источник

   6 февраля 1633 года был коронован Владислав IV, король польский и великий князь литовский…между тем, ещё целый год глава Речи Посполитой на вполне легитимных основаниях будет носить титул Великого князя Московского! Впрочем – по порядку. 

 Правление Владислава IV было, что называется, амбициозным – но не слишком успешным (и здесь он недалеко ушёл от своего отца, Сигизмунда III). Оба претендовали на шведскую корону (это породило войну, добротно описанную Сенкевичем в романе «Потоп») – оба были не прочь подгрести под себя Московское царство (нас, в первую очередь, интересует эта часть истории).
            Как известно, именно Сигизмунд инициировал наше Смутное время –  формально, он, вроде бы, оставался в стороне, но негласную поддержку Лжедмитрию оказывал. Однако, успех самозванца оказался недолгим –  царём избрали Шуйского, потом свергли – и вот тут, в 1610-м, пресловутая Семибоярщинарешается звать на трон Владислава. (Парню тогда было пятнадцать).

            Дело зашло далеко – московское правительство присягнёт новому царю;  начнёт чеканить монету с именем «Владислава Жигимонтовича» – и впустит в столицу войска гетмана Жолкевича (именно их будут выкуривать Минин с Пожарским в памятном 1612-м. Сам гетман, впрочем, быстро сориентируется – сдаст командование, и отбудет в Варшаву, прихватив сверженного Шуйского с братьями – они тоже присягнут Владиславу!)
              Казалось бы, вопрос решился – тем более, что Сигизмунд был совсем не прочь стать регентом Московского царства при юном сыне. Но вмешался вопрос веры – бояре настаивали, чтобы Владислав принял православие; у его отца, ярого католика, в отношении новых подданных были совсем иные планы! Таким образом, официально признанный царь до Москвы не доехал – а там случится поход Нижегородского ополчения, и прочие, хорошо нам известные события.

  Принято считать, что после освобождения Москвы и избрания Михаила Фёдоровича, дела на Руси пошли на лад… не совсем!
              Подросший и возмужавший Владислав отнюдь не  перестал считать себя нашим царём (по торжественным случаям он даже надевал некую Московитскую корону!) – и в 1617 году королевич выступил в поход за «потерянным царством»…
             Не вдаваясь в детали, отметим – русская армия сильно уступала войску Речи Посполитой (к которому примкнули и запорожцы) – но дух в обществе, после избрания царя, был совсем не тот, что во времена Самозванца. (Владислав зашлёт в Москву своих агентов, памятуя, какой эффект возымели «прелестные письма» Лжедмитрия – однако на сей раз их, не особо вслушиваясь, перехватают).

 Так или иначе – в сентябре 1618-го поляки подошли к Москве… вскоре начался штурм. Численно наши уступали вдвое (притом, из 11-тысячного гарнизона половину составляло ополчение) – однако, Москве повезло… причём, особенно – с иностранцами: сначала два французских перебежчика поведали дату атаки; потом, в критический момент, решающую роль сыграли наёмники – так называемые «бельские немцы». (На самом деле, это были шотландцы и ирландцы, в своё время сдавшие Пожарскому крепость Белая, и перешедшие на русскую службу).
             Штурм провалился – и Владислав решил начать переговоры. Они прошли для него вполне успешно – ещё не окрепший Михаил Фёдорович согласился отдать Смоленские и Северские земли – а королевич сохранил право именоваться «Царём московским»!
            ...Впрочем, враг отступил от стен Москвы, желанная для Руси передышка была получена.

 PS: Мы начали с коронации Владислава IV… так вот – вскоре после неё он снова отправится воевать с Московским царством. (Годом ранее Михаил предпримет попытку отбить Смоленск). Дело закончится капитуляцией русской армии и Поляновским миром в 1634-м – сохранив прежние территориальные приобретения, Владислав, наконец-то, откажется от претензий на русский престол. (Любопытно, что в ходе переговоров поляки предлагали урезать титул Михаила Романова «царь всея Руси» до «царь своей Руси» – но натолкнулись на стойкое сопротивление наших послов. 

       PPS: Мы коснулись только связанных с Россией эпизодов жизни Владислава Жигмунта Вазы-Ягеллона, хотя он также известен как коллекционер живописи и создатель польской оперы… Впрочем, это – совсем другая история