Что современный россиянин знает о Колумбии? Что в этой стране тоннами производят кокаин. Что долгие годы там идет партизанская война. Что главные природные богатства колумбийцев - кофе и изумруды. Что Колумбия подарила миру писателя Габриеля Гарсия Маркеса и певицу Шакиру. И лишь немногим известно, что Колумбия - это еще и родина высокоразвитых индейских цивилизаций. Увы, культура колумбийских индейцев изучена не так хорошо, как перуанские или мексиканские древности.

«Страна сказочных богатств» - так называли Колумбию испанские завоеватели, ступившие на ее землю в 1499 году. До завоевания независимости в 1819 году многие богатства страны были безжалостно разграблены, а самобытные индейские цивилизации уничтожены. Тысячи тонн золота, драгоценных камней и металлов были вывезены конкистадорами в Европу, а многочисленные города могущественных некогда андийских цивилизаций канули в Лету. Единственное, что напоминает о древнем народе, населявшем некогда эти места - это древние статуи и захоронения.

                     Продолжая серию постов о Колумбии,прежде всего хотелось бы напомнить, что именно граничащая с Панамой Колумбия является «мостом», связывающим две половины Американского континента. И трудно предположить, чтобы этот стратегически и экономически выгодный район был заселен лишь накануне появления испанцев, которые, высадившись со стороны Карибского моря, столкнулись здесь с многочисленными племенами (среди них особенно выделялись воинственные, оказавшие яростное сопротивление карибы, пихао и панчи).

Исследования, проведенные испанской археологической миссией в прибрежных зонах Тихоокеанского побережья Колумбии, позволили датировать культуру Толита 590 годом до н. э., культуру Мафа 400–300 годами до н. э. В Тумако и Эль-Морро французская археологическая миссия обнаружила следы деятельности человека, датируемые 325 годом до н. э. А в местечке Ла-Кокотера был найден пласт керамики, относящийся к 1150 году н. э. В поселении Ла-Бокана первые жилища были возведены в 300–400 годы, но люди здесь занимались хозяйственной деятельностью еще в VII веке до н. э. К сожалению, дошедший до исследователей материал – это всего лишь мусорные кучи, столь любимые археологами, и фрагменты керамики.

Был ли Эльдорадо?

Конкистадоры, придя на американские земли и увидев, насколько мало аборигены ценят золото, сделали вывод, что этого металла в их землях должно быть несметное количество.

В свою очередь индейцы, понимая, что именно этим металлом можно было отвлечь внимание конкистадоров от попыток завоевания их земель и порабощения коренного народа, стали создавать легенды о больших залежах золота на чужих, более отдаленных вглубь материка территориях. Таким образом, возникла легенда, которую испанцы назвали Эль Дорадо (от испанского слово -oro- золото, буквально - позолочено). Именно здесь впервые и появилось понятие о сказочном Эль Дорадо, ставшем потом блуждающим символом не найденных сокровищ и бесследно пропавших экспедиций по всему свету.

Первоначально, полагаясь на полученные от индейцев сведения, испанцы думали, что главные залежи золота находились на Восточной Кордельере колумбийских Анд. Согласно рассказам, там находились города, где все было сделано из золота, даже одежда их поселенцев. Таким способом аборигены прибрежных регионов попытались отдалить от себя завоевателей, и именно поэтому конкистадоры кинулись с большим энтузиазмом осваивать внутренние регионы страны, при этом часто оставляя на стороне другие задачи поставленные перед ними испанской Короной.                             

Открытие Нового Света шло под знаком алчности, возведенной в абсолют. И потому не случайно, что человеческая цивилизации после «встречи двух культур» в первую очередь обогатилась таким легко прижившимся понятием, как «Эльдорадо», а правильнее «Эль-дорадо». Это уже гораздо позже, спустя столетия, когда было украдено и поделено все, что можно было поделить и украсть, и когда были уничтожены все, кто этому противился, человечество спохватилось и вспомнило о духовном наследии этого огромного региона, собрав по крохам те случайно сохранившиеся отрывочные знания, которых некогда достигли коренные жители континента

Индейская мудрость даже стала, в определенном плане, модным феноменом современной культуры. При этом зачастую весьма вольные интерпретации фрагментарных и, как следствие, бессистемных знаний современных индейцев беззастенчиво «дополняются» – для большей кассовости – эклектичными вставками из переработанных восточных учений и традиционной эзотерики.

 Музей золота. Мусео-дель-Оро 

  Как это ни обидно, отношение современного общества к мудрости американских индейцев точнее всего выражает рубаи гениального суфия Омара Хайяма:

Я в мечеть не за праведным словом пришел,

Не стремясь приобщиться к основам пришел.

В прошлый раз утащил я молитвенный коврик,

Он истерся до дыр – я за новым пришел.

Музей золота. Мусео-дель-Оро 

Испанцы в Новом Свете подарили человечеству хрестоматийную историю об Эльдорадо – «позолоченном человеке» (el hombre dorado), который жил в некой легендарной золотой стране на территории современной Колумбии. Утопическая легенда выросла из рассказов о знаменитых праздничных обрядах индейцев чибча-муисков на озере Гуатавита, во время которых натертый до сияния золотой пылью и увешанный золотыми украшениями правитель выплывал на плоту на середину священного озера.

Музей золота. Мусео-дель-Оро 

   Собравшиеся на берегу играли в музыкальные инструменты и танцевали. Когда всходило солнце, правитель совершал омовение, расставаясь с золотой пылью и украшениями, а в воду бросали многочисленные богатые приношения не только из золота – здесь были и сосуды, и керамические фигурки. Но слух авантюристов ласкало только слово «золото».

Музей золота. Мусео-дель-Оро 

   Услыхав в Кито от индейца по имени Мекето о «позолоченном человеке», конкистадор Себастьян де Беналькасар решил во что бы то ни стало найти этого «владыку золота» и, собрав экспедиционный отряд из полуголодных испанцев и немцев, добрался до берегов Гуатавиты. Но тогда, в начале XVI века, конкистадорам оказалось не под силу поднять со дна все золотые предметы, не имея для этого специальных приспособлений. К великому разочарованию авантюристов, выяснилось и то, что собственных месторождений благородного металла в этих землях не было – индейцы выменивали его на изумруды, соль и прочие «малоценные» предметы местного происхождения.

Музей золота. Мусео-дель-Оро   

В столице Колумбии, в городе Боготе находится Музей золота. Мусео-дель-Оро (Музей золота) хранит в своих стенах двадцать шесть тысяч уникальных произведений искусства доколумбовой эпохи, во времена которой золото считалось материальным воплощением созидательной энергии Солнца

Зато европейцы узнали другое: умерших чибча хоронили вместе с их собственными золотыми украшениями и вещами. И кроме того, клали в могилу золотые изделия для передачи на том свете родственникам. Нетрудно догадаться, что алчные мародеры тут же кинулись грабить индейские кладбища.

Музей золота в Баготе,Колумбия

   «Позолоченный человек» исчез навсегда. А придуманное для него испанцами имя «Эльдорадо» осталось жить не только в качестве названия легендарной изобилующей золотом страны, но также и в качестве утопической мечты о нескончаемом источнике незаработанного богатства. Такова история периода конкисты.

Первое появление сказания об этой стране связано с открытием Америки. По-видимому, на мысль о ней первых путешественников натолкнули рассказы туземцев.

Большой толчок легенде об Эльдорадо дали известия о сокровищах инков, доставленных из Перу в 1533 году в Санто Доминго в полной секретности, где это известие вызвало истинное потрясение; один человек в Панаме клялся, что «это был волшебный сон».

Историк Овьедо — «что это не миф и не сказки». А поскольку корабль с сокровищами не останавливался ни в одном порту по пути следования, кроме самых главных, то это способствовало возникновению многочисленных слухов о якобы огромных богатствах, имеющихся в Южной Америке. Первый из четырёх кораблей, гружёный сокровищами, прибыл в Севилью в конце 1533 года. Королевскую кинту (пятину) доставил сам Эрнандо Писарро. После этого события желание найти сокровища стало главным стремлением новоприбывших в Новый Свет

Последняя экспедиция предпринята — в 1775—1780 годах Николаем Родригесом. Немец Филипп фон Гуттен в 1541-45 гг. блуждал в поисках золотого города по побережью Венесуэлы. Последователи Гонсало Писарро и его племянника Орельяны искали Эльдорадо между реками Амазонкой и Ориноко, в Гвиане, на берегах озера Париме. Хименес де Кесада был даже назначен королём «губернатором Эльдорадо», а испанец Мартинес распустил слухи о своём семимесячном пребывании в столице Эльдорадо — Маноа, где царствует некий Моксо, причём подробно описал устройство царского дворца, великолепие которого превосходит всякое вероятие. Сам правитель Моксо, по его свидетельству, каждое утро весь вызолачивается, а перед отходом ко сну смывает с себя позолоту.

Поиски легендарного Эльдорадо дали очень ценные географические и этнографические результаты, но стоили многих жизней и больших материальных затрат. Определённый итог исканиям подвёл Хуан Родригес Фрейле в своей книге «Открытие и завоевание Новой Гранады» (1638)

Как видно из доклада королевских чиновников Хуана де Сан Мартина и Антонио де Лебрихи, принявших личное участие в походе Хименеса де Кесады (июль 1539), его добыча в стране чибча уступала добыче Франсиско Писарро в стране инков:

Когда заместитель [Хименес де Кесада] вернулся в Тунху, было взвешено имевшееся золото, и взвешенное составило (как в том, что было захвачено в Тунхе, так и у Согамосо и другое небольшое количество золота, захваченное в крае) вес в сто девяносто одна тысяча и cто девяносто четыре песо чистого золота, и другого, более низкопробного, золота тридцать семь тысяч двести тридцать восемь песо, и другого золота, называемого золотой лом, набралось восемнадцать тысяч триста девяносто песо. Была захвачена одна тысяча восемьсот пятнадцать изумрудных камней, среди которых имеются высококачественные камни, одни крупные, а другие — маленькие, и многообразные.

                                    — Хуан де Сан Мартин и Антонио де Лебриха. Доклад о завоевании Нового Королевства Гранада (июль 1539 года.

                     
Из этого доклада следует, что большую и лучшую часть сокровищ местные правители, оказавшие сопротивление, спрятали от испанцев. Слухи о золотых дарах вышли далеко за пределы границ муисков, достигнув пределов Центральных Анд, земель инков, где её услышали люди Себастьяна де Белалькасара, которого они сподвигли двинуться на север, в земли Южной Колумбии.

Экспедиции Гонсало Хименеса де Кесады открыли в землях чибча-муисков легендарное озеро Гуатавита— реальный прототип мифического Эльдорадо. Первым, кто предложил осушить озеро, чтобы добыть из него сокровища, стал Сьеса де Леон. Рационально оценив ситуацию, в своём труде «Война в Салинас» он пишет следующее:

Из коллекций британского музея

В этой провинции Богота имеется огромное озеро, и если Ваше Величество приказали бы осушить его, то Вы добыли бы там большое количество золота и изумрудов, которые в древности были брошены туда индейцами.
                                                             — Сьеса де Леон, Педро. Хроника Перу. Часть Четвёртая. Война в Салинас

Как следует из рассказа об Эльдорадо, церемония «позолоченный человек» проводилась во время вступления во власть нового правителя чибча. Однако существует и другая, более романтичная и трагическая, версия этой давней истории. Она повествует о том, как любимая супруга правителя Гуатавиты решила изменить своему мужу с одним из придворных. Оскорбленный касик приказал, в соответствии с законом, убить мерзкого соблазнителя.

А предавшую его жену приговорил к позорному наказанию: публично, в присутствии множества приглашенных, она должна была съесть «орудие преступления», отрезанное от неудачливого любовника. Не выдержав кошмара, бедная женщина сделала все возможное, чтобы убежать. При этом она прихватила свою маленькую дочь, решив ни при каких условиях не оставлять ее невменяемому отцу. Чудом оторвавшись от погони, несчастная добралась до озера и вместе с ребенком бросилась в него с высокого обрыва.

Преследователи успели только увидеть, как их поглотила вода, о чем и доложили правителю. А тот, как оказалось, на самом деле очень любил свою жену и вовсе не желал ей смерти. Поэтому приказал местному колдуну нырнуть в озеро, выловить и вернуть к жизни утопленниц. Колдун, естественно, понырял, понырял – но даже трупов не нашел. Да, видимо, не очень-то и старался. Однако чтобы не разуверить начальство в своих способностях и не показаться бездельником, мерзавец доложил правителю, что его утонувшая жена уже успела спутаться с местным подводным змеем и очень с ним счастлива.

                         Но правитель не угомонился и велел доставить и оживить хотя бы труп невинной дочери. Через какое-то время тело ее все же обнаружили, но с оживлением возникли проблемы. И тогда колдун заявил, что тот самый подводный змей успел выесть девочке глазки и потому возвращение ей души невозможно. Безутешный отец приказал бросить тельце дочери обратно в воду. Трудно сказать, что там было с водяным змеем, но призрак утопленницы с тех пор стал регулярно появляться над озером и пророчествовать, предсказывая будущее.

   Правитель же, по всей видимости в страхе от происходящего, решил ежегодно в присутствии приглашенных ублажать привидение жены, погружаясь, покрытый золотой пылью, в воды озера и поднося странному божеству богатые дары. Такова самая, пожалуй, романтическая и драматическая версия истории об Эльдорадо.

Из коллекций британского музея

   Так или иначе, предание о «золотом человеке» совсем не случайно связано с водным культом. Дело в том, что верховной богиней индейцев чибча считалась таинственная и чарующая богиня воды по имени Сиа или Сиэ, а все лагуны и озера почитались как святилища. Именно на встречу с богиней в рассветных лучах солнца выплывал правитель, неся с собой богатые дары.

   Существовал и более впечатляющий обряд: новорожденного укладывали на пропитанный материнским молоком плотик и отпускали плыть по воле волн. Следом плыли юноши, чтобы в случае чего подхватить младенца до того, как он захлебнется. Если плот переворачивался, это считалось плохим знамением. В случае благополучного исхода ребенок считался счастливчиком, и по этому поводу в доме родителей устраивались празднества. У новорожденного отстригали волосы, а приглашенные на праздник бросали их в воду в качестве первого жертвоприношения. Богиня воды становилась покровительницей человека на всю его жизнь.

Другим обрядом, связанным с богиней воды, было так называемое «обегание земель». В один прекрасный день все мужчины выходили из дому, чтобы в течение 20 дней успеть два раза обежать все святилища земли чибча. У жителей каждого селения был свой маршрут, и толпы бегунов сталкивались друг с другом на дорогах. Ритуальное «обегание», или паломничество, было своего рода соревнованием, поскольку тот, кто успевал первым пройти всю трассу, получал награду и почитался почти как святой. Прибежавший первым получал приз из шести хлопковых плащей, второй – из пяти и т. д. Чем-то это мероприятие сходно с мусульманским хаджем.

 Сидящая женская фигурка, выполненная из золота (1000–1400 гг). Характерный для жителей некоторых районов Колумбии головной убор некоторыми был принят за элементы шлема инопланетян

   Не менее впечатляющей была и церемония инициации девушек. Ее живописно излагает хронист Симон. Когда у девушки впервые наступали месячные, ее усаживали в угол, накрыв с головой покрывалом. После этого специальные члены общины окружали девушку двумя рядами и так сопровождали к реке, где она погружалась в воду в знак посвящения себя богине Сиа. Это омовение считалось священным. После этого девушка переходила в другую социальную категорию и получала новое «женское» имя. Заканчивался столь славный обряд коллективной попойкой в доме виновницы. Пили в основном чичу – алкогольный напиток из ферментированного маиса, похожий на некрепкий самогон.

   Туда же, к воде, бежали и беременные, почувствовав приближение родов. Рожали они на берегу в одиночестве, и только после омовения мать с ребенком возвращались в дом.

   С водоемами был связан не только обряд рождения, но и погребальный обряд. Известно, что некоторые правители даже при испанцах требовали, чтобы после смерти их тела погрузили в священные воды озера или речного залива.

Чибча вообще считали священную воду источником жизни. Об этом повествует их легенда о появлении людей, записанная уже при испанцах. Рассказывают, что в труднодоступном ущелье, разделяющем долины Тунха и Сакенсипа, существует продуваемое всеми ветрами пустынное и мрачное озеро. Трудно понять, почему чибча считают это зловещее местечко прародиной человечества. Сейчас там можно увидеть руины католической церкви, которая была воздвигнута прямо на месте древнего храма прапредков, которые вышли из вод на заре времен.

Прародительница по имени Бачуэ или Фурачогуа, что означает «хорошая женщина», вышла из воды, ведя за руку трехлетнего мальчика. Они спустились с перевала в селение Игуаке, построили дом и жили там до тех пор, пока мальчик не вырос и не женился на женщине. Брак оказался плодовитым – женщина каждый год рожала по 4–6 детей. Очень быстро эти дети заселили всю землю, поскольку славная парочка постоянно бродила по горам и долам, повсюду оставляя свое потомство.

Так продолжалось много лет, пока прародители не состарились. Тогда они вернулись в родное селение. Всеобщая мать созвала людей, выступила с речью, завещав, как водится в таких случаях, всем жить в мире, соблюдать законы и поклоняться многочисленным богам. В завершение под плач и стенания она попрощалась с собравшимися и превратила себя и своего мужа в больших змей, которые тут же уползли в воды мрачного озера. Больше их вместе никто не видел, хотя, как рассказывают, Бачуэ часто являлась индейцам, чтобы те могли благодарить ее за сделанное.

Как упоминалось, другим участником обряда «позолоченного человека» было солнце, навстречу которому, как божеству, устремлялся на плоту правитель и в лучах которого золотая пудра должна была сиять до боли в глазах. И здесь следует упомянуть о Творце всего сущего – боге по имени Чиминигагуа, считавшемся всемогущим и добрым, носителем одновременно мужского и женского начал. Самым прекрасным из созданного творцом было солнце и его постоянная спутница луна, и потому само божество стало отождествляться с солнцем, источником света. В давние времена свет был спрятан внутри Чиминигагуа, пока тот не рассеял его по всей Вселенной с помощью больших черных птиц, которые выплевывали из клювов сияющие облака.

                              Главным божеством, правда, созданным Творцом и обладавшим человеческим обликом, считался Бочика. Чиминигагуа и Бочика вполне соответствуют христианским Богу-Отцу и Богу-Сыну. Именно Бочика индейцы продолжали поклоняться, хоть и тайно, даже при испанцах. Он всегда изображался с золотым жезлом в руке, что позволило некоторым исследователям отождествить его с высшим божеством, изображенным на Воротах Солнца в Тиауанако.

                В целом добрым божеством считалась Радуга, которая особенно покровительствовала беременным. Возникновение подобной высшей силы в пантеоне чибча не было случайным. Дело в том, что в специфических условиях горных вершин Кордильер наблюдается удивительное природное явление: на фоне туманной дымки иногда возникает радуга, как бы обрамляя многократно увеличенное отражение самого наблюдателя. Можно только догадываться, какое впечатление производило на доверчивого индейца появление на экране из горных облаков собственного портрета в полный рост, да еще в радужном ореоле! Главное святилище, посвященное богине Радуги, чибча воздвигли рядом с горным водопадом Текендама, где ярчайшая дуга высвечивается всегда, как только на водные брызги попадают лучи солнца.

       Культура чибча-муисков получила свое название по родовому имени одного из правителей. Возникла она сравнительно поздно, практически при испанцах, – в XV–XVI веках, сложившись на высокогорном плато Восточных Кордильер в Колумбии, по преимуществу в долинах реки Кауака и верховий Магдалены.

   Социально-экономической единицей общества чибча-муисков являлась территориально-родовая община с коллективной собственностью на землю и личным, посемейным землепользованием. В районе Кундинамарка испанцы обнаружили восемь государственных образований. Кроме того, на этой территории успели сформироваться и крупные территориально-политические объединения: Баката (Богота) и Хунца (Тунха). В Гуатавите жили и работали в основном ремесленники, а Согамосо известен как жреческий религиозный центр с главным храмом – Храмом Солнца.

   Власть носила военный, теократический характер. В подчинении у правителя находилась знать, делившаяся на две категории: знать по крови и знать по службе. Основную массу населения составляли свободные общинники. В рабство попадали те пленники, которых почему-то не стали приносить в жертву.

   Это государство было создано земледельческими племенами, строившими искусственные террасы и использовавшими искусственное орошение для выращивания традиционных сельскохозяйственных культур, к которым следует отнести картофель, кукурузу, киноа, юкку (из агавовых, в пищу идут цветки и плоды), бобовые, томаты, тыкву, ананасы, авокадо, табак, хлопок и коку. Чибча-муиски практиковали также сбор меда.

   Белковый рацион восполнялся за счет оленины. Нетрудно предположить, что, как и в других регионах, ее ели исключительно по праздникам – два-три раза в год.В качестве орудий использовались деревянные кирки, мотыги и лопаты.

   Чибча-муиски активно занимались торговлей, предметом которой были изделия из хлопка, соль, некоторые виды продуктов, керамические изделия, предметы из серебра и золота, изумруды. Соль ценилась едва ли не дороже изумрудов. Регулярно устраивались ярмарки – как местные, так и «межрайонные», на которые собирались торговцы из самых далеких земель. Рассказывают даже о монетах чибча, так называемых тунха. Это были диски, выплавленные из золота, без каких-либо изображений. Диаметр таких монет составлял 3–4 см. Согласно хронистам, размер монеты определялся фалангой пальца, хотя не очень ясно, какой именно. Согласно другим свидетельствам – количеством оборотов нити. Однако в этом случае выходит, что монеты должны были иметь различное достоинство.

   Чибча-муиски известны как великолепные мастера по золоту, серебру и тумбаге (сплав золота и меди). Однако из этих металлов изготовлялись лишь украшения и ритуальные предметы. Железо и бронза и вовсе не были известны.

   Помимо ювелирного, существовали и другие ремесла. Развито было гончарное производство – характерные амфоры и по сей день создаются для приготовления особого ферментированного напитка. Было развито также ткачество. Известно даже, что единицей обмена служили не только золотые диски, но и хлопчатобумажные плащи. Изделия из хлопка, как и во всем андском регионе, были не просто одеждой, но имели важное социальное и ритуальное значение. Все серьезные события в жизни общества сопровождались обрядом дарения покрывал. При посвящении жрецов правитель вручал им изысканные цветные ткани. Оплата жреческих услуг во время жертвоприношений оценивалась двумя покрывалами и золотым изделием.

   Вступление во власть правителя отмечалось подношением двух накидок, а придворные надевали изящные одежды. Простые общинники носили накидки из плотной полосатой ткани и рубахи-туники.

   Женщины также носили рубаху-тунику, под которую надевали юбку из белой более тонкой ткани. Богатые люди предпочитали роскошные плащи, которые покрывались росписями из природных (в основном растительных) красителей.

   Чибча-муиски в больших количествах выпаривали соль. Сохранилась история о том, как вторгшиеся в XVI веке испанцы однажды заблудились в неизвестной местности и тут (это было в местечке Барранкабермеха у реки Магдалена) обнаружили рядом с тропой несколько блоков соли. Они пришли к логичному выводу, что поблизости должно «проживать цивилизованное население». Действительно, чибча не только выпаривали соль из воды, но и делали из нее специальные брикеты, чтобы облегчить доставку соли в весьма удаленные районы. Для изготовления небольших брикетов существовали специальные полусферические сосуды, обломки которых часто находят археологи. Для хозяйственных нужд добывался каменный уголь, и была разработана специальная техника наклонных шахт. Особое место отводилось добыче изумрудов.

   Жрецы – хеки — составляли особую касту внутри общества и были хранителями религиозных знаний и идеологии. Существовали специальные куки — закрытые жреческие школы, где ученики в течение долгих лет получали соответствующие научные и мистические знания. Немало было и колдунов, в которые иногда заделывались «старые бездельники», по определению хронистов, бродившие по дорогам, предсказывая будущее и продавая целебные амулеты. Причем, если судить по возмущенным комментариям все тех же хронистов, профанация эзотерических знаний носила столь массовый характер, что привела к созданию новых культов и опошлению классической астрологии чибча. Она же способствовала появлению кровавых обрядов жертвоприношений, во время которых умерщвлялись невинные дети.

   Культовые практики были тесно связаны с особой ролью различных животных, которые, как и приносимые в жертву люди, служили «связниками» с богами. Ими были попугаи, которые могли говорить и потому передавать необходимые послания. Змеям отводилось важное место в отношениях между мирами – достаточно вспомнить, что именно в этих рептилий превратились прародители чибча. Однако самым священным животным, находящимся в прямом контакте с солнцем и водой, считалась жаба. Именно в теле жабы умершие проделывали путь до своего нового рождения в вечной цепи реинкарнационных циклов. Чибча полагали, что души жаб являлись душами умерших людей, которые ожидали своего рождения. Жаба умирала в момент рождения человека, передавая младенцу его бессмертную душу.

   В элитарных погребениях покойнику «давали с собой» подарки для ранее умерших предков-правителей и их родственников. В могилу клались также специальные травы, необходимые в посмертном путешествии. Согласно представлениям чибча, мертвые должны были пересечь большую реку, чтобы попасть в страну предков. За перевоз расплачивались все теми же тунхами, которые клали между зубами покойного.

Фигурка из золота ритуального назначения, культура Кимбайя

 Календарь чибча-муисков был смешанным, лунно-солнечным. Впрочем, таким календарем пользуются все народы, включая нас с вами, поскольку само понятие недели и месяца (даже этимологически) связано с луной, тогда как сутки и годы считаются по солнцу. Год состоял из 12 месяцев и начинался в день зимнего солнцестояния, которое отмечалось специальной церемонией под названием Хуан. 12 жрецов в красных накидках танцевали вокруг тринадцатого, покрытого голубой накидкой. Танец сопровождался песнопениями о смертности человека и неясности его судьбы после смерти. Эта церемония была направлена на введение 12 дополнительных дней в декабре, чтобы привести в соответствие годовой солнечный цикл из 365 дней и цикл из 12 лунных месяцев по 29 дней.

При этом за восемь лет набегал один лишний день, из-за чего через каждые восемь лет во время церемонии в танце участвовали только 11 жрецов в красных плащах. Год делился на четыре хозяйственных сезона, названия которых к приходу испанцев уже были забыты, как, впрочем, и названия недель, соответствующие лунным фазам. В зимнее солнцестояние, которое приходилось на сухой период, приступили к обработке полей. С января начинался посев, который должен был закончиться на ущербе луны в марте. С начала посева до завершения сбора урожая в декабре должно было пройти 12 месяцев. Весеннее равноденствие отмечалось обрядами в честь солнца, которые сопровождались сжиганием хозяйственного мусора и вынесением пепла на поля в качестве удобрения.

Брошь из золота, культура Тайрона

В этот день мыли детей, пороли их розгами и с заплечной сумкой отправляли на сбор диких плодов. Считалось, что чем больше плодов приносил ребенок, тем выше были шансы на хороший урожай. Тогда же происходила и паломническая беготня по святилищам, после которой победителям вручали награды. Ближе к летнему солнцестоянию, после прополки, повторялся обряд удобрения полей. В засушливое лето жрецы проводили в горах специальные церемонии, рассеивая пепел для привлечения дождевых облаков. На осеннее равноденствие приходился главный праздник, посвященный солнцу. По всем дорогам ходили ряженые. В древности именно в эти дни проводились жертвоприношения.

С приходом европейцев развитые доколумбовы цивилизации Северной и Южной Америки — цивилизации майя, ацтеков, инков, чибча (на территории нынешней Колумбии) и чиму (последних, занимавших север современного Перу, к приходу испанцев уже завоевали инки) — к исходу XVI века прекратили свое существование. Момент коллапса американских цивилизаций, чье культурное и духовное наследие дошло до нас в одних обрывках, неплохо исследован историками по письменным источникам, оставленным колонизаторами, а также данным археологии. Но ни первые, ни вторые не позволяют оценить такой важный для этой истории параметр, как реальные демографические последствия европейской экспансии.

Использованы материалы:

Гюнтер Линде, Эдмунд Бреттшнейдер. В поисках Эльдорадо // Из глубины веков и вод = In die Vergangenheit getaucht. — Ленинград: Гидрометеоиздат, 1969. — С. 206—208. — 288 с. 

Милослав Стингл. Страна золотого короля // Индейцы без томагавков = Indiáni bez tomahavků / Р. В. Кинжалов. — 3 изд. — Москва: Прогресс, 1984. — С. 172—181. — 454 с. 

Фотографии экспонатов из музея золота в Баготе иБританского музея

beautyplaces.ru

historylib.org

www.dailymail.co.uk