Цитата сообщения kakula 12 января родились...


1729
Эдмунд Бёрк (Edmund Burke)
английский государственный деятель, оратор и политический мыслитель, известный прежде всего своей философией консерватизма. Родился в Дублине в семье судебного поверенного, протестанта; мать Бёрка была католичкой. Бёрк получил образование в Баллиторском интернате, а затем в Тринити-колледже в Дублине. Первоначально намеревался пойти по судебной линии и в 1750 переехал в Лондон, чтобы поступить в школу барристеров «Миддл темпл». О первых годах пребывания Бёрка в Англии известно мало. Мы знаем, что он потерял интерес к юриспруденции, решил не возвращаться в Ирландию и посвятил себя литературному труду. Первое его сочинение, В защиту естественного общества (A Vindication of Natural Society, 1756), было пародией на произведения виконта Болингброка, однако выдавалась за посмертно опубликованное эссе последнего. Бёрк хотел показать, что мысли Болингброка о естественной религии носят поверхностный характер и при их применении к политическим вопросам приводят к абсурдным следствиям. Эссе является важной вехой в развитии Бёрка как писателя и мыслителя, но само по себе малоинтересно. Философское исследование происхождения наших идей о высоком и прекрасном (A Philosophical Enquiry into the Origin of Our Ideas of the Sublime and Beautiful, 1757) – более серьезная работа, до сих пор привлекающая внимание эстетиков. В свое время она произвела впечатление на Д.Дидро, И.Канта и Г.Э.Лессинга и создала автору репутацию среди литераторов, а также сыграла важную роль в его политической карьере. Наиболее значительным достижением Бёрка в эти годы был выпуск, совместно с издателем Робертом Додсли, «Годового регистра» («Annual Register», 1758). Бёрк никогда не признавал публично, что является редактором этого журнала, однако, по всей вероятности, написал большую часть помещенных в нем статей, включая известные статьи по истории. Он занимался журналом вплоть до 1765, затем за дело взялись другие сочинители, и сегодня трудно с уверенностью сказать, какие именно статьи принадлежат Бёрку, а какие – другим авторам. По некоторым данным, он оставался «главным дирижером» до 1780, а так как пять других авторов, личности которых удалось установить, были его учениками, нет сомнения, что он продолжал влиять на содержание ежегодника на всем протяжении своей жизни. Занявшись политикой, Бёрк не сразу отказался от литературных амбиций. Но его сочинения почти не приносили дохода; кроме того, в 1757 Бёрк женился на Джейн Мэри Наджент и вскоре стал отцом двоих сыновей. Поэтому в 1759 он поступил на службу личным секретарем к Уильяму Джерарду Гамильтону. Когда Гамильтон стал главным секретарем лорда-наместника Ирландии, Бёрку пришлось провести зимы 1761 и 1763 в Дублине, где он приобрел первый политический опыт. В 1765 последовала жестокая ссора с Гамильтоном. В тридцать семь лет Бёрк оказался не у дел, и доходы его упали до 100 фунтов в год, которые он получал, работая над Годовым регистром. Тем не менее он воспринял без энтузиазма предложение стать личным секретарем молодого маркиза Рокингема, который в июле 1765 стал первым лордом казначейства (по сути дела, премьер-министром). С этого времени началась политическая карьера Бёрка. В конце 1765 с помощью графа Вернея он стал членом палаты общин от округа Уэндовер. Первые его речи в начале 1766 имели необычайный успех. За несколько недель Бёрк завоевал репутацию одного из ведущих парламентских политиков. Рокингем ушел в отставку в июле 1766, однако оставался лидером влиятельной группировки т.н. «вигов Рокингема», находившейся в оппозиции в течение последующих шестнадцати лет. Бёрк выступал от имени этой группировки в парламенте, а также в своих сочинениях. В основе его влияния – успех как оратора. Не отличаясь чувством такта и гибкостью, присущей великим мастерам риторики, Бёрк тем не менее стремился получить полную информацию об обсуждаемых вопросах, был способен к упорядочению большого количества материала и умел развлекать слушателей. Репутация того или иного члена парламента примерно соответствует общему количеству его выступлений. За двадцать восемь лет в палате общин Бёрк всегда был в числе двух-трех самых популярных ораторов. Кроме того, Бёрк служил своей партии как автор памфлетов и речей, выходивших в печатном виде. Первый успех на этом поприще он завоевал памфлетом Мысли о причине нынешнего недовольства (Thoughts on the Cause of the Present Discontents, 1770) – декларацией политических принципов вигов Рокингема. Этот документ содержит известную дефиницию политической партии и защиту ее роли в государственном правлении. Рассуждения о «двойном кабинете» и вообще о деятельности «друзей короля», как называли политиков, находившихся под контролем Георга III, историки двадцатого столетия расценивали как нереалистичные. Первые две полностью напечатанные речи Бёрка были посвящены проблемам колоний: О налогообложении в Америке (On American Taxation, произнесена в апреле 1774 и опубл. в 1775) и Примирение с колониями (On Moving His Resolutions for Conciliation with the Colonies, произнесена и опубл. весной 1775). Та же тема обсуждалась в его известном Письме к шерифам Бристоля о положении дел в Америке (A Letter to the Sheriffs of Bristol, on the Affairs of America, 1777). Рассуждения Бёрка об Америке носили прагматический и консервативный характер. Проблема, с его точки зрения, состояла не в том, как уладить конфликты с колониями по вопросам «права на налогообложение» или «представительства», а в том, как удержать колонии в подчинении у Великобритании. Это можно сделать, полагал он, только изучая особенности местной политической жизни и соответствующим образом выстраивая политическую линию. Англия, писал Бёрк, очень много получила от торговли с Америкой, и она будет получать не меньше, даже если не возьмет с нее ни одного шиллинга в виде налогов. Эта политическая философия не смогла убедить английский парламент того времени, хотя в 19 и 20 вв. многие исследователи восхищались проницательностью Бёрка. Активность Бёрка в парламенте, его интерес к коммерции и несогласие с правительственной политикой в отношении колоний произвели впечатление на купцов из Бристоля, которые в 1774 избрали его своим представителем в палате общин. Бёрку было лестно быть членом парламента от второго по значению английского города, и он стремился в меру сил выполнять наказы избирателей-коммерсантов. Впрочем, его рвение перестало нравиться бристольцам, когда он начал высказывать идеи о необходимости послаблений в правилах торговли с Ирландией, о реформе законов о несостоятельности и о терпимости к католикам. Бёрк потерял место в парламенте от Бристоля в 1780 и в дальнейшем представлял округ Малтон, находившийся под контролем лорда Рокингема и графа Фицуильяма. Испортившиеся отношения с Бристолем не повредили репутации Бёрка, достигшей небывалых высот в последние годы Американской революции. То были годы теснейшего сотрудничества с Чарлзом Джеймсом Фоксом – вместе они вели непрестанную словесную войну с премьер-министром лордом Нортом. Бёрк также играл важную роль в организации графских петиций 1779 и 1780 и в движении за экономическую реформу, направленную главным образом на то, чтобы ограничить власть короля и степень его влияния на парламент. Оппозиция, редко достигавшая успеха, тем не менее отличалась активностью и умела заставить себя слушать. Частную жизнь Бёрка в эти годы также нельзя назвать неудачной. Он продолжает общаться с Сэмюэлем Джонсоном, Оливером Голдсмитом, Дейвидом Гарриком и Джошуа Рейнолдсом, дружит с учеными и художниками, поддерживает Фанни Бёрни и открывает Джорджа Крабба. Его семейная жизнь сложилась необычайно счастливо. Усадьба в Биконсфилде была для него источником радости. Он любил гостей и отдыхал от политики, занимаясь сельскохозяйственным трудом. После 16 лет в оппозиции группировка Рокингема в марте 1782 пришла к власти. Бёрк был назначен не членом кабинета, а главным военным казначеем. Эта должность была гораздо менее доходной, чем до реформ, которым Бёрк сам же способствовал. Но даже то немногое, что давал этот пост, было потеряно со смертью Рокингема в июле 1782. Положение Бёрка в партии пошатнулось. Он поддержал Фокса в его шагах, направленных на отставку правительства лорда Шелбурна, и вступил в неудачный союз с лордом Нортом, что, впрочем, позволило ему на короткое время вернуть себе должность военного казначея. Когда Георг III и Уильям Питт Младший в 1784 добились успеха в борьбе с коалицией, Бёрк вернулся в ряды оппозиции. Теперь Фокс был реальным, а герцог Портлендский – номинальным главой партии, в которой Бёрк постепенно терял влияние. Его главные усилия в 1780-х годах были направлены на расследование деятельности Ост-Индской компании, что привело к отставке в 1787 генерал-губернатора Бенгалии Уоррена Гастингса и продолжавшемуся семь лет судебному разбирательству. Сам Бёрк много раз повторял, что «индийские» труды – главное дело его жизни. Однако современных историков этот этап его политической деятельности занимает в меньшей степени, чем другие ее аспекты. Общепризнано, что Бёрк был крайне несправедлив к Гастингсу. Но время диктовало свои условия. Необходимо было привлечь внимание общества к моральным проблемам имперского правления, и только требование об отставке могло как-то способствовать реформе. И если британское правление в Индии в 19 в. стало более щепетильным, чем в 18 в., то в этом отчасти заслуга Бёрка. В разгар индийской кампании во весь рост встал другой, более важный политический вопрос, касавшийся Французской революции 1789. Одним из первых Бёрк почувствовал чрезвычайную важность событий во Франции. В ноябре 1790, когда симпатии англичан все еще оставались на стороне революционеров, он опубликовал свои Размышления о революции во Франции (Reflections on the Revolution in France), памфлет объемом более 400 страниц, в котором разбирал главные политические принципы революции. Бёрк был слабо информирован о том, что происходило во Франции; в любом случае его заботило прежде всего воздействие «французских принципов» на английских граждан. Опасность революции Бёрк видел в ее слепой приверженности теории, предпочтении абстрактных прав традиционным институтам и обычаям, в ее презрении к опыту. Сам Бёрк верил в классические традиции, идущие от Аристотеля, и в христианские традиции, представителем которых считал английского теолога Ричарда Хукера. Взгляды Бёрка вряд ли можно назвать систематически проведенным прагматизмом, однако он с глубоким недоверием относился к «метафизическим спекуляциям» неопытных государственных мужей. Развивая идеи своих ранних сочинений и речей об Америке и даже еще более ранней работы В защиту естественного общества, Бёрк выступил против принципов Века Разума – или по крайней мере против высокомерия тех, кто верил, что с помощью разума можно проникнуть в последние тайны бытия. Он полагал, что только действием божественного провидения можно объяснить великие исторические перемены. Размышления выполнили свою непосредственную задачу и привлекли общественный интерес к идеям и событиям Французской революции. Книга вызвала многочисленные споры и отклики, среди которых наиболее известен памфлет Томаса Пейна Права человека (1791–1792). Однако значение книги Бёрка этим не ограничивается. Несмотря на шероховатости стиля и фактические ошибки, Размышления являются наиболее важным сочинением Бёрка. В нем с наибольшей полнотой выражена философия консерватизма, которая является вкладом Бёрка в мировую политическую мысль. Размышления также – главная победа, одержанная его красноречием. Книга вызвала на редкость широкий отклик. Во времена, когда не было угрозы войны и вторжения, она породила ощущение кризиса, которое возникает обычно только в периоды катастроф. Книга посвящена конкретным событиям, однако отличается широтой и глубиной, присущей выдающемуся произведению литературы. Уильям Хэзлитт, Мэтью Арнолд и Лесли Стивен в один голос называют Бёрка мастером английской прозы. Размышления являются наиболее ярким проявлением его таланта. Последние годы жизни Бёрка были наполнены тревогой и разочарованиями. Спустя шесть месяцев после опубликования Размышлений, в мае 1791, он окончательно и публично порвал с Фоксом из-за расхождений в оценке Французской революции. На какое-то время этот разрыв привел к изоляции Бёрка в партии вигов; он опубликовал Обращение новых вигов к старым (An Appeal from the New to the Old Whigs) в августе 1791, чтобы доказать, что его позиция вытекает из традиционных принципов партии. Дальнейшие события подтвердили правоту Бёрка, во всяком случае, привлекли на его сторону партийную верхушку и общественное мнение. Но даже война с Францией, начавшаяся в январе 1793, не была крестовым походом против якобинцев, к которому призывал Бёрк. Он не переставал напоминать правительству и общественности о необходимости более решительных, согласованных с другими европейскими державами действий, которые могли бы устранить опасность распространения революции. Отставка Бёрка в июне 1794 не привела к покою в его душе. Личная трагедия – смерть единственного сына Ричарда в августе 1794 – повергла Бёрка в отчаяние, его горе было усугублено ощущением надвигающейся национальной и мировой катастрофы. Он болезненно воспринял решение об оправдании Уоррена Гастингса в 1795. Бёрка тревожило развитие событий в Ирландии, и он считал, что предотвратить революцию в этой стране могут только значительные уступки католическому большинству. Бёрк поддерживал соответствующие меры графа Фицуильяма как лорда-наместника и чувствовал себя ответственным за срыв этого процесса, когда Питт, в качестве премьер-министра, дезавуировал действия Фицуильяма. Ошибки, совершенные европейской коалицией в отношении Франции, привели его в отчаяние. Но отчаяние не означало сдачи позиций. Хотя Бёрк считал себя после смерти сына конченым человеком, он продолжал помогать советами и поддерживать своих друзей и учеников: Фицуильяма, Портленда, Уильяма Уиндема, а также ирландских патриотов и французских беженцев. Переписка Бёрка в эти годы более интенсивна, чем в любой другой период его жизни. Те, кто считал его выбывшим из игры, ошибались. Молодой герцог Бедфордский в конце 1795 недружественно отозвался в палате лордов о Бёрке и размере назначенной тому пенсии. Своим ответом – знаменитым Письмом к благородному лорду (Letter to a Noble Lord) – Бёрк нанес герцогу сокрушительный удар. Это письмо некоторые историки считают «самым восхитительным ответным ударом в истории английской литературы». Имелся и более серьезный повод для того, чтобы высказать свои мысли о происходящем. Война с Францией проходила без особых успехов, и, разумеется, в Англии были люди, желавшие переговоров и мира. Для Бёрка ничто не могло быть более позорным. Он считал всех французских лидеров «грабителями и убийцами» – равно Дантона, Робеспьера и Директорию. Полагать, что с такими людьми можно договориться, считал Бёрк, значило заниматься самообманом. В конце 1795, спровоцированный мирными настроениями, которые были выражены в памфлете его старого друга лорда Окленда, Бёрк начал первое из своих Писем о мире с цареубийцами. Эта работа так и не была завершена, но в качестве фрагмента была опубликована после смерти Бёрка. В Трудах (Works) Бёрка первое письмо расположено на четвертом месте. Письма, которые сегодня называют первым и вторым (в действительности две части единого целого), были опубликованы осенью 1796 под названием Два письма, адресованные члену нынешнего парламента по поводу предложений о мире с Директорией цареубийц (Two Letters... on Proposals for Peace with the Regicide Directory of France). Письмо, называемое сегодня третьим (написанное последним), подобно четвертому, носит характер фрагмента и было опубликовано в 1797 после смерти автора. Третье письмо так и не было закончено. Умер в Биконсфилде (графство Бакингемшир) 9 июля 1797 года.


1735
Иван Никитич Болтин
русский историк, гуманист, государственный деятель. Родился в дворянской семье. Начальное образование получил дома. В 16 лет Болтин был зачислен рядовым в конногвардейский полк. В 1768 г. вышел в отставку с чином генерал-майора и вскоре был определён директором таможни в Василькове. Через 10 лет, по протекции Потёмкина, был переведён в Санкт-Петербург, в главную таможенную канцелярию, а по её закрытии, в 1780 г., назначен в военную коллегию, сначала прокурором, а потом (в 1788 г.) — членом коллегии. Болтин много ездил по России и путём непосредственного наблюдения хорошо ознакомился с различными сторонами народного быта. Вместе с тем, «через многие лета в отечественной истории упражняясь», он собрал обширный запас сведений о русской старине по летописям, грамотам и изданным к тому времени сочинениям. Результаты своих исследований Болтин пробовал сначала изложить в форме историко-географического словаря, который, при выполнении плана, разбился на два самостоятельных: собственно историко-географический словарь и толковый славяно-русский словарь. И тот и другой остались, однако, не законченными. Тем не менее работа по составлению словаря послужила для Болтина дальнейшей подготовкой к роли русского историка. Научные интересы Болтина сформировались на основе знакомства с исторической литературой, в том числе с трудами В.Н.Татищева и французских просветителей. Участвовал в публикации исторических памятников — подготовил издание «пространной редакции „Русской правды“» на основе нескольких списков (1792) и др. В «Примечаниях на историю древней и нынешней России г. Леклерка» (тома 1—2, 1788—94) изобличал французского автора в невежественном и недобросовестном освещении русской истории. Вёл полемику с М.М.Щербатовым: «Ответ генерал-майора Болтина на письмо Щербатова, сочинителя Российской истории» (1789), «Критические примечания на Историю князя Щербатова» (2 тома, 1793—1794). Сочинения Болтина имели, как видно из заглавий, критические задачи; но автор в самых широких размерах использовал в них накопленный им запас знаний и наблюдений, так что в них с достаточной полнотой отразились положительные исторические его взгляды. У Болтина очень цельное мировоззрение. По теоретическим взглядам он близко стоит к представителям тогдашнего механического направления исторической мысли, примыкавшего в своём источнике к Бодену. И для Болтина закономерность исторических явлений есть центральная идея, которой руководится историческое исследование. Историк должен, по его мнению, излагать «обстоятельства, нужные для исторической связи и объяснения последственных бытий»; подробности допустимы только при условии, если они служат к выяснению последовательности явлений; в противном случае это будут «пустые разговоры». Основным типом «последовательности бытий» Болтин считает причинную связь, как она проявляется в факте воздействия физических условий на человека. «Главное влияние в человеческие нравы, в качества сердца и души, имеет климат»; непосредственно «различные состояния климата производят перемены в теле человека,… а понеже тело и душа очень тесно сопряжены,… те же действия производят и на тело». Рядом с климатом как главным фактором Болтин признает значение других второстепенных, каковы, например, «обхождение с чужими народами, чужестранные ества и пряные коренья, образ жизни, обычаи, переменная одежда, воспитание» и прочее. Эти факторы содействуют влиянию главного или препятствуют ему, а иногда, при постоянстве последнего, и сами могут определить «нравы» людей; например, «они суть причиною, что нынешние наши нравы с нравами наших отцов никакова сходства не имеют». Таким образом, климату и «побочным обстоятельствам» как действующим причинам противостоят в качестве объекта воздействия «нравы». Нравы или национальный характер являются для Болтина фундаментом, на котором строится государственный порядок: наблюдаемые в истории перемены «в законах» происходят «по мере измены в нравах». А отсюда следует и практический вывод: «Удобнее законы сообразить нравам, нежели нравы законам; последнее без насилия сделать не можно». Эти теоретические взгляды Болтин применяет к объяснению русского исторического процесса. Россия «ни в чем не похожа» на другие европейские государства, потому что слишком различны её «физические местоположения» и совсем иначе сложился ход её истории. Русскую историю Болтин начинает с «пришествия Рюрика», который «подал случай к смешению» руссов и славян. Потому пришестви Рюрика Болтину и представляется «эпохой зачатия русского народа», что эти племена, различавшиеся раньше своими свойствами, образовали через смешение новый народ, который затем «нравы и свойства получил сообразные климату, правлению и воспитанию, под коими жил». Уже при первых князьях русские имели «правление, на коренных законах и непременных правилах утвержденное», с которым мы знакомимся от части по договорам с греками. Выступил с критикой норманской теории, и сделал ценные наблюдения по истории феодальных отношений: выделял в особый период время удельного дробления, в русской феодальной иерархии увидел аналогию с европейским вассалитетом, впервые поставил вопрос о происхождении крепостного права в России. Болтин рассматривал русский исторический процесс как процесс, управляемый законами, общими для всех народов. В основе своей древние законы тождественны с «Русской правдой», в которую были внесены лишь несущественные изменения «по различию времён и происшествий». Но «великая перемена» произошла «в законах и обыкновениях» с раздроблением Руси на уделы, когда «нужды и обстоятельства каждого стали быть особенными». Под давлением последних издавались в уделах местные законы, которые своими различиями производили «ещё вящшую отмену в нравах». Различие в нравах, созданное удельным раздроблением, сохраняло своё значение и при начавшемся потом процессе политического объединения Руси, явившись препятствием к установлению единого государственного порядка при Иване III и Василии III: «Нельзя было согласить законов, не соглася прежде нравов, мнений и польз». Только в царствование Ивана Грозного наступило время для этого, и с изданием «Судебника» восстановлен был в силе общий закон, действовавший раньше, то есть «Русская Правда», простым видоизменением которой Болтин считает «Судебник» 1550 г. В последующее время «нравы» подвергались воздействию со стороны законодательства, например с изданием «Уложения», и со стороны просвещения. Болтин, в общем, не одобряет первый способ воздействия; зато он больших результатов ждёт от второго, в особенности от просветительных мероприятий Екатерины. В своих «Примечаниях» Болтин высказывает ряд интересных соображений и по социальной истории России, например, по истории крестьянства и дворянства, по вопросу о холопстве; но эта сторона осталась вне его основной исторической схемы. Целостностью и продуманностью взглядов на русскую историю Болтин далеко превосходит и современных ему, и многих следовавших за ним историков. По многочисленным ссылкам в «Примечаниях» видно, что Болтин был хорошо знаком с представителями западного просвещения (например, с Вольтером, Монтескьё, Мерсье, Руссо, Бейлем и другими), но при этом не утратил чувства живой связи настоящего с родной стариной и, не вдаваясь в крайности, умел ценить значение национальной индивидуальности. По его убеждению, Русь выработала свои нравы, и их надо беречь, — иначе мы рискуем стать «непохожими на себя»; но она была бедна просвещением, — и Болтин не против того, чтобы русские заимствовали «знания и искусства» у западных соседей. При таком настроении Болтин был больно задет Леклерком, который в своей «Histoire physique, morale, civil et politique de la Russie ancienne et moderne», высказал много отрицательных, иногда пренебрежительных суждений о русской жизни; отсюда и решение Болтина обнаружить заблуждения французского историка, вольные и невольные. Но он не удержался на точке зрения объективного критического разбора сочинения: под влиянием патриотического чувства он старается местами ослабить впечатление от тёмных сторон древнерусской жизни, отмечая соответствующие недостатки и в истории западных нравов, иногда даже скрашивая действительно в ущерб беспристрастию [например, в согласии с автором Антидота (Екатериной), утверждая, что в России крестьянам живётся лучше, чем во всяком другом государстве]. Эта черта сообщает историческому мировоззрению Болтина субъективно-моральный оттенок. Подобный строй мыслей и чувств сближал Болтина с Екатериной II, взгляды которой со времени французской революции приняли националистическое направление. Этим объясняется, что «Примечания» на историю Леклерка и задуманы были не без участия императрицы, действовавшей через Потёмкина, и были изданы на её средства. Несмотря на ошибочность многих положений Болтина, его общие построения и периодизация русской истории имели положительное значение для русской исторической науки. В области источниковедения Болтин чётко сформулировал задачи отбора, сопоставления и критического анализа источников. В «Примечаниях» на труды Леклерка и Щербатова впервые дал полный обзор исторической географии Начальной русской летописи. Умер 17 октября 1792 года.


1746
Иоганн Генрих Песталоцци (немецкое имя - Johann Heinrich Pestalozzi)
швейцарский педагог-демократ, один из основоположников дидактики начального обучения. Песталоцци родился в Цюрихе, в семье глазного врача. Он рано лишился отца и воспитывался матерью. В школе он считался неспособным учеником и был предметом насмешек своих товарищей. Поступая в университет, Песталоцци видел себя богословом. Однако вскоре он начинает задумываться о нуждах народа, о том, как ему помочь. Чтобы стать ближе к народу, он решил заняться юриспруденцией, но потом становится агрономом. Чтение «Эмиля» Руссо оказало на Песталоцци особое влияние. Обладая замечательным мягким характером, чувствительный и отзывчивый к людскому горю, Песталоцци эмоционально воспринимал окружающий мир. Окончив университет, он приобрёл небольшое имение, которое назвал «Нейгоф» (немецкое название - Neuhof — новый двор). Там он собирался провести в жизнь некоторые преобразования в области земледелия и приобщить к ним окрестных крестьян. Однако у Песталоцци не оказалось выдающихся способностей для хозяйственной деятельности, его опыты не дали ожидаемых результатов и значительно подорвали материальное положение Песталоцци. В это время он приходит к убеждению, что больше всего в его помощи нуждаются крестьянские дети, остающиеся без присмотра и воспитания. Благодаря поддержке местной общины и добрых людей Песталоцци собрал у себя около 50 детей, которым он самоотверженно посвятил все свои силы и материальные средства, обучая их летом полевым работам, а зимой — ремеслу. Но и это начинание постигла неудача. Как только крестьянские дети получали у Песталоцци приличную одежду, родители уводили детей и забирали себе деньги, которые зарабатывали дети. Песталоцци закрыл школу, на её содержание у него не хватало средств. В 1780 г. Песталоцци написал небольшое сочинение под названием «Досуги отшельника», представлявшее собой сборник афоризмов. Оно было встречено читателями прохладно. Но именно в нём Песталоцци излагает свои взгляды, которые будет развивать впоследствии. Большой успех имели «Лингард и Гертруда, книга для народа» (1781). Это рассказ о том, как простая умная и уважаемая в своей деревне крестьянка умело воспитывая своих детей, убедила односельчан открыть в деревне школу. От неопределённых и пылких мечтаний Песталоцци переходит к суровой прозе жизни: «заткнуть дыру, из которой текут народные бедствия» можно только тогда, когда поднимется уровень образования народа. Но поскольку у народа нет ни средств, ни сил для обустройства большого количества школ, то образование, по убеждению Песталоцци, должно быть передано матерям. Для облегчения этой задачи матерей необходимо снабдить специальным руководством, которое и было написано Песталоцци. К старости Песталоцци пришлось вернуться к своей педагогической деятельности. Швейцарское правительство, некоторые члены которого симпатизировали Песталоцци, предоставило ему полуразрушенные войной здания монастыря урсулинок в Станце. Песталоцци снова собрал вокруг себя детей, оставшихся после войны без присмотра. Не имея помощников, Песталоцци сам справлялся с сотней не самых примерных детей. Песталоцци был начальником учебного заведения, учителем, казначеем, дворником и даже сиделкой в одном лице. Преодолеть все трудности ему помогли сердечность и душевная отзывчивость. Старшие дети вскоре стали помощниками Песталоцци. Педагогическая деятельность Песталоцци была неожиданно прервана: французским войскам монастырские помещения понадобились под госпиталь, и Песталоцци вынужден был закрыть школу. Некоторое время спустя Песталоцци удалось открыть школу в Бургдорфе (Burgdorf Castle), которая была в 1805 году переведена в Ивердон. Там известность Песталоцци достигает своей вершины. В Бургдорфе и Ивердоне появлялось много людей, желавших воочию убедиться в целесообразности приёмов Песталоцци. Император Александр I также интересовался деятельностью Песталоцци, виделся с ним и отнесся к нему весьма милостиво. Последние годы жизни принесли Песталоцци большое огорчение: его помощники по Ивердону перессорились, в 1825 году институт был закрыт в связи с отсутствием средств. Песталоцци вынужден был покинуть основанное им заведение и вернуться в своё поместье Нейгоф. В 1826 году удаётся опубликовать последний сборник его работ — «Лебединая песня». Он заболел 15 февраля 1827 и умер в Бругте 17 февраля 1827 года. Квинтэссенцией педагогических взглядов Песталоцци является его теория природосообразного образования, сформировавшаяся в результате наблюдений и экспериментов и развивавшаяся им до самого конца жизни, пополняясь различными деталями и подвергаясь постоянному переосмыслению. Эта теория принесла Песталоцци как педагогу мировую известность и признание. Песталоцци впервые задался целью разработать такую систему первоначального образования, которая была бы тесно связана с жизнью и повседневным опытом ребёнка, сделала бы его способным мыслить. В основе теории природосообразного образования лежит тезис о том, что оптимальное образование и воспитание должно строиться в соответствии с естественным ходом развития человеческой природы. В книге «Как Гертруда учит своих детей» Песталоцци пишет: «Ход природы в развитии человеческого рода неизменен. не может быть поэтому двух хороших методов обучения. Только один метод хорош, и именно тот, который основывается на вечных законах природы. Плохих же методов имеется бесконечное множество; отрицательные свойства каждого из них возрастают по мере того, как метод отступает от законов природы и уменьшаются в той степени, в какой он следует этим законам.» По Песталоцци любое познание природы, её предметов и явлений в естественной жизни — чувственное восприятие, и это чувственное восприятие является той основой, на которой можно построить обучение ребёнка законам окружающего мира: «Чувственное восприятие является безусловной основой всякого познания, другими словами … всякое познание должно исходить из чувственного восприятия и иметь возможность возвращаться к нему… Любое обучение человека есть ни что иное, как искусство содействовать стремлению природы к своему собственному развитию…Важно, чтобы дети, насколько это возможно, приобретали знания из собственных наблюдений за вещами окружающего мира, а не из схоластических книг и чужих, воспринимаемых на веру слов.»

Педагогика, по мнению Песталоцци, призвана дать детям возможность перехода от беспорядочного нагромождения впечатлений, получаемых ребёнком чувственным образом, к умению воспринимать и далее к образованию ясных воззрений и чётких понятий. Для того, чтобы обеспечить этот переход в процессе обучения, важную роль приобретают такие действия, как сравнительный анализ предметов и явлений, объединение предметов в группы по характерным признакам, установление связей между ними. Конечная цель обучения, таким образом, — формирование логичной картины мира. «Ребёнку представляются чёткими лишь те понятия, к ясности которых ничего больше не может прибавить личный опыт… Путь к достижению чётких понятий лежит через постепенное, доступное детям, уяснения всех предметов, чёткого понимания которых от них добиваются. Благодаря такому подходу, можно привести ребёнка не только к абстрактному знанию, но к понятию сущности предмета во всём её объёме.» Однако эта конечная цель может быть достигнута лишь очень постепенным уяснением понятий о предметах и явлениях окружающего мира. Этот процесс, построенный по принципу «от простого к сложному», сначала позволяет детям анализировать признаки и свойства предметов, и далее по мере обобщения информации приходить к чётким понятиям о них.. Во главу угла такого способа обучения ставится цель научить детей логическому мышлению, активизировать их ум к постановке задач и их решению. Результатом природосообразного обучения, помимо прочего, Песталоцци представляется подъём духовных и умственных сил детей, развитие их способностей, формирование здоровой и целостной человеческой личности. Таким образом, Песталоцци был противником главенствующих в его время теорий формального и материального образования. Формальное образование ставило на первый план развитие у детей памяти, внимания, восприятия и прочих психологических функций; материальное — напротив — считало своей задачей в первую очередь обеспечение детей знаниями. И лишь теория природосообразного воспитания Песталоцци соединила в себе оба этих вида обучения и доказала, что они являются взаимодополняющими и неразрывными. Любое знание, по Песталоцци, должно излагаться детям таким образом, чтобы они могли видеть связь этих законов с уже познанными и понятыми. Песталоцци многократно критиковал в своих трудах вербализм образования, то есть вбивание в головы детей знаний методом механического запоминания, зубрёжки, а не методом логического объяснения. Дети должны учиться говорить и думать «в соответствии с законами природы». Одним из необходимых условий усвоения знаний Песталоцци видел сознательность приобретения этих знаний, убеждённость детей в их нужности и полезности. Важнейшей задачей учителя Песталоцци считает умение возбудить и поддержать интерес ученика к занятиям. В связи с этим видна огромная важность соответствия сложности обучения силам воспитанника. Такое соответствие достигается умением педагога организовать последовательный и постепенный переход от простого к сложному, от лёгкого к трудному, от близкого к далёкому. Песталоцци выдвигает требование непрерывности обучения, добавления знаний небольшими порциями к уже усвоенной массе, чем обеспечивается постоянное движение вперёд. Также постепенным должен быть переход от упражнений чувств к логическим упражнениям, от наблюдения через наименование к уяснению. Важно предотвратить недостаточно продуманные, скороспелые выводы. Существенным моментом учения Песталоцци является правильная организация наблюдения ребёнка над предметами и явлениями окружающего мира. Искусство воспитания, считает он, состоит в умении увеличить число объектов для наблюдения, обеспечить последовательность их появления, повысить их привлекательность для ребёнка. Таким образом, средства, формирующие логические способности ребёнка, должны быть согласованы со средствами, формирующими у него способность к наблюдению — лишь при этом условии развитие ребёнка будет гармоничным. В памятной записке «Метод» Песталоцци выделяет следующие наиболее существенные принципы обучаемости:
Приведение всех взаимосвязанных по существу предметов в сознании в ту же самую связь, в какой они находятся в природе.
Подчинение несущественных деталей существенным и приоритет подлинных наблюдений над опосредованными знаниями.
Расположение вещей в сознании согласно той приоритетности значений, которую они имеют в природе.
Систематизация всех предметов и явлений по их свойствам.
Пользование всеми органами чувств для познания мира.
Расположение знаний в логически последовательный ряд, где каждое последующее понятие включает в себя предыдущее.
Доведение до совершенства более простых понятий, прежде чем перейти к сложному.
Формализация окончательного суждения лишь после полного завершения восприятия предмета, о котором производится суждение.
Самостоятельность суждений на базе разнообразия средств воздействия.
Учёт того, находится ли предмет изучения близко или далеко от органов восприятия (как в узком, так и в широком — мировоззренческом — смысле).
Механизм чувственной человеческой природы по существу своему подчиняется тем же законам, согласно которым физическая природа повсеместно развивает свои силы. Согласно этим законам наиболее существенные части преподаваемого предмета должны быть прочнейшим образом запечатлены в сознании человека; затем постепенно, но с неослабевающей силой к этим существенным частям должны быть добавлены менее существенные таким образом, чтобы все части преподаваемого предмета … сохранили между собой живую, но соответствующую своему значению связь..
Важнейшей частью учения о природосообразном образовании является теория элементарного образования. Цель элементарного образования — дать ребёнку основные понятия, на базе которых можно строить и развивать знание об окружающем мире.
Согласно Песталоцци, основные свойства любого предмета есть число, форма и название. Следовательно, задачей первоначального обучения будет развить три основополагающие способности:
«различать предметы по форме и представлять себе их сущность»,
«различать предметы по количеству и чётко представлять себе в виде одного или множества предметов»,
«полученные представления о числе и форме … предмета усилить при помощи языка и удержать в памяти».
Таким образом, из этих трёх элементарных пунктов формируются естественные первые необходимые способности человека — «считать, измерять и говорить». Песталоцци считает, что доведение именно этих способностей до максимума естественным образом и включает в себя познание природы. При этом в широком смысле под числом мы понимаем количественное, формализуемое изучение мира и его законов, под формой — наблюдение свойств явлений и предметов, а под словом — возможность систематизировать и описать объект изучения. Из этого следует, что первоначальное познание должно быть связано с наиболее простыми характеристиками- словом, формой и числом. Песталоцци считает их самыми естественными, самой природой признанными начальными пунктами всякого обучения. Для того, чтобы упорядочить наблюдения ребёнка, помочь ему уяснить то, что перед ним находится, педагог должен прежде всего обратить его внимание сколько различных предметов перед ним, каковы их форма и контур и как они называются, то есть как они могут быть выражены при помощи слов языком. Наряду с определением трёх основных направлений познания мира, Песталоцци вводит понятия о простейших элементах этих направлений. Простейший элемент числа — единица, как самое простое и самое наглядное число, с которым ребёнок в своей жизни встречается первым и осознаёт первым. Простейший элемент формы — линия, как первый элемент «азбуки наблюдения». Простейший элемент слова — звук. Первоначально дети обучаются узнавать именно эти самые простые элементы с тем, чтобы потом, используя принцип постепенного добавления информации, переходить к следующим ступеням. При обучении детей языку Песталоцци предлагает начинать с самого простого — со звука. По его мнению, знакомство ребёнка со звуками должно быть завершено ещё до того, как ему покажут буквы и начнут с ним первые упражнения в чтении. Лишь после того, как ребёнок в полном объёме усвоит все звуки, из которых состоит речь, после того, как он научится складывать из звуков слоги и достигнет в этом необходимой беглости, после того, как у него накрепко отложатся в памяти изученные формы, можно начинать знакомить его с буквами, с чтением и письмом. Именно такой подход (переход от буквослагательного метода к звуковому) по мнению Песталоцци облегчает детям правильное письмо. Обучение чтению также начинается с элементарного — с гласной буквы. Каждую букву ребёнок должен знать и выговаривать в совершенстве, после этого детям также постепенно, одну за одной необходимо показывать согласные буквы в сочетании с главными, что даёт возможность научить детей читать по складам. После достижения определённой беглости в складывании слогов можно переходить к чтению слов, опять же от более простых — к сложным, и только после этого ребёнку может быть вручена первая книга для чтения. Одновременно с обучением чтению должно вестись расширение словарного запаса, то есть обучение названиям. Таким образом, с появлением новых слов, наряду с получением детьми навыков чтения и письма, они пополняют сведения о мире, в котором живут. Параллельность этих процессов — залог, во-первых, успешности обучения и, во-вторых, интереса детей к занятиям. Также важным моментом обучения языку, кроме способности читать и пополнения словарного и понятийного запаса ребёнка, является обучение речи, то есть возможности излагать суждения вслух и на бумаге. Здесь опять же надо начинать с самого простого — с подбора определения предмету (словосочетание как второй элемент речи). Ребёнок должен из своего собственного жизненного опыта подобрать определение известному ему предмету, пользуясь своими органами чувств. После этого ребёнок учится классифицировать слова по свойствам, разделять на группы. И постепенно, шаг за шагом учится формулировать взаимосвязь между понятиями, их соотношение со временем, числом, обстоятельствами, сущность предмета; ставить задачи, определять отношения долженствования, возможности, намерения, цели. Аналогичным образом строится и обучение детей второму основному направлению познания — искусству определять форму, то есть измерять. Вначале детям показывают простейший элемент формы — прямую линию, далее постепенно усложняют форму, знакомят детей с простейшими фигурами: углами, дугами; классифицируют фигуры по виду и по расположению на плоскости. Далее ребёнок учится сам называть увиденные формы, определять форму конкретного предмета, степень отклонения его от правильной формы. Здесь следует заметить, что Песталоцци был первым в истории педагогом, который ввёл в начальной школе начатки геометрии. Совершенно необходимо, по мнению Песталоцци, параллельно с обучением детей узнавать и определять форму предметов, научить их изображать предметы на бумаге, то есть рисовать. Искусство рисовать заключается в способности представить себе путём наблюдения за предметом его очертания и свойственные ему отличительные признаки с помощью линий и правильно воспроизвести. Здесь Песталоцци также применяет метод элементарного образования, обучая детей сначала проводить линии, затем фигуры, и лишь постепенно наблюдение геометрических линий становится излишним и остаётся умение рисовать. Также к области изучения формы Песталоцци относит и обучение детей письму. Здесь он вносит ценное предложение, не утратившее своего значения до наших дней — чтобы дети предварительно упражняли свою руку в написании элементов букв и лишь затем переходили к написанию самих букв и состоящих из них слов. До того как дети научатся обращаться с пером, швейцарский педагог рекомендует, чтобы они писали грифелем на аспидных досках, что облегчает им переход от линий и геометрических фигур к буквам, которые, конечно, тоже можно вначале рассматривать как совокупность линий и дуг. Третьим элементарным средством познания является число. Как уже было сказано, простейший элемент счёта — единица, простейший же элемент способа количественного познания мира — отношение «больше/меньше». Ребёнок, как справедливо указывает Песталоцци, получает понятие о числе на основе своего личного опыта, но это понятие следует упорядочить и уточнить. Кладя единицу в основу вычисления, он путём прибавления и убавления её стремится создать в сознании ребёнка правильные понятия о числе, рассматривая его как соотношение множества и единицы. По мнению Песталоцци, вводить письменное обозначение цифр и арифметических действий можно лишь после того, как школьники овладеют навыками устного счёта. Он указывал, что арифметические действия должны предваряться устными упражнениями в вычислении, которые необходимо осуществлять в строгой методической последовательности. Таким образом, обучение детей познанию природы стоит на трёх слонах — чтении, счёте и наблюдении. При этом необходимо понимать, что лишь параллельные занятия этими тремя видами деятельности способны привести к гармоничному развитию личности. Они не оторваны друг от друга, а взаимосвязаны и взаимопроникающи. Действительно, обучение письму, например, возможно лишь на базе умения ребёнка как читать, так и рисовать; первоначальное обучение арифметике и геометрии возможно лишь на речевой основе, используя уже развитое умение излагать суждения. Изложенная методика позволяет медленно, но верно формировать у детей правильные понятия. С её помощью можно добиться двоякой цели — вооружения учащихся знаниями и развития их мыслительной способности, воспитание самостоятельности мышления. В непосредственной связи с элементарностью обучения находится и его наглядность, которой Песталоцци отводил существенную роль. Во времена Песталоцци в школах повсеместно действовал принцип механического заучивания и применения правил. Великий швейцарец категорически возражал против неосмысленного запоминания сведений, строя свою систему обучения на основе широкого применения наглядных методов. Опираясь на сформулированный им принцип чувственного восприятия как единственного фундамента человеческого познания, Песталоцци определяет наглядное обучение как важнейший метод интеллектуального образования. Песталоцци разделяет наглядное обучение на «общее наглядное обучение» и «специальное наглядное обучение соотношениям мер и чисел». Под общим наглядным обучением подразумевается возможность в точных выражениях определять круг предметов, доступных наблюдению ребёнка. Специальное же наглядное обучение имеет в виду преподнесение учебных предметов в соответствии с упорными и многосторонними упражнениями в свободном наблюдении и определении отношений размера и числа предметов и их составных частей. Например, для арифметических действий Песталоцци предлагает применять наборы конкретных предметов. Этим путём можно добиться у детей отчётливых представлений о числовых соотношениях. Также Песталоцци активно использует таблицы с изображениями чисел и их соотношений. Одним из ярких примеров применения проповедуемого Песталоцци принципа наглядности является способ изучения детьми дробей. Для этого он брал квадрат и показывал на нём линиями соотношение частей и целого, что позволяло детям уяснить смысл этих понятий не с помощью абстрактных формулировок, а на основе собственного опыта. Таким образом учитель закладывает в сознание ребёнка основу для отвлечённых понятий о соотношении числа и меры задолго до того, как окажется возможным с точки зрения развития ребёнка, подвести его к употреблению условных обозначений целых и дробных чисел. Ещё более ярко этот принцип был реализован Песталоцци при изучении геометрических форм. Главная цель такого изучения - не только знание названий и отношений между фигурами, но и умение пользоваться этими познаниями в жизни. После показа на первом этапе различных фигур, начиная с простейшей - линии; на втором этапе понятия о фигурах развиваются, например, для прямоугольника вводится соотношение длины и высоты. После этого производится определение различных направлений наклонных линий, острых и тупых углов, членение окружностей и овалов. Благодаря знакомству с подобными определёнными формами, развивается способность к измерению, откуда рождается способность определять отношения всех форм в уже более широком смысле. Каждый ребёнок самым простым образом становится способным верно судить о каждом предмете в природе по его внешним пропорциям и по его отношениям к другим предметам, а также становится способным определённо высказать своё суждение об этом предмете. Это был народник в лучшем значении слова. Последовательнее всего Песталоцци изложил свои педагогические взгляды в книге: «Как Гертруда учит своих детей». Метод обучения по Песталоцци был близок методу Жакото и был направлен на стимулирование умственной деятельности обучаемого. Основой воспитания должна быть природа человека. Подобно другим педагогам, простое накопление знаний Песталоцци считает вредным: знание должно вести к действию. Верный принципу наглядности, Песталоцци желает, чтобы и навыки, и сноровки приобретались тем же путём, как и знания — путём наглядности. Цель воспитания- развивать все природные силы и способности человека. Задача воспитания — создание гармонически развитого человека. Основной принцип воспитания — согласие с природой. Средства воспитания — труд, игра, обучение. Песталоцци предлагал при определении основ образования опереться на знание человеческой психологии. В поисках общего психологического источника приемов воспитания и обучения он пришёл к убеждению, что таковыми являются элементы — простейшие составные части человеческого знания. У Песталоцци познание начинается не с чувственного наблюдения, а с активного созерцания идеальных объектов подобных элементов. Песталоцци призывал вслед за Руссо вернуться в воспитании к «высокой и простой сообразности с природой». Однако он расставлял иные акценты в соотношении биологических и социальных факторов воспитания, выдвинув тезис «жизнь формирует». Воспитание рассматривалось как многообразный социальный процесс, и утверждалось, что «обстоятельства формируют человека, но и человек формирует обстоятельства. Человек имеет в себе силу многообразно гнуть их по своей воле. Делая это, он сам принимает участие в формировании себя и во влиянии обстоятельств, действующих на него». Теория элементарного (элементного) образования. Воспитание начинается с простых элементов и восходит к более сложным. В психической жизни человека Песталоцци подмечает пять «физико-механических» законов: закон постепенности и последовательности, закон связности, закон совместных ощущений, закон причинности и закон психической самобытности. Эти законы должны быть применены к воспитанию и обучению — а им удовлетворяет только наглядность, так как в душевной жизни человека из ощущений и представлений развиваются понятия. Если понятия не имеют этой подкладки, то они пусты и бесполезны. Наглядность достигается участием всех внешних органов чувств в приобретении и усвоении знаний. Усвоение знаний обнаруживает в человеке троякого рода способность: способность получить образ, соответствующий ощущению, способность выделить его из целой массы образов и способность дать ему определённый значок. Поэтому основой всякого усвоения, а следовательно, и обучения, надо считать форму, число и слово. Простейшие элементы знания: Число — счёт: единица. Форма — измерение: линия. Слова — речь: звук Знание только тогда можно считать усвоенным, когда оно отлилось в форму, ясно различается от других знаний и получило название. На этих рассуждениях строит последовательную методику элементарного преподавания. Обучение слову, форме и числу приводит к необходимости заниматься родным языком, чистописанием, рисованием и арифметикой. Песталоцци даёт очень обстоятельную методику этих предметов, основанную на принципе наглядности. Основные методические приемы обучения грамоте, счёту и письму, как они изложены у Песталоцци, стали в настоящее время достоянием всякой здравой педагогики. Содержание воспитания и обучения. Основные принципы — строгая последовательность, концентричность, посильность. Умственное образование. Система специальных упражнений (для каждой ступени обучения), которые развивают интеллектуальные силы и способности. Основа — наблюдения и опыт. Физическое воспитание. Первый вид разумного воздействия взрослого на развитие детей, развитие и укрепление всех физических возможностей, основано на естественном стремлении к движению. На основе «естественной домашней гимнастики» Песталоцци предлагал строить систему школьной «элементарной гимнастики». Содержание : военные упражнения, игры, строевые занятия, туристические походы). Трудовое воспитание. Соединение обучения с производственным трудом. Труд развивает силы, ум, формирует нравственность. Труд учит презирать слова, оторванные от дела. Труд вырабатывает следующие качества: точность, правдивость, создание правильных взаимоотношений между взрослыми и детьми и детей друг с другом. Нравственное и религиозное воспитание . Нравственное воспитание — постоянное упражнения в делах, приносящим пользу другим. Является центром всего воспитания. основу для всего последующего нравственного развития ребёнка И.Г.Песталоцци видел в разумных семейных отношениях, и школьное воспитание, как он полагал, может быть успешным лишь в том случае, если будет действовать в полном согласии с семейным. Религиозное воспитание — против официальной религии и её обрядности; за естественную религию. Развивающую моральные чувства и нравственные наклонности. Развивающее воспитывающее обучение. «Обучение должно быть подчинено воспитанию». «Школы, где главную роль играют учителя и книга, — никуда не годятся». "Учитель должен вырабатывать в ученике деятеля … не вливать в него, как в сосуд, готовые знания. Разрабатывая идеи развивающего школьного образования и элементарного обучения, И.Г.Песталоцци был одним из основоположников концепции развивающего образования: предметы преподавания рассматривались им, по его словам, больше как средство целенаправленного "развития способностей, чем как средство приобретения знаний. Методики обучения. Родной язык. Развитие речи и обогащение словарного запаса. Звуковой метод обучения грамоте. Письмо — изображение прямых и кривых линий — элементы букв, зарисовка результатов измерений: прямая линия, угол, квадрат. Арифметика. Изучение чисел, начиная с элемента каждого числа — 1, дроби — пример соотношения частей в квадрате («арифметический ящик»). Возражая против традиционной методики обучения арифметике, основанной на заучивании наизусть правил, Песталоцци предложил свой метод изучения чисел начиная с элемента каждого целого числа — единицы. На основе наглядных представлений, сочетания и разъединения единиц он даёт детям совершенно ясное понимание свойств и соотношений чисел. Многие арифметические понятия должны уясняться во время игр. От изучения единиц дети переходят затем к десяткам. Для обучения дробям Песталоцци брал квадрат и показывал на нём, принимая его за единицу, соотношения частей и целого. На основе этой идеи последователями Песталоцци был введён в школьную практику так называемый арифметический ящик, используемый в некоторых школах и в настоящее время. География — От близкого к далёкому. От наблюдения окружающей местности к более сложному, рельефы местности из глины — потом карта. Вклад в развитие мировой педагогики К.Д.Ушинский, полагал, что «метод Песталоцци» является открытием, дающим право его автору считаться первым народным учителем. И.Г.Песталоцци разработал общие основы первоначального обучения и частные методики начального образования. Его идеи развивали крупнейшие педагоги мира: Ф.В.А.Дистервег, Ф.Фребель, К.Д.Ушинский, А.А.Хованский. Сочинения: «Исповедь»; «Досуги отшельника» (1780); «Лингард и Гертруда» (1781-1787); «Как Гертруда учит своих детей» (1801); «Памятная записка о семинарии в кантоне Во» (1806); «Лебединая песня»(1826); SдmtIiche Werke. Hrsg. von A. Buchenau, Е. Spranger, Н. Stettbacher, Е. Dejung, Bd 1—17 — A, 18—21, 23, 25, .— Lpz.— Zьrich, 1927—73; Sдmtliche Briefe, hrsg. von Pestalozzianum und von der Zentralbibliothek in Zьrich, Bd 1—13, Zьrich, 1946—71; в русском переводе— Избранные педагогические произведения. Под редакцией М.Ф.Шабаевой. (Подготовка текста, вводная статья и примечания В.А.Ротенберг), тома 1—3, Москва, 1961—1965. Литература: Крупская Н.К., Песталоцци, Педагогические сочинения, том 1, Москва, 1957; ее же, К главе о Песталоцци, там же, том 4, Москва, 1959; Пинкевич А.П., Медынский Е.Н., И.Г.Песталоцци. Его жизнь, учение и влияние на русскую педагогику, Москва, 1927; Пинкевич А.П., И.Г.Песталоцци, Москва, 1933; Ротенберг В.А., Педагогическая деятельность И.Г.Песталоцци, "Советская педагогика". 1952, № 3; ее же, И.Г.Песталоцци о соединении обучения с трудом и подготовке к деятельности в промышленности, там, же, 1962, № 7; Пинкевич А.П. «Песталоцци», 1933. — 128 страниц. (Жизнь замечательных людей). В честь Песталоцци названа Детская деревня Песталоцци (Троген, Швейцария). На площади Песталоцци в городе Ивердон (Швейцария) поставлен памятник в его честь. К 100-летию со дня смерти Песталоцци Фридрихом-Вильгельмом Хёрнляйном была изготовлена памятная медаль. Собрание сочинений Песталоцци вышло ещё при его жизни (Тюбинген и Штутгарт, 1819—1926); новое издание принадлежит Зейфарту (Берлин, 1869 и следующие), который написал и одну из лучших биографий Песталоцци (Лейпциг, 1876). По-русски избранные педагогические сочинения Песталоцци выходят в «Педагогической библиотеке», издаваемой гг. Тихомировым и Адольфом (Москва, 1893 и следующие). «Исповедь» Песталоцци переведена К.Воскресенским (Рига, 1893). В биографии, составленной для серии Павленкова известным публицистом Я.В.Абрамовым (Санкт-Петербург, 1893), Песталоцци нашёл весьма критическую оценку.


1751
Якоб Михаэль Рейнхольд Ленц (немецкое имя - Jakob Michael Reinhold Lenz)
немецкий писатель, один из теоретиков и драматургов движения "бури и натиска". Родился в Зесвегене, в 150 км от Риги, в семье пастора Христиана Давида Ленца. В 9 лет вместе с родителями переехал в Тарту, куда перевели отца. Первое стихотворение Ленца было опубликовано, когда ему было 15 лет. В 1768—1770 годах Ленц изучал теологию сначала в Тарту, а затем в Кёнигсберге. В Кёнигсберге он посещал лекции Иммануила Канта, читал Жан-Жака Руссо, забросил теологию и отдался своему увлечению литературой. Первая книга Ленца вышла в 1769 году. Против воли отца в 1771 году Ленц бросил учёбу в Кёнигсберге и отправился в Страсбург, поступив на службу гувернёром к курляндским баронам и офицерам Фридриху Георгу и Эрнсту Николаусу фон Клейстам. Там он примкнул к кружку интеллектуалов «Sociйtй de philosophie et de belles lettres» под руководством Иоганна Даниэля Зальцмана, в который также входил Иоганн Вольфганг Гёте. Ленц восхищался талантом Гёте, благодаря Гёте он познакомился с Иоганном Готфридом Гердером и Иоганном Каспаром Лафатером. Ленц влюбился в Фридерику Брион, бывшую возлюбленную Гёте, но его чувства остались без ответа. В 1773 году Ленц возобновил учёбу в Страсбурге. В 1774 году ушёл от Клейстов и начал жизнь свободного писателя, давая частные уроки. Гёте познакомил Ленца со своей сестрой Корнелией Шлоссер и её мужем Иоганном Георгом Шлоссером, и некоторое время Ленц проживал у них в Эммендингене. В 1776 году Ленц последовал за своим другом Гёте в Веймар, где поначалу был радушно принят. Но уже в начале декабря с согласия Гёте герцог выслал его из Веймара. Точная причина осталась неизвестной, Гёте, прекративший общаться с Ленцем после этого, в своём дневнике упоминает о «ленцевских глупостях», за которыми по мнению некоторых исследователей скрываются неподобающие выходки Ленца в обществе. В эти годы молодой поэт переживал сильное нервное расстройство и даже в душевную болезнь, которая сопровождалась припадками буйства, из-за чего некоторое время его содержали в цепях. Ленц отправился путешествовать по Эльзасу и Швейцарии, долго скитался по Европе и в конце концов оказался сначала в Санкт-Петербурге, а затем переехал в 1781 году в Москву, где нашел пристанище у историка Фридриха Миллера. В Москве Ленц углубился в изучение русской культуры и русского языка, работал домашним учителем и общался в кругах русских масонов и писателей, участвовал в подготовке различных проектов реформ, переводил книги по русской истории на немецкий язык. Поддержку страдающему психическими расстройствами Ленцу оказывал Николай Иванович Новиков. Ленц дружил с Николаем Михайловичем Карамзиным. О плохом состоянии здоровья Ленца Карамзин сообщал в письме Лафатеру в 1787 году. Ленц прожил в Москве последние 11 лет жизни и умер в ночь с 22 на 23 мая 1792 года на одной из улиц Москвы от апоплексического удара. Место его погребения неизвестно. Избранные произведения: «Искупительная смерть Иисуса Христа», стихотворение, 1766; «Бедствия страны», эпос в стихах, 1769; «Домашний учитель» («Гувернёр, или Преимущества домашнего образования»), драма, 1774; «Новый Меноза», драма, 1774; «Заметки о театре», трактат, 1774; «Pandaemonium Germanicum», драма, 1775, опубликована в 1819; «Солдаты», драма, 1776; «Философ по милости друзей», драма, 1776; «Цербин, или Новая философия», повесть, 1776; «Деревенский проповедник», рассказ, 1777; «Лесной отшельник», незаконченный роман, опубликован в 1882. Сочинения: Gesammelte Schriften, hrsg. von E. Lewy, Bd 1—4, 2 AufL, Lpz., 1917; в русском переводе — Солдаты. (Отрывки), в книге: Хрестоматия по западноевропейской литературе. Литература восемнадцатого века, Москва, 1938, страницы 556—563. Литература: Розанов М.Н., Поэт периода "бурных стремлений" Якоб Ленц, его жизнь и произведения, Москва, 1901; Kindermann Н., J. М.R.Lenz und die deutsche Romantik, . — Lpz., 1935.