Цитата сообщения kakula 8 мая родились...


1744
Николай Иванович Новиков
русский просветитель, писатель, журналист, книгоиздатель. Родился в родовом имении Тихвинское-Авдотьино, близ села (ныне города) Бронницы Московской губернии отец Иван Васильевич Новиков (умер в 1763). Его семья относилась к дворянам среднего достатка. В детстве он учился у деревенского дьячка, затем, в возрасте 11-16 лет, в Московской дворянской гимназии при Московском университете (1755-60), откуда был исключен «за леность и нехождение в классы». В начале 1762 поступил на службу в Измайловский полк и, как часовой у подъёмного моста измайловских казарм в день воцарения Екатерины II, был произведет в унтер-офицеры. Уже во время службы в полку Новиков обнаруживал «вкус к словесным наукам» и склонность к книжному делу: издал две переводные французские повести и сонет (1768). В 1767 Новиков был в числе молодых людей, которым было поручено ведение протоколов в комиссии депутатов для сочинения проекта "Нового Уложения". Императрица считала это поручение делом высокой важности и предписала «к держанию протокола определить особливых дворян со способностями». Новиков работал в малой комиссии о среднем роде людей и в большой комиссии. Участие в работах комиссии ознакомило Новикова со многими важными вопросами, выдвинутыми русской жизнью, и с условиями русской действительности, стала важным этапом в формировании его просветительских взглядов. При докладах о работах комиссии Новиков стал лично известен Екатерине. В 1768 Новиков вышел в отставку и стал издавать еженедельный сатирический журнал «Трутень». Журнал «Трутень» (1769—1770) проводил мысль о несправедливости крепостного права, вооружался против злоупотреблений помещичьей властью, бичевал неправосудие, взяточничество и т. п., выступая с обличениями против очень влиятельных сфер, например против придворных. По вопросу о содержании сатиры «Трутень» вступил в полемику со «Всякой Всячиной», органом самой императрицы Екатерины II. В полемике принимали участие и другие журналы, разделившиеся на два лагеря. «Всякая Всячина» проповедовала умеренность, снисходительность к слабостям, осуждая «всякое задевание особ». «Трутень» стоял за смелые, открытые обличения. Борьба, однако, была неравная, «Трутень» сначала должен был умерить тон, совершенно отказаться от обсуждения крестьянского вопроса, а затем и совсем прекратился, не по воле издателя. В 1772 Новиков выступил с новым сатирическим журналом — «Живописцем», лучшим периодическим изданием XVIII века. «Живописец» проводил те же идеи, что и «Трутень»: в ряде статей, из которых одни принадлежали И.П.Тургеневу, другие приписывались А.Н.Радищеву, он сильно и горячо ратовал против крепостного права. Скоро «Живописец» вынужден был изменить тон, заменив живую сатиру на современные нравы серьёзными статьями отвлеченного содержания, а затем и совершенно прекратился (1773). Одной из важнейших задач Новиков считал борьбу против преклонения дворянства перед иностранщиной, за национальные основы русской культуры. Одновременно с сатирическими журналами он выпустил ряд исторических изданий. Среди них книга «Опыт исторического словаря о российских писателях» (1772), а также «Древняя Российская Вивлиофика…» — издавашиеся ежемесячно памятники русской истории (1773—1775), «Древняя Российская Идрография» (том I, 1773 - описание московского государства, составленное при Фёдоре Алексеевиче), и другие издания исторических материалов. Новиков сознавал необходимость в издании исторических памятников палеографической точности, свода разноречий, составления алфавитных указателей и т. п., иногда прилагал эти приёмы при пользовании несколькими списками (например, в «Идрографии»). Материал для своих изданий памятников старины Новиков черпал из древлехранилищ частных, церковных, а также государственных, доступ к которым был разрешён ему императрицей в 1773. Новиков сам составил себе собрание рукописей исторического содержания. Много материалов доставляли ему Миллер, князь Щербатов, Бантыш-Каменский и другие, также Екатерина II, поддержавшая издание «Вивлиофики» щедрыми субсидиями. В своих взглядах на русскую старину Новиков не всегда отличался устойчивостью. Древние российские государи, по его словам, «яко бы предчувствовали, что введением в Россию наук и художеств наидрагоценнейшее российское сокровище — нравы — погубятся безвозвратно»; но вместе с тем он — ревностный приверженец просвещения, почитатель Петра Великого и тех людей, труды которых на пользу русского просвещения он любовно заносил в свой «Опыт исторического словаря о российских писателях» (1772). Исход этих колебаний и противоречий Новиков нашёл в масонстве. Первые связи Новикова с масонством начались в Санкт-Петербурге. Друзья ещё в 1775 зазывали его в масонство, но он долго колебался, не желая связывать себя клятвой, предмет которой ему был неизвестен. Масоны, очевидно, очень дорожили вступлением Новикова, так как, вопреки своим правилам, сообщили ему содержание первых трёх «степеней» до вступления его в ложу. Новиков, однако, не был удовлетворен елагинской системой, в которую он вступил, и только позже он нашёл «истинное» масонство в системе Рейхеля, в которой «было все обращено на нравственность и самопознание». В 1777 Новиков выпустил 22 номера «Санкт-Петербургских учёных ведомостей» (2-е издание А.Н.Неустроева, Санкт-Петербург, 1873), выходивших еженедельно и примыкавших ещё к первому периоду его деятельности. Это был журнал учёной и литературной критики, ставивший себе целью, с одной стороны, сблизить русскую литературу и науку с учёным миром Запада, с другой — выставлять заслуги отечественных писателей, особенно исторических. Его считатют первым русским журналом критической библиографии. Нравоучительный элемент в «Ведомостях» весьма слаб, но он становится господствующим в «Утреннем Свете» (1777—1780). Ежемесячный журнал, прекратив «Ведомости», Новиков стал издавать с сентября 1777, сначала в Санкт-Петербурге, с апреля 1779 — в Москве. Он считается первым в России философским журналом. Здесь были опубликованы «Нощи» Юнга, «Мнения» Паскаля, но главным образом переводы из немецких писателей, моралистов, пиетистов и мистиков. «Утренний Свет» издавался при содействии целого кружка единомышленников, в числе которых были М.Н.Муравьёв и И.П.Тургенев, и притом с целями благотворительными: весь доход с издания предназначался на устройство и содержание в Санкт-Петербурге первоначальных народных училищ. В этом сказались уже две основные черты позднейшей деятельности Новикова: уменье организовать общественную самодеятельность и стремление работать на пользу просвещения. Обращение к подписчикам журнала, с приглашением содействовать образованию училищ, вызвало обильный приток пожертвований. Уже в ноябре 1777 Новиковым было открыто Училище при церкви Владимирской Божией Матери на 30 или 40 человек, с пансионерами и приходящими учениками, платными и даровыми, впоследствии названное Екатерининским. В следующем году было открыто второе училище (Александровское, при церкви Благовещения на Васильевском острове). Оба эти училища существовали ещё в 1782 (в пользу их издавались следовавшие за «Утренним Светом» «Московское Издание» и «Вечерняя Заря»); дальнейшая судьба их неизвестна. В 1779 Херасков, который был куратором Московского университета и также масоном, предложил Новикову взять в аренду университетскую типографию и издание «Московских Ведомостей». Новиков переехал в Москву, и здесь начинается третий и наиболее блестящий период его деятельности. Быстро приведя в порядок и значительно расширив университетскую типографию, Новиков менее чем в три года напечатал в ней больше книг, чем сколько вышло из неё в 24 года её существования до поступления в руки Новикова. Наряду с издательством книг, Новиков поднял и значение «Московских ведомостей», к которым стал прилагать прибавления разнообразного содержания; число подписчиков увеличилось всемеро (с 600 до 4000). В 1781 Новиков издавал продолжение «Утреннего Света», под названием «Московского ежемесячного издания». Затем следовали периодическое издание «Городская и деревенская библиотека» (1782—1786), в 1782 «Вечерняя Заря», в 1784—1785 «Покоящийся Трудолюбец», в котором Новиков возобновил свою борьбу с крепостным правом, первый русский детский журнал «Детское чтение» (1785—1789). Своей издательской деятельностью он хотел создать достаточно обильный и легко доступный запас полезного и занимательного чтения для обширного круга читателей, вовсе не ограничиваясь пропагандой своих мистических воззрений. С целью удешевления книг Новиков вступил в сношения со всеми существовавшими тогда книжными лавками, заводил комиссионеррв, отпускал книгопродавцам на льготных условиях товар в кредит, иногда десятками тысяч экземпляров, устраивал книжную торговлю не только в провинциальных городах, но и в деревнях. В Москве, где до тех пор существовали только две книжных лавки, с оборотом в 10 000 рублей, при Новикове и под его влиянием число их возросло до 20. Они продавали книг ежегодно двести тысяч. Также он учредил в Москве первую библиотеку для чтения. В обществе, где даже звание писателя считалось постыдным, надо было иметь немалую долю решимости, чтобы стать типографщиком и книжным торговцем и видеть в этих занятиях своё патриотическое призвание. Люди, близкие к тому времени к Новикову, утверждали, что он не распространил, а создал у нас любовь к наукам и охоту к чтению. Сквозь вызванную им усиленную работу переводчиков, сочинителей, типографий, книжных лавок, книг, журналов и возбужденные ими толки стало, по замечанию В.О.Ключевского, пробиваться то, с чем ещё не был ознакомо русское просвещенное общество: общественное мнение. Деятельность Новикова была в расцвете, когда над ним собиралась уже гроза. Прежде всего заявила к нему претензии (в 1784) комиссия народных училищ за перепечатку некоторых учебников, ею изданных. Новиков делал это по распоряжению московского главнокомандующего Чернышева и не для прибыли, а для того, чтобы в продаже было достаточно учебных книг по дешевой цене. Но Чернышев тем временем умер, и Новикову пришлось выдать комиссии вознаграждение. В 1785 было повелено составить изданиям Новикова опись и передать их на рассмотрение московского архиепископа Платона, который должен был также испытать в вере самого Новикова. В своём донесении Платон разделил издания Новикова на три разряда: одни он считал весьма полезными при бедности нашей литературы; других, мистических, он, по его словам, не понимал; третьи, составленные французскими энциклопедистами, он считал зловредными. О вере Новикова Платон писал: «Молю всещедрого Бога, чтобы во всем мире были христиане таковые, как Новиков». В 1790 в Москву назначен был главнокомандующим князь Прозоровский, человек невежественный, подозрительный, жестокий, выдвигавшийся угодничеством. Он посылал на Новикова доносы, вызвавшие отправление в Москву графа Безбородко для производства негласного дознания; но Безбородко не нашёл никаких поводов к преследованию Новикова. В апреле 1792 Прозоровскому послан был указ расследовать, не печатает ли Новиков, в противность закону, книг церковной печати. По приказу Прозоровского Новиков был арестован. Ещё до окончания следствия императрица указом от 10 мая 1792 повелела тайно перевезти Новикова в Шлиссельбургскую крепость, где новые допросы делал ему Шешковский. Наконец, 1 августа 1792 императрица подписала указ о заключении Новикова в Шлиссельбургскую крепость на 15 лет. Новиков обвинялся в «гнусном расколе», в корыстных обманах, в деятельности масонской (что не было запрещено ни раньше, ни после), в сношениях с герцогом брауншвейгским и другими иностранцами (сношения эти касались исключительно масонства и никакого политического значения не имели). Все эти обвинения указ относит не к одному Новикову, а ко всем его соучастникам-масонам; пострадал же один только Новиков, хотя он даже не считался главой московских масонов. Даже князь Прозоровский был поражён исходом дела Новикова: «Я не понимаю конца сего дела, — писал он Шешковскому, — как ближайшие сообщники, если он преступник, то и они преступники». Ещё Карамзин, выразивший сочувствие к судьбе Новикова в своей «Оде к Милости», искал причины осуждения Новикова не в официально выставленных против него обвинениях и на первом месте поставил раздачу Новикова хлеба голодающим, которая казалась подозрительной, так как не знали источника затраченных им при этом средств. Всего вероятнее, что Новиков пострадал за свою слишком, по тогдашним понятиям, самостоятельную общественную деятельность. Четыре с половиной года провел Новиков в крепости, терпя крайнюю нужду в самом необходимом, даже в лекарствах, хотя заключение его самоотверженно разделял д-р Багрянский. Император Павел I в первый же день своего царствования освободил Новикова. Новиков был заключён крепость ещё в полном развитии его сил и энергии, а вышел оттуда «дряхл, стар, согбен». Он вынужден был отказаться от всякой общественной деятельности и до самой своей смерти (12 августа 1818 года) прожил почти безвыездно в своём Авдотьине, заботясь лишь о нуждах своих крестьян, об их просвещении и т. п. В Авдотьине сохранилась благодарная о нём память.

Мемориальная доска на доме Н.И.Новикова в Авдотьине (нынешнее состояние).
Именем Николая Ивановича Новикова названа первая масонская ложа, учреждённая 30 августа 1991 года в Москве под эгидой Великой ложи Франции. В конце августа 2011 года ложа «Николай Новиков» отметила своё 20-летие. В Москве с 15 по 17 октября 2012 года состоялась международная научная конференция «Россия и гнозис: Судьбы религиозно-философских исканий Николая Новикова и его круга», которая проходила в здании ВГБИЛ имени М.И.Рудомино.

17 октября 2012 года состоялось торжественное открытие бронзового юста Н.И.Новикова (скульптор И.Коржев) в атриуме Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы имени М.И.Рудомино (ВГБИЛ), который был передан в дар фондами «Собрание» и «Дельфис» к 90-летию ВГБИЛ. Литература: Афанасьев А. Н. Русские сатирические журналы 1769—1774 годов: (Репринтное воспроизведение 2-го издания). — Издание 3-е. — Москва: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. — 240 страниц. — (Академия фундаментальных исследований: история). — ISBN 978-5-397-02981-0 (обложка); Билевич Н. Николай Иванович Новиков. Москва, 1848; Берков П.Н. История русской журналистики XVIII века / Академия Наук СССР, Институт русской литературы (Пушкинский Дом). — Москва-Ленинград: Издательство Академии Наук СССР, 1952. — 572 страницы; Боголюбов В.А. Н.И.Новиков и его время. — Москва: Издание М. и С.Сабашниковых, 1916. — 492 страницы. (обложка); Вернадский Г.В. Николай Иванович Новиков. Петроград: Издательство «Наука и школа», 1918; Добролюбов Н.A. Русская сатира екатерининского времени: (Рецензия на книгу: Русские сатирические журналы 1769—1774 годов. Эпизод из истории русской литературы прошлого века. Сочинения А.Афанасьева. Москва, 1859). Собрание сочинений. Том 5. Москва-Ленинград, 1962; Западов А.В. Русская журналистика XVIII века. — Москва: Наука, 1964; Западов А.В. Новиков / Серийная обложка Ю.Арндта; Оформление А. Степановой. — Москва: Молодая гвардия, 1968. — 192 страницы. — (Жизнь замечательных людей. Серия биографий. Выпуск 17 (441)). — 75 000 экземпляров (в переплёте); Западов В.А. Сатирические журналы Н.И.Новикова: «Трутень», «Живописец» // Русская литература XVIII века. 1700—1775: Хрестоматия. Учебное пособие для студентов педагогических институтов ... / Составитель В.А.Западов; Художник Л.М.Чернышев. — Москва: Просвещение, 1979. — Страницы 360-409, 439-440. — 448 страниц. — 254 000 экземпляров (в переплёте); Крестова Л.В. Из истории журнальной деятельности Н.И.Новикова // Исторические записки. 1953. № 44; Крестова Л.В. Традиции русской демократической сатиры в журнальной прозе Н.И.Новикова («Трутень», «Живописец») // Труды ОДРЛ. 1958. Том 14; Макогоненко Г.П. Николай Новиков и русское просвещение XVIII века. — Москва-Ленинград: Гослитиздат, 1951/1952. — 544 страницы (в переплёте); Макогоненко Г.П. Новиков, Николай Иванович // Краткая литературная энциклопедия. — Москва: Советская энциклопедия, 1968. — Том 5; Мурари—Припев. — Страницы 310-313. — (Энциклопедии. Словари. Справочники). — 109 000 экземпляров (в переплёте); Мартынов И.Ф. Книгоиздатель Николай Новиков. — Москва: Книга, 1981. — 176 страниц. — (Деятели книги); Незеленов A.И. Н.И.Новиков, издатель журналов 1769-1785 гг. — Санкт-Петербург, 1875У; Н.И.Новиков и общественно-литературное движение его времени: Сборник статей / Под редакцией Г.П.Макогоненко. — Москва: Наука, 1976. — 256 страниц. — (XVIII век). — 2 700 экземпляров (в переплёте); Покровский В.И. Николай Иванович Новиков: его жизнь и сочинения: Сборник историко-литературных статей / Составитель В.И.Покровский; Государственная публичная историческая библиотека России. — Москва: ГПИБ, 2010. — 400 страниц. — (Книжное дело). — 500 экземпляров. — ISBN 978-5-85209-243-4 (обложка) — Печатается по изданию: Покровский В.И. Николай Иванович Новиков: его жизнь и сочинения; Сборник историко-литературных статей. / В.Покровский, составитель. — Издание 2-е, дополненное. — Москва,1913. — 416 страниц. (Издание 1-е — Москва, 1907); Светлов Л.Б. Издательская деятельность Н.И.Новикова. — Москва: Гизлегпром, 1946. — 116 страниц. — 5 000 экземпляров (обложка); Семенников В.П. Книгоиздательская деятельность Н.И.Новикова и Типографической компании. Петроград: Государственное издательство, 1921. 122 страницы; Сухомлинов М.И. Н.И.Новиков, автор исторического словаря о русских писателях // Исследования и статьи по русской литературе и просвещению / М.И.Сухомлинов. — Санкт-Петербург: Типография А.С.Суворина, 1889; Усова С.Е. Н.И.Новиков: Его жизнь и общественная деятельность. — Санкт-Петербург, 1892. — 80 страниц. — (Жизнь замечательных людей). — 8 100 экземпляров.


1745
Карл Стамиц (чешское имя - Carl Stamitz)
чешский композитор, (сын Яна Вацлава Антонина Стамица) - один из самых значительных композиторов второго поколения “мангеймской школы”. Первые уроки музыки Карл Стамиц получил у своего отца, затем играл в оркестре у отца в качестве второго скрипача. Затем гастролировал во многих странах. Стамиц оставил после себя огромное творческое наследие. Он написал несколько симфоний, квартетов, квинтетов, много инструментальных концертов, среди которых замечательные произведения для духовых. Умер 9 ноября 1801 года.


1753
Мигель Идальго (испанское имя - Hidalgo y Costilla; полное имя - Мигель Грегорио Антонио Игнасио Идальго-и-Костилья-и-Гальяга Мондарте Вильясеньор, Miguel Gregorio Antonio Ignacio Hidalgo y Costilla y Gallaga Mondarte Villaseсor)
мексиканский католический священник и революционный вождь, положивший начало войне за независимость страны от испанского владычества своим знаменитым призывом, который в мексиканской историографии получил название «Клич Долорес». Национальный герой Мексики, прозванный «отцом Отечества» (испанское имя - padre de la Patria). Мигель Идальго родился в семье Аны Марии Гальяги и Кристобаля Идальго-и-Костильи. Родители вступили в брак в 1750 году в церкви Франциска Ассизского в мексиканском городе Пенхамо, и через три года у четы родился второй сын, названный Мигелем. Всего в семье было четверо сыновей. Их мать умерла в 1762 году, вскоре после рождения младшего. Мигель рос на асьенде Сан-Диего-де-Корралехо, где служил управляющим его отец, и ещё в детстве узнал тяжелый сельский труд, живя бок о бок с крестьянами и батраками. Рано проникся сочувствием к их нелегкой доле и интересом к их культуре, благодаря чему выучил несколько индейских языков: отоми, науатль и пурепеча.

Памятник Мигелю Идальго перед его церковью в Долорес-Идальго, штат Гуанахуато. В июне 1765 года двенадцатилетний Мигель вместе с братом Хосе Хоакином отправляется в Вальядолид (нынешнюю Морелию) и там поступает в иезуитский коллеж святого Николая, где изучает латынь, право, риторику, классических авторов, философию, теологию и другие церковные дисциплины. Там же он знакомится с трудом «История древней Мексики» (Historia antigua de Mйxico) мексиканского историка Франсиско Клавихеро. Именно там происходит становление личности Мигеля Идальго как интеллектуала и революционера: «Иезуитские коллежи представляли собой авангард современных идей в Новой Испании. В них начали обучать физико-математическим наукам, рассматривали идеи Декарта, Ньютона и Лейбница, из их аудиторий шло обновление схоластической философии». В 1810 году коллеж Святого Николая будет закрыт по причине явного сочувствия свободолюбивым идеям. В 1767 году указом короля Карла III Бурбона иезуиты были изгнаны из Испании и колоний. В связи с этим коллеж закрылся на несколько месяцев, но в декабре занятия возобновились. Друзья и соученики прозвали Идальго «Лисом» за его живость, ловкость и ум. В шестнадцать лет он уже преподает философию и теологию, не прекращая собственной учёбы. Изучает итальянский и французский язык, читает Мольера и впоследствии даже ставит спектакли по его пьесам в бытность свою священником в городе Долорес (ныне Долорес-Идальго). В 1790 году становится ректором своей альма-матер. Через два года за либеральные идеи отстранен от должности и направлен в приход в Колиме. Двадцать семь лет Идальго провел в коллеже, где в свою очередь воспитал сотни студентов, которые, как например, Хосе Морелос, позднее последовали за учителем на его героическом пути: вооруженной революции. В 1773 году Мигель Идальго получил степень бакалавра по философии и теологии. В 1778, в возрасте двадцати пяти лет, рукоположен в священники, а в 1784 «Диссертация об истинном методе изучения церковной теологии» прославила его в клерикальных кругах как «одного из превосходнейших теологов» вице-королевства. Получал назначения в разные приходы, до тех пор пока после смерти брата Хоакина в 1803 году не заменил его в приходе Долорес. В Долорес он постарался улучшить экономическое и общественное положение своей паствы, открыв кузню, дубильню, гончарную, столярную, ткацкую и шорную мастерские. Построил водокачку, способствовал выращиванию винограда и тутовых деревьев для разведения шелковичных червей, выписал из Гаваны пчёл. На жалование покупал книги, а по вечерам читал и объяснял их ремесленникам. Со своим родственником организовал оркестр, чтобы его прихожане учились музыке. Восхищаясь французской культурой, читал Руссо, Дидро и Вольтера, устраивал у себя спектакли, такие как «Тартюф» Мольера, так что его дом называли «маленькой Францией». Из-за этого у него возникли серьезные проблемы с испанской инквизицией. Вскоре произошло событие, подтолкнувшее испанские колонии к отделению от метрополии.

Испания объединилась с Наполеоном для нападения на Великобританию и с целью получения необходимых средств для будущей войны изъяла в колониях имущество должников, задолжавших короне или церкви. Пострадал и сам Идальго, чьи земли, доставшиеся ему в наследство от отца, были экспроприированы. Разгром испанской армады в битве при Трафальгаре в октябре 1805 года вызвал ещё большее недовольство населения колоний. Младший брат Мигеля Мануэль также лишился имущества, сошёл с ума и умер в больнице для душевнобольных в 1809 году, что не в последнюю очередь повлияло на Идальго в его решении выступить против испанского правительства. Вторжение Франции в Испанию в 1808 году, отречение короля Фердинанда VII в пользу Жозефа Бонапарта вызвало в Мексике политический кризис, поставивший её перед необходимостью серьезного выбора: смириться ли с новым королём, не принять его и поддержать старого, подчиниться колониальному правительству Новой Испании либо взять судьбу Мексики в собственные руки. Один из друзей Идальго и его будущий соратник Педро Хосе Сотело делает такое признание: «Негоже нам, мексиканцам, хозяевам такой прекрасной и богатой страны, и дольше оставаться под властью новоявленных испанишек: они обирают нас, держат нас под своим ярмом, которое уже невозможно более терпеть; обращаются с нами, как с рабами; мы не властны ни свободно говорить, ни пользоваться плодами нашей земли». Народное недовольство угрожает прорваться, и Идальго начинает готовиться к восстанию. Он изучает артиллерию и оружейное дело и задумывает «регламент революции» или «план операции», постепенно превращаясь в первого мексиканского революционера-интеллектуала, соединившего теорию и практику, истинного представителя своего народа. Он пользуется уважением как среди бедных индейцев, так и среди людей высокого положения. В стране создаются группы заговорщиков. В одной из таких групп участвует и Мигель Идальго. При содействии коррехидора Керетаро Мигеля де Домингеса, вместе с его женой Хосефой Ортис де Домингес, капитаном Игнасио Альенде, Хуаном Альдамой и другими единомышленниками они хотят добиваться национальной независимости. Вскоре из простого участника Идальго становится одним из лидеров заговора. Он предлагает начать восстание 1 декабря, в день покровительницы города Сан-Хуан-де-лос-Лагос неподалеку от Керетаро, куда на ярмарку стекается множество испанцев. Альенде предлагает 2 октября из стратегических соображений. Однако заговор разоблачён. 13 сентября коррехидор Домингес сообщает донье Хосефе, что власти намерены арестовать заговорщиков и с этой целью уже высланы войска. Ей удается сигналом вызвать алькальда Игнасио Переса, который живет в доме коррехидора и активно участвует в заговоре. Сквозь запертую дверь донья Хосефа велит ему скакать в соседний город Сан-Мигель, чтобы предупредить Игнасио Альенде о случившемся, но оказывается, что тот уже уехал в Долорес. Несмотря на сильную усталость, Перес всё же передает сообщение товарищам. В ночь с 15 на 16 сентября перед лицом неминуемой опасности Мигель Идальго восклицает: «Господа, мы погибли; ничего иного нам более не осталось, как идти на испанцев!» Он и его товарищи освобождают из тюрьмы заключенных, которые примыкают к ним, вооружившись палками, камнями и кольями. Потом им удается захватить оружие королевского полка, арестовать управляющего, сборщика десятин и местных испанцев. Перед самым рассветом зазвонили колокола приходской церкви. Жители, в основном индейцы и метисы, собрались у церкви на мессу, но вместо молитв услышали призыв к борьбе — знаменитый клич Долорес. Дон Мигель говорил о том, что цель восстания — отстранить от власти выходцев из Европы, о привилегированном положении «белых» мексиканцев и жалкой участи коренных жителей. Он призвал их к восстанию и добавил, что те, кто присоединится к нему с оружием и лошадью, будут получать ежедневную плату в один песо, а пешие — в четыре реала. Свою речь он закончил страстным призывом: «Пришло время нашего избавления, пробил час завоевать нашу свободу, и если вы понимаете её великую цену, то вы поможете мне вырвать её из жадных когтей тиранов. Да здравствует независимость! Да здравствует Америка! Смерть дурному правительству!» — в ответ на что возбуждённая толпа прокричала: «Смерть испанцам!» С кличем свободы широко развернулась борьба за независимость Мексики. Угнетенные, темные, плохо управляемые массы спонтанно вливались в революционное движение, чтобы бороться с алчным и жестоким режимом. Идальго провозглашён капитан-генералом (главнокомандующим) армии повстанцев. Его эмиссары отправляются поднимать на борьбу провинции Гуанахуато, Керетаро, Гвадалахара, Сан-Луис-Потоси и Мехико. В то же время 24 сентября епископ Мичоакана Мануэль Абад-и-Кеипо, близкий друг Идальго, издает указ, в котором о повстанцах говорится: «Возмутители общественного порядка, соблазнители народа, святотатцы, клятвопреступники… Я объявляю их отлучёнными от церкви, проклятыми и запрещаю оказывать им какую-либо помощь, поддержку и покровительство под страхом полного отлучения…» Трибунал инквизиции объявляет Идальго распутником, бунтовщиком, схизматиком, жидовствующим еретиком, атеистом, материалистом и поспешником антихриста.

На повстанцев с гневными речами и клеветой обрушиваются высшие сановники церкви, муниципальные власти, коллегия адвокатов и другие высокопоставленные противники народной революции. Начинается настоящая кампания по дискредитации Идальго. Но вскоре уже под революционные знамена встают десятки тысяч солдат. 28 сентября после кровопролитной резни (ввиду значительного численного превосходства повстанцев над роялистскими войсками и ненависти к колониальным властям, копившейся в течение трёхсот лет) в крепости Алондига-де-Гранадитас повстанцы под командованием Идальго, Морелоса и Альенде занимают Гуанахуато, один из богатейших и важнейших городов страны, где добывалась четверть всего производимого Мексикой серебра. Взятие Гуанахуато было сравнимо со взятием Бастилии во время Великой французской революции. Вице-король направляет войска в Керетаро, Сан-Луис-Потоси, Гвадалахару и Мехико (штат). Однако повсюду народ встречает армию повстанцев с ликованием. 29 сентября Идальго под звон колоколов триумфально входит в Вальядолид, где провел двадцать семь лет своей жизни, и многие студенты и преподаватели коллежа святого Николая следуют за своим учителем и бывшим ректором. Здесь удается избежать грабежей и насилия, резко пресекаемых Игнасио Альенде. Идальго назначает комендантом Вальядолида Хосе де Ансорену, и 19 октября тот издает указ об отмене рабства «в точное исполнение мудрого и благочестивого распоряжения главнокомандующего Американской Нации дона Мигеля Идальго-и-Костильи». Это был шаг огромной исторической важности, показавший, что «отец Нации» сражался за освобождение родины, изменение условий жизни эксплуатируемого народа и добивался радикальных общественных реформ, что свидетельствовало о подлинно революционном характере восстания. Мирное взятие Вальядолида ещё больше увеличивает популярность Идальго и привлекает к нему новых сторонников: в город он прибыл с пятидесятитысячной армией, а уходил из него уже с восьмидесятитысячной и званием генералиссимуса. 25 октября армия берет Толуку, а 30 октября одерживает новую победу в кровавом сражении с войсками генерала Феликса Кальехи при Монте-де-лас-Крусес. Оттуда она направляется к столице вице-королевства Мехико, которую к тому времени уже объяла паника. Главнокомандующий, желая избежать кровопролития, обращается к вице-королю Венегасу с предложением вступить в переговоры, на которое не получает ответа. Однако против ожиданий Идальго не идёт на город, что вызывает резкую критику его соратников. Возможно, причиной этого решения было плохое вооружение его армии, понесенные недавно большие людские потери и то, что к столице быстро стекались правительственные войска. Армия отступает к Вальядолиду и Гвадалахаре. 7 ноября революционные войска терпит поражение в битве при Акулько с армией генерала Феликса Кальехи. Плохо вооружённые, не имеющие боевого опыта народные массы не смогли успешно противостоять немногочисленной, но дисциплинированной и вооружённой огнестрельным оружием правительственной армии. После поражения силы повстанцев разделяются на две части, одна под командованием Альенде, другая Идальго. К 13 ноября Альенде прибывает в Гуанахуато. Войска генералиссимуса отправляются в Вальядолид и далее. 8 декабря революционные войска, которым вновь удается одержать несколько побед, соединяются в Гвадалахаре. Там же 15 декабря Идальго издает манифест, в котором отвергает обвинение в ереси, выдвигает оправдание своим революционным действиям и впервые обнародует план устройства правительства, который намеревается осуществить. Он учреждает революционное правительство из двух министерств: милосердия и правосудия во главе с Хосе Марией Чико и государства и права под началом Игнасио Лопеса Района. Кальеха получает приказ вице-короля взять Гвадалахару и покончить с повстанцами. В начале 1811 года он объединяется с войсками Мануэля Флона и выступает на Гвадалахару. В январе роялистам удается захватить несколько важных населённых пунктов Халиско. Не доходя до своей цели, Кальеха встает лагерем у реки Кальдерон. 17 января между ним и войсками под началом Идальго, Альенде, Игнасио Района, Альдамы и Хименеса происходит битва при Пуэнте-де-Кальдерон, которой суждено было стать решающей для первого этапа войны за независимость. Сражение длится шесть часов, и сначала удача на стороне повстанцев. Однако в повозку с боеприпасами в их рядах попадает граната, начинается паника, и исход сражения решается в пользу роялистов, а их противник обращается в бегство, теряя силы и средства. После изнурительного отступления повстанцам все-таки удается взять ещё несколько населённых пунктов провинции Техас. В начале февраля 1811 года они выступают из Сакатекаса и направляются к Сальтильо. Чтобы положить конец войне, вице-король Венегас предлагает помилование двум революционным вождям, но те отвечают таким отказом: «Мигель Идальго и Игнасио Альенде, назначенные вождями мексиканским народом… не сложат оружие, пока не вырвут из рук угнетателей бесценное сокровище свободы… Помилование, ваше сиятельство, для преступников, а не для защитников родины…» Повстанцы намерены перебраться в США, чтобы закупить оружие и затем продолжить борьбу. Однако после разгрома в революционном лагере обостряются разногласия. Альенде крайне недоволен доном Мигелем, который игнорирует его военные советы и не может обеспечить чёткую организацию и твёрдую дисциплину в солдатских рядах. 17 марта Игнасио Альенде сменяет Мигеля Идальго на посту главнокомандующего. В марте же к Альенде обращается Игнасио Элисондо, бывший роялист, а затем активный участник революционного движения, но на самом деле шпион правительства. Элисондо предлагает им остановиться в местности, находящейся в зоне его влияния. Повстанцы выступают из Сальтильо 16 марта и через Хребет дьявола прибывают к месту Акатита-де-Бахан (с тех пор называется Холмами взятия по стражу) на границе Техаса. Там 21 марта в результате предательства Элисондо правительственные войска арестовывают Идальго, Альенде, Альдаму и сотни других повстанцев. Сопротивляясь, погибает юный сын Альенде Индалесио. В награду Элисондо назначают полковником. Узнав о произошедшем, Игнасио Район выступает из Сальтильо 26 марта, продвигается через Агуануэву, Пуэрто-де-Пиньонес, Сакатекас и укрепляется в Ситакуэйро, где впоследствии сформирует Верховное национальное американское собрание, которое в течение нескольких лет будет руководящим центром восстания. Арестованных перевозят в Чиуауа, где они подвергаются изнурительным допросам и пыткам. Вождей восстания заковывают в кандалы. Каждый день происходят расстрелы заключённых. Через два месяца заключения военный трибунал признает Альенде, Альдаму и Хименеса виновными в государственной измене. 26 июня они расстреляны в спину (как изменники) на плацу, а тела их обезглавлены. Такая же участь постигает брата Мигеля Идальго Мариано и других его соратников. Единственный, кому удается спастись, Мариано Абасоло, так как его жена происходила из очень влиятельной семьи и приложила все усилия к спасению мужа. Он выслан в Испанию, где отбывает наказание в тюрьме Кадиса и умирает в 1816 году. Вскоре после казни товарищей Идальго в Чиуауа прибывает епископ Дуранго, чтобы лишить его священнического сана, так как по тогдашним законам священнослужитель не мог быть предан смерти. Во время долгих, изнурительных допросов Идальго заявляет, что всегда верил в то, что независимость необходима и благотворна для Мексики, подтверждает, что задумал план восстания, собирал армии, изготовлял оружие, чеканил монеты, распространял манифесты; признаёт, что допустил резню заключенных испанцев в Вальядолиде, Гвадалахаре и других городах, не служил месс во время восстания; однако отвергает все обвинения в том, что присваивал церковную утварь для финансирования революции и получал помощь Наполеона Бонапарта или его агентов; а также заявляет, что действовал по праву каждого гражданина, который считает, что его родина в опасности. В свою очередь трибунал инквизиции, впервые выдвинувший обвинение против Идальго ещё в 1800 году, 7 февраля 1811 года оглашает формальное обвинение из пятидесяти трёх пунктов. 10 июня обвиняемый составляет на него письменный ответ из двенадцати пунктов. 26 июля церковный судья представляет коменданту Сальседо приговор, гласящий, что Идальго виновен в бунте, государственной измене и совершённых по его приказу умышленных убийствах и приговаривается к лишению сана и смертной казни, а 29 июля Сальседо подтверждает решение судьи своей властью. На стене своей камеры Идальго пишет две децимы, благодаря тюремщиков за хорошее обращение. Далее следует унизительная церемония лишения сана, после которой осужденному зачитывают приговор. Священник просит не завязывать ему глаза (просьба осталась невыполненной) и стрелять не в спину, а в правую руку, которую он прижимает к сердцу. Мигель Идальго был расстрелян на рассвете 30 июля 1811 года во дворе бывшего коллежа иезуитов в Чиуауа (в настоящее время Дворец правительства). После расстрела Сальседо одним ударом мачете отрубил голову у бездыханного тела. Головы четверых руководителей восстания отправили в Гуанахуато и поместили в четырех углах крепости Алондига-де-Гранадитас для устрашения повстанцев. После гибели вождей командование революционной армией принял их соратник Хосе Мария Морелос и продолжил войну за независимость Мексики. В 1821 году, после обретения страной независимости, тело Идальго было эксгумировано и вместе с головой захоронено в архиепископском соборе Мехико, а с 1925 года покоится у основания Колонны Независимости на Пасео-де-ла-Реформа. В настоящее время Мигель Идальго-и-Костилья считается национальным героем Мексики. В его честь названы штат Идальго, многие населённые пункты в Мексике, как например, Долорес-Идальго и международный аэропорт в Гвадалахаре, а также округи Идальго в Техасе и Нью-Мексико, США. Его портрет изображён на купюре в 1000 мексиканских песо, а посвящённые ему памятники украшают города разных стран. Каждый год в канун дня независимости, отмечаемого 16 сентября, мексиканский президент звонит в колокол Долорес, находящийся в Президентском дворце на площади Сокало в центре Мехико, а затем вместе с собравшимся на площади народом и зрителями, наблюдающими за церемоний по телевидению, трижды восклицает «Да здравствует Мексика!», отдавая дань памяти всем героям, погибшим за независимость родины, и в первую очередь Мигелю Идальго-и-Костилье и его знаменитому призыву к свободе. Источники: La independencia de Mйxico. Atlas histуrico. Mйxico, Desglose geogrбfico nacional, 1992. ISBN 968-892-007-X; Gutiйrrez Escudero, Antonio. El inicio de la independencia en Mйxico: el cura Hidalgo. Araucaria: Revista Iberoamericana de filosofнa, polнtica y humanidades, ISSN 1575-6823, № 19, 2008, cтраницы 227—257; Mancisidor, Josй, Hidalgo, Morelos, Guerrero. Mйxico, Editorial Grijalbo, 1956; Архив исторических документов войны за независимость.


1753
Филлис Уитли (Phillis Wheatley)
чернокожая поэтесса, стоявшая у истоков афроамериканской литературы. В юном возрасте Филлис была похищена в Африке и продана в рабство, однако хозяева способствовали её развитию, а опубликованные поэтические работы, в особенности сборник Poems on Various Subjects, Religious and Moral (1773) принесли ей известность и свободу. Будущая поэтесса родилась в 1753 году в Западной Африке, предположительно на территории сегодняшней Гамбии или Сенегала. Она была захвачена в рабство и отправлена через океан на корабле Phillis. 11 июля 1761 судно работорговцев вошло в гавань Бостона, и пленники оказались в руках дилера, Джона Эйвери, разместившего в газетах Boston Evening Post и Boston Gazette and Country Journal объявления о предстоящей продаже. Через некоторое время состоялся аукцион, и девочка попала во владение к бостонской семейной чете Уитли. Имя она получила по названию корабля, доставившего её в Америку. Джон Уитли, купивший Филлис, был богатым землевладельцем и коммерсантом, в Бостоне ему принадлежала одна из верфей, склад и судно London Packet. Его жене, Сюзанне, хотелось иметь при себе подругу, которая позаботилась бы о ней в старости. Новый дом Филлис находился на пересечении King Street и Mackerel Line, в нескольких кварталах от административного центра всей провинции Массачуссетского залива. Помимо заданий по хозяйству девочка под руководством Марии, восемнадцатилетней дочери хозяев, стала овладевать английским языком, учить латынь, читать Библию. Позже Джон Уитли писал, что всего через 16 месяцев она говорила на незнакомом языке и «читала даже самые сложные места из священных писаний, к большому удивлению всех окружающих». Филлис увлеклась поэзией, в частности, произведениями Александра Поупа. Первое известное её стихотворение было элегией: «На смерть преподобного доктора Сюэлла, в дни его болезни, 1765» (On the Death of the Rev. Dr. Sewell, when sick, 1765). Преподобный Джозеф Сюалл (Sewall), имя которого она написала с ошибкой, действительно был в те дни при смерти, однако позже пошёл на поправку и прожил ещё четыре года. Филлис также не менее четырёх раз переписывала эту элегию. Хозяева благоприятствовали поэтическим опытам Филлис. 21 декабря 1767 года в газете Newport Mercury впервые опубликована одна из работ Филлис, поэма «On Messrs. Hussey and Coffin». Юной поэтессе в это время было около 14 лет. В следующем году 15-летняя Филлис в стихах восхвалила короля Георга III («To the King’s Most Excellent Majesty») за отмену Акта о гербовом сборе. 5 марта 1770 года неподалёку от дома Филлис на Кинг-стрит произошло кровавое столкновение колонистов с британскими солдатами, вошедшее в историю под названием «Бостонская резня». Вскоре после этого на страницах Boston Evening Post появилась поэма Филлис «О столкновении на Кинг-стрит вечером 5 марта 1770 года» («On the Affray in King — Street, on the Evening of the 5th of March, 1770»), в котором она прославляла четырёх павших бостонцев, в том числе афроамериканца Криспуса Аттукса.[6]:38 Однако об авторстве этой поэмы знали только друзья Филлис — оно было опубликовано анонимно. 30 сентября 1770 скончался известный английский проповедник Джордж Уайтфильд, многократно посещавший США и незадолго до этого читавший проповеди перед массами народа на улицах Бостона. Это событие потрясло Филлис, и она выразила свои чувства в элегии «На смерть преподобного Джорджа Уайтфильда» (On The Death Of Rev. Mr. George Whitefield), опубликованной 2 октября. Элегия принесла Филлис Уитли известность сначала в северных штатах, чьи газеты одна за другим перепечатывали её текст, а затем и в Англии, после публикации в 1771 году в Лондоне. Сюзанна Уитли решила напечатать сборник поэзии Филлис и подала объявления в газеты, однако число откликнувшихся оказалось недостаточным, чтобы заинтересовать издателей. Многие выражали сомнения в том, что негритянка-рабыня способна к столь высокому умственному труду, каким является стихосложение. Джон Уитли решил развеять сомнения радикальным образом — он пригласил восемнадцать известных и влиятельных людей, чтобы те могли сами судить, поговорив с Филлис, насколько реален её талант. Среди них был и Джон Хэнкок, будущий президент Второго Континентального Конгресса, принявшего Декларацию Независимости. После длительной беседы с Филлис осенью 1772 года они поставили свои подписи под заявлением, утверждающим их твёрдую уверенность в её авторстве. 18 августа 1771 года Филлис была крещена в церкви Old South Meeting House, два года спустя послужившей местом сбора участников Бостонского чаепития. В этой же церкви в 1706 году был крещён Бенджамин Франклин. Английская графиня Селина Гастингс (1707—1791), способствовавшая изданию сборника поэзии Филлис Уитли. Несмотря на признание, американские издательства отказались печатать сборник работ Филлис. К счастью, лондонские друзья Сюзанны были готовы помочь — графиня Хантингдонская Селина Гастингс, методистка и противница рабства, дружившая с покойным Уайтфильдом, могла способствовать изданию сборника, при понятном условии исключения из него поэм, в которых упоминались сторонники независимости колоний. 8 мая 1773 года Филлис взошла на борт корабля Уитли, London Packet, и отправилась к берегам Альбиона. Чёрная рабыня-поэтесса привлекла внимание многих известных людей в Лондоне; даже Бенджамин Франклин, пытавшийся в те дни уладить всё ухудшающиеся отношения колоний с Короной, нанёс ей краткий визит. Более того, она была приглашена на аудиенцию к Георгу III. Однако внезапное сообщение о тяжёлой болезни Сюзанны заставило Филлис свернуть все планы и уже в конце июля устремиться в Бостон. В марте следующего года Сюзанна скончалась, успев узнать о выходе в печать сборника сочинений Филлис — первой в истории книги стихов, написанных человеком с чёрным цветом кожи на английском языке. Книга обрела широкую известность. Джон Уитли, возможно, под влиянием общественного мнения, даровал Филлис Уитли свободу. Неясно, когда точно это произошло, но уже осенью 1773 года двадцатилетняя поэтесса сообщала об этом в письме своему другу Дэвиду Вустеру. Она продолжала жить в доме бывшего хозяина и пыталась обрести финансовую самостоятельность, однако продажа книг шла плохо, отчасти из-за того, что внимание жителей штатов было отвлечено надвигающимся конфликтом с метрополией. В 1776 году Филлис сочинила в честь Джорджа Вашингтона стихотворение To his Excellency General Washington и отослала текст самому главнокомандующему Континентальной Армией. Вашингтон поблагодарил её и пригласил встретиться. Историк Бенсон Джон Лоссинг упоминает о получасовой встрече поэтессы с Вашингтоном за несколько дней до эвакуации британцев из Бостона,[9]:556 однако он не приводит источников, а независимого подтверждения встрече нет; в любом случае, во всём массиве корреспонденции Вашингтона известно лишь одно письмо, адресованное рабу — письмо к Филлис Уитли. Могила Джона Уитли, даровавшего свободу Филлис. С 1778 года в жизни поэтессы началась чёрная полоса; она скончалась через шесть лет после смерти бывшего хозяина. В 1778 году Филлис вышла замуж за афроамериканца Джона Питерса, свободного торговца бакалейными товарами. Вскоре после свадьбы бизнес Питерса пришёл в упадок, а бывший хозяин Филлис, Джон, скончался. С 1779 года Филлис безуспешно пыталась издать новую книгу, содержащую ещё не печатавшиеся тридцать три стихотворения и тринадцать писем. Следующие несколько лет принесли гибель двух детей, а муж то и дело покидал её. Филлис брала чёрную работу, устраивалась мойщицей полов в пансион, слабое здоровье и непривычка к изматывающему физическому труду угнетали её. Она всё меньше писала, известность её все более становилась предметом истории. 5 декабря 1784 года 31-летняя Филлис Уитли скончалась в одном из пансионов Бостона, вскоре за ней последовал недавно рождённый ребёнок. Мать и дитя похоронили в одной могиле, местоположение которой осталось неизвестным. Исчез и неизданный второй том стихов. Вышедший в 1773 году сборник стихов Филлис вызвал множество реакций современников, разнящихся как в оценке качества её поэзии, так и в оценке автора. Вольтер приводил её в качестве примера того, что и негры способны к стихосложению. С другой стороны, будущий президент США Томас Джефферсон писал в «Заметках о штате Виргиния», утверждая о видимом отсутствии творческого воображения у негров: «..и я полагаю, что редко кто из них способен проследить за умозаключениями Евклида и понять его мысль; а в воображении они бесцветны, безвкусны и аномальны. … Несчастья нередко порождают самые трогательные поэтические строфы. Бог свидетель, в жизни чёрных достаточно несчастий, однако поэзии нет. Любовь — особый источник поэтического жара. Их любовь, хотя и горяча, разжигает лишь чувства, но не воображение. Да, религии удалось произвести на свет Филлис Уатли (sic); но сотворить поэта ей оказалось не под силу. Композиции, опубликованные под этим именем, недостойны внимания критики.» В ответ на слова критиков и в особенности на слова Джефферсона последовали высказывания в защиту Филлис, в частности, от Сэмюэля Стэнхоупа Смита, президента Колледжа Нью-Джерси (ныне — Принстонский университет): "Поэмы Филлис Уитли, бедной африканской рабыни, обученной грамоте благодаря снисходительному благочестию её хозяина, упоминаются с бесконечным презрением. Но я требую от мистера Джефферсона, да и от любого человека, знакомого с американскими плантаторами, ответить — скольким из этих рабовладельцев удалось сравняться в стихосложении с Филлис Уитли? " — (из книги Phillis Wheatley: Slave and Poet). Чёрный поэт Юпитер Хэммон сочинил в честь Филлис поэму. В наше время в Бостоне есть памятник Филлис, в честь неё также назван один из корпусов Бостонского филиала Массачусетского Университета. С 1919 года существует Ассоциация Филлис Уитли, помогающая молодым афроамериканцам. В начале XXI века было обнаружено дотоле неизвестное письмо Филлис Уитли, адресованное её другу, рабу Обуру Таннеру, и датированное 14 февраля 1776 года. Послание было продано на аукционе Swann Galleries за 253 тысячи долларов. Литература: Phillis Wheatley: Slave and Poet. By Robin Santos Doak Published by Compass Point Books, 2006 ISBN 0-7565-1866-0, 9780756518660; Shields, John; Wheatley, Phillis. The collected works of Phillis Wheatley. — Oxford [Oxfordshire]: Oxford University Press, 1989. — ISBN 0-19-506085-7. («Собрание сочинений Филлис Уитли». Оксфорд Юниверсити Пресс, 1989 год)

1760
Кристоф Фридрих Кауслер (Christoph Friedrich Kaussler)
немецкий математик, иностранный член-корреспондент (c 23 февраля 1797) и иностранный почетный член (c 7 мая 1798) Санкт-Петербургской Академии Наук. Родился в Тюбингене. Основные труды по теории чисел. Умер в Штутгарте 12 февраля 1825 года.


1766
Василий Львович Пушкин
русский поэт, дядя Александра Сергеевича Пушкина. Родился в Москве. 18-летним юношей блистал в московских салонах; служил в Измайловском полку, поручиком вышел в отставку и поселился в Москве. 1803—1804 гг. Пушкин провёл за границей, главным образом в Париже. Его поездка в Париж иронически описана И.И.Дмитриевым в стихотворении «Путешествие N.N. в Париж и Лондон, писанное за три дни до путешествия». Именно дядя научил Пушкина писать стихи, и часто обменивался с ним шутливыми стихотворными посланиями. Летом 1811 года Василий Львович привез молодого Пушкина в Лицей. До пожара в Москве в 1812 году вёл веселую, открытую жизнь гостеприимного и обеспеченного человека. К тому же времени относится его деятельное сотрудничество в «Аонидах» и «Вестнике Европы». Василий Пушкин был сторонником Карамзина и принимал участие в спорах с Шишковым (послания «К Жуковскому», «К Дашкову»). К 1811 г. относится его лучшее произведение — остроумная, хотя грубоватая и долгое время «неудобная для печати» сатира «Опасный сосед», во вкусе Ренье, в которой, между прочим, он осмеял противников Карамзина. В 1816 г. Василий Пушкин стал членом «Арзамаса» (арзамасское прозвище «Вот» (или «Вот я вас», «Вотрушка»).Василий Львович принадлежал к школе «классиков» и не сочувствовал романтическому направлению. В своей поэме «Капитан Храбров» Василий Пушкин осмеивал представителей романтизма. Сам он был приверженцем «лёгкой поэзии» и подражателем Дмитриева; писал «песни», послания, эпиграммы и т. п., подражал Горацию, Тибуллу, Катуллу, Парни и др., перевёл несколько басен Лафонтена, Флориана и др. К своему знаменитому племяннику Василий Львович относился с величайшим восхищением, которое выражал в своих посланиях к нему. В сентябре 1826 г. свой первый визит после возвращения из ссылки Александр Пушкин совершил именно к дяде Василию Львовичу на Старую Басманную, дом 36. Существует, высказанная библиографом А.С.Сумароковым, версия о том, что В.Л.Пушкин привёз из Парижа шифры разработанные Т.Джефферсоном, будущим президентом США, (в канун Великой французской революции Джефферсон был послом во Франции). Эти шифры послужили впоследствии для переписки декабристов, а фразу "Мой дядя самых честных правил" надо читать, как "Мой дядя САМЫХ ЧЕСТНЫХ (высокопоставленных членов тайных обществ: клятва при посвящении в высшие степени масонства содержала слова: "даю ЧЕСТНОЕ обязательство") ПРАВИЛ (шифровал-дешифровал переписку). Отнюдь не случайностью является и то, что первая книга Василия Львовича вышла в 1822 году, когда масонские общества, до того существовавшие в России открыто, были высочайшим повелением запрещены, а для нелегальной переписки потребовался шифр. Своё тайное мастерство В.Л.передал и племяннику. Удивительный период всплеска творческой активности А.С.Пушкина, названный исследователями "Болдинской осенью" (1830), таинственным образом совпал со смертью его любимого дядюшки. Умер 1 сентября 1830 года. Похоронен на Донском кладбище в Москве. Стихотворения изданы в 1822 и 1835 гг. Лучшее издание в XIX веке — под редакцией и со вступительной статьей В.И.Саитова (Санкт-Петербург, 1893); сюда вошли прозаические статьи, письма и все стихотворения, за исключением ещё неудобного тогда для цензуры «Опасного соседа»; последний был напечатан в Лейпциге (1855, по авторской рукописи). В XX веке сочинения В.Л.Пушкина несколько раз переиздавались; последнее и наиболее полное собрание — В.Л.Пушкин. Стихотворения. Москва, Гиперион, 2005. ISBN 5-89332-104-9. Сочинения: Сочинения, Санкт-Петербург, 1893; (Стихотворения), в книге: Поэты-сатирики конца XVIII - начала XIX в., Ленинград, 1959; (Стихотворения), в книге: Поэты 1790-1810-х гг., (Ленинград), 1971. Литература: Пиксанов Н.К., Дядя и племянник, в книге: Пушкин А.С., Полное собрание сочинений, том 5, Санкт-Петербург, 1911; История русской литературы XIX в. Библиографический указатель, Москва - Ленинград, 1962; Пушкин В.Л. Стихотворения / Издание подготовил С.И.Панов. Санкт-Петербург, 2005. 374 страниц.


1778
Иоганн Генсбахер (Johann Baptist Gдnsbacher)
Австрийский композитор и дирижер. Родился в Стерцинге (Тироль). Ученик аббата Фоглера в Дармштадте (учился вместе с Вебером и Мейербером). Побывав (с Вебером) в Мангейме и Гейдельберге, затем в Вене и Праге и приняв участие в войне 1813., Генсбахер нашел наконец в 1823 прочное и спокойное место капельмейстера при соборе святого Стефана (преемник Прейндля). Как композитор Генсбахер выказал большую плодовитость, но мало оригинальности; он писал преимущественно церковные произведения (17 месс, 4 реквиема и прочее), из коих лишь небольшая часть была напечатана, затем серенады, марши, симфонию, фортепианные пьесы, камерную музыку, романсы, водевиль с пением, музыку к "Kreuzfahrer" Коцебу и прочее. Умер в Вене 13 июля 1844 года.