Источник

Марфо-Мариинская обитель милосердия (Большая Ордынка, д. 34) - явление уникальное. Она не является женской монашеской обителью в привычном для нас понимании. Это община сестер милосердия, отрытая миру и по своему уставу приближающаяся к монастырю.

«Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее. Мария же, которой брат Лазарь был болен, была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими. Сестры послали сказать Ему: «Господи! Вот, кого Ты любишь, болен». Иисус, услышав то, сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий». Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря». (Ин 11:1-5)



Основательницей и первой настоятельницей московской Марфо-Мариинской обители была великая княгиня Елизавета Федоровна Романова, урожденная немецкая принцесса Гессен-Дармштадтская - вдова убитого террористами великого князя Сергея Александровича. Многие москвичи часто называли ее «Великая матушка», или более трогательно – «Белый ангел Москвы».



Елизавета Федоровна была старшей сестрой будущей императрицы Александры Федоровны, супруги Николая Второго. В 1884 году она сочеталась браком с Великим князем Сергеем Александровичем, братом российского императора Александра Третьего, и получила титул Великой Княгини.



Переехав в Россию, она влюбилась в нее сразу и безоговорочно. Особенно потрясла ее наша Москва, с ее огромным количеством храмов, колокольным звоном, набожностью москвичей и их хлебосольством. Ее первым учителем русского языка и Слова Божия был ее супруг, Великий Князь.



Вначале венчание Сергея и Елизаветы произошло по православному обряду, затем по протестантскому. Переход супруги Великого Князя в Православие не был обязательным. И хотя Великая Княгиня оставалась протестанткой, Протестантизм был для нее уже узок и тесен, и она всей душой постигала Православие и стремилась к нему, посещая с супругом все службы.



В 1888-ом году в ее жизни произошло знаменательное событие. Ей представилась возможность вместе с супругом, председателем Императорского палестинского общества, поехать в Иерусалим на Святую землю. Там, у гроба Господня, Елизавета Федоровна приняла, наверное, самое главное решение в своей жизни – перейти в Православие.



Пораженная красотой православного храма Марии Магдалины в Гефсимании, она произнесла: «Как я хотела бы быть похороненной здесь». Знала бы Елизавета Федоровна, насколько пророческим окажется это ее желание.



В 1891-ом году Елизавета Федоровна становится москвичкой – император Александр Третий назначает своего брата губернатором Москвы. Влюбленная в Москву Великая Княгиня сразу же нашла себе занятие – она учредила Елизаветинское благотворительное общество, опекающее младенцев из беднейших семей, и возглавила дамский комитет Красного Креста.



Во время Русско-японской войны помогать солдатам, воюющим за свое Отечество, стало главным делом ее жизни. Роскошный кремлёвский дворец она отдала под мастерские, в которых трудились женщины – они шили, собирали гуманитарную помощь для солдат, готовили им подарки. Сама же Княгиня отправляла на фронт походные церкви.



Тогда уже она поменяла свои роскошные княжеские платья на простенький грубый наряд сестры милосердия, она полагала, что во время войны и всеобщих бедствий не должно быть место роскоши.



5-го февраля 1905-го года Великого Князя Сергея Александровича в клочья разорвала бомба, брошенная террористом Иваном Каляевым. Елизавета Федоровна пришла к террористу в тюрьму, в его одиночную камеру смертника, чтобы задать ему один вопрос - зачем он это сделал? Она оставила убийце Евангелие, и даже подала прошение императору о помиловании Каляева. Она простила бомбиста.



Светское общество не поняло ее, зачем нужна эта игра в любовь и милосердие? А она просто исполнила одну из заповедей Христа – возлюбите врагов своих. Наверное, это самое высшее проявление христианской любви – искренне простить того, кто причинил тебе наибольшее зло.



Тогда же Елизавета Федоровна приняла решение окончательно проститься с миром и посвятить себя служению людям. Она разделила свои драгоценности на три части: первая была возвращена казне, вторая отдана ближайшим родственникам, третья пошла на создание Марфо-Мариинской обители. Большой участок на Большой Ордынке с роскошным садом Княгиня приобрела на деньги от фамильных драгоценностей и от проданного особняка на Фонтанке в северной столице.



По замыслу Княгини, это был и не монастырь, и не светское благотворительно учреждение. Обитель была заведением духовным, куда принимались лишь православные девушки и женщины, желающие посвятить свою жизнь больным и убогим. Был и особый чин посвящения в «крестовые сестры», основанный на обете служения. Сама же Княгиня приняла монашеский постриг.



Тогда она произнесла свои знаменитые слова: «Я покидаю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но восхожу вместе с вами в мир более высокий, в мир бедных и страдающих».



Сёстры же не давали монашеских обетов, не облачались в чёрное, могли выходить в мир, спокойно покинуть обитель, выйти замуж. Но могли они и постричься в монахини.



На Ордынке были построены две церкви, часовня, больница, библиотека, амбулатория, столовая, воскресная школа, приют для девочек-сирот. На наружной стене обители висел ящик, куда люди бросали записки с мольбами о помощи. Настоятельница собиралась открыть такие обители по всем губерниям России и настроить для рабочих недорогого жилья.



Елизавета Федоровна пользовалась большой любовью москвичей. Она ходила по московским улицам в сопровождении одной лишь инокини Варвары, раздавая милостыню, посещая бедные дома. Не чуралась она и притонов Хитровки, заполненной бродягами, ворами и беглыми каторжниками, она искала беспризорников и помещала их в приюты.



Великая матушка, очень снисходительная к молодым сестрам, была невероятно требовательна к себе. Она спала на простой деревянной кровати без матраса, почти ничего не ела, соблюдала все посты, постоянно молилась. Говорили, что она приняла «великую схиму» с именем Алексия.



Во время Первой мировой войны она и крестовые сестры непрестанно трудились в госпиталях. Формировали санитарные поезда, собирали лекарства, отправляли на фронт походные церкви.



Елизавета Федоровна предполагала свою мученическую кончину. Не раз ей предлагали покинуть Россию, спасение было так близко, но она не могла и не хотела оставить своих крестовых сестер. «Я русская, и хочу разделить со своим народом его горестную участь».



После революции обитель сперва не трогали и даже помогали с продовольствием и медикаментами. Чтобы не давать повода провокациям, настоятельница и сестры почти не выходили из стен, каждый день служилась Литургия. Но постепенно власти подбирались к этому христианскому островку: сначала прислали опросные листы для проживающих и излечивающихся, потом арестовали несколько человек из больницы, потом объявили о решении перевести сирот в детский дом.



В апреле 1918 г., в Светлый Вторник после Пасхи, в обители служил Литургию и молебен Патриарх Тихон, давший Елизавете последнее благословение. Сразу после его отъезда настоятельница была арестована - ей даже не дали просимых двух часов на сборы, выделив только "полчаса". Простившись с сестрами, под вооруженной охраной латышских стрелков, она уехала в машине в сопровождении двух сестер - любимой келейницы Варвары Яковлевой и Екатерины Янышевой.



Сперва ее вместе с другими членами императорского дома отправили в Екатеринбург, а затем – в Алапаевск. Ее верная подруга Варвара добровольно отправилась в ссылку за любимой матушкой. В ночь на 18-ое июля 1918-го года она с несколькими другими людьми была зверски убита большевиками. Их сбросили живыми в шахту заброшенного рудника близ Алапаевска, шестидесяти метров глубиной. Перед смертью Великая княгиня перекрестилась и сказала: «Господи, прости им, не ведают, что творят!»



С матерной руганью палачи стали бросать в яму свои жертвы, избивая их прикладами. Эта свирепая расправа с невинными была до того страшна, что даже некоторые участники ее не выдержали. Двое из них сошли с ума. Первой столкнули Великую княгиню Елизавету. Потом стали бросать остальных. Всех столкнули живыми, кроме Великого князя Сергея Михайловича. Он единственный был мертвым, прежде чем достиг дна шахты. В последний момент он стал бороться с палачами и схватил одного из них за горло. Тогда выстрелом из револьвера в голову он был убит.



Когда все жертвы были уже в шахте, чекисты стали бросать туда ручные гранаты. Они хотели взрывами засыпать шахту и скрыть следы своего преступления. Только один мученик — Федор Ремез был убит гранатой. Его тело, извлеченное из шахты, оказалось сильно обожженным взрывом. Остальные мученики умерли в страшных страданиях от жажды, голода и ранений, полученных при падении.



Великая княгиня Елизавета упала не на дно шахты, а на выступ, который находился на глубине 15 метров. С нею рядом нашли князя Иоанна с перевязанной раненой головой. Это святая Великая княгиня, сильно ушибленная и с повреждениями в области головы, сделала ему в темноте перевязку, употребив свой апостольник.



Свидетель-крестьянин слышал, как из глубины шахты стала раздаваться Херувимская песнь. Это пели мученики во главе с Елизаветой Феодоровной. Изуверы, побросав свои жертвы в шахту, думали, что они утонут в воде, которая находилась на дне шахты. Но когда они услышали их голоса, то главный из них, Рябов, бросил туда гранату. Граната взорвалась, и наступила тишина. Потом опять возобновились голоса и послышался стон. Рябов бросил вторую гранату. И тогда палачи услышали, как из шахты понеслось пение молитвы «Спаси, Господи, люди Твоя». Ужас охватил чекистов. В панике они завалили шахту хворостом и валежником и подожгли. Сквозь дым еще долетало до них пение молитв.



Когда Белая армия адмирала Колчака заняла район Екатеринбурга и Алапаевска, то началось расследование злодеяний большевиков по убийству Императорской семьи и узников Алапаевска. Была затрачена неделя времени и приложено немало усилий, чтобы раскопать шахту и достать тела мучеников, которые находились на различной глубине шахты.



Рядом с Великой княгиней лежали две неразорвавшиеся гранаты. Господь не допустил, чтобы тело Его угодницы было разорвано на части. Пальцы правой руки святой подвижницы были сложены для крестного знамения. В таком же положении пальцы были и у инокини Варвары и князя Иоанна. Как будто они хотели перекреститься в момент своей смерти, а может быть, и перекрестились.
Фото ниже не мое, не могу удержаться, уж больно хорошо, но сам я этого... розового, в обители никогда не видел.



Следствие установило, что в кромешной тьме шахты, изнемогающая от собственной боли, святая Великая княгиня Елизавета исполняла свой последний долг на земле — облегчать страдания других. Она ощупью, осторожно, чтобы не упасть с выступа шахты вниз, сделала перевязку раненой головы князя Иоанна. И своим пением молитв она подбадривала других и помогала им превозмогать боль и ужас надвигающейся смерти и нестись в молитвах к Богу.



Адское злодеяние Алапаевска произошло в ночь на 18 июля, когда Православная Церковь празднует память Преподобного Сергия Радонежского. Это был день Ангела покойного супруга Елизаветы Федоровны, Великого Князя Сергея Александровича.



Через Читу и Пекин гробы с нетленными останками Великомученицы Елизаветы Федоровны и инокини Варвары были доставлены на Святую Землю в Иерусалим. Великая матушка была погребена тем, где когда-то ей мечталось, в храме Марии Магдалины.



Ее московская обитель просуществовала до 1926 г., а потом еще два года там действовала поликлиника, где работали бывшие сестры под руководством княжны Голицыной. После ее ареста одни насельницы были высланы в Туркестан, а другие создали маленькое огородное хозяйство в Тверской области и выживали там под руководством о. Митрофана Серебрянского.



После закрытия в соборном храме обители открылся городской кинотеатр, потом дом санитарного просвещения, а в Марфо-Мариинской церкви — амбулатория им. профессора Ф. Рейна. Ее храмовую икону святых Жен-Мироносиц передали в соседнюю замосквореченскую церковь Николы в Кузнецах, а на территории бывшей обители установили статую Сталина.



Возрождение Марфо-Мариинской обители милосердия началось в 1992 г., когда постановлением столичного правительства архитектурный комплекс Марфо-Мариинской обители был передан Московской Патриархии. Но ключи от главного собора обители — Покрова Пресвятой Богородицы — были возвращены Церкви центром им. И.Э. Грабаря лишь в конце 2006 г.
В 1981 году русская зарубежная церковь причислила Елизавету Федоровну и ее верную спутницу Варвару к лику святых. В 1992г. и Русская Православная Церковь канонизировала Елизавету Федоровну и Варвару как святых мучениц. В 2004 г. мощи святых Елизаветы и Варвары были привезены в Россию.