Цитата сообщения kakula 5 июля родились...


182
Сунь Цюань (китайское имя - 孫權; упрощённое - 孙权; имя на пиньинь - Sūn Quán; взрослое имя Чжунмоу; китайское имя - 仲謀; упрощённое - 仲谋; имя на пиньинь - Zhòngmóu)
первый правитель царства У эпохи Троецарствия в Китае. Посмертное имя — Да-ди (大帝), храмовое имя — Тай-цзу (太祖). Сунь Цюань родился, когда его отец Сунь Цзянь (считается, что он был потомком знаменитого стратега Сунь-цзы) был генералом империи Хань. Когда отец скончался в 191 году, его взял к себе старший брат Сунь Цэ. Когда Сунь Цюань подрос, то участвовал в кампании брата по завоеванию земель южнее Янцзы, и уже в 14 лет получил административную должность. В 200 году Сунь Цэ внезапно скончался; на смертном одре он, зная, что его родной сын ещё слишком мал, передал титул Уского хоу и власть над войсками 18-летнему Сунь Цюаню. Сунь Цюань так горевал по брату, что не мог ничего делать, но по настоянию Чжан Чжао надел военные одежды и объехал владения покойного брата. Многие из бывших подчинённых Сунь Цэ полагали, что Сунь Цюань ещё слишком молод, и хотели уйти со службы, но Чжао Чжао и Чжоу Юй разглядели в нём скрытые таланты, и решили остаться у него на службе; также к нему прибыл и Чжан Хун, ранее посланный Сунь Цэ для связи к Цао Цао (по просьбе Чжан Хуна Цао Цао дал Сунь Цюань от имени императора Сянь-ди титул «генерала покоряющего варваров»). Сунь Цюань внимательно прислушался к напутствию матери, и стал полагаться на Чжан Чжао и Чжан Хуна в гражданских делах, и на Чжоу Юя, Чэн Пу и Люй Фаня — в военных. Он также искал других талантливых людей, советам которых можно было бы довериться, и именно в этот период подружился с Лу Су и Чжугэ Цзинем. В последующие несколько лет Сунь Цюань в основном старался первым делом защитить свои владения от потенциальных соперников, однако при этом старался ослабить главного из подчинённых Лю Бяо — Хуан Цзу, убившего его отца из засады. В 208 году он смог убить Хуан Цзу во время сражения, а вскоре после этого скончался и Лю Бяо. Тем временем Цао Цао готовил большую кампанию, чтобы поставить под свой контроль и Лю Бяо, и Сунь Цюаня. После смерти Лю Бяо за его наследство стали бороться между собой сыновья Лю Ци и Лю Цун. После смерти Хуан Цзу Лю Ци унаследовал его пост управляющего регионом Цзянся; Лю Цун, который был младше, но к которому благоволила вторая жена покойного Лю Бяо (так как он был женат на её племяннице), после смерти отца унаследовал его владения, что не понравилось Лю Ци. Опасаясь войны на два фронта (и против Цао Цао, и против брата) Лю Цун предпочёл покориться Цао Цао вопреки советам ключевого союзника Лю Бяо — Лю Бэя. Лю Бэй, не желая покоряться Цао Цао, бежал на юг. Цао Цао ринулся за ним и сокрушил его силы, но самому Лю Бэю удалось спастись. Цао Цао покорил основную часть ханьской провинции Цзинчжоу (荆州, занимала территории современных провинций Хубэй и Хунань), и уже почти объединил всю империю. Сунь Цюань заключил союз с Лю Ци и Лю Бэем, чтобы противостоять Цао Цао. Цао Цао предложи Сунь Цюаню покориться, но тот, полагаясь на советы Чжоу Юя и Лу Су, отказался. В последовавшем речном сражении флот Цао Цао был уничтожен огнём, а основная часть пытавшихся спастись на сушу войск была перебита. Сразу после отступления Цао Цао Сунь Цюань захватил северную часть провинции Цзинчжоу, а Лю Бэй — южную. Их союз был скреплён женитьбой Лю Бэя на младшей сестре Сунь Цюаня. Однако Чжоу Юй подозревал, что Лю Бэй лелеет собственные планы, и рекомендовал поместить его под домашний арест, а войска — смешать с войсками Сунь Цюаня. Сунь Цюань, полагая, что войска Лю Бэя в этом случае поднимут восстание, отказался. Сунь Цюань согласился с предложениями Чжоу Юя по атаке на Лю Чжана и Чжан Лу (контролировавших южную часть современной провинции Шэньси), но после смерти Чжоу Юя, последовавшей в 210 году, от этих планов отказались. Сунь Цюань смог покорить правителей владений на территориях современных провинций Гуандун, Гуанси и северного Вьетнама, и включить эти земли в свои владения. Затем он выделил северную часть провинции Цзинчжоу Лю Бэю, согласившись с ним, что для снабжения его собственных войск будет достаточно и южной её части. Когда Лю Бэй захватил провинцию Ичжоу, то оказался в состоянии снабжать свои войска самостоятельно, и Сунь Цюань отправил Лу Су послом, требуя возвращения земель провинции Цзинчжоу, но Лю Бэй отказался. Тогда Сунь Цюань отправил с войсками Люй Мэна и Лин Туна, и они смогли захватить районы Чанша, Гуйяна и Линлина, а Лу Су и Гань Нин выдвинулись к Ияну. Лю Бэй лично повёл войска к Гунъань, отправив Гуань Юя к Ияну. Когда уже должна была разразиться полномасштабная война, до Лю Бэя дошли вести о том, что Цао Цао собирается вторгнуться в Ханьчжун, и он решил договориться с Сунь Цюанем о разграничении владений. Лю Бэй попросил вернуть ему Линлин, согласившись отдать Сунь Цюаню Чанша и Гуйян и проведя границу по реке Сянцзян. По просьбе Лю Бэя Сунь Цюань нанёс отвлекающий удар по Цао Цао, но при этом чуть было не попал в плен к противнику. В 219 году Гуань Юй отправился на север и осадил Фаньчэн. Сунь Цюань, имея старые счёты к Гуань Юю, нанёс ему удар в тыл. Гуань Юй был захвачен Люй Мэном и казнён, а вся провинция Цзинчжоу перешла под власть Сунь Цюаня. Сунь Цюань формально покорился Цао Цао и предложил ему занять трон, но тот отказался. Когда в 220 году Цао Цао скончался, его сын Цао Пэй вынудил императора Сянь-ди отречься от престола, и объявил об основании нового государства Цао Вэй. Сунь Цюань не стал немедленно покоряться ему или объявлять о независимости, а решил подождать развития событий, в то время как Лю Бэй в 221 году, считая себя преемником империи Хань, провозгласил себя императором царства Шу. Сразу же после восхождения на трон Лю Бэй стал планировать кампанию против Сунь Цюаня, намереваясь отомстить за Гуань Юя. Не получив ответа от Лю Бэя на мирные предложения, Сунь Цюань, чтобы избежать удара с двух сторон, объявил себя вассалом империи Вэй и получил от Цао Пэя титул Наньчанского хоу (南昌侯). Лю Е советовал Цао Пэю отказаться от такого вассала и атаковать Сунь Цюаня, а после его разгрома обрушиться на Шу, но Цао Пэй отклонил предложение. В 222 году генерал Сунь Цюаня Лу Сюнь разгромил силы Лю Бэя в битве при Сяотине, после чего царство Шу уже не представляло угрозы для Сунь Цюаня. После этого Цао Пэй потребовал, чтобы Сунь Цюань отправил своего наследника Сунь Дэна в Лоян в качестве заложника. Сунь Цюань отказался, и провозгласил независимость, объявив себя го-ваном государства У (吳國國王). Цао Пэй предпринял крупное наступление на Сунь Цюаня, но после его поражения в начале 223 года стало ясно, что У выстоит, особенно когда после случившейся в том же году смерти Лю Бэя Чжугэ Лян, бывший правителем при преемнике Лю Бэя Лю Шане, возобновил альянс с Сунь Цюанем. Благодаря грамотному подбору советников администрация У в первые годы правления Сунь Цюаня работала очень эффективно. В 224 и 225 годах Цао Пэй попытался вторгнуться в У, но его нападения были с лёгкостью отбиты. Однако, когда после смерти Цао Пэя в 226 году Сунь Цюань сам попытался вторгнуться в Вэй, эта попытка также закончилась неудачей. Однако в том же году ему удалось покорить провинцию Цзяочжоу (交州, современный северный Вьетнам), где Ши Хуэй попытался провозгласить независимость; сюзеренитет У признали государства на территориях современных южного Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. В 229 году Сунь Цюань провозгласил себя императором, что чуть было не привело к разрыву альянса с царством Шу, которое считало себя законными преемником империи Хань; однако Чжугэ Лян убедил чиновников возобновить союз. Позднее в том же году Сунь Цюань перенёс столицу из Учана в Цзянье, оставив запад империи под управлением своего наследника Сунь Дэна. Однако затем Сунь Цюаня начали преследовать несчастья. В 230 году он отправил крупную морскую экспедицию на поиски легендарных островов Ичжоу и Даньчжоу; когда в 231 году экспедиция вернулась, потеряв до 90 % личного состава, Сунь Цюань казнил руководителей. В 232 году он отправил Чжоу Хэ и Пэй Цяня на Ляодунский полуостров, где командовал номинально подчинявшийся царству Вэй Гунсунь Юань, чтобы приобрести лошадей, однако на обратном пути те были перехвачены вэйцами и убиты. В следующем году Гунсунь Юань прислал послов с сообщением, что желает стать вассалом У. Сунь Цюань пожаловал ему титул Яньского князя и отправил войско в 10 тысяч человек для атаки Вэй с севера, но когда они прибыли, то Гунсунь Юань присвоил дары, убил послов Сунь Цюаня и забрал войска себе. В 234 году, координируясь с последним из северных походов Чжугэ Ляна, Сунь Цюань лично повёл войска на приграничный вэйский город Хэфэй, а Лу Сюнь и Чжугэ Цзинь атаковали Сянъян. Однако вэйские генералы правильно оценили ситуацию, и позволили Сунь Цюаню осадить Хэфэй, подведя свои войска лишь тогда, когда у осаждавших стали кончаться припасы, и вынудили их отступить. В 238 году, когда Сыма И атаковал Гунсунь Юаня, Сунь Цюань, несмотря на предыдущие разногласия, намеревался помочь Гунсунь Юаню, но Сыма И действовал очень быстро, и войска У не успели ничего предпринять. В 239 году умер вэйский правитель Цао Жуй. Сунь Цюань решил воспользоваться этим, и в 241 году предпринял своё последнее крупное наступление на Вэй, но он не стал координировать свои действия с царством Шу, и нападение завершилось неудачей. В 241 году скончался наследник престола Сунь Дэн. В 242 году Сунь Цюань назначил наследником престола Сунь Хэ, но одновременно приблизил к себе и другого сына — Сунь Ба. К 245 году отношения между Сунь Хэ и Сунь Ба серьёзно ухудшились, Сунь Ба постоянно интриговал против Сунь Хэ, надеясь самому получить статус наследника престола. В итоге в 250 году Сунь Цюань вынудил Сунь Ба совершить самоубийство, а Сунь Хэ лишил статуса наследника, и вместо него сделал наследником престола Сунь Ляна. Сунь Цюань скончался 21 мая 252 года, и Сунь Лян унаследовал трон. Девизы правления: Хуанъу (黃武 Huángwǔ) 222—229; Хуанлун (黃龍 Huánglóng) 229—231; Цзяхэ (嘉禾 Jiāhé) 232—238; Чиу (赤烏 Chìwū) 238—251; Тайюань (太元 Tàiyuán) 251—252; Шэньфэн (神鳳 Shénfèng) 252.

1029
Абу Тамим Маадд ибн Али Ал-Мустансир биллах (Abū Tamīm Ma'add al-Mustanṣir bi-llāh)
египетский халиф. Умер 10 января 1094 года.


1182
Франциск Ассизский (латинское имя - Franciscus Assisiensis; итальянское имя - Francesco d'Assisi, Джованни ди Пьетро Бернардоне, Giovanni di Pietro Bernardone)
католический святой, учредитель названного его именем нищенствующего ордена. Знаменует собой перелом в истории аскетического идеала, а потому и новую эпоху в истории западного монашества. Старое монашество в своем отречении от мира возлагало на отдельного монаха обет бедности, но это не помешало монастырям сделаться крупными поземельными собственниками, а аббатам — соперничать в богатстве и роскоши с епископами и князьями. Франциск углубил идею бедности: из отрицательного признака отречения от мира он возвел её в положительный, жизненный идеал, который вытекал из идеи следования примеру бедного Христа. Вместе с этим Франциск преобразил и само назначение монашества, заменив монаха-отшельника апостолом-миссионером, который, отрекшись внутренне от мира, остается в мире, чтобы среди него призывать людей к миру и покаянию. Старое землевладельческое монашество соответствовало аграрному периоду Западной Европы; но возникли города, с густым населением из богатых и бедных — и к ним-то обратились ученики Франциска, проповедуя одним в назидание, другим в утешение «бедное житьё», как идеал «евангельского совершенства». Как проповедник «бедного житья», Франциск имел предшественников. Богатство клира давно вызывало протест как со стороны блюстителей аскетического идеала (Бернард Клервоский), так и со стороны противников клира (Арнольд Брешианский). Особенное сходство с Франциском представляет старший его современник, Валдес из Лиона, от проповеди которого получила начало отпавшая впоследствии от католицизма секта валденцев. Попытки историков разыскать нити, связующие Франциска с его предшественниками, привели, однако, лишь к гипотезам слабо основанным и притом ненужным, так как стремления Франциска могут быть вполне удовлетворительно объяснены его личностью и духом его времени. Мысль о добровольной бедности «по Евангелию» легко могла самостоятельно зародиться как у богатого лионского банкира, так и у расточительного сына зажиточного купца в провинциальном итальянском городке; но проповедь того и другого приняла различное направление, что зависело как от среды и обстоятельств жизни, так и от личности обоих. Хотя первые жития о Франциске написаны тотчас после его смерти, когда было в живых ещё много очевидцев его первых шагов к идеалу, однако, ввиду назидательной цели, авторы этих житий мало заботились о точном установлении биографических данных своего героя. Самая скудость этих данных открыла простор благочестивому и поэтическому вымыслу; действительный образ Франциска закрыт от нас легендарным, в созидании которого принимала участие не только богословская литература житий, но и народная фантазия (Fioretti). Но если историк, ищущий достоверных фактов, испытывает затруднения в лабиринте накопившихся сказаний, то биограф Франциска не может жаловаться на творчество легенды, так как оно лишь ярче осветило коренные свойства его личности. Основным свойством Франциска было живое, отзывчивое чувство сострадания. Это чувство не привело его к мировой скорби; под влиянием его жизнерадостной натуры и поэтического чутья, чаявшего живую душу во всем живущем, сострадание преобразилось в нём в любвеобильное сочувствие, охватывавшее всю природу, одушевлённую и неодушевлённую, везде представлявшую ему, по словам его гимна, братьев и сестёр. Образ нищего и страдающего Христа, призывающего всех следовать за ним, стал для Франциска источником откровения, дал содержание его личной жизни и направление его деятельности; принесши покаяние, то есть оторвавшись от мира, он признал своей задачей призывать и других к такому же покаянию, чтобы следовать за нищим, странствующим Христом. Проповедь такого идеала могла привести Франциска к столкновению с духовенством и курией; но глубокое смирение, проявлявшееся в наивно-трогательных формах и, однако, бывшее плодом усиленной работы над собой, удерживало Франциска в среде церкви. Неспособный кого-либо осуждать, Франциск не мог сделаться реформатором; его призыв к евангельскому совершенству не стал, как у вальденсов, поводом к разрыву с папством, а, напротив, привел к усилению религиозного энтузиазма в пределах католической церкви. По преданию, Франциск совершил много чудес, он исцелял слепых, воскрешал мёртвых, лечил паралитиков, ревматиков, прокажённых, больных водянкой. Родился в зажиточной семье. Отец Франциска, по имени Бернардоне, торговал шёлком — дорогим международным товаром. Торговые обороты побуждали Бернардоне совершать частые поездки во Францию, в память которой он и назвал своего сына Франциском. Франциск знал песни трубадуров и часто распевал их на французском языке. Он был единственным сыном; родители ни в чём ему не отказывали. Юношей он вел разгульную жизнь с молодёжью своего города, которая выбирала его «царём» пирушек. Родители не мешали сыну, гордились его знакомством с дворянской молодёжью; мать Франциска не скрывала, что ожидает для сына славного будущего. И сам Франциск в это время не был лишён тщеславия: источники говорят, что он не хотел, чтобы «кто-либо его превосходил». Франциск принял участие в войне между Ассизи и Перуджей, был взят в плен, но не утратил своей весёлости и уверенности в своем великом будущем. Он вынес тяжелую болезнь, но по выздоровлении стал вести прежний образ жизни и предпринял с молодыми рыцарями поход в Южную Италию в пользу папы. С первого же ночлега Франциск вернулся; по сказанию, он видел сон, направивший его на другой путь. Очевидно, его сердце уже не удовлетворялось внешним блеском и указало ему путь к подвигам иного рода. Франциск всегда был очень щедр к нищим. Однажды, отвлечённый делом, он отказал одному из нищих, пристававших к нему именем «Господним», но затем, спохватившись, что если бы нищий попросил у него именем какого-нибудь земного сеньора, то он не отказал бы ему, он догнал нищего и одарил его. Милостыня скоро получила для него другой, более высокий смысл. Отправившись в Рим на поклонение св. Петру, Франциск был возмущен скудными подаяниями на могиле первоапостола; он вынул из кармана целую горсть монет и звонко бросил их в окошечко под алтарём, к изумлению окружающих. Вышедши затем на паперть, он увидел там длинный ряд нищих, ожидавших подаяния. И тут, у гробницы апостола, нищенство преобразилось в глазах Франциска: он понял его духовный смысл для последователя Христа и апостолов. Обменявшись с одним из нищих одеждой, он стал в их ряды и до вечера пробыл с ними. «Нищее житие» запало в его душу; его поэтическая фантазия создала из него идеальный образ. Как назревал в его душе этот образ, о том сохранился трогательный рассказ. Однажды Франциск возвращался с товарищами с роскошной пирушки. Они шли с песнями впереди; он шёл сзади молча, в глубоком раздумье. Вдруг сердце его наполнилось таким сладостным ощущением, что он не мог двинуться с места, хотя бы его «стали резать на куски». Товарищи в изумлении его окружили, спрашивая, о чём он задумался, не намерен ли он жениться? «Вы правду сказали», — был ответ: — «я задумал взять невесту, более благородную, богатую и красивую, чем вам когда-либо приходилось видеть». Великий художник, воодушевленный памятью о Франциске, изобразил в своих фресках его затаённую мысль. На стене Ассизского собора Джотто изобразил венчание Франциска с красивой, но исхудалой женщиной в изорванном платье; на неё лает собака, дети замахиваются на неё палкой и бросают в неё каменья, но Христос благословляет её с неба — это венчание Франциска с бедностью. Но были на глазах Франциска люди ещё более жалкие, чем нищие — прокажённые, которых в то время было так много, что за воротами почти каждого города можно было найти особое здание, предназначенное для этих несчастных. Долго они внушали ужас жизнерадостному юноше; но он поборол в себе отвращение к ним. Житие рассказывает, как Франциск, встретив по дороге в Рим прокажённого, не ограничился тем, что бросил ему монету, а слез с лошади, вручил больному монету, поцеловал ему руку и получил от него «поцелуй мира». Другой рассказ описывает, как Франциск сам отправился в приют для прокажённых, взяв с собой много денег, и, подав каждому из них милостыню, долгое время пробыл с ними. Сам Франциск в своем завещании ведет начало «своего покаяния» с этого посещения прокаженных, заявляя, что пока он жил в грехе, вид прокажённых был ему неприятен, но Господь повёл его к ним, после чего то, что для него было горьким, стало сладким. Конечно, не одно какое-либо впечатление или душевное потрясение совершило перелом в жизни Франциска: его настроение менялось постепенно. Он стал искать уединения; особенно привлекали его одинокие запущенные церкви за городом. В одной из них, церкви св. Дамиана, он однажды долго пребывал в горячей молитве перед распятием и, по воспоминаниям его «трёх (ранних) товарищей», «с этого часа сердце его восприяло рану и истаяло, памятуя Господни страсти». Событием, ускорившим неизбежный перелом в жизни Франциска, было столкновение с отцом. Франциск испытывал к ветхим и заброшенным церквям и часовням жалость, как к одушевлённым существам. Желая поддержать церковь св. Дамиана, Франциск в отсутствие отца забрал лучшего товара и повез его в Фолиньо для продажи. Продав там вместе с тем и лошадь, Франциск принёс вырученные деньги священнику, и когда тот, боясь гнева отца Франциска, отказался принять их, Франциск бросил свой кошелек на подоконник и остался при церкви. Узнав о гневе отца, Франциск долго скрывался в окрестных пещерах. Когда он вернулся домой, отец избил его и запер; но в отсутствие отца мать отпустила сына, и он навсегда ушёл из родительского дома. Бернардоне обратился к властям с требованием возвратить ему сына и похищенные им деньги; но Франциск заявил, что он стал слугой Господа и светским судьям неподсуден. Бернардоне обратился с жалобой к епископу. На суде епископа Франциск, по его требованию, не только возвратил деньги, но снял с себя полученную от отца одежду, объявив, что впредь будет считать отцом своим не Петра Бернардоне, а Небесного Отца. Это отречение от всякой собственности наполнило его сердце великой радостью. Получив от слуги епископа простую одежду, Франциск отправился в соседний лес, громко распевая французские песенки. На вопрос встретившихся разбойников он ответил, что он «вестник Великого Господа». Это случилось в 1207 г. Два года провел Франциск в окрестностях Ассизи, занимаясь, кроме молитвы, починкой церквей, для чего выпрашивал камни; особенно стала ему дорога полуразрушенная часовня св. Девы, под названием Порциункула. Исправив её, Франциск устроил для себя шалаш возле неё. Питался он объедками, которые собирал по городу в обеденное время. Многие стали его считать помешанным, но к его бедному житью присоединился богатый гражданин Бернард де Квинтавалле, который, согласно с Евангелием, распродал свое имущество и раздал бедным; присоединились и другие. В одежде странников они ходили по соседним городам и деревням, призывая к миру и покаянию. На вопрос, кто они такие, они отвечали: «кающиеся грешники»; но они были бодры духом, называя себя «ликующими в Господе» или «потешниками Господа». Иные из них, как и сам Франциск, занимались ручным трудом, при случае помогая крестьянам в сельских работах, но денег не принимали, довольствуясь лишь скромной трапезой. 1209 г. отмечен источниками как новая дата в жизни Франциска. В своей часовне он услышал за обедней слова (Матф., X, 7—11), с которыми Христос послал своих учеников проповедовать о наступлении царства небесного: «Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в пояса свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха». Франциск просил священника повторить и разъяснить ему латинский текст и, вникнув в смысл его, с восторгом воскликнул: «Вот чего я хочу!» Он снял с ног обувь, бросил посох и опоясался веревкой. Нищее житие превратилось для него в апостолат, из нищего странника и отшельника он стал проповедником. Не раз ещё потом на Франциска находило сомнение, что угоднее Богу — молитва или проповедь; но именно то, что молитва уступила проповеди, обусловило собой всемирно-историческое значение нового францисканского ордена. Число его учеников увеличилось, и он отправился в Рим просить у папы утверждения составленного им для своего братства устава. Текст этого устава не сохранился, но, вероятно, это было простое наставление братьям, составленное на основании подходящих евангельских текстов. Папой был тогда Иннокентий III. Знаменательный момент в истории представляет собой встреча этих двух людей, олицетворявших два различных мировоззрения, выросшие из одного корня: с одной стороны, наместник Христа, ставший владыкой мира, раздававший царские короны, представитель авторитета и власти, — а перед ним последователь Христа, босоногий нищий, в одежде пастуха, проповедник любви и смирения. О самой встрече не сохранилось точных известий, но она сильно занимала воображение современников и потомков и породила много характерных рассказов. С одной стороны, францисканские легенды повествуют о том, с каким пренебрежением папа отнесся к нищему и как потом в сновидениях познал его великое значение для церкви: то из-под ног папы вырастает пальма до небес, то папа видит, как монах подпирает плечом наклонившийся Латеранский собор; или Франциск наяву убеждает папу поэтической притчей о сыновьях бедной женщины в пустыне, которые оказались царскими сыновьями и были признаны своим отцом. С другой стороны, мы имеем повествование бенедиктинского летописца, в котором слышится и пренебрежение к нищенскому житью Франциска, и признание его смирения: папа был так поражен грязным видом Франциска, что послал его к свиньям; но, когда Франциск, буквально исполнив совет, вернулся ещё грязнее с просьбой теперь исполнить его мольбу, то Иннокентий, растроганный таким смирением, отнесся к нему милостиво. Одному из кардиналов приписывается такое возражение тем, кто находил «нищее житие» новшеством, превышающим силы человека: «Утверждать, что евангельское совершенство, то есть обет жить по Евангелию, дело новое, неразумное или невозможное, разве это не хула против Христа, давшего нам Евангелие?» Эти слова ярко освещают проблему, перед которой стояла тогда римская курия. Бедность Христа и апостолов давно уже выставлялась как укор духовенству и как знамя церковной реформы; но церковь, став земным, политическим учреждением, не могла следовать по указанному ей пути. По мере того как она проникалась аскетическим духом, установив безбрачие духовенства, её власть над миром росла и её мирские средства умножались. С другой стороны, ревнители бедности Христовой, не найдя удовлетворения в пределах церкви, отпали от неё и сделались её врагами. В дни Франциска южная Франция и северная Италия кишели еретиками, державшимися учения о евангельском совершенстве. Иннокентий III, который в звании кардинала красноречиво писал о суетности мира и о презрении к его благам, был способен оценить силу аскетического идеала; он был притом политик и не хотел повторить ошибки своего предшественника, прогнавшего от себя Вальденса и «лионских бедных». Напротив, он старался превратить их в «католических бедных», и с этой целью только что милостиво принял в Риме Дурандо де Гуеска с «братьями». Так поступил Иннокентий III и с Франциском и его товарищами, признав за ними право проповеди бедного житья. В то же время он принял их на службу церкви, взяв с Франциска клятву послушания папе и дав его спутникам тонзуру, сделавшую их клириками. С этого времени число францисканцев быстро растёт, и они собираются обратить все народы. Для этой цели были организованы небольшие миссии, поставленные под начало одного из братьев, называвшегося «министром», то есть меньшим братом. То же стремление к служению побудило Франциска присвоить своим последователям название миноритов — меньших. В романских странах, Франции и Испании, миссии не встречали особых препятствий; но в венгерских степях пастухи травили пришельцев собаками и прокалывали их одежду заостренными палками, которыми загоняли свои табуны. Из южной Германии первая миссия вернулась ни с чем; следовавшая за ней миссия, похождения которой описаны очевидцем, также встречала большие затруднения. Неустрашимые францисканцы, однако, не останавливались ни перед какой опасностью и проникли даже в Марокко, где стали первыми мучениками своего ордена. Как далеко ни уходили францисканцы, их тянуло к Франциску, и в Троицын день они возвращались к его шалашу близ часовенки Порциункулы, где на время своего пребывания строили и для себя шалаши. Так возникли так называемые генеральные капитулы, то есть сборы всех членов общины. О первых собраниях нет точных данных, но о собрании 1219 г. сохранилась молва, что братьев собралось 5000, и все они прожили около Франциска неделю, питаясь приношениями окрестных жителей, так велико уже было почтение народа к Франциску. В 1212 г к Франциску явилась 18-летняя Клара Ассизская, дочь соседнего помещика Оффредуччо, и тайком от родных приняла от Франциска пострижение, к ней присоединилась её 14-летняя сестра Агнес, несмотря на угрозы и побои родни. Франциск поместил их у бенедиктинок, а потом отдал в их распоряжение церковь св. Дамиана, где и возникла женская община бедных сестер, из которой развился женский орден Клариссин. К бедному житью стали примыкать и многие миряне. Идея бедного житья стала так популярна, что Доминик, учредитель названного его именем ордена братьев-проповедников, видоизменил составленный для них устав по типу францисканского и превратил доминиканский орден в нищенствующий. При Гонории III в отношениях Римской курии с Франциском выступает на первый план кардинал Гуго или Уголино, впоследствии папа Григорий IX. Официальные источники повествуют о самых дружественных отношениях между Уголино и Франциском, но вместе с тем с этой поры все более и более ощущается влияние курии на судьбу дела Франциска. Община так разрослась, что нужно было подумать об её организации. Полный энтузиазма и любви ко всем, Франциск этим мало интересовался, но тем более заботились о том члены курии, которая уже при самом начале обязала братьев к послушанию Франциску, а его самого к повиновению папе. Для общины последователей бедного Христа наступила критическая эпоха, из которой она вышла преобразованной в монашеский орден. Отдельные эпизоды этого кризиса скрыты от нас. Биографы Франциска, писавшие под свежим впечатлением его немедленной канонизации, не были расположены говорить об антагонизме между римской курией и святым; они, напротив, сообщают, что сам Франциск просил папу назначить Уголино попечителем его братства и мотивировал это тем, что он не желает своими делами беспокоить главу церкви. Новый руководитель братства несомненно любил и уважал Франциска — он целовал ему руки, ходил за ним в болезни, сочувствовал его идеалу; но, как представитель церкви и как правитель, он старался приладить этот идеал к житейской действительности. Не менее важно для судьбы братства было и то, что теперь и в его среде были люди, которым идеал Франциска казался слишком суровым и которые требовали уступок и смягчений. Эти умеренные искали опоры у кардинала. Некоторые источники выставляют главой недовольных Илью Кортонского и рассказывают, что Илья в 1219 г пытался повлиять через Уголино на Франциска, чтобы добиться изменения францисканских правил в духе других монашеских орденов; Уголино от своего имени высказал Франциску это желание, но встретил сильный отпор. Наступление кризиса было ускорено отлучкой Франциска. Он давно уже порывался проповедовать вне Италии; его особенно тянуло во Францию, но кардинал не пускал его, утверждая, что он нужен дома. В 1220 г. Франциска уже нельзя было удержать. Крестоносцы в это время захватили Дамьетту в Египте, и Франциск решился обратить в христианство тамошнего султана. Отправляясь за море, Франциск передал руководство общиной двум назначенным им братьям. Тотчас по отъезде Франциска начался раздор среди общины; когда распространилась молва о его смерти, заместители его, принадлежавшие к ревнителям сурового идеала, устроили собрание, на которое пригласили только своих единомышленников, и установили три постных дня в неделю вместо двух. Другие братья пытались захватить в свои руки заведование женскими монастырями или приютами для прокаженных и добивались полномочий для своих планов со стороны курии. Франциск, между тем, проник в лагерь мамелюков, где его чуть не убили, так как за голову каждого христианина уплачивался золотой. Убедившись в бесплодности своей попытки, Франциск отправился со своими спутниками в Сирию, где его настиг монах, посланный за ним партией недовольных новшествами. Франциск тотчас вернулся и уже на пути к Ассизи, в Болонье, испытал, как трудно удержать братию на высоте указанного им идеала. С образом бездомного, странствующего Христа было несовместимо проживание братьев в собственных домах, — а именно такой дом он нашёл в Болонье. Сильно возмущенный, Франциск потребовал разорения дома, но находившийся в Болонье Уголино возразил ему, что дом не составляет собственности братьев, а принадлежит римской церкви. То же испытал Франциск в самом Ассизи; здесь он даже влез на крышу и стал скидывать черепицы, но городская стража его остановила, объявив, что дом этот составляет городскую собственность. Франциск поспешил в Рим, настоял на отмене новшеств, введенных в его отсутствие, и помешал возведению нескольких братьев на высокие церковные должности. «Потому они и называются миноритами, — сказал Франциск, — чтобы никогда не возноситься». Но он не мог остановить других распоряжений курии, существенно изменявших характер братства. Булла 1220 г положила конец свободному входу в братство и выходу из него. Желавшие вступить в братство Франциска должны были находиться год на испытании, но по принятии их в братство уже не имели права уйти. Свободная община добровольных последователей Христа превращалась в замкнутый монашеский орден. Ещё более противоречила видам Франциска булла 1222 г, предоставлявшая францисканцам привилегию служить обедню в своих собственных церквах, если у них таковые будут, даже во время интердикта. В том же году одному из нищих братьев в первый раз поручается дисциплинарная власть над местным епископом (в Португалии). Одновременно с этим усиливается и в самом братстве стремление уклониться от первоначального идеала. При большом числе новых братьев не всем было по силам вечно странствовать с нищенской сумой, тем более, что при большом распространении ордена уже различие климата заставляло отступать от первоначального обычая: так, ещё до 1220 г перестали соблюдать предписание не иметь двух одежд. Всё это вызвало пересмотр первого составленного Франциском правила (regula), не дошедшего до нас. В составлении нового правила 1221 г. Франциску помогали другие, но оно ещё носит печать его личности. Два года спустя понадобилось новое правило, приближающееся к обычной форме уставов других монашеских орденов. Христолюбивое странствующее братство Франциска превратилось в централизованный и оседлый францисканский орден. Во главе его стоит генеральный министр, только ему предоставлено право разрешать проповедь братьям. Над областями поставлены провинциальные министры; в первый раз упоминаются кустоды, то есть заведующие отдельными общинами. Главное новшество заключается в постановлении, чтобы вместо ежегодных собраний братьев в Троицын день происходили через каждые три года съезды одних лишь провинциальных министров и кустодов, для обсуждения действий генерального министра и переизбрания его. Изменилось и положение самого Франциска в ордене. По возвращении из Сирии он отказался быть министром и слугой всего братства и поставил на своё место сопровождавшего его на Восток Петра Катанского. Пётр скончался полгода спустя, но его место, по-видимому, тотчас занял Илья Кортонский: по крайней мере на генеральном капитуле 1223 г председательствовал Илья, Франциск же сидел у его ног, от времени до времени шепча ему на ухо, после чего Илья громко объявлял: «Брат наш заявляет братьям» и т. д. В составлении правила 1223 г. Илья, по совещании с Уголино, вероятно играл существенную роль. Источники называют его то викарием, то генеральным министром. Франциск прожил ещё 3 года после издания правила 1223 г, пользуясь прежним уважением, но не имея влияния на руководство орденом. Он не одобрял господствовавшего в ордене направления, но, преклоняясь перед авторитетом церкви и связанный обетом послушания, не восставал против него. Однако, вся его собственная жизнь была протестом против искажения дорогого ему идеала. Однажды послушник, получивший от генерального министра разрешение иметь псалтырь, пришёл к Франциску, испрашивая и его согласия на это. Франциск, боявшийся книжной мудрости и отвергавший собственность, сказал послушнику, что, получив псалтырь, он захочет иметь и молитвенник (бревиарий), а после того усядется как важный прелат и скажет товарищу: «Принеси мне мой бревиарий». Затем Франциск нагнулся, схватил горсть пепла и посыпал им голову монаха, приговаривая: «Вот тебе бревиарий, вот тебе бревиарий». Несколько дней спустя монах снова заговорил о своей псалтыри. Франциск ответил ему: «Делай то, что тебе сказал твой министр», но затем, одумавшись, догнал монаха и просил повести его на то место, где он велел монаху исполнить слова министра. Когда они пришли туда, Франциск сделал земной поклон перед монахом и сказал: «Прости меня, брат, ибо тот, кто хочет быть миноритом, не должен иметь ничего, кроме своей одежды».Этот рассказ слишком простодушен, чтобы можно было его считать позднейшим вымыслом. Существует, впрочем, и документ, неопровержимо доказывающий, что Франциск в последние годы осуждал направление, принятое орденом. Это завещание Франциска; оно состоит из увещаний и наставлений и представляет, можно сказать, сплошной протест против превращения нищего смиренного братства Христова в могущественный монашеский орден. Освобожденный от забот об ордене, Франциск мог снова предаться странствованию и одинокой молитве. Как и в начале, образ Христа совершенно поглощает всё его внимание. Воспоминания о Христе то вызывают в Франциске радость и блаженство, высказываемые в детски наивных формах, то рыдания и стоны. Изобразить в своей жизни земное странствие Спасителя, пережить все знаменательные моменты Его жизни — вот на что устремлены все помыслы Франциска. Он устраивает в лесу близ Греччио «живую картину» Рождества Христова (ясли, вол, осёл, кругом молящиеся пастухи и крестьяне). Устройство таких яслей в день Рождества в церквах входит с этого времени в обычай в Италии. Под влиянием той же мысли Франциск отправляется в 1224 г с ближайшими товарищами на высокую вершину Алверно, в верховьях Арно, где проводит время, поодаль от братьев, в посте и уединённой молитве. Здесь в утро Воздвижения Св. Креста Франциск имел видение, после которого на его руках и ногах, по преданию, остались стигматы, то есть изображения головок и концов гвоздей распятого Христа. Критические историки дают различное объяснение известию о стигматах. Газе, имея в виду, что впервые о стигматах стало известно из окружного послания преемника Франциска, Ильи, считает его виновником легенды. Гаусрат полагает, что Франциск, желая вполне пережить страсти Христовы, сам нанёс себе раны, скрывая их при жизни от товарищей. Сабатье, считая стигматы реальным фактом, ищет объяснение в таинственных проявлениях экстаза и «душевной патологии». Повествование о видении и стигматах Франциска много содействовало представлению о нём позднейшей живописи, изображавшей его в экстазе и со страданием на лице. Несмотря на то, что Франциск действительно считал своим призванием «оплакивать по всему свету страдания Христа» и несмотря на собственные тяжёлые страдания в последние два года жизни, Франциск до конца сохранил своё поэтическое воззрение на мир. Его братская любовь ко всякой твари составляет основание его поэзии. Он кормит зимой пчёл мёдом и вином, поднимает с дороги червяков, чтобы их не раздавили, выкупает ягнёнка, которого ведут на бойню, освобождает зайчонка, попавшегося в капкан, обращается с наставлениями к птицам в поле, просит «брата огонь», когда ему делают прижигание, не причинять ему слишком много боли. Весь мир, со всеми в нём живыми существами и стихиями, превращался для Франциска в любящую семью, происходившую от одного отца и соединённую в любви к нему. Этот образ был источником, из которого вылилась его поэтическая «хвала» Господу со всеми Его творениями и паче всего с господином братом солнышком и т. д. На призыв Франциска радостно отозвались другие поэтические души среди братии — Фома (из) Челано, Якопоне из Тоди, автор «Stabat Mater», и другие францисканские поэты. Преувеличенно, конечно, считать Франциска, как это делает Тоде, творцом итальянской поэзии и искусства и виновником Ренессанса; но нельзя не признать, что одушевление и подъём духа, проявившиеся во францисканских соборах и во фресках Джотто, были внушены смиренным и любящим последователем нищего Христа. Одной стороной своего идеала — преемством нищенствующего, странствующего Христа — Франциск примыкал к аскетическому, средневековому, некультурному идеалу; но в преемство Христа, как его понимал Франциск, включалась и любовь к человеку. Благодаря этому аскетический идеал получил иное, новое, культурное назначение. «Господь призвал нас не столько для нашего спасения, сколько для спасения многих», — было девизом Франциска. Если в его идеал, как и в прежний монашеский, и входит отречение от мира, от земных благ и личного счастья, то это отречение сопровождается не презрением к миру, не брезгливым отчуждением от греховного и падшего человека, а жалостью к миру и состраданием к нищете и нуждам человека. Не бегство из мира становится задачей аскета, а возвращение в мир для служения человеку. Не созерцание идеального божеского царства в небесной выси составляет призвание монаха, а проповедь мира и любви, для установления и осуществления царства Божия на земле. В лице Франциска аскетический идеал средних веков принимает гуманитарный характер и протягивает руку гуманизму нового времени. Я, ничтожный брат Франциск, желаю следовать примеру жизни и бедности высочайшего Господа нашего Иисуса Христа и Его Святейшей Матери, оставаясь верным этому до конца. И я прошу вас, госпожи мои, советую вам жить всегда этой святейшей жизнью в бедности. И тщательно остерегайтесь, чтобы никогда и никоим образом не отдаляться от нее по чьему-либо научению или совету. Последние дни Франциска были очень мучительны; страдания его были облегчены уходом святой Клары и его собственным настроением. Он прибавил к своей Хвале Господа и всех творений строфу с хвалой «сестре нашей, телесной смерти», и не как аскет, а как поэт, закончил жизнь словами: «Жить и умереть мне одинаково сладко». Франциск скончался 4 октября 1226 года; уже два года спустя он был канонизован папой Григорием IX, бывшим кардиналом Уголино. На «райском холме» началась постройка великолепного готического собора имени нового святого; но не так желали почтить память «бедного Франциска» ближайшие его сердцу товарищи — и однажды ночью брат Леон, с другими, опрокинул и разбил столб с кружкой, поставленный генеральным министром Ильёй для сбора подаяний на построение храма св. Франциска. Так на могиле апостола мира возгорелась борьба из-за воплощённого им идеала. Могила святого находится в нижней церкви Сан-Франческо в Ассизи в монастыре Сакро-Конвенто. Разлад между идеалом Франциска и учреждением, им созданным, отразился и на истории его жизни. В момент смерти Франциска власть над орденом находилась в руках Ильи Кортонского, который правил им в духе Григория IX. Этот папа сам позаботился о составлении жития нового святого и поручил этот труд Фоме из Челано, который не был лично близок к Франциску, но был человеком поэтически одарённым. Житие Челано носит на себе черты своего полуофициального назначения; отношения Франциска к Илье представлены дружественными, роль ближайших товарищей Франциска осталась в тени. Назидательный характер легенды выступает очень сильно, а факты из мирской жизни Франциска крайне скудны. Несколько лет спустя власть генерального министра перешла к представителям сурового идеала. Капитул 1244 г. пригласил всех желающих из братьев записать свои воспоминания о Франциске и представить их генеральному министру Кресченцию. Тогда возникла легенда трёх товарищей, Леона, Ангела и Руфина, ближайших сподвижников Франциска В этой легенде фактическая и человеческая сторона биографии Франциска выступает полнее и ярче. Ещё раз, однако, изменилось направление в ордене. Капитул 1266 г. поручил генеральному министру, знаменитому францисканскому богослову Бонавентуре, составить новое житие и уничтожить все прежние, чтобы не было раздора из-за памяти Франциска. Это житие наиболее отделано в литературном отношении и обращает особенное внимание на чудеса Франциска. Литература о Франциске продолжала, однако, расти, принимая всё более легендарный характер. В XIV в. Варфоломей Пизанский составил книгу: «О сходстве жизни блаженного Франциска с жизнью Господа Нашего Иисуса Христа», в которой указано 40 сходств. В следующем веке появилась громадная компиляция: «Зерцало жизни блаженного Франциска». Наряду с этой книжной литературой работало и народное воображение, на которое личность Франциска произвела глубокое впечатление. Так создались рассказы о Франциске, монашеские по происхождению и содержанию, но народные по языку и духу — так называемые Fioretti (Цветки). В XVIII в. болландисты включили в свое почтенное издание «житий святых» и материал, касавшийся Франциска, обработанный Суисскеном (Acta Ss. Oct. II). Первая критическая биография Франциска составлена протестантским историком церкви, K.Hase («Fr. v. Assisi», 1856). Годовщина рождения Франциска в 1882 г. снова оживила литературу о нём. Появились сочинения Bonghi (по-итальянски, 1884), Thode («Fr. v. As. und die Anfänge d. Kunst d. Renaissance», 1885), K.Muller, «Die Anfänge des Minoritenordens» (1885; автор особенно старался выяснить вопрос о правилах и пытался реконструировать из правила 1221 г. древнейшее правило 1209—1210 гг.). Новую эпоху открыло сочинение протестантского пастора P. Sabatier, «Vie de S. François d’Assise» (П., 1894; до 1899 г 24 изд.). Необычайный успех книги в католической Франции объясняется, помимо талантливого изложения, как симпатичным, ярко очерченным образом Франциска, так и некоторым подновлением его в современном французском вкусе. Одобрение книги папой, а затем запрещение её, также содействовали её распространению. Обширное место отвел Франциску и вызванному им движению Hausrath, в третьей части своего сочинения: «Weltverbesserer im Mittelalter» (1895), причислив его к арнольдистам, то есть последователям Арнольда Брешианского. Заслуга Сабатье не ограничивается литературно-художественным воспроизведением образа Франциска; она ещё значительнее в области критической и в разработке источников. Уже профессору G. Voigt’y удалось открыть и напечатать (в «Abh. d. Sächs. Gesell. d. Wiss.», V—VI, 1870) хронику минорита Иордана из Джиано, современника Франциска и одного из первых французских миссионеров, заключающую в себе несколько важных известий и определенных дат для жизни святого. В 1880 г. издано в Риме «Второе Житие» Франциска, Фомы Челанского, оставшееся неизвестным болландистам и написанное по тому же поводу, как и легенда трёх товарищей. Составленное под влиянием изменившегося настроения в ордене, «Второе Житие» представляет и самого Франциска в другом освещении, приближающем его к идеалу строгих последователей его; об Илье вовсе не упоминается, но деятельность его косвенно предается осуждению. Автор пользуется легендой трёх товарищей. Что касается до последней, то Сабатье ещё в 1894 г. обратил внимание на то, что она дошла до нас не целиком: указанный в начале план не исполнен. Догадка Сабатье побудила двух францисканцев, Марчеллино да Чивецца и Теофило Доминикелло, разыскивать недостающие части, — и они нашли их в итальянской рукописи 1557 г. (напечатана в 1856 г.), оригинал которой восходит, судя по языку, к XIV в. На основании их изысканий и работ Сабатье установлено, что латинский подлинник рукописи заключал в себе важнейший первоисточник, а именно легенду трёх товарищей в полном объёме, то есть, кроме 18 глав официального издания, ещё 61 главу, устраненную духом партии («La Leggenda di S. Fr.», Рим, 1899). Но главная критическая заслуга Сабатье заключается в воспроизведении (реконструкции) древнейшего, забытого жития Франциска. Самым близким к Франциску человеком, его «овечкой», был брат Леон; он принимал участие в составлении легенды трёх товарищей, но, помимо того, сохранились известия о существовании особого жития Франциска, написанного Леоном; у авторов конца XIII в., принадлежавших к строгой партии, встречаются цитаты из него. Разложив одну из позднейших компиляций — «Speculum Vitae etc.» — на её составные части и указав их происхождение, Сабатье выделил из неё цельное житие в 118 глав и признал его за утраченное житие брата Леона, написанное им, по предположению Сабатье, тотчас после смерти Франциска, чтобы противопоставить господствовавшей партии, уклонившейся от идеала, настоящий образ учителя. Это предположение, нашедшее себе не только противников среди французских учёных, но и многих приверженцев, может совершенно изменить оценку первоисточников и повлиять на историю Франциска и даже на изображение его в дальнейших изданиях книги Сабатье. Житие Леона, с пространным введением и критическими исследованиями, издано Сабатье в 1898 г., под заглавием: «Speculum Perfectionis s. S. Fr. Ass Legenda Antiquissima auctore Fr. Leone». По-русски о Франциске, кроме перевода Гаусрата, В.Герье, «Франциск Ассизский апостол нищеты» («Вестник Европы», 1892, май—июнь); С.А.Котляревский (начало книги), «Францисканский орден и римская курия» (магистерская диссертация, Москва, 1901). Среди сохранившихся текстов Франциска молитвы, канонические правила, увещания братии и небольшая эпистолярия. Уникальное место в наследии занимает сочинённая им на смертном одре (1224 или 1225) «Песнь о Солнце» (в жанре лауды), славословие Господу и всем его творениям, прежде всего, Брату Солнцу (frate sole) и Сестре Луне (sora luna), а также Брату Ветру (frate vento), Сестре Воде (sor' aqua), Брату Огню (frate focu), Матери Земли (matre terra), а под конец даже Сестре Смерти (sora morte). Написанная ритмической прозой на умбрийском диалекте «Песнь о Солнце» Франциска ныне считается первым в мире памятником специфически итальянской литературы. Библиография: А.Гаусрат. Средневековые реформаторы: Арнольдисты. Вальденцы. Франциск Ассизский. Сегарелли. Дольчино / Перевод с немецкого — 2-е издание, Москва: Либроком, 2012. — 328 страниц. — Серия «Академия фундаментальных исследований: история», ISBN 978-5-397-02425-9. В честь святого названа крупная река Сан-Франсиску на северо-западе республики Бразилия. В честь святого назван крупный город Сан-Франциско, Калифорния, США. В честь святого назван Санта-Фе, административный центр штата Нью-Мексико, США. Франциск Ассизский рассматривал немытое тело, как особую форму благочестия. Французский композитор Оливье Мессиан написал оперу «Святой Франциск Ассизский» (Saint François d’Assise), мировая премьера которой состоялась 28 ноября 1983 года. Месса в честь Святого Франциска Ассизского (1981—1994) композитора Виктора Копытько, мировая премьера 30 сентября 1994 года в Нью-Йорке в Храме Доброго Пастыря (The Church of the Good Shepherd) в исполнении Русского камерного хора Нью-Йорка под управлением Н.Качанова. О жизни святого было снято несколько кинофильмов. Два из них, «Франциск, менестрель Божий» (1950) и «Франциск» (1989) были включены в Ватиканский список величайших фильмов всех времён, составленный в 1995 году к столетию кинематографа. В 1950 году Роберто Росселлини снял фильм «Франциск, менестрель Божий» (Francesco, giullare di Dio / The Flowers of St. Francis). В 1961 году Майкл Кёртис снял картину «Франциск Ассизский» (Francis of Assisi). В 1972 году Франко Дзеффирелли снял фильм «Брат Солнце, сестра Луна». В 1989 году Лилиана Кавани сняла картину «Франциск», с Микки Рурком в роли святого. В песне Бориса Гребенщикова «Ткачиха» есть следующий куплет: «И только полная луна оживляет чередование этих верхов и низин. Слава Богу, что она никогда не читала ни „Цветочков Франциска Ассизского“, ни Дао Дэ Цзин».


1554
Елизавета Австрийская (немецкое имя - Elisabeth von Österreich)
королева Франции, жена короля Франции Карла IX. Родилась в Вене. Елизавета была пятым ребёнком и второй дочерью императора Максимилиана II и его кузины, испанской инфанты Марии, дочери Карла V и сестры короля Испании Филиппа II. Ребёнком она жила вместе со своей старшей сестрой Анной и братом Маттиасом в павильоне в саду Штальбурга в Вене. Там она провела счастливое детство. Отец, Максимилиан II, часто посещал её, Елизавета была его любимицей. Она была похожа на него не только внешне, но и характером: была интеллигентна и обходительна как и отец. Она считалась одной из красивейших принцесс Европы, с отливающими рыжим золотистыми волосами, прелестным лицом и обворожительной улыбкой. Но она была не просто прекрасна: хронист и поэт Брантом так описывал Елизавету: она была «одна из лучших, кротчайших, умнейших и добродетельнейших королев, которые с незапамятнейших времен когда-либо правили». Современники сходятся на её интеллигентности, застенчивости, добродетели, отзывчивом сердце и прежде всего на искренней набожности. Обсуждалась перспектива брака Елизаветы с королём Дании Фредериком II, затем с Себастьяном Португальским. Идея брака с королём Франции начала рассматриваться только в 1569 году. Союз с католической страной был выгоден Франции в целях укрепления сотрудничества с династией Габсбургов и для борьбы с протестантским партиями. Брак по доверенности был заключён 22 октября 1570 года, официальная церемония состоялась 26 ноября в приграничном французском городке Шарлевиль-Мезьер. 25 марта 1571 года состоялась коронация Елизаветы. Несмотря на католическое вероисповедание королева не поддерживала идею истребления гугенотов во время Варфоломеевской ночи и даже помогла некоторым иностранным протестантам избежать участи их многочисленных собратьев. Между Карлом IX и Елизаветой на протяжении всего брака сохранялись тёплые отношения, королева поддерживала супруга во время болезни. Однако король предпочитал своей супруге любовниц, среди которых была его давняя фаворитка Мари Туше. Елизавета не смогла удовлетворить желания всего королевского семейства и двора, так как ей не удалось родить королю сына. 27 октября 1572 года она родила дочь Марию Елизавету, которая прожила всего пять лет и скончалась в 1578 году. Смерть Карла IX в мае 1574 года вынудила Елизавету покинуть Францию, и вдовствующая королева по настоянию отца вернулась в Вену. Ей поступали новые предложения о браке: от императора Максимилиана II, который предлагал ей выйти замуж за брата своего покойного мужа Генриха III, и от испанского короля Филиппа II, похоронившего свою четвёртую жену. После отъезда из Франции Елизавета Австрийская продолжала поддерживать дружеские отношения со своей золовкой Маргаритой Валуа, которые связывали их и ранее, и даже помогала ей материально. Свои последние годы вдовствующая королева окончила в монастыре клариссинок, который сама же и основала. Здесь она и умерла 22 января 1592 года, была похоронена при монастыре. Позже её останки перевезли в Вену и захоронили рядом с её родственниками королевской крови.


1587
Роберт Рич (Robert Rich)
2-й граф Уорик, последний сын Роберта Рича, 1-го графа Уорик и Пенелопы Деверё, был пуританином и сыграл значительную роль в организации первых английских колоний в Северной Америке. Родителями Роберта Рича были Роберт Рича, 1-й графа Уорик и Пенелопа Деверё. В 1618 году скончался отец, и Роберт унаследовал титул «Граф Уорик». Роберт Рич рано проявил интерес к колониальным предприятиям, он принимал участие в деятельности Гвинейской компании, Компании Новой Англии и Вирджинской компании, а также отпрыска Вирджинской компании — Компании Островов Соммерса. Его действия привели в 1617 году к конфликту с Ост-Индской компанией, а в 1624 году — к прекращению деятельности Вирджинской компании. В 1627 году он организовал неудачную пиратскую экспедицию против испанцев. Связи с пуританами постепенно отдаляли Рича от двора, но зато улучшали его отношения с колониями в Новой Англии. В 1628 году он способствовал приобретению патента для организации Колонии Массачусетского залива, а в 1631 — для колонии Сэйбрук. В том же году он был вынужден отказаться от президентства в Компании Новой Англии, но продолжал управлять Компанией Островов Соммерса и Компанией Островов Провиденс. В 1642 году, после смещения графа Нортумберлендского с поста Лорда Высшего Адмирала, Роберт Рич был поставлен парламентом во главе флота. В ходе гражданской войны Рич в 1648 году захватил форты в Уолмере, Диле и Сэндауне. В 1648—1653 годах он был капитаном Дильского замка. Умер в Лондоне 19 апреля 1658 года. В первый раз Роберт Рич женился в 1605 году на Фрэнсис Хаттон, дочери и наследнице сэра Уильяма Ньюпорта. У них было как минимум пятеро детей. В 1625 либо 1626 году Роберт Рич женился на Сьюзан Холлидей, дочери сэра Генри Роува, лорда-мэра Лондона. Их дети: Фрэнсис Рич, вышла замуж за Николасе Леке, 2-го графа Скарсдейл; Анна Рич (1604—1641), вышла замуж за Эдварда Монтэгю, 2-го графа Манчестер; Роберт Рич, 3-й граф Уорик (1611—1659); Люси Рич (1615-после 1635), вышла замуж за Джона Робартеса, 1-го графа Рэднор; Чарльз Рич, 4-й граф Уорик (1619—1673); Эссекс Рич.

1654
Антонио Мария Пакьони (итальянское имя - Antonio Maria Pacchioni)
итальянский композитор, священник. Родился в Модене. Стал капельмейстером собора Модены в 1694 году, был также вице-маэстро (1699-1722), а затем маэстро ди капелла герцогского двора. Его три оратории (1677-1682) в числе первых приведены в области Модены, много строфической арий и две внесли необычайно широкое использование хора. Он также написал церковную музыку и несколько светских пьес. Умер в Модене 15 июля 1738 года.


1673
Фридрих Генрих Зекендорф (немецкое имя - Friedrich Heinrich von Seckendorff)
австрийский генерал-фельдмаршал (21 мая 1737 года) и дипломат, тайный советник. Генерал-фельдмаршал Баварии (22 мая 1742 года). Родился в Кёнигсберге в Баварии. Рано лишившись отца, был воспитан дядей, Фейтом фон Зекендорфом. В 20-м летнем возрасте поступил на бранденбургскую службу. Потом в ансбахскую, где дослужился до бригадирского чина. В 1704 году ансбахские войска присоединились к союзной армии под командованием принца Евгения и герцога Мальборо, участвовавшей в войне за испанское наследство и Зекендорф примерами редкой храбрости и распорядительностью, в сражениях при Шеленберге и Гохштеде обратил на себя внимание обоих полководцев. В следующей кампании он находился в Нидерландах и отличился при Неервиндене, Рамилье, Менене, Лилле, Турне и Монсе. Тут он приобрел особое расположение тогда наследного принца прусского Фридриха Вильгельма и польского короля Августа II, по предложению которого перешел в саксонскую службу с чином генерал-майора, но продолжал служить в армии принца Евгения до заключения мира с Францией в 1712 году. Вскоре после этого, Август II послал его с важными поручениями в Польшу, и за их успешное выполнение пожаловал его генерал-лейтенантом и губернатором Лейпцига. В 1715 году Зекендорф командую 8000 саксонских и польских войск, примкнул к пруссакам и датчанам, действовавшим в Шведской Померании. Вместе в генералом Вакербартом он составил план осады Штральзунда, который и сдался в декабре, несмотря на присутствие короля Швеции Карла XII. За это король прусский наградил его шпагой, осыпанной бриллиантами. Приобретенная Секендорфом воинская слава побудили императора Карла VI пригласить его в австрийскую службу с переименованием его чина в фельдмаршал-лейтенанты. До Пассаровицкого мира он состоял в армии принца Евгения и сражался против турок. После этого, в ходе войны четверного альянса, действовал на Сицилии, участвовал в сражении при Франкавилле. После заключения выгодного для Австрии мира в 1720 году, оставался около года с корпусом войск на этом острове.

Памятная табличка на стене замка в Кёнигсберге
По возвращении в Вену, Карл VI пожаловал его графом и губернатором Филиппсбурга и Майнца. Помимо этого служил с пользой дипломатом при Берлинском (1726 год), Дрезденском и копенгагенском дворах. Смерть в 1733 году Августа II и споры за польское наследство вызвали войну между Австрией и Францией. французы взяли Кель и осадили Филиппсбург, а в следующем 1734 году маршал Коаньи вознамерился обложить Майнц. Зекендорф собрав армию в 26 батальонов и 53 эскадронов, оттеснил его за Гундерюкские горы и до Трира, где заключение перемирия, а затем и мира, остановило его дальнейшие действия. После кончины принца Евгения в 1736 году, Зенкендорф был произведен в генерал-фельдмаршалы и назначен в звании помощника Франца Стефана Лоторингского (так как тот не обладал полководческими талантами) главнокомандующего имперскими войсками против турок. Эта война была весьма неудачна для Австрии. Зенкендорф действовал сначала с успехом, но вскоре вынужден был отступить за Саву. По Белградскому миру Австрия лишилась всех завоеваний принца Евгения. Зенкендорфа обвинили в неисполнении данных ему инструкций, в дурных распоряжениях продовольствования войск, в истощении их бесполезными переходами, излишней строгости, неуважении к герцогу Лотарингскому и пр. и предали его военному суду. Смерть Карла VI прекратила этот запутанный процесс. Вступление на австрийский престол Марии-Терезии предоставило ему свободу в 1740 году, ему были возвращены прежние звания и достоинства. Тем не менее, он перешел на службу к баварскому курфюрсту Карлу Альбрехту, ставшему императором Карлом VII. 22 мая 1742 года получил чин фельдмаршала и назначен командовать имперско-баварскими войсками в действиях против австрийцев в войне за австрийское наследство. В кампании 1743 года потерпел поражение при Симбахе 9 мая, в 1744 году ему удалось отвоевать Браунау, Шердинг и Пассау, но 1 декабря 1744 года испросил увольнения с военной службы. После смерти Карла Альбрехта и новых неудач баварского войска, склонил преемника Максимилиана III к заключению мира в Фюссене (22 апреля 1745 года). После этого Зекендорф жил в своём имении близ Альтенбурга, где в 1758 году Фридрих Великий, заподозрив его во враждебных Пруссии сношениях с Австрией, велел его арестовать; после 6-месячного заключения в крепости он был выпущен на свободу. Умер в Мойзельвице 23 ноября 1763 года. Литература: Энциклопедия военных и морских наук / Составлена под главной редакцией генерал-лейтенанта Г.А.Леера, заслуженного профессора Николаевской академии Генерального штаба. — Санкт-Петербург: типография В. Безобразова и К°. — Том 5; Военный энциклопедический лексикон (в 14 томах). Второе исправленное издание под общим руководством М.И.Богдановича. Санкт-Петербург, 1852—1858. Том 12; Seeländer, «Graf S. und die Publizistik zum Frieden von Füssen» (Гота, 1883).

1686
Кристоф Раупах (немецкое имя - Christoph Raupach)
германский органист и композитор. Родился в датском Шлезвиге. Был сыном органиста Георга Раупаха. В 1703 году (в возрасте неполных 17 лет) стал органистом в церкви св. Николая в Штральзюнде и служил в этом качестве до конца жизни (вместе со службой в церкви святого Иоанна). С 1727 года был также органистом в Гамбурге, в 1737—1743 годах в Пеллворме и с 1743 года вновь только в Штральзунде. Писал оратории, кантаты, сюиты, концерты для клавесина и так далее. Наиболее известно его музыкально-литературное произведение «Veritophili deutliche Beweis-Grunde, worauf der rechte Gebrauch der Musik beydes in den Kirchen als auseer denselben beruhet» (Гамбург, 1717). Умер в Штральзюнде между 1744 и 1758 годами; год его смерти доподлинно не установлен и в разных источниках разнится.


1717
Педру III (Pedro III)
король Объединенного королевства Португалии, Бразилии и Альгарвы с 24 февраля 1777 по 5 марта 1786. Родился в Лиссабоне, Португалия. Из династии Браганса. Сын короля Жуана V и Марии Анны Австрийской. Женат с 1760 года на королеве Португалии Марии I, дочери своего родного брата Жозе, который, не имея наследников мужского пола, добился от папы Римского разрешения на близкородственный брак. Умер в Келюш, Синтра, Португалия 25 мая 1786 года.