сефаломе от холеры 22 августа 1831 года.