Цитата сообщения kakula 25 марта родились...

1251
Хью де Куртене (Hugh de Courtenay)
английский аристократ, лорд Оукхэмптон с 1274 года. Сын Джона де Куртене, лорда Оукхэмптона, и Изабеллы де Вер. Хью де Куртене происходил из знатного рода французского происхождения; его дед получил от Джона Безземельного ряд владений в Девоне, женился на дочери графа Девона и унаследовал баронию Оукхэмптон. Хью унаследовал родовые земли и титул лорда Оукхэмптона в 1274 году. Известно, что 12 декабря 1276 года он выплатил королю Эдуарду I крупную сумму, чтобы не нести военную службу. Тем не менее в 1282 году он участвовал во вторжении в Уэльс. 14 июня 1287 года он ещё раз откупился от военной повинности. Лорд Оукхэмптон умер 28 февраля 1292 года в замке Колкомб в Девоне и был похоронен в монастыре Коуик близ Эксетера. Последующие Куртене, начиная с его сына, носили титул графа Девона. Хью де Куртене был женат на Элеоноре ле Диспенсер, дочери Хью ле Диспенсера, 1-го барона Диспенсера, и Алины Бассет. В этом браке родились: Хью де Куртене, 9-й граф Девон (около 1276 - 1340); Джон де Куртене; Филипп де Куртене; Изабелла де Куртене; муж - Джон де Сент-Джон, 1-й барон Сент-Джон; Эвелина де Куртене; Эгелина де Куртене; Маргарет де Куртене.


1252
Конрадин (немецкое имя - Konradin)
король Иерусалима под именем Конрад III с 1254 года, король Сицилии под именем Конрад II в 1254—1258 годах, герцог Швабии под именем Конрад IV с 1254 года. Последний законный отпрыск императорского дома Гогенштауфенов, сын Конрада IV и Елизаветы фон Виттельсбах, дочери Оттона II Сиятельного, герцога Баварии, внук императора Фридриха II. Родился в замке Вольфштейн около Ландсхута. В возрасте 2-х лет потерял отца; воспитывался при дворе своего дяди, герцога Людвига II Баварского. В Сицилии от имени Конрадина правил в качестве регента его дядя Манфред. Противодействие римского папы Александра IV предотвратило избрание Конрадина королем Германии. В 1257 году его опекун Людвиг Баварский поддержал на выборах Ричарда Корнуоллского при условии, что тот подтвердил за Конрадином право наследовать земли своего отца и титул герцога Швабии. В 1262 году Конрадин официально вступил во владение швабским герцогством. В 1258 году Манфред, в силу ложных слухов о смерти племянника, провозгласил себя королем Сицилии; он изъявил, впрочем, готовность назначить своим наследником Конрадина. Но папа Климент IV, не признавая за родом Гогенштауфенов право на Сицилию, передал это королевство Карлу I Анжуйскому, который и завладел Сицилией, после поражения Манфреда и его смерти, в 1266 году. Тогда итальянские гибеллины при поддержке враждебной Карлу сицилийской знати предложили Конрадину вступить во владение отцовскими землями в Италии. Конрадин и Фридрих Баденский в ожидании приговора. Иоганн Генрих Вильгельм Тишбейн, 1785 г. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург. В сопровождении нескольких крупных немецких феодалов (Людвига Баварского, графа Рудольфа Габсбурга, графа Мейнхарда II Тирольского, своего друга детства, Фридриха Баденского) и около 3000 рыцарей Конрадин перешел через Альпы осенью 1267 года. Несмотря на то, что папа отлучил его от церкви (18 ноября 1267 года), а дядя и большинство других немецких союзников оставили Конрадина в Вероне, он вскоре приобрел многочисленных приверженцев в Италии. Некоторые города Верхней Италии и прежний союзник Карла, «римский сенатор» Генрих, брат короля Альфонса X Кастильского, стали на его сторону. Битва против французов в долине Арно была выиграна. Рим в июле 1268 года приветствовал его как императора, а возгоревшееся в его пользу восстание в Сицилии все более и более распространялось при поддержке испанцев. Но в решающей битве при Тальякоццо к северо-востоку от Рима, 23 августа 1268 года, 3500 — 4000 французских рыцарей, благодаря своей дисциплине, победили смешанное наемное войско Конрадина (4500 — 5500 человек); последний сначала смог бежать, но в начале сентября был взят в плен и выдан Карлу. Его судили как изменника и вместе с Фридрихом Баденским и 11 другими сторонниками казнили на рыночной площади в Неаполе 29 октября 1268 года. От Конрадина сохранились две немецкие песни, внесенные в Манесский сборник под именем песен «молодого короля Конрада». Брак: с 1266 года женат на Софии фон Ландсберг (около 1258 — 14 августа 1318), дочери Дитриха (1242 — 8 февраля 1285), маркграфа Ландсберга из рода Веттинов.


1259
Андроник II Палеолог (греческое имя - ' )
император Византийской империи в 1282—1328 гг. В конце 1282 года отменил введенную его отцом Михаилом VIII церковную унию с западной (католической) церковью. Проводил политику присоединения к Византии Фессалии, Эпира, отделившихся после четвёртого крестового похода (1204). Андроник II продолжил политику своего отца по поддержанию византийско-монгольского альянса. Однако, сохранить мирные отношения с кочевниками ему не удалось. В конце его царствования монгольские набеги на балканские владения империи продолжились. Неудачно вмешался в борьбу между Венецией и Генуей, что привело в начале XIV в. к усилению засилья венецианцев в империи. Стремясь дать отпор сильной турецкой армии (к этому времени захватившей почти всю Малую Азию), нанял в 1303 году войско каталонцев во главе с Роже де Флором, которые после убийства их главнокомандующего в 1305 подняли мятеж, опустошили византийские владения, заняли Фессалию и ряд других византийских областей. Попытки централизованного правительства Андроника вызвали сопротивление феодальной знати, выдвинувшей в 1321 году на трон его внука. После длительной борьбы за власть, интриг и предательства ближних он был вынужден отречься от престола, после чего он был заключен в монастырь. Умер 13 февраля 1332 года. 8 ноября 1273 года Андроник женился на дочери короля Венгрии Иштвана V Анне. Она родила ему двух сыновей: Михаил IX Палеолог (17 апреля 1277 года — 12 октября 1320) — соправитель отца в1295 — 1320 годах; Константин Палеолог (1278—1335). Обладал титулом деспота, первым браком женился на дочери Феодора Музалона Евдокии.

Второй раз его супругой стала Евдокия Неокаисаретисса. Стал монахом во время правления своего племянника — Андроника III. После смерти Анны в 1281 году, спустя 3 года император женился на Ирине Монферратской (принявшей имя Иоланда), дочери маркграфа Монферрата Гульельмо VII. Иоанн Палеолог (1286—1308) — деспот, женился на Ирине Хоумнании, не оставил наследников. Феодор I (1291—1338) — марграф Монферрата. Деметрий Палеолог (умер после 1343 года) — деспот. Отец Ирины Палеолог. Симона Палеолог (1294 — после 1336) — жена сербского короля Стефана Уроша II Милутина. Кроме этих детей, у базилевса были и незаконное потомство: Ирина — жена правителя Фессалоник Иоанна Дуки ; Мария — жена хана Золотой орды Тохты. Литература: Васильев А.А. Том 3 // История Византийской империи. — Москва: Алетейя, 2000. — ISBN 978-5-403-01726-8; Дашков С.Б. Андроник II Палеолог // Императоры Византии. — Москва: Красная площадь, 1997. — 558 страниц. — ISBN 5-87305-002-3; Рыжов К. Андроник II Палеолог // Все монархи мира. Древняя Греция. Древний Рим. Византия. — Москва: Вече, 2002. — 323 страницы. — ISBN 5-7838-1079-7; Сметанин В.А. О специфике перманентной войны в Византии в 1282—1453 гг // Античная древность и средние века. — Свердловск, 1973. — Выпуск 9. — Страницы 89-101; Джон Норвич. История Византии. — Москва: АСТ, 2010. — 542 страницы. — ISBN 9-78-517-050648; Сказкин С.Д. Том 3 // История Византии в 3 томах. — Москва: Наука, 1967. — ISBN 978-5-403-01726-8; Успенский Ф.И. Отдел VIII. Ласкари и Палеологи. // История Византийской империи. В 5 томах. — Москва: АСТ, Астрель, 2005. — Том 5. — 558 страниц. — ISBN 5-271-03856-4.


1297
Арношт из Пардубице (чешское имя - Arnot z Pardubic или Эрнест Пардубицкий)
первый пражский архиепископ. Арношт из Пардубице родился в недалеко от Находа, а детство провёл в Клодзко, где его отец занимал должность бургграфа. Получив начальное образование в одном из чешских бенедиктинских монастырей, он отправился в Италию и в течение четырнадцати лет посещал университеты в Болонье и Падуе. Возвратившись на родину, был в 1343 году избран пражским епископом, но уже в следующем 1344 году пражское епископство было преобразовано в архиепископство, после чего Арношт получил паллий от Папы Римского. Арношт из Пардубице всеми силами стремился к исправлению испорченных нравов духовенства и следил, чтобы духовные суды выносили справедливые решения. Во всех важнейших государственных постановлениях и реформах Карла IV он принимал участие своими знаниями и советом. Так, например, благодаря его усилиям были запрещены ордалии (т. н. «Божьи суды») при отправлении правосудия в земских судах. Он оказал влияние на решение Карлом IV учредить университет в Праге, бывал несколько раз послом при папском дворе в Авиньоне и так прославился, что после смерти Иннокентия VI некоторые хотели выдвинуть его кандидатом на папский престол. Арношт из Пардубице скончался в Роуднице-над-Лабем 30 июня 1364 года.


1347
Екатерина Сиенская (настоящее имя - Катерина Бенинказа) Святая Екатерина Сиенская; устаревшее имя - Катарина Сьенская, итальянское имя - Caterina da Siena; урождённая - Катерина ди Бенинкаса, Caterina Benincasa; Caterina di Giacomo di Benincasa).
терциарка доминиканского ордена, итальянская религиозная деятельница и писательница позднего Средневековья, оставившая множество писем и мистическое сочинение «Диалоги о Провидении Божьем». Занималась активной политической и миротворческой деятельностью, способствовала возвращению пап в Рим из Авиньонского пленения, убедив Григория XI перенести Святой Престол обратно в Италию. Вела чрезвычайно аскетический образ жизни и имела видения, из которых особо известны мистическое обручение и стигматизация. Причислена к лику святых Католической церковью, является одной из самых почитаемых святых женщин в католицизме, признана одной из трёх женщин-Учителей Церкви. Своими сочинениями к концу XIV века Екатерина завершила дело превращения итальянского языка в литературный, начатое Данте в начале века, доказав, что народный язык — volgare — также может быть языком богословия и мистики. Также оказалась первой женщиной, которой впервые за долгое время разрешили проповедовать в церкви, нарушив завет апостола Павла, который запрещал женщинам проповедовать и обращаться к собраниям. Дочь ремесленника из Сиены, младший ребёнок в принадлежавшей к среднему классу большой семье (она была 25-м ребёнком) красильщика Якопо ди Бенинказы (Giacomo di Benincasa, умер 22 августа 1368 года) и моны Лапы ди Пьяченти (Lapa di Puccio di Piacenti), дочери ремесленника, изготовлявшего лемеха для плугов и одновременно писавшего вирши. Её отец был обеспеченным человеком, и вся семья жила в собственном доме, где размещалась мастерская — в квартале Фонте Бранда (Fonte Branda). Она родилась в этом доме в день Благовещения и одновременно Вербного Воскресения — 25 марта, который также был первым днем сиенского Нового года. Имела умершую во младенчестве сестру-близнеца Джованну. Кроме того, её родители взяли в дом 10-летнего мальчика-сироту, по всей видимости, родственника мужа Николетты (сестры Екатерины), звавшегося Томмазо делла Фонте (fra Tommaso della Fonte), который впоследствии стал монахом-доминиканцем и первым исповедником Екатерины. Она обладала веселым и деятельным характером. В возрасте семи лет, по собственному позднему рассказу, решила посвятить свое девство Христу. Когда в августе 1362 года неожиданно умерла её любимая сестра Бонавентура, это подкрепило её устремления. Её семья принуждала девушку к браку начиная с её 12-го дня рождения, но Екатерина посвятила себя Господу, обрезав свои волосы, «которыми она так много нагрешила и которые так возненавидела». За непокорство родители заставили её заниматься всей работой по дому, но в конце концов, по рассказу жития, они застали её молящейся. Увидев, как к ней на голову спускается голубь, они поняли, что это знак её предназначения и перестали ей препятствовать. Около 1367 года (точная дата неизвестна) после долгого сопротивления семьи она вступила в Третий доминиканский орден «кающихся сестёр» (в Сиене их называли по носимым накидкам — мантеллаты; Mantellate) — то есть, приняла обеты, не переехав в обитель. Её имя в списке записано как Katerina Jacobi Benincasa. Общность мантеллатов состояла в основном из достойных вдов, которые поначалу не имели желания принять в свое число юную девицу. В течение трех следующих лет своей жизни она жила в маленькой комнате в родительском доме в одиночестве, молясь, читая Священное Писание и труды святых отцов. Эти три года после принятия обета она соблюдала обет молчания, разговаривая лишь со своим духовником во время исповеди. Также она работала в больницах и лепрозории. Как указывают, в этот период ей приходилось терпеть заметную враждебность от общины мантеллаток и клира церкви Сан-Доменико, которым не нравилась чрезмерность её духовного подвига, и которые не верили в её экстазы. По некоторым указаниям, Екатерина потеряла нескольких братьев и сестёр во время эпидемии чумы 1374 года, и это развило в ней острое чувство человеческого сострадания. Она посвятила себя каждодневной заботе о больных и бедных, занималась общественными делами. Затем она занялась не только сестринской, но и миссионерской деятельностью. Известна описанная ею самой история, как она помогла прийти к Господу приговорённому к смертной казни Николо ди Тульдо из Перуджи (Сиена, 1373, июнь; казнь — 15 октября 1379). Также в числе житийных историй следует упомянуть изгнание ею из умирающей монахини-мантеллатки Пальмерины демонов, с которыми та заключила пакт. Екатерина вела аскетический образ жизни. Её желанием было полностью избавить себя от плотских зависимостей, то есть целиком научиться контролировать свои потребности во сне и пище — как пишут, к концу жизни она достигла такой высокой степени аскетизма, что «питалась только Святыми Дарами, спала лишь полчаса в двое суток, много молилась», причём спала она на голых досках, и вдобавок носила вериги. Когда в юности мать взяла её на тёплые источники Баньи ди Виньоне (Bagni di Vignone), Екатерина выбрала самый кипящий из них, залезла в воду, где никто кроме неё не решался купаться, и представила, что она пробует, каковы адские муки. Описывают, как однажды её остановил нищий и попросил одежду. Сначала она отдала ему свою нижнюю шерстяную рубашку, затем по его просьбе полотняное белье отца и братьев, затем рукава к полученной шерстяной рубашке (отпоротые с одежды служанки), в конце концов, когда вся семья спрятала от неё свою одежду, она для товарища нищего сняла последнюю рубашку с себя. Житие толкует, что этим пилигримом был Иисус, испытывавший её. За это она была «вознаграждена небесным одеянием, которое ей принёс Христос», и обходилась всю жизнь одним единственным платьем, и зимой, и летом, не считая себя вправе носить верхнюю одежду, пока есть на свете нуждающиеся. Из жития, составленного её сподвижниками, известны слова, сказанные ей в одном из видений Богом, которые станут ключевыми для её аскетического и самоуничижительного мировоззрения: Екатерина, Я есть Тот, Кто Есть; ты есть та, кого нет. Согласно её житию, с детского возраста ей стали являться видения. Когда ей было шесть лет, Екатерине было то, что она позже описывала как видение Господа: он был одет в папские одеяния, сидел на троне в небесах над местной сиенской церковью Сан-Доменико и был окружён святыми Петром, Павлом и Иоанном. Он улыбнулся и благословил её, но ничего не сказал. Это видение убедило Екатерину в её желании посвятить себя Богу. Впоследствии Христос являлся к ней иногда в сопровождении Богоматери, апостолов Иоанна и Павла, или святых Марии Магдалины и Доминика. Описывают, что случавшиеся с ней экстазы первоначально вызывали опасения её родных, например, однажды во время молитвы перед очагом она вошла в молитвенный транс, и опрокинулась лицом в пламя; а когда её вытащили из пылающего очага, то на лице не было обнаружено ни единого ожога (этот очаг в её доме сохранился до сих пор). Указывают, что когда у неё были экстазы в период её неприятия мантеллатами и она падала во дворе церкви, лёжа неподвижно, то эти вдовы и не веривший ей священник, проверяя истинность, втыкали ей в руку иголки и пинали, но она все равно не приходила в себя. В промежуток начиная с обрезания ею волос и её «домашнего ареста» до настоящего пострижения, ей во сне явился святой Доминик, который держал в руках лилию — символ девственности. Эта лилия горела не сгорая — подобно моисеевой неопалимой купине, а в другой руке он держал чёрно-белые одеяния доминиканского ордена. Она расценила это как знак того, что ей будет дадено то, о чём она так мечтает. Лилия позже стала одним из её иконографических атрибутов. 2 марта 1367 года, в последний день сиенского карнавала у неё было видение, благодаря которому она стала одной из самых знаменитых «невест христовых»: по примеру тезоименитой святой Екатерины Александрийской ей привиделось, что Христос обменялся с ней обручальным кольцом (причём их руки соединила Матерь Божия). Это кольцо, по её словам, она носила до конца жизни, но видимо оно было только ей (см. Мистическое обручение святой Екатерины). Чудо произошло во время карнавала — до наших дней «греховный» сиенский карнавал больше не ходит по улице Фонтебранда, где стоит её дом. Описывают и следующее видение: однажды Екатерина молилась, произнося слова псалма («Сердце чисто сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня», Пс.50:12), прося Господа забрать у неё слабое сердце и собственную волю. И тогда ей привиделось, что явился Христос, и обнимая, привлёк её к себе, а затем взял из её груди сердце и унёс его с собой. Это ощущение было так живо, что она и после этого не ощущала в груди этот внутренний орган. Спустя некоторое время в часовне ей явился Христос среди яркого света, держащий в руке лучезарное сердце. Он дал её его взамен прежнего, более похожее на своё собственное (это видение буквально повторяло слово из Писания: «Сердце новое дам вам», Иез.36:26-27). Как утверждают, на её груди остался навсегда след от раны. Кроме того, после одного из мистических видений (осенью 1370 года), когда она впала в транс, который длился 3-4 часа, и окружающие сочли её мёртвой, ей явился Господь, который сказал ей: «Вернись, дитя Мое, тебе нужно вернуться, чтобы спасти души многих: отныне и впредь ты будешь жить не в келье, но тебе нужно будет покинуть даже город твой… Я приведу тебя к князьям и властителям Церкви и христианского народа». Поэтому она решает бороться за мир между людьми и за церковные реформы. Обмен сердцами и мистическая смерть имели место в 1370 году. Дополнительно известна стигматизация Екатерины Сиенской (во время визита в Пизу, 1 апреля 1375 года) — но в отличие от более типичных случаев, у неё не проступала кровь, это были «незримые стигматы». Она лишь испытывала острую боль на месте этих ран. Также из её жития известна история о мистическом причащении святой Екатерины: как-то её исповедник Раймунд Капуанский служил мессу и обнаружил, что отсутствует гостия. В это время ангел спустился с небес и вложил её в рот святой, молившейся о причащении. Флоренский также упоминает, что однажды Екатерина отказалась принять причастие, почувствовав, что предложенная ей священником гостия по его нерадению не освящена. Виденные ею образы, с точки зрения психотерапевтов, являются классическими символами любви и огня. Кроме того, её видения и выполнение ею политической миссии сближают её с Жанной д’Арк. Как отмечают, в житии Екатерины, при желании, можно найти целый «букет» симптомов (галлюцинации, голоса, обмороки, «невидимые стигматы», анорексия), но психоаналитики, тем не менее, отмечают: «далеко не всегда наличие у человека мистического опыта напрямую свидетельствует о том, что он является „психотиком“. Мы можем, с известной долей осторожности, предположить, что и при психической болезни, и при прохождении мистико-аскетического пути само- и Богопознания оказываются задействованными одни и те же психические механизмы». После того, как на смертном одре к ней явился Господь, призвавший бороться за мир и реформу (1370 год), Екатерина начала рассылать по всему миру длинные послания, которые диктовала своим секретарям из учеников. Они были адресованы папскому легату кардиналу д’Эстену в Болонью, в Авиньон папе, государям Италии — Бернабо Висконти, Беатриче делла Скала, их невестке Елизавете Баварской, Джованне Неаполитанской и многим другим. Также дата начала её активности совпадает с годом, когда в Сиене случилась революция и политический переворот, причём семья Екатерины пострадала: два её брата принадлежали к проигравшей фракции и еле спаслись. Чтобы остаться в безопасности, им пришлось выплатить по сотне золотых флоринов выкупа. Кроме того, в 1368 году умер её отец, что в совокупности с войной привело к краху фамильного благосостояния, что, вероятней всего, также способствовало её «выходу в мир». Когда семья разорилась, Екатерина устроила свою особую общину, куда переехала из отчего дома жить с престарелой матерью. Её братья уехали из Сиены во Флоренцию (где, вероятно, их красильная лавка имела подразделение) и получили флорентийское гражданство. Благодаря своему аскетизму и подвижничеству Екатерина стала известной. Со временем враждебность мантеллатов к ней была преодолена и вокруг неё сложился кружок катеринати — учеников из различных слоев общества, записывавших её слова и облегчавших ей жизнь (их число доходило до ста человек). Но были и её противники, считавшие Екатерину шарлатанкой и истеричкой. Рассказывают, как в начале 1370-х годов брат Габриэле да Вольтерра (fra Gabriele da Volterra), провинциал ордена францисканцев и верховный инквизитор Сиены, один из самых знаменитых богословов и проповедников того времени в Италии, вместе с другим известным богословом, августинцем Джованни Тантуччи (fra Giovanni Tantucci), прибыли в Сиену, решив испытать её, поскольку они были сильно предубеждены против Екатерины, считая её невежественной женщиной, обольщающей верующих. Они спрашивали её о сложных проблемах богословия и Священного Писания. Она отвечала сначала спокойно, рассказывая о доктринах святой Богородицы, а затем, внезапно прервав свою речь, «обратилась к спрашивающим с нежностью, разящей, как меч, напомнив им о том, что наука может ввергнуть в гордыню тех, кто ею обладает, тогда как единственное, что стоит знать, это наука Креста Христова». Покорённый её проповедью, инквизитор избавился от всего своего роскошного имущества (включая шёлковые простыни и кровать с балдахином, и «келью», которую он создал, соединив три обычные комнаты), отказался также от всех занимаемых им постов и стал монахом-прислужником в монастыре Санта Кроче во Флоренции. А Джованни Таннуччи также отказался от всего своего имущества и стал непосредственным последователем Екатерины, и вошёл впоследствии в число тех трёх священников, которых папа назначил исповедовать «катеринати». В мае 1374 года она была во Флоренции, где ей пришлось предстать перед судом генерального капитула доминиканского ордена по подозрению в ереси. Екатерина была признана ни в чём не виновной, а вслед за этим в Сиену был прислан священник Раймунд Капуанский, ставший её третьим по счету исповедником и наставником — но одновременно и учеником. (Затем он станет и её биографом, а затем генералом ордена доминиканцев, а после смерти будет беатифицирован). Екатерина принимала активное участие в политической жизни своего времени (примером и предшественницей ей в этом была её старшая современница св. Бригитта Шведская, умершая в 1373 году); целью её деятельности были реформирование церкви и мир в Италии. Много сделала для подготовки церковной реформы. Её миссией стало примирение свободных городов с Церковью — а непременным условием этого было возвращение понтифика в Рим из Франции. Симона де Бовуар, описывая деятельность Екатерины, указывает, что её успех был связан именно с религиозной нишей: «Сравнимые с мужскими деяния совершили лишь те женщины, которые силою социальных установлений были вознесены превыше всех половых различий. Екатерина Сиенская и святая Тереза — это святые души, без учёта каких-либо физиологических условий; их мирская и мистическая жизнь, их деятельность и литературные труды достигают мало кому из мужчин доступных высот. (...) Посреди совершенно нормальной жизни Екатерине удаётся снискать в Сиене славу благодаря активной благотворительной деятельности и видениям, свидетельствующим об интенсивной внутренней жизни; таким образом она приобретает необходимый для успеха авторитет, которого обычно у женщин не бывает; к её влиянию прибегают, чтобы увещевать приговорённых к смерти, наставлять на путь истинный заблудших, миром разрешать раздоры между семьями и городами. Её поддерживает сообщество, отождествляющее себя с нею, и это позволяет ей исполнять свою миротворческую миссию: проповедовать по городам и весям покорность папе, вести обширную переписку с епископами и монархами и, наконец, будучи избранной послом Флоренции, поехать за папой в Авиньон. Королевы Богом данным им правом и святые своими бесспорными добродетелями обеспечивают себе в обществе поддержку, позволяющую им стать вровень с мужчинами. От остальных же, напротив, требуется молчаливая скромность». Важно отметить, что до неё Католическая церковь стремилась следовать завету апостола Павла, который запрещал женщинам проповедовать (1Тим.2:12) и обращаться к собраниям, позволяя, если возник вопрос, лишь расспрашивать мужей об этом дома (1Кор.14:34-35). А Екатерина Сиенская стала «проповедником», упразднив слова апостола Павла, запретившего женщинам говорить в церкви. Она постоянно ездила по городам Италии (1375 год — Пиза и Лукка), куда её приглашали в качестве оратора и миротворца. Затем в сопровождении своего секретаря Стефана Маккони отправляется в Авиньон, желая помирить Флоренцию с папой (Флоренция, отправляя посольство во Францию, пригласила Екатерину в число послов. Город стремился снять интердикт, наложенный на него понтификом, см. Война восьми святых). Эта задача не была выполнена, но взамен, несмотря на происки курии, она способствовала возвращению пап в Рим из авиньонского пленения: убедила седьмого по счету авиньонского папу Григория XI перенести Святой Престол обратно в Рим (выехал в сентябре 1376 года, приехал 17 января 1377 года). Она хотела, чтобы он вернулся в Рим, чтобы восстановить там порядок и вновь завоевать престиж папской власти как независимого межнационального авторитета. Сохранилась её обширная переписка с понтификом, которого она называла нежно — «папочкой» (итальянское название - Babbo). Затем в сентябре 1376 года она уехала из Рима и вернулась в Сиену, где основала женский доминиканский монастырь Belcano. После того, как папа покинул Авиньон, Екатерина, которая ехала отдельно, сочла свою задачу выполненной и собралась домой в Сиену, чтобы продолжить свою монашескую жизнь. Но Григорий нуждался в ней, и она осталась дожидаться его кортеж в Генуе. Она старалась путешествовать тихо и незаметно, но в Тулони народ узнал, что она проезжает, и собралась толпа в ожидании, желая поговорить с ней, так широко распространилась её слава. Затем она проезжала Ворагино, который в тот момент страдал от чумы. Святая сказала возвести горожанам новую церковь в честь Святой Троицы; с тех пор в городе не бывало эпидемий, а Екатерину очень чтят. Ежегодно в апреле в честь этого события по городу проходит костюмированная процессия в костюмах XIV века. Вскоре после возвращения в Сиену, Екатерина, которую призывал на родину общественный долг и просьбы старой матери, стала получать многочисленные просьбы Григория присоединиться к нему в Риме. Но она отказывалась приезжать, чем очень расстраивала папу, негостеприимно встреченного итальянцами. Затем за ней из Флоренции приехал Никколо Содерини, чтобы попросить её ещё раз выступить посредником между мятежным городом и понтификом. Ему она также отказала и он отправился в Ватикан сам. Там папа высказал ему пожелание, что Екатерине следовало бы все-таки выступить посредником, и она, подчиняясь понтифику, отправилась во Флоренцию, которая все ещё оставалась чрезвычайно враждебно настроенной против папы. С ней поехали её мать Лапа, и одна из сестёр, крещённая тем же именем, что и мать — обе они к этому времени тоже постриглись в монахини. Мона Лапа была рада использовать шанс увидеть своих сыновей и внуков, со времён гражданской войны переехавших во Флоренцию. Екатерина приехала туда в конце 1377 — начале 1378 года. Она нашла, что ситуация в городе сильно ухудшилась со времени её прошлого визита, и обнаружила, что ничего не может изменить. В её письмах того периода звучат нотки отчаяния. Она находилась во Флоренции во время бунта 22 июня 1377 года, когда чудесным образом спаслась от покушения на свою жизнь толпой. Екатерина была расстроена, что ей не дали принять венец мученичества. Последующий период её жизни связан с приходом к власти нового папы, Урбана VI, отличавшегося сквернейшим характером, и его попытками удержать власть, столкнувшись с антипапой, выбранным партией авиньонских кардиналов. В марте 1378 года умер папа Григорий, а в ноябре новым папой взамен скончавшегося Григория был избран Урбан VI, отвративший всех от себя своим поведением и деспотичным характером. В разразившейся после этого Великой схизме Екатерина приняла его сторону, до конца жизни борясь с антипапой Климентом VII — в этом её многие осуждали, так как Урбан восстановил против себя практически всех. Екатерина была крайне расстроена расколом Церкви. Когда антипапа был выбран, в Риме находился её ученик Раймонд Капуанский, который держал её в курсе дела. Великая схизма, как выражается её биограф, «разбила ей сердце». Урбан почувствовал себя окончательно покинутым, так как даже те кардиналы из итальянцев, которые изначально были его креатурами, не оставались целиком ему верны, и написал Екатерине, призывая её в Рим. Она не хотела покидать Сиену, но подчинилась его письменному приказу. Приехав в Рим, она тщетно пыталась сдержать вспыльчивость и грубость Урбана VI, который пригласил её в Рим для своей поддержки. Со святой из Сиены в Рим поехали её секретари Бардоччо ди Каньяньи и Нери ди Ландоччо, а также старый отшельник фра Санти, который относился к ней так нежно, что ради неё покинул свою келью; её невестка Лиза, Алессия деи Сарачини и Джованна ди Капо; а также либо её мать, либо сестра Лапа Бенинказа. Екатерина со своими спутниками прибыли в Рим в ноябре 1378 года. В Риме они поселились в доме на Виа ди Папа (сегодня там капелла Нунциателла) между Кампо ди Фьори и церковью Санта Мария сопра Минерва. От понтифика Екатерина приняла только это жилище. Вся группа жила исключительно на подаяние (в знак протеста против роскоши окружающих священников), которое им охотно подавалось. К ней приходили и другие люди (в доме жило как минимум 16 мужчин и 8 женщин; подчас число тех, кого она принимала и кормила возрастало до 30-40). Урбан, который был знаком с нею ещё со времён Авиньона, был уверен в эффекте, который Екатерина сумеет произвести, если выступит в его поддержку. Она часто разговаривала с ним. Одно время у Урбана возникла мысль послать Екатерину совместно с дочерью Бригитты Шведской в качестве посла к королеве Джованне Неаполитанской, чтобы помириться с нею (так как королева прислушивалась к святой, и после смерти Джованны в её вещах даже был найден свёрток неоднократно перечтённых писем от Екатерины), но этот план не был осуществлён. В итоге в Неаполь отправился Нери ди Ландоччо, имея при себе письма Екатерины ко многим знатным дамам и господам; а Раймонд Капуанский был послан с той же целью к королю Франции. Отъезд Раймонда по приказу папы стал серьёзным ударом для Екатерины. Она стояла на причале в Остии, провожая его в слезах, как он позже растроганно описывал это в своих воспоминаниях о ней — «и я почувствовал, что больше никогда она не благословит меня снова». (Они действительно больше не встретились, но Раймонд до Парижа не доехал, испугавшись жестокого обращения, которым там встречали послов из Рима. Он повернул от Вентимилии и оставшись в Генуе, где папа дал ему другое задание). В разворачивающемся вокруг кризисе Екатерина предложила папе призвать несколько святых мужей в Рим, не ожидая, что их советы, впрочем, могут пригодиться, но с надеждой скорее наивной, вернуть религиозный дух к Папскому двору. Выбор тех, кого надо пригласить, более или менее был оставлен Екатерине. В их число вошли приор Горгоны, дон Джованни делле Челле, Уильям Флит, брат Антонио из Нисы и другие. Она написала им письма, некоторые согласились приехать, другие отказались — в том числе два монаха из Леччето. Она писала письма государям, стараясь склонить их к Урбану: например, Лайошу Венгерскому (королева Джованна Неаполитанская первым браком была замужем за его братом и, как говорят, отравила его; поэтому Лайош был её злейшим врагом). Лайош в этот момент воевал с Венецией, но послушавшись Екатерины, заключил с республикой мир. Чтобы помочь ему в борьбе с антипапой, Екатерина совершала следующее: агитирующие письма и послания почти всем царствующим особам Европы; советы понтифику по полному обновлению состава курии, (прежде всего попытка сплотить вокруг Папы тех, кого она называла «сообществом добрых»); в булле от 13 декабря 1378 года Урбан VI решился просить о духовной помощи всех верных, и сама Екатерина разослала буллу со своим сопроводительным письмом всем лицам, обладавшим духовным авторитетом, которых она знала, прося их выступить открыто единым фронтом в защиту папы. Когда мятежные римляне восстали против понтифика, она помогла восстановить мир. Это было её последним крупным публичным актом. Её здоровье было подорвано активной деятельностью. Перед смертью она говорила Бартоломео Доменико: «Будь уверен, что если я умру, единственной причиной моей смерти будет рвение, которое горит и расточило меня для Святой Церкви». Раскол и безуспешные попытки утихомирить жестокость Урбана буквально убили её, разбив сердце. С января 1380 года она отказывалась даже принимать воду. К концу месяца она находилась в абсолютном упадке сил, испытывала конвульсии и впадала в забытье. Все же, собравшись с силами, она приказала отнести себя на мессу в Собор Святого Петра. К концу февраля она не чувствовала ног вследствие паралича. В этот период, что свидетельствует о её глубочайшем психологическом кризисе, в видениях ей являлись не святые, а демоны, которые в её видениях стояли рядом с теми, кто ухаживал за ней. В третье воскресенье Великого поста 1380 года, когда она молилась перед мозаикой Джотто с изображением лодки Церкви, силы оставили её и она упала. Эта лодка перед смертью явилась к ней в видении, будто бы эта лодка (то есть Церковь), легла ношей на её плечи. Екатерину перенесли в её маленькую келью на улице Папы, где она оставалась прикованной к постели в течение примерно восьми недель долгой агонии. В воскресенье перед Вознесением она скончалась в Риме в возрасте 33 лет — равном возрасту Христа. «Присутствовавшие слышали, как она долго повторяла: Боже, смилуйся надо мной, не отнимай у меня память о Тебе!, а потом: Господи, приди мне на помощь, Господи, спеши помочь мне!. И, наконец, как будто отвечая обвинителю, она сказала: „Тщеславие? Нет, но лишь истинная слава во Христе“. Она скончалась 29 апреля 1380 года. Скорее всего, её смерть была вызвана крайним нервным и физическим истощением (так как Екатерина подавляющую часть своей жизни питалась крайне скудно, не ела мяса, поддерживала силы лишь освящёнными гостиями, а если ей приходилось обедать с другими людьми, то, согласно описаниям биографов, дабы не оскорблять их, разделяла трапезу, чтобы потом наедине вызвать у себя рвоту и избавиться от пищи). Тем не менее, в жизнеописании святой современные авторы особенно отмечают, что следует отличать средневековую anorexia mirabilis (святая анорексия) от психического заболевания современного времени anorexia nervosa. Сначала Екатерина была похоронена на римском кладбище Минервы, но её могила быстро стала местом паломничества, и останки были перенесены в церковь Санта-Мария-сопра-Минерва, где они располагаются под главным алтарём в роскошной раке. Мощи святой пострадали от средневековой привычки к разделению (за это, в частности, ответственен Раймунд Капуанский), и часть останков была перенесена на родину святой в Сиену, где её голова и палец хранятся в базилике Сан-Доменико. С доставкой её головы из Рима, места её смерти, на родину — в Сиену, связана легенда — будто бы сиенцы, убеждённые в том, что хотя бы часть её мощей необходимо доставить на родину, похитили голову усопшей святой. Они положили её в сумку, и будучи остановленными с целью досмотра римскими стражниками, взмолились святой о помощи (ведь разумеется, она тоже хотела домой). Когда стражники открыли сумку, та оказалась наполненной лепестками роз, а по приезде в Сиену там опять оказалась голова. Народное почитание Екатерины началось незамедлительно после её кончины (1380 год), взлелеянное её учениками, а также монахами-доминиканцами, которые заказывали и распространяли её изображения, начав также отмечать день её памяти 29 апреля — дату её смерти. Это происходило с поощрения генерала ордена доминиканцев, которым стал её ближайший сподвижник Раймунд Капуанский. Он закончил работу над её жизнеописанием Legenda Major в 1395 году. Это тщательно выверенное сочинение должно было способствовать юридической канонизации святой. Тем не менее, из-за продолжавшейся неразберихи в Италии в связи с Великой схизмой официально она была канонизирована только в 1461 году папой Пием II, другим уроженцем Сиены. День её памяти отмечался 29 апреля, но с 1628 года, чтобы не совпадать с днем памяти Петра Веронского, он был передвинут на 30 апреля; а с 1969 года снова возвращён обратно, так как Петра Веронского вычеркнули из списка общечтимых святых католицизма. В 1939 году Католическая церковь провозгласила её покровительницей всей Италии (совместно с Франциском Ассизским). В 1970 году папа Павел VI приобщил её (совместно с Терезой Авильской) к числу учителей церкви, каковая честь никогда до этого не даровалась женщинам. Джованни ди Паоло изображает Екатерину с её обычными атрибутами — в монашеском одеянии и с лилией в руках. Долгое время была неграмотной (считается, что она чудесным образом научилась писать во время своего пребывания в Пизе в 1377 году, а читать её обучили в молодости, вскоре после принесения обетов). Все свои сочинения диктовала ученикам. Произведения: “Письма» (1370-1380; итальянское название - Lettere), всего 381 письмо; «Книга божественной доктрины» — Диалоги о Провидении Божьем, или Книга божественного учения (1377-78; итальянское название - Dialogi de providentia Dei; Libro della Divina Dottrina), представляющая собой изложение бесед, которые святая вела с Богом в мистическом экстазе; «Молитвы» (итальянское название - Orazioni), всего 26-27 молитв. Екатерина не диктовала их, но поскольку она часто их повторяла, ученики их вслед за ней записали. Большинство из них относится к римскому периоду 1378-1380 гг; Ещё одни «Диалоги» (латинское название - Dialogus brews Sanctae Catharinae Senensis, consummatam continent perfectionem) одно время приписывались Екатерине, но так как их не упоминают её современники, исследователи сочли это отождествление ошибкой или фальсификацией. Исследователи итальянской литературы пишут, что в её прозе «отражается многогранность её личности и искренняя, непоколебимая вера в собственные идеалы. В её мировоззрении переплетаются мистицизм, стремление отдалиться от мира, чтобы жить в единении с Христом, и способности практического плана, которые помогают ей совершать конкретные и рациональные поступки. Особенно очевидны обе эти черты в „Письмах“, хотя и не всегда они гармонично сочетаются. Тем не менее, страстная тональность и мистический пыл обычно уравновешиваются стремлением к конкретному действию и достижению поставленной цели. Стиль Екатерины трудно назвать литературным, он строится на образах, заимствованных из библейских текстов либо из народной культуры».В её наследии содержится проповедь мира и сотрудничества между христианскими народами, призыв к их объединению против иноверцев, а также проповедь крестового похода против неверных. Екатерина Сиенская критически относилась к богатству и мирским интересам церкви. Она противопоставляла формальным церковным правилам личное, внутреннее благочестие. Её умонастроения наглядно характеризует отрывок письма, адресованного жене знакомого портного: «Если ты можешь находить время для молитвы, то я прошу тебя сделать это. Относись с любовью и милосердием ко всем разумным созданиям. Ещё я прошу тебя, не постись иначе как по дням, установленным святой церковью, и только если можешь делать это. Но если ты совсем не можешь поститься, оставь это… Когда пройдёт жаркое лето, ты можешь поститься также в дни, посвящённые Святой Деве, если только ты сможешь соблюдать их, но не чаще… Старайся взращивать в себе святые устремления, а о прочем не заботься». Исследователи пишут о её сочинениях, что к концу XIV века она завершила дело превращения итальянского языка в литературный, начатое Данте в начале века, доказав, что народный язык — volgare, также может быть языком богословия и мистики. Учёные пишут о свойственном ей особом типе мистицизма: «Екатерина Сиенская наилучшим образом представляет латинский тип мистицизма. Она твёрдо верила, что Бог открывался ей в видениях, и, по всей видимости, как раз пыталась использовать эти видения в достижении практических целей. Именно она бесстрашно отвергла грех клерикалов и во имя Бога смогла в 1376 году убедить Григория IX вернуться в Рим из Авиньона. Храбрость привела её к борьбе против греха даже в папстве». Знамениты её «Письма» (всего их 381), которые Екатерина с 1370 по 1380 годы посылала священникам, папам, королям и обычным верующим. Они написаны страстным элегическим языком, изобилуют яркими библейскими образами и колоритными словечками сиенской толпы. Все эти письма завершаются страстной формулой, ставшей знаменитой: «Иисус сладчайший, Иисус Любовь» и часто начинаются словами, напоминающими слова авторов библейских книг: «Я, Екатерина, служанка и раба рабов Иисуса, пишу вам в драгоценнейшей Крови Его…». Из писем к папе Григорию IX: «Я хочу, чтобы вы были таким добрым пастырем, что если бы у вас было сто тысяч жизней, вы были бы готовы отдать их все во славу Божью и ради спасения творений… Мужественно и как человек мужественный следуя за Христом, наместником Которого вы являетесь… Итак, смелее, отче, и отныне долой небрежение!» (77. 185). «Говорю вам от имени Христа…, что в сад святой Церкви вы приносите зловонные цветы, полные нечистоты и алчности и раздутые гордыней, то есть злых пастырей и властителей, которые отравляют и растлевают этот сад… Я говорю вам, отче в Иисусе Христе, чтобы вы быстро пришли, как кроткий агнец. Ответьте на зов Святого Духа, к вам обращённый. Я говорю вам…, приходите, приходите и не ждите времени, потому что время не ждёт вас» (П. 206). В её письмах бросается в глаза прежде всего частое и настойчивое повторение слов: «я хочу». Кроме того, она, как бы воплощая Церковь — Невесту и Мать, Екатерина настойчиво просит Первосвященника быть для неё «бесстрашным мужем». Богословская «Книга божественной доктрины» («Диалоги о божественном провидении», 1378), была продиктовала ею ученикам, как считается, в состоянии мистического экстаза. Если точнее, она начала диктовать её ученикам в октябре 1377 года, вернувшись из Рима, куда переехал папа, и обосновавшись в Рокка д’Орчия в 20 милях от Сиены. По другим указаниям, к этому моменту она уже научилась писать, и создала книгу, в отличие от писем, собственноручно. Книга была закончена 9 октября 1378 года. Это произведение по сравнению с письмами имеет более выдержанный литературный стиль. Как пишут исследователи: в сравнении со многими позднейшими мистиками она довольно сдержанна, даже схоластична, сочетая с этим энергичность и парадоксальность. Обычный для мистиков порыв к смирению она выразила словами, приписанными Богу: «Екатерина, Я есть Тот, Кто Есть; ты есть та, кого нет». Она диктовала это произведение своим ученикам. Её ученик и биограф описывает это так: «Святая раба Божья сделала чудесное дело, то есть написала Книгу величиной с миссал, и написала она её в состоянии экстаза, утратив все чувства, кроме способности говорить. Бог Отец говорил, а она отвечала и сама повторяла слово Бога Отца, сказанное ей, и то, что сама она говорила или спрашивала у Него… Она говорила, а кто-нибудь другой писал: когда мессер Бальдуччо, когда сказанный донно Стефано, когда Нери ди Ландуччо. Когда слышишь про это, это кажется невероятным, но тем, кто все это записывал и слышал, так не кажется, и я один из них». Книга состоит из 167 глав, сгруппированных вокруг четырёх просьб, обращённых Екатериной к Небесному Отцу: Первая просьба — «милосердие для Екатерины»: и Бог отвечает, помогая ей «познать себя и Его», то есть погружая её в свет, ослепляющий человека, наконец осознающего своё ничтожество перед «всем» — Богом, однако с бесконечным изумлением открывающего, что Бог извечно влюблён в это ничтожество. Вторая просьба — «милосердие для мира». Третья просьба — «милосердие для Святой Церкви». Екатерина молила, чтобы Отец «изгнал мрак и гонения» и дозволил ей нести груз любой несправедливости. Четвёртая просьба — «Провидение для всех». Бог-Отец подробно отвечает на каждую просьбу, разворачивая в своих ответах всё христианское учение в различных его богословских, нравственных и аскетических аспектах. Он даёт ей свои заветы: «Ты должна любить других той же чистой любовью, какой я люблю тебя. Но ты не можешь отплатить мне ею же, ибо я люблю тебя, не будучи любим тобою... ты не можешь отплатить мне. Но ты должна отдать эту любовь другим людям, и также любить их, не будучи любимой в ответ ими. Ты должна любить их, не получая выгоды, ни духовной, ни материальной, но лишь ради славы и хвалы моего имени, ибо я тоже люблю их». Большой фрагмент текста занимает образная метафора Христа как моста, связывающего землю и небеса, и пропасти для обычного человека под этим мостом, полной греха. Единственным прижизненным изображением святой считается работа её соотечественника Андреа Ванни, который дружил с её братом Бартоло и состоял с Екатериной в переписке. Это фреска в капелле делле Вольте церкви Сан-Доменико в Сиене, впрочем, некоторыми учёными считается более поздним изображением. Большое количество изображений святой относится к проторенессансу; в период Возрождения интерес к ней затухает, чтобы вновь интенсивно вспыхнуть в эпоху барокко с активным упором на экстатическую составляющую её образа. Из циклов, посвящённых святой, следует отметить ряд темперных досок Джованни ди Паоло, созданный к моменту её канонизации в 1461 году для госпиталя Санта Мария делла Скала, и в настоящий момент разошедшихся по музеям всего мира; а также маньеристическую серию картин кисти Доменико Беккафуми. Два этих цикла являются наиболее разнообразными по сюжетике, охватывая различные эпизоды жития святой. Цикл фресок из жизни Екатерины написал также Содома на стенах капеллы её имени в сиенском соборе Сан-Доменико. Из прочих работ следует отметить несколько произведений Тьеполо. Распространёнными типами изображения святой являются: Мистическое обручение святой Екатерины (иногда двойное, вместе со святой Екатериной Александрийской); Стигматизация (Экстаз) Екатерины Сиенской (В 1471/1472 году папа Сикст IV специальной буллой запретил писать её со стигматами по причине противостояния между францисканцами и доминиканцами насчёт правдивости её утверждения об их обретении. Папа Урбан VIII в 1630 году отменил этот запрет, указав впрочем, что стигматы не должны быть показаны кровоточащими); Мадонна с предстоящей Екатериной Сиенской (чаще всего святую сопровождает святой Доминик); Также встречаются изображения Екатерины по типу Мадонна делла Мизерикордия, покрывающей своим монашеским плащом верующих. После канонизации святой Екатерины Сиенской возникло большое число доминиканских конгрегаций и братств, посвящённых святой. «Братство святой Екатерины» возникло в Риме в 1580 году и было официально утверждено папой Григорием XIII. Это братство стало ядром Международного сообщества св. Екатерины, учреждённого в 1970 году. В честь Екатерины Сиенской также было названо множество женских монашеских конгрегаций, придерживающихся доминиканской духовности. Ныне они ведут свою работу во многих странах мира. В 1917 году А.И.Абрикосова основала в России доминиканскую общину терциариев в честь святой Екатерины Сиенской и сама приняла в её честь имя Екатерина. Впоследствии все члены этой общины были репрессированы. Её ученики и сподвижники: Блаженный Раймунд Капуанский (fra Raimondo delle Vigne) написал житие святой Екатерины — «Легенда» (Vita, Legenda, Legenda prolixa, Leggenda maggiore, Sanctae Matris Catharinae eximia Legenda), сподвижник и исповедник святой (в будущем генерал ордена доминиканцев). Книга закончена в 1395 году; Processus — составленная по случаю процесса канонизации Екатерины биография святой на основе различных многочисленных свидетельств и писем её сподвижников под редакцией фра Томмазо Каффарини (fra Tommaso Caffarini — сподвижник Екатерины, приор Сан Доменико в Венеции), в 1411—1413 годах (с рядом поздних добавлений). Полное название Processus contestationum super sanctitate et doctrina beatae Catharinae de Senis. Полные рукописи — в сиенской Библиотеке Комунале [27] и римской Библиотеке Касанатенсе. В числе оставивших воспоминания — Стефан Маккони (Stefano di Corrado Maconi), секретарь святой (в будущем генерал-приор ордена картезианцев), познакомился с ней в 1376 году; Затем Томасо Каффарини написал «Приложения» (Supplemmtum; Ltbellus de Supplementum legendae prolixae beatae Cathannae de Senis) к житию, а затем «Младшую Легенду» (Legenda abbreviata, Leggenda minors), которую на итальянский язык переведёт упомянутый выше Стефан Маккони. В художественной литературе: Модест Ильич Чайковский, историческая мистерия «Екатерина Сиенская»; A. M. Allen. Catherine of Siena: a play, 1921; Albert R Bandini. Catherine of Siena: A Play in Five Acts, 1932; Louis De Wohl. Lay Siege to Heaven: A Novel about Saint Catherine of Siena, 1991; Fritz von Unruh. The saint. 1950. Упоминания: Джеймс Джойс, «Портрет художника в юности»: «Святая Екатерина Сиенская, которая однажды видела беса, пишет, что предпочла бы до конца своей жизни идти по раскаленным угольям, нежели взглянуть ещё один-единственный раз на это страшное чудовище»; Томас Харрис, «Ганнибал»: «Он прекрасно помнил, как однажды забрёл случайно в боковую капеллу одной из церквей Сиены и неожиданно заглянул в лицо св. Екатерины Сиенской, чья мумифицированная голова в безупречно-белом апостольнике выглядывала из раки, выполненной в виде церкви. Увидеть своими глазами три миллиона американских долларов было для него точно таким же потрясением».

1479
Василий III Иванович Третной
русский царь, великий князь владимирский и московский (с 14 мая 1505), сын Ивана III Васильевича и Софии Палеолог. После смерти Ивана Молодого – сына Ивана III от его первого брака началась борьба за определение будущего престолонаследника. Победил Василий III. Он сумел стать соправителем отца. До смерти Ивана III, Василий считался великим князем новгородским, в 1502 получил от отца еще и великое княжение владимирское. В сентябре 1505 женился на дочери боярина Сабурова Соломонии, выбранной ему отцом из 1500 претенденток. 27 октября 1505, сразу после смерти отца, полноправно вступил на престол, получив по отцовскому завещанию великое княжение московское, право управление столицей и всеми ее доходами, право чеканки монеты, 66 городов и титул «царя всея Руси». Как и отец, Василий III продолжал политику «собирания земель», укрепления великокняжеской власти, в том числе – в отношении Литвы и Польши. Конечной целью ее было присоединение к Москве всех западнорусских областей, а очередными задачами – присоединение отдельных городов, подчинение пограничных мелких князей, отстаиванье интересов православия в Западной Руси (сестра Василия Елена была выдана замуж за правителя Литвы и Польши Александра Ягеллончика, после его смерти новый правитель Сигизмунд начал притеснять свою русскую свойственницу). Успехи Василия и его сестры Елены, продолжавшей отстаивать интересы Москвы среди иноверцев, выразились в договоре Москвы с Литвой и Польшей 1508, сохранившем за Москвой приобретения Ивана III в западных землях за Москвой. Последующие действия московского князя были обращены на сопредельные Великому княжеству литовскому земли. Так, в 1510 к Москве отошел Псков, его вече было уничтожено, вечевой колокол снят и увезен в Москву. В 1512 начался новый поход – на Смоленск, но он был безуспешным. Только в 1514 город сдался, но поляки не оставляли надежды отбить его снова. Война продолжалась с переменным успехом, одновременно велись дипломатические переговоры (посредником в них с 1517 выступал австрийский император Максимилиан через своего посла барона Сигизмунда Герберштейна), но лишь в 1520 было заключено перемирие на пять лет с оставлением Смоленска за Москвою.

В годы, смоленской войны, Василию удалось прибрать к рукам земли Волоцка (1513) и Калуги (1518). В 1521 к Москве присоединились Рязанское и Угличское княжества, а в 1523 – Новгород-Северское. Складывание политической территории единого великорусского национального государства завершилось: «Василий III тем самым не только не унизил России, но возвысил оную» (Н.М.Карамзин). Это было тем более необходимо, что с южных границ совершались постоянные набеги крымских татар (1507, 1516–1518 и 1521), угрожавших целостности российской территории. Только в 1520–1521 татарское войско составляло свыше 20 тыс. воинов под предводительством воеводы Хабара Симского. Они сравнительно быстро продвинулись до Тулы и могли бы составить угрозу столице, если бы не были вовремя разбиты у Переяславля Рязанского. К нападениям на Москву побуждала и Литва, поэтому невоенные формы нормализации отношений (крымцев задаривали «поминками» хану, царевичам, мурзам) успеха не приносили. Сложными к началу 1520-х оставались отношения Москвы и с Казанью. Начиная с 1505, когда в Казани к власти пришел хан Мухаммед-Эмин, набеги казанских татар на Нижний Новгород регулярно продолжались. Политический переворот в Казанском ханстве 1521 (к власти пришел Сагиб-Гирей) также не изменил характера отношений, напротив – начались совместные набеги крымских и казанских татар на Москву. Поэтому Василий III в 1521 принял решение о строительстве городов-крепостей в районе «дикого поля» (в частности, Васильсурска), а одновременно – Большой засечной черты (1521–1523). Другим дипломатическим приемом Василия III было приглашение татарских царевичей на московскую службу; число таковых, получавших при этом обширные земли, быстро росло. В отношении более далеких стран правительство Василия III вело по возможности дружественную политику. Василий III вел переговоры с Пруссией, приглашая ее к союзу против Литвы и Ливонии (в 1526 при приказу Василия III возобновились переговоры о вечном мире с литовцами и поляками, но ни одна из сторон не хотела поступиться Смоленском). Летописи свидетельствуют, что Василий III принимал также послов Дании, Швеции, Турции, обсуждал с папой римским возможность унии и войны против Турции. В конце 1520-х начались сношения Московии с Францией; в 1533 прибыло посольство от индусского государя, султана Бабура. Торговые отношения связывали Москву с ганзейскими городами, Италией, Австрией.

Собрав земли в единое царство, Василий III осторожно начал борьбу с родовитым боярством. К братьям, Юрию и Андрею, он относился недоверчиво, хотя и заключал с ними договоры. Однако братья имели свои дворы, своих служилых людей и военные отряды, от которых были зависимы находившиеся в положении «служебных» князей или княжат, сидевших в старинных вотчинах, еще более мелкие земельные собственники. Для укрепления единодержавия Василий III принял меры к обмену земель, выводя остатки удельных властвований в новые места. Результатом этой политики был быстрый рост поместного дворянского землевладения, расширение мер по ограничению иммунитетных политических привилегий княжеско-боярской аристократии Одновременно уничтожались и пограничные укрепления, существовавшие в княжеских вотчинах, при этом с бояр и иной знати брали «поручные записи» в том, что они от него «не отъедут» (Василий III опасался роста княжеско-боярской оппозиции, о чем говорит казнь самого подозреваемого из них боярина Берсеня Беклемишева). «Советы» и «приговоры» с Боярской Думой имели в его время несколько формальный характер: все дела решались Василием III лично, в контакте с дьяками и немногими доверенными людьми, среди которых виднейшее место занимал подьячий из тверских бояр дворецкий Иван Шигона. Время правления Василия III ознаменовалось подъемом русской культуры, распространением московского стиля литературного письма, занявшего ведущее место среди остальных областных литератур. Тогда же сложился архитектурный облик московского Кремля, превратившегося в неприступную крепость. Законченный архитектурный облик приобрел Архангельский собор. На период правления Василия III и завершения политического складывания русского централизованного государства падает и полемика между «иосифлянами» и «нестяжателями», оказавшая существенное влияние на развитие церковной мысли и книжности. Несмотря на доказанную личную близость Василия III вождю «нестяжателей» Вассиану Косому, верх в их полемике одержали иосифляне. Василий активно использовал авторитет Иосифа Волоцкого и его идеи для обоснования божественного происхождения своих предков, якобы ведущих родословную от римских императоров. Особенную милость среди иосифлян Василий III оказал митрополиту Даниилу, оказавшему царю и великому князю существенную услугу при разводе. Поводом к разводу был бездетный брак с Соломонией Сабуровой. Несмотря на протесты церковных иерархов, Василий III добился развода, настоял на пострижении Соломонии в монахини и ее высылке в Каргопольский женский монастырь. Сам же царь женился повторно – на Елене Васильевне Глинской, дочери польского князя. От этого брака родились сыновья Иван (будущий Грозный) и слабоумный Юрий. По рассказам современников, Василий III был крутого нрава и не оставил благодарной памяти о своем времени в народной поэзии. Скончался он от злокачественного нарыва 13 декабря 1533 года, успев постричься в агонии под именем Варлаама. Московское княжение было передано им 3-летнему сыну Ивану, регентшей назначена Е.В.Глинская. Погребен в Архангельском соборе в Москве.


1490
Франческо Мария I делла Ровере (итальянское имя - Francesco Maria I della Rovere)
четвёртый герцог Урбино (первый из рода делла Ровере), полководец, участник Итальянских войн. Франческо Мария I родился в Сенигалье — родовом владении делла Ровере (восток Италии). В декабре 1502 г. Франческо и его мать (отец к тому времени скончался) были изгнаны из города войсками Чезаре Борджиа. Беглецы нашли приют у дяди Франческо Мария, Гвидобальдо да Монтефельтро, властителя Урбино, который и сам находился в изгнании, пострадав всё от того же Чезаре. Но уже через полгода семья Монтефельтро вернулась на урбинский трон, а вскоре бездетный Гвидобальдо усыновил Франческо Мария, сделав его своим наследником (Prefettino). Спустя четыре года Франческо Мария делла Ровере стал герцогом Урбинским. B 1509 г. дядя Франческо Мария по отцу папа римский Юлий II назначил племянника гонфалоньером церкви. В этом качестве он участвовал в войне Камбрейской лиги, где папская армия противостояла войскам Франции и Феррары. B 1510 г. объединённые папские и венецианские силы под командованием делла Ровере взяли Модену и подошли к столице Феррарского герцогства, но затем удачный ход кампании поменялся — в мае 1511 года французская армия Джанджакомо Тривульци с налёта захватила Болонью, находившуюся под властью Юлия II. Наместник папы кардинал Алидози бежал, не предупредив о приближении французов Франческо Мария. Папские войска вынужденно отступили в Романью. В Равенне обозлённый делла Ровере лично убил Алидози (что впоследствии сослужило ему дурную службу). 11 апреля 1512 г. Франческо Мария сражался против французов при Равенне, где ни одна из сторон не смогла добиться решающего успеха. Через некоторое время обескровленная французская армия вернулась на родину. B 1513 году умер покровитель Франческо Мария — папа Юлий.

Новым понтификом стал Джованни Медичи, принявший имя Льва X. После окончания войны с Францией папа решил расширить семейные владения и конфисковать герцогство Урбино в пользу своего племянника Лоренцо. Предлогом послужило убийство кардинала, совершённое Франческо Мария пять лет назад. Летом 1516 г. войска папы перешли границы Урбино и, разбив солдат герцога, заняли его столицу. Франческо Мария с женой и мачехой бежал в Мантую. Но Франческо не смирился с потерей герцогства. В январе 1517 г. он навербовал армию, одержал несколько побед над отрядами папских кондотьеров и триумфально вступил в Урбино. Войска, вновь посланные Львом X против Франческо Мария, также потерпели поражение. Однако нехватка средств не позволила герцогу продолжать войну. В сентябре 1517 г. был заключён мирный договор между ним и папой, по которому Франческо Мария мог свободно выехать в Мантую. Окончательно вернуть Урбино он смог лишь после смерти Льва X (1521). В очередной итальянской войне герцог Урбинский командовал венецианскими войсками, в следующей — войсками Святого Престола, оба раза без особого успеха. Умер Франческо Мария в Пезаро 20 октября 1538 года; как считается, он был отравлен. Существуют два портрета Франческо Мария I делла Ровере, написанные великими итальянскими хужожниками эпохи Возрождения — кисти Рафаэля (1504 г.), изображающий четырнадцатилетнего юношу, наследника урбинского престола, и более известный, работы Тициана (около 1536 г.), на котором Франческо Мария — уже взрослый человек, облачённый в военный доспех. По заказу делла Ровере Тициан написал одну из обессмертивших его работ — «Венеру Урбинскую». Франческо Мария I является одним из персонажей трактата Бальдассаре Кастильоне «О Придворном», в котором описан урбинский двор герцога Гвидобальдо. Также некоторые исследователи полагают, что «Убийство Гонзаго» — пьеса, упоминаемая в «Гамлете» Шекспира — была художественной обработкой событий, связанных со смертью Франческо Мария I делла Ровере. Литература: Паоло Джовио, «История моего времени» (Delle istorie dei suoi tempi); Франческо Гвиччардини, «История Италии» (на итальянском языке.) (Storia d'Italia); Людвиг фон Пастор, «История пап с конца Средневековья» (на английском языке) (The history of the popes, from the close of the Middle Ages).


1495
Леонгард Памингер (Leonhard Paminger)
австрийский композитор. Родился в Ашах-ан-дер-Донау. После обучения в Вене поселился в Пассау в 1513 году в качестве преподавателя (позднее ректора) в школе Святого Николая, но впоследствии, в 1558, был вынужден отказаться от своей должности, по причине своих протестантских убеждений. Друг Лютера и Меланктона, он пишет спорные религиозные брошюры, а также сбор песнопений (посмертно опубликованные), призванные обеспечить музыкой лютеранские церкви в течение всего года. Их стиль варьируется от простого до богатого подражательного. Умер в Пассау 3 мая 1567 года.