А первая ласточка мелькнула ещё в 1992 году, когда в Киеве, на углу Крещатика и Прорезной была установлена мемориальная доска, свидетельствующая, что в данном месте "до Великой Октябрьской Социалистической революции трудился Михаил Самуэлевич Паниковский". Через шесть лет, на этом же углу, "вздорный старик" появился уже во всей красе.

 

Ну, а дальше - пошло-поехало. В разных городах стали появляться памятники Остапу Бендеру и Кисе Воробьянинову, отцу Федору и мадам Грицацуевой. В Одессе есть даже памятник стулу - тому самому, за которым самозабвенно гонялись Ося и Киса, но который им так и не достался. Памятники появлялись и в России, и в Украине - и только Беларусь стояла особняком от этого поветрия. Хотя повод увековечить в бронзе персонажей Ильфа и Петрова у белорусов был.

Если верить "Золотому телёнку", ранней весной 1928 года почти все известные дети лейтенанта Шмидта собрались в московском трактире у Сухаревой башни на конференцию, где они должны были поделить территории своего нехитрого промысла. Вокруг территорий-то спор и разгорелся.

"Очень плохой репутацией пользовались также далекие, погруженные в пески восточные области. Их обвиняли в незнакомстве с личностью лейтенанта Шмидта.

- Нашли дураков! - визгливо кричал Паниковский. - Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.

- Как? Всю возвышенность? - заявил Балаганов. - А не дать ли тебе еще Мелитополь в придачу? Или Бобруйск?

При слове "Бобруйск" собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом".

Бобруйский вариант

Идея поставить памятник человеку, назвавшему Бобруйск высококультурным местом – единственный прецедент в истории литературы, да и в истории вообще: деятели современности чаще норовят обозвать его "свинушником" - бродила в умах бобруйчан давно. Считается, что первым её озвучил местный литератор Александр Винников. Хотя сегодня по городу ходит ещё с десяток гавриков, бьющих себя пяткой в грудь и доказывающих, что именно им эта идея пришла в голову. На самом же деле, идеи витают в воздухе, а в случае с Балагановским памятником идея и вовсе лежала на поверхности: бери и делай. Но не тут-то было.

Борьба за памятник Балаганову в Бобруйске началась не вчера: ещё в 2007 году представители творческой интеллигенции написали коллективное обращение к "отцам города" с просьбой уважить ильфо-петровского персонажа. Но чинные "отцы" даже слышать про это ничего не желали.

"Кому вы хотите поставить памятник? Балаганову? Мошеннику? Даже не думайте! Мы тут ещё не всем колхозникам памятники отлили, а вы со своим Балагановым лезете", - примерно в таком духе объясняли свои отказы они. Доводы, что Балаганов, вообще-то, не столько мошенник, сколько литературный герой, и такой памятник был бы данью не его криминальным талантам, а литературным талантам Ильфа и Петрова, действия на "отцов" не возымели.

В соседних России и Украине вовсю кипела монументальная страда – там стало, чуть ли не правилом хорошего тона иметь в своем городе скульптуру какого-нибудь литературного персонажа. А в Беларуси в это время строились агрогородки. Казалось, пробить весёлую балагановскую идею в железобетонно-процветающей Беларуси – дело безнадёжное. Но однажды лёд всё-таки тронулся.

Идеей загорелся директор местного водоканала Олег Титов - человек разносторонний, с творческой жилкой в характере. Несколько лет назад он уже переоборудовал в шикарный ресторан старую водонапорную башню, потом отремонтировал и превратил в плавучее кафе списанный речной катерок, и вот теперь - памятник Шуре. С памятником, правда, пришлось повозиться дольше, чем хотелось бы.

Бронзовый Шура давно бы уже мог стоять на одной из бобруйских улочек, и создателем его, кстати, мог стать известный белорусский скульптор Владимир Жбанов, ныне покойный - в апреле 2008 года он лично приезжал в Бобруйск, чтобы осмотреть предполагаемое место установки - но градоначальство хмурило брови при одном лишь упоминании о "памятнике мошеннику". Должны были пройти годы, наиболее твердолобые чиновники должны были отойти от дел, чтобы идея с памятником могла, наконец, воплотиться в жизнь.

Макет несостоявшегося памятника работы Владимира Жбанова