в 483 году году до нашей эры умер Сиддхартха Гуатама (родился 8 апреля 563 до н. э.), индийский принц, после перевоплощения получивший имя Будда (Просветленный) и ставший основателем новой религии.
1458
Иван Иванович Молодой
старший сын Ивана III Васильевича и его первой жены Марии Борисовны, дочери великого князя тверского Бориса Александровича и сестра правящего в Твери Михаила Борисовича. Как племянник Михаила Тверского, у которого не было сыновей, он мог претендовать на наследование Тверского княжества. В 1468 году сопровождал Ивана III в походах на Казанское ханство. С 1471 года — соправитель отца (Г.В.Вернадский указзывает 1470 г.). Монеты того времени чеканились с именами обоих московских правителей. В 1472 и 1477 гг. во время похода отца на Великий Новгород управлял («ведал») Москвой. Вместе с дядей Андреем Васильевичем Меньшим был одним из руководителей русского войска во время «Стояния на реке Угре» в 1480 году. В 1483 году Иван Молодой женился на дочери молдавского господаря Стефана III Великого Елене, прозванной на Руси «Волошанкой», что способствовало укреплению военно-политического союза с Молдавским княжеством. Иван Иванович вместе с отцом ходил в поход на Тверь и после её присоединения к Москве в 1485, когда из Твери был изгнан его дядя по матери Михаил Борисович, искавший союза с поляками, стал князем тверским. В честь княжения Ивана Молодого в Твери была выпущена монета, изображавшая его рубящим хвост змею, олицетворявшему предательство Михаила Борисовича. В 1490 князь заболел «ломотой в ногах». Из Венеции был вызван лекарь Леби Жидовин, но и он не смог определить причины болезни, от которой Иван Молодой скончался 7 марта 1490 года. Врач был казнён по приказу Ивана III за неудачное лечение. Иван Иванович оставил единственного ребёнка — Дмитрия Внука, который был венчан на царство дедом в 1497 году, но в 1502 впал в опалу и умер в заключении в 1509 году, уже в правление своего дяди Василия III.
1519
Педро Менендес де Авилес (Pedro Menendez de Aviles)
жестокий испанский моряк, капитан, исследователь, и конкистадор. Король Филип II Испании послал де Авиля во Флориду, чтобы убить французских Гугенотов, которые обосновались там; испанцы хотели Новый Мир для себя. Де Авиль приплыл из Испании в июле 1565 с 11 судами и приблизительно 2 000 солдат. Они пристали во Флориде 28 августа 1565, в заливе Святого Огастина и основали Сент Огастин (самый старый непрерывно заселяющийся город в Соединенных Штатах), теперь в северо-восточной Флориде, США. 20 сентября 1565, Авилес и его солдаты напали на соседнюю французскую колонию под названием Форт Кэролайн, убив всех (мужчин, женщин и детей), развешивая тела некоторых из них на деревьях. Де Авиль также исследовал береговую линию Северной Америки далеко на север до острова Святой Елены, Южная Каролина, и строил защитные форты вдоль побережья. Авилес возвратился в Испанию в 1567. Погиб в военно-морском сражении в Сантандере, Испания с британцами 17 сентября 1574 года,
Дама, играющая зонтиком. 1874
Этюд для картины "Парижское кафе" (1875, частное собрание, Лондон)
Холст, масло. 42 x 28 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
«Дама, опирающаяся на спинку стула»
Этюд для картины «Парижское кофе»
1875г.
Холст, масло 26,5 x 40,3
Государственный Русский музей
Санкт-Петербург
Анри Матисс (1869-1954) на марках разных стран. Часть 19
Анри Матисс - французский художник и скульптор, лидер течения фовистов. Известен своими изысканиями в передаче эмоций через цвет и форму.
Начало темы "Анри Матисс (1869-1954) на марках разных стран" см. Часть 1, рубрика "Художники разных стран-7".
56-1
56-3
56-4
56-5
56(блок)
57
На марках:
56-1. Музыка (эскиз). 1907. Нью-Йорк. Музей современного искусства.
Матисс находит свое решение этой темы: в чуть грубоватых обнажённых фигурах есть достоверность зарисовок с натуры и вместе с тем в них проглядывает музыкальный ритм, они хорошо группируются, вписываются в холст и этим предвосхищают дальнейшие работы художника.
56-2. Обнаженная со спины. 1918. Филадельфия. Музей изящных искусств. (См. № 54-4)
56-3. Роскошь I. 1907. Париж. Центр Жоржа Помпиду. Национальный музей современного искусства.
Матисс написал два варианта этой картины: «Роскошь I» и «Роскошь II», 1907-08. Копенгаген. Государственный художественный музей.
На картине три женщины в пейзаже. Матисс продолжил свои исследования на тему Золотого Века. Субъект картины остаётся загадочным: это купальщики, мифологическая сцена поклонения или стилистические упражнения, когда одно тело даётся в трёх различных позах? В первом варианте Матисс показывает фигуры в разных плоскостях, а во втором они изображены одним цветом, что ставит их в одну плоскость.
56-4. Цыганка. 1906. Сен-Тропе ( Прованс). Музей Аннонсиад.
Женское лицо, написанное зелёным, сиреневым, охристым, наполнено новой выразительностью, силой и импрессионистскими акцентами. Оно построено на широких плоскостях звонких и глубоких оттенков, что предсказывает развитие в сторону сжатия формы, дисциплины мазка, использованного Матиссом ранее максимально вольно.
56-5. Сидящая обнажённая. 1909. Гренобль. Музей живописи и скульптуры.
56(блок). Голубая обнажённая (Воспоминание о Бискре). 1907. Балтимор (шт. Мэриленд). Музей изящных искусств.
Почти силуэтная обнажённая, просто и без лишних деталей, только сущность женского тела без прикрас и преувеличения.
57. Радость жизни. 1905-1906. Мерион (шт. Пенсильвания). Фонд Барнса. Линкольнский университет. (См. №№ 7-9 и 30-1)
На блоке зеркальное изображение картины.
Тропинин Василий Андреевич. «Портрет Александра Сергеевича Пушкина» 1827
«Портрет Александра Сергеевича Пушкина»
1827г.
Холст, масло 68,5 x 56
Всероссийский музей А. С. Пушкина
Москва
До наших дней дошло множество изображений великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, но одним из самых известных и реалистичных из них является портрет Пушкина, написанный художником Василием Тропининым в 1827 году.
Существует несколько версией появления портрета Пушкина, согласно одной из которых полотно было заказано другом поэта Соболевским, однако ученые, как бы не очень склонны к именно этому развитию судьбы с Тропининской картиной Пушкина. Наиболее вероятной причиной является личный заказ портрета самим Пушкиным, который хотел таким образом удивить Соболевского, который ее так и не увидел в оригинале, потому как, полотно было заменено подделкой, и лишь через несколько десятков лет подлинник был куплен князем Оболенским у одного мелкого торговца.
Главной задачей художника было изобразить не только портретное сходство, но и показать внутренний мир известного поэта, его подлинную натуру и характер. Так как Пушкин обладал довольно-таки неусидчивым характером, Тропинину приходилось его постоянно отлавливать у общих друзей и знакомых, чтобы сделать наброски. Вероятно, что одежда на портрете была придумана самим художником.
Тропинин написал поясной портрет Александра Сергеевича, сделав акцент на его лице и выдвинутой руке. Вся его поза говорит о его неуемной энергии, может показаться, что через миг, он встанет и уйдет.
Одежда поэта весьма символична: художник изобразил его в свободном домашнем халате, наброшенным на белую сорочку с поднятым воротничком. Довершает образ небрежно повязанный поверх воротничка шелковый шарф и слегка растрепанные волосы. Истинный русский Байрон в халате! Кстати, в начале девятнадцатого столетия халат считался , как бы удобной домашней одеждой, но и своеобразным символом свободолюбия и вольности. Не зря Тропининым для изображения Пушкина был выбран именно этот наряд: как никой другой он в точности передает основные черты характера поэта, его любовь к свободе и вольнодумство. Ведь неслучайно здесь и сравнение с Байроном – взгляды Александра Сергеевича были весьма схожи с направлением мысли этого великого английского поэта.
Несмотря на легкую небрежность в портрете Пушкина, Тропинина трудно упрекнуть в каком либо изъяне, никто не сможет сказать, что его портрет получился простым, безжизненным и интимным, показывающим его прежде всего, как человека, а не Пушкина-поэта. Чего стоит один только его взгляд! Близкие люди поэта утверждали, что именно такое выражение лица было у Александра Сергеевича, когда его посещала муза, и он создавал свои гениальные произведения. Тропинин не стал перенасыщать портрет деталями, в центре полотна находится фигура поэта, и лишь такая небольшая деталь, как рукопись на столе, придает картине небольшой символизм.
Мало кто из современников мог назвать внешность Пушкина красивой или даже просто приятной, и при первом взгляде на портрет действительно внимание привлекает общая неказистость лица поэта, но это ощущение длится лишь секунду. Художник мастерски смог передать через портрет одухотворенность и богатый внутренний мир Александра Сергеевича, благодаря чему получившийся образ вызывает восторги и любовь зрителей.
Особое внимание следует уделить не только выражению лица поэта, но и его руке, невольно притягивающей взгляд двумя перстнями, которые были очень дороги поэту. Один из них, подаренный Елизаветой Воронцовой, Александр Сергеевич носил, не снимая, считая его своим источником везения и удачи, а вот о происхождении второго ничего неизвестно.
Своеобразная «домашняя» атмосфера картины, созданная художником, пытается не столько показать великого поэта как обычного рядового человека, сколько передать его бунтующую против строгости и условности натуру, творческий беспорядок его души. Волевой подбородок и целеустремленный взгляд Александра Сергеевича подтверждают это мнение. Под небрежным внешним видом Тропинин подразумевает пушкинское свободомыслие, которое так умело было передано художником с помощью кисти и красок.
Скорее всего, не случайно, что именно Василий Тропинин смог создать первый одушевленный портрет этого великого поэта. Кто, как не выходец из крепостных крестьян, каковым и являлся художник, настолько тонко мог прочувствовать любовь к свободе и вольности, исходящую от нашего русского Байрона?
В этот портрет Василий Тропинин вложил и частичку своей души, наверное, поэтому это полотно стало венцом его творений. Великий художник нашел родственную душу в великом поэте: именно так и можно сказать об этом знаменитом произведении искусства, благодаря которому мы можем воочию увидеть не только лицо, но и душу Александра Сергеевича.
Одним из заметных отзывов о портретах Пушкина является высказывание библиофила А. А. Сидорова. Как мы знаем у художника Кипренского тоже имеется подобное полотно с Пушкиным, который по оценке Сидорова выглядит более строго и по светски, относительно работы Тропинина. У Тропинина поэт отображен по домашнему просто и более раскованно.
Сегодня картина Тропинина А. С. Пушкин находится в Пушкинском музее, ( на Мойке) в Петербурге
Художник Rosa Bonheur
Роза Бонёр (фр. Rosa Bonheur, полное имя Marie Rosalie Bonheur, 1822—1899) — французская художница-анималист.
Роза Бонёр является одним из крупнейших художников-анималистов. В становлении Розы как мастера живописи огромную помощь оказал её отец, Раймон Бонёр, художник-пейзажист и мастер рисунка. Он же был её первым и единственным учителем. По своим политическим убеждениям Раймон Бонёр был социалистом, сторонником равноправия полов и женской эмансипации, поэтому охотно помогал дочери во всех её начинаниях. С юности художница определилась в том, что изображения животных станет определяющей темой в её творчестве.
Роза Бонёр была профессиональной художницей, что для XIX столетия было редким явлением (женщина-профессионал). Впервые Роза выставляет два своих полотна с изображениями животных в 1841 году в Бордо. В 1848 она выставляет в Парижском салоне картину «Стадо коров», в 1849 — полотно «Пашущие волы» (ныне хранится в парижском Люксембургском дворце). В 1853 году главной сенсацией салона стала картина Бонёр «Ярмарка лошадей» (в нью-йоркском Метрополитен-музее). Это полотно купил американский миллионер Корнелиус Вандербильт, пожертвовавший его затем нью-йоркскому музею. Изображения животных, созданные кистью Розы Бонёр, практически безупречны. Особой любовью и спросом её произведения пользовались в Англии.
Отель в виде корабля в Южной Корее - Sun Cruise in Jungdongjin
НЕОБЫЧНЫЙ ОТЕЛЬ: SUN CRUISE RESORT
КОРАБЛЬ НА ГОРЕ, ЮЖНАЯ КОРЕЯ
Отель Sun Cruise Resort в Южной Корее – это настоящий лайнер, но возвышающийся на суше - прямо на холме над морским берегом в городе JeongDongJin. Это место известно лучшими рассветными видами в Южной Корее.
Построенный на вершине утёса, отель возвышается над морем и создается впечатление, что корабль сел на мель. Создав данный гостиничный комплекс, ставший достопримечательностью, город приобрёл дополнительную популярность в стране и мире.
в 269 году по легенде, во времена императора Клавдия жил христианский проповедник Валентин. Император полагал, что солдаты будут дольше и лучше нести службу, если будут оставаться холостыми. А Валентин шел навстречу любящим сердцам и тайно скреплял их союз. Император, узнав об этом, пришел в гнев и приказал отрубить ему голову. Валентин был также и врачевателем. По другой легенде, он исцелил римского юношу от эпилепсии, а девушку - от слепоты. Это тоже почему-то вызвало гнев Клавдия с тем же фатальным исходом. А исцеленные им молодые люди безоглядно влюбились друг в друга. Как бы то ни было, христиане причислили Валентина к лику святых. Со временем день святого Валентина стал отмечаться как праздник всех влюбленных. Самым древним из дошедших до наших дней поздравлений с днем святого Валентина стала отправленная в 1477 году англичанином Джоном Пастоном валентинка своей возлюбленной Марджери Брюс. В 496 году папа римский Геласий объявил день его казни, 14 февраля, днем святого Валентина, и с тех пор все влюбленные в этот день посылают друг другу любовные записки — «валентинки».
1313
Томас де Бошан (Thomas de Beauchamp)
11-й граф Уорик с 1315, английский военачальник во время Столетней войны, маршал Англии с 1343/1344, сын Ги де Бошана, 10-го графа Уорика, и Элис де Тосни, дочери Ральфа VII де Тосни. В 1315 году умер отец Томаса, Ги де Бошан, 10-й граф Уорик. В это время Томас был ещё младенцем. Он должен был унаследовать титул графа Уорика, опекуном его во время правления короля Эдуарда II был Хью Диспенсер Старший, 1-й граф Винчестер. После свержения Эдуарда II в 1326 году опека над Томасом была передана Роджеру Мортимеру, 1-му графу Марча. Около 1328 года Роджер женил Томаса на одной из своих дочерей, Кэтрин. Вскоре Томас, хотя он ещё не был совершеннолетним, получил королевское разрешение самому управлять своими владениями. В 1342 году Томас участвовал в походе английской армии под командованием графа Дерби Генри Гросмонта в Шотландию, где она осаждала Лохмабен. В 1343/1344 году король Эдуард III назначил Томаса маршалом Англии. В 1346 году Томас в составе армии короля Эдуарда III высадился во Франции. Во время высадки в Ла Хоге он со своим оруженосцем и 6 лучниками Томас атаковал отряд из 100 французов, который пытался помешать высадки. В результате 60 французов было убито, остальные бежали. Это позволило остальным англичанам высадиться на берег. 26 августа в битве при Креси Томас был фактическим командиром правого фланга английской армии, которым номинально командовал старший сын короля Эдуарда III — Эдуард Чёрный Принц. В сентябре 1346 — августе 1347 года Томас участвовал в осаде и захвате Кале. В 1348 году Томас вместе с младшим братом Джоном стал одним из рыцарей-основателей Ордена Подвязки. В октябре 1355 года Томас в составе армии, которой командовал Эдуард Чёрный Принц, отправился из Бордо в Лангедок. При это Томас совместно с сэром Реджинальдом Кобэмом был командиром авангарда. Там Томас участвовал в захвате ряда городов (Аруиля, Монклара, Монигскарда, Вильфранша, Авиньона, Кастельнодари), а также в разорении окрестностей Нарбонны и разрушении Каркассона. В январе 1356 года Томас командовал небольшим отрядом англичан, который по реке Гаронна достиг Ажена. 19 сентября 1356 года Томас принял участие в битве при Пуатье, где он совместно с графом Солсбери Уильямом Монтегю командовал авангардом англичан. После заключения мира в Бретиньи между Францией и Англией Томас в 1362 году принял участие в крестовом походе против пруссов, откуда вернулся только через 3 года. После возобновления Столетней войны в 1369 году Томас совместно с герцогом Ланкастером Джоном Гонтом, одним из сыновей короля Эдуарда III, а также лордом-констеблем Англии, графом Херефорда и Эссекса Хэмфри де Богуном, возглавил английскую армию, осадившую Кале. Во время осады армия сильно страдала от недостатка продовольствия, кроме того, в ней начала распространяться чума, в результате чего умерло много солдат. Однако, несмотря на это, Томас, узнавший о готовящейся напасть армии французов, с отборным отрядом атаковал армию противника, вынудив её отступить. После этого он разорил остров Ко. Но после возвращения под Кале Кале Томас неожиданно умер 13 ноября 1369 года. Вероятно причиной его смерти стала чума, однако ходили слухи, что его отравили по приказу Хэмфри де Богуна.
Надгробье Томаса Бошана, графа Уорика, и его жены Кэтрин Мортимер. Церковь Святой Марии, город Уорик.
Тело Томаса доставили в Англию, где его и похоронили — в церкви Святой Марии в Уорике. Наследовал ему старший сын Томас, 12-й граф Уорик. Жена: около 1328 Кэтрин Мортимер (ум. 4 августа/6 сентября 1369), дочь Роджера Мортимера, 1-го графа Марча, и Жанны де Жуанвиль. Дети: Гай (ум. 28 апреля 1360); Томас (до 16 марта 1339 — 8 апреля 1401), 12-й граф Уорик с 1369; Рейнбёрн; Уильям (умер 8 мая 1411), 1-й барон Абергавенни с 1392; Мод; муж: Роджер де Клиффорд (10 июля 1333 — 13 июля 1389/1390), 5-й барон де Клиффорд; Филиппа; муж: Хью де Стаффорд (около 1344 — октябрь 1386), 2-й граф Стаффорд с 1372; Элис (умер 26 октября 1383); 1-й муж: ранее 1355 Джон де Бошан (20 января 1329/1330 — 08 октября 1361), 3-й барон Бошан из Сомерсета; 2-й муж: ранее 1374 сэр Мэтью Гурней; Джоан; Ральф Бассет (10 мая 1390), 3-й барон Бассет из Дрэйтона; Изабель (ум. 29 сентября 1416), монахиня с 21 марта 1382; 1-й муж: Джон ле Стрендж (ок. 1353 — 3 августа 1375), 5-й барон Стрендж из Блэкмера; 2-й муж: ранее 12 июня 1376 Уильям де Уффорд (ок. 1339 — 15 февраля 1381), 2-й граф Саффолк; Маргарет; муж: Ги де Монфор; Агнес; 1-й муж: N Коуксей; 2-й муж: N Бардольф; Джон; Роджер; Хиром; Джон; Юлиана; Кэтрин, монахиня в Шулдхеме; (?) Элизабет; муж: Томас Аффорд (умер до 4 ноября 1369), сын Роберта Аффорда, 1-го графа Саффолка. Литература: Tuck Anthony. Beauchamp, Thomas, eleventh earl of Warwick (1313/14—1369), soldier and magnate // Oxford Dictionary of National Biography. — Oxford University Press, 2004; Бёрн Альфред. Битва при Креси. История Столетней войны с 1337 по 1360 год / Перевод с английского П.В.Тимофеева. — Москва: ЗАО Центрополиграф, 2004. — 333 страницы — 4 000 экземпляров — ISBN 5-9524-1116-9; Устинов В.Г. Столетняя война и Войны Роз. — Москва: АСТ: Астрель, Хранитель, 2007. — 637 страниц — (Историческая библиотека). — 1500 экземпляров — ISBN 978-5-17-042765-9; Фавье Жан. Столетняя война / Пер. с франц. М. Ю. Некрасова. — Санкт-Петербург: Евразия, 2009. — 656 страниц — 3 000 экземпляров — ISBN 978-5-91852-004-8.
1704
Иван Иванович Бецкой (Иван Иванович Трубецкой)
видный деятель русского Просвещения, личный секретарь императрицы Екатерины II (1762—1779), президент Императорской Академии искусств (1763—1795), инициатор создания Смольного института и Воспитательного дома. Возглавлял комиссию по каменному строению в Санкт-Петербурге и Москве. Внебрачный сын генерал-фельдмаршала князя Ивана Юрьевича Трубецкого, сокращенную фамилию которого впоследствии получил, и, вероятно, баронессы Вреде. Родился в Стокгольме, где отец его был в плену, и там же прожил детские годы. Получив сначала под руководством отца «преизрядное учение», Бецкой был послан для дальнейшего образования в Копенгаген, в местный кадетский корпус; затем недолго служил в датском кавалерийском полку, во время учения был сброшен лошадью и сильно помят, что, по-видимому, и принудило его отказаться от военной службы. Он долго путешествовал по Европе, а 1722—1726 годы провел «для науки» в Париже, где, вместе с тем, состоял секретарем при русском после и был представлен герцогине Иоанне Елизавете Ангальт-Цербстской (матери Екатерины II), которая и в то время, и впоследствии относилась к нему очень милостиво (благодаря чему возникла гипотеза о том, что Екатерина II — его дочь). В России Бецкой сначала состоял флигель-адъютантом при отце в Киеве и в Москве, а в 1729 году определился на службу в Коллегию иностранных дел, от которой нередко был посылаем в качестве кабинет-курьера в Берлин, Вену и Париж. Благодаря отцу и единокровной сестре Анастасии Ивановне, жене принца Людвига Гессен-Гомбургского, Бецкой стал близок ко двору Елизаветы Петровны. Исследованиями П.М.Майкова установлено, что он совсем не принимал участия в перевороте 6 декабря 1741 года, возведшем на престол Елизавету.
Вследствие происков канцлера Бестужева Бецкой был принужден (1747) выйти в отставку. Он выехал за границу и по дороге туда старался, по собственным его словам, «ничего не пропустить из пространной живой книги природы и всего виденного, выразительнее всяких книг научающей почерпнуть все важные сведения к большому образованию сердца и ума». За границей Бецкой прожил 15 лет, преимущественно в Париже, где посещал светские салоны, свел знакомство с энциклопедистами и путем бесед и чтения усвоил себе модные тогда идеи. Пётр III в начале 1762 года вызвал Бецкого в Санкт-Петербург, произвел в генерал-поручики и назначил главным директором канцелярии строений и домов его величества. В перевороте 9 июля 1762 года Бецкой не принимал участия и о приготовлениях к нему, по-видимому, ничего не знал; может быть, потому, что всегда равнодушно относился к политике в собственном смысле. Екатерина, знавшая Бецкого с самого приезда своего в Россию, приблизила его к себе, оценила его образованность, изящный вкус, его тяготение к рационализму, на котором и сама воспиталась. В дела государственные Бецкой не вмешивался и влияния на них не имел; он отмежевал себе особую область — воспитательную. Указом 14 марта 1763 года на него было возложено управление, а в 1764 он был назначен президентом Академии художеств, при которой он устроил воспитательное училище. 12 сентября 1763 года был обнародован манифест об учреждении московского воспитательного дома по плану, составленному, согласно одним данным, самим Бецким, согласно другим — профессором Московского университета А.А.Барсовым, по указаниям Бецкого. По мысли Бецкого, в Санкт-Петербурге было открыто «воспитательное общество благородных девиц» (впоследствии Смольный институт), вверенное его главному попечению и руководству. В 1765 году он был назначен шефом Сухопутного шляхетского корпуса, для которого составил устав на новых началах. В 1768 году Екатерина II произвела Бецкого в чин действительного тайного советника. В 1773 году, по плану Бецкого и на средства Прокопия Демидова, было учреждено Воспитательное коммерческое училище для купеческих детей. Вверив Бецкому руководство всеми учебными и воспитательными заведениями, Екатерина одарила его большими богатствами, значительную долю которых он отдавал на дела благотворительности и особенно на развитие воспитательных учреждений. По образцу московского Бецкой открыл воспитательный дом в Cанкт-Петербурге, а при нем учредил вдовью и сохранную казны, в основу которых легли сделанные им щедрые пожертвования.
Г.Р.Державин
На кончину благотворителя
<…>
Луч милости был, Бецкой, ты!
Кто в бранях крови лил потоки;
Кто грады в прах преображал –
Ты милосердья полн, любови,
Спасал, хранил, учил, писал;
Кто блеск метал – ты устранялся;
Кто богател – ты ущедрялся;
Кто расточал – ты жизнь берег;
Кто для себя – ты жил для всех.
<…>
1795
В 1773 году Сенат в торжественном заседании поднес Бецкому выбитую в его честь, согласно Высочайшей воли, за учреждение на свои средства стипендий в 1772 году, большую золотую медаль, с надписью: «За любовь к отечеству. От Сената 20 ноября 1772 года». В качестве директора канцелярии строений Бецкой много способствовал украшению Санкт-Петербурга казенными постройками и сооружениями; самыми крупными памятниками этой стороны его деятельности остались монумент Петру Великому, гранитная набережная Невы и каналов и решетка Летнего сада. К концу жизни Бецкого Екатерина охладела к нему, лишила его звания своего чтеца. Из её выражения: «Бецкой присвояет себе к славе государской» можно думать, что причина охлаждения коренилась в уверенности императрицы, что Бецкой единственно себе приписывает заслугу воспитательной реформы, между тем как Екатерина и сама претендовала на значительную роль в этом деле. Умер в Санкт-Петербурге 11 сентября 1795 года. Бецкой погребен в Александро-Невской лавре. На его надгробном памятнике помещены медальоны с изображением медали «За любовь к отечеству» и надпись
«ЧТО ЗАСЛУЖИЛЪ ВЪ СВОИХЪ ПОЛЕЗНЫХЪ ДНЯХЪ
ДА БУДЕТ ПАМЯТНИКЪ И ВЪ ПОЗДНИХЪ ТО ВЕКАХЪ
QUOD AEVO PROMERUIT, AETERNE OBTINUIT».
И.И.Бецкой на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде
Основные начала предпринятой Бецким воспитательной реформы изложены им в докладе: «Генеральное учреждение о воспитании юношества обоего пола», утверждённом императрицей 12 марта 1764 года. В «Генеральном учреждении» — общими афористическими выражениями, а в уставах — по пунктам, в приложении к практическим надобностям, изложены педагогические воззрения западноевропейского рационализма. Взгляды Бецкого на методы воспитания были прогрессивны для своего времени: воспитатели должны быть «добросовестными и примера достойными людьми», обучать без принуждения, с учётом склонностей ребёнка, не применять телесных наказаний. Бецкой из далеко не совпадающих воззрений Локка, Руссо и Гельвеция, принимая одно и отбрасывая другое, составил цельную систему. В её основе лежала задача создать новую породу людей. Образ нового человека определённо у Бецкого нигде не рисуется, но, судя по разбросанным замечаниям, главной его чертой было отсутствие тех отрицательных свойств, которые были характерны для современников. Отдельные положительные штрихи таковы: «Человек, чувствуя себя человеком, …не должен допускать поступать с собою как с животным»; «чтобы с изящным разумом изящнейшее ещё соединялося сердце»; «человек должен познать правила гражданской жизни». Екатерина, бывшая, как и Бецкой, последовательницей просветительной философии, сочувствовала этой грандиозной идее, и «Генеральный план» составлен Бецким несомненно после предварительного обсуждения основных его положений совместно с императрицей. Средством достижения «новой породы» является воспитание. Не отрицая значения общего образования, образования ума, Бецкой центр тяжести переносит на образование сердца, на воспитание. «Корень всему злу и добру — воспитание», говорит он. «Украшенный или просвещенный науками разум не делает еще доброго и прямого гражданина, но во многих случаях паче во вред бывает, если кто от самых нежных юности своей лет воспитан не в добродетелях». Согласно с Руссо, Бецкой признает, что человек от природы не зол, а добр, и душа ребенка подобна воску, на котором можно писать что угодно. Бецкой предлагает воспитательным учреждениям писать на ней доброе: «Утверждать сердце юношей в похвальных склонностях, возбуждать в них охоту к трудолюбию, и чтобы страшились праздности; научить их пристойному поведению, учтивости, соболезнованию о бедных, несчастливых; обучать их домостроительству…, особливо же вкоренять в них… склонность к опрятности и чистоте».
Важно образовать в этом направлении сначала первое поколение, «новых отцов и матерей, которые бы детям своим те же прямые и основательные воспитания правила в сердце вселить могли, какие получили они сами, и так следуя из родов в роды, в будущие веки». Но воспитание не может достигнуть своей цели, если первые воспитываемые поколения не будут совершенно изолированы от смежных с ними старших, погрязших в невежестве, рутине и пороках. Эту мысль, лишь слегка намеченную Руссо («нет врожденных пороков и злодейств, но дурные примеры их внушают»), Бецкой развил до крайних пределов. Между старым поколением и новым, по мысли Бецкого, надо создать искусственную преграду, дабы первое, «зверообразное и неистовое в словах и поступках» лишилось возможности оказывать какое-либо влияние на второе. Такой искусственной преградой должны были служить закрытые учебные заведения (интернаты), где, под руководством просвещенных наставников, дети и юноши выдерживались бы до тех пор, пока не окрепнет их сердце и не созреет ум, то есть до 18—20 лет. Подобно Локку, Бецкой признавал значение физического воспитания и необходимость считаться с темпераментом ребенка, а подобно Руссо «полагал надобность следовать по стопам натуры, не превозмогая и не переламывая её, но способствуя ей». С идеей педагогической Бецкой сливал и политико-социальное стремление: создать в России образованное третье сословие, «третий чин людей». Он видел, как росло на Западе нравственное, политическое и особенно экономическое значение этого сословия, и сожалел, что в России только «два чина установлены: дворяне и крестьяне», а купцы, мещане, ремесленники и связанные с этими званиями отрасли государственной жизни значения не имели. «В чужих государствах, — рассуждал Бецкой, — третий чин народа, заведенный уже за несколько веков, продолжается из рода в род: но как здесь (в России) сей чин ещё не находится, то мнится, в оном и нужда состоит… Прямое намерение нового учреждения (Воспитательного дома) — произвести людей способных служить отечеству делами рук своих в различных искусствах и ремеслах» . Устройство ряда заведений (воспитательные дома, мещанские училища при шляхетном корпусе и при Академии Художеств), помимо своих прямых и непосредственных задач — воспитывать безродных детей, дать образование детям низших классов, — имело целью именно создание этого «третьего чина людей». Все педагогические планы Бецкого и уставы созданных им заведений собраны в отдельном издании: «Учреждения и Уставы, касающиеся до воспитания в России обоего пола юношества» (Санкт-Петербург, 1774). С усилением дворянской реакции после Крестьянской войны (1773—1775) эти воззрения показались слишком либеральными, и Бецкой был отстранён от руководства просветительными учреждениями. Кавалер орденов: Орден Святого Александра Невского 20 февраля 1762 года; Орден Святого апостола Андрея Первозванного 2 мая 1768 года; Орден Святого Владимира I степени 3 ноября 1782 года. В день учреждения ордена. Бецкой был холост, но имел ряд «воспитанников», включая Анастасию Соколову, которой он завещал 80 000 рублей серебром и 40 000 ассигнациями, а также два каменных дома на Дворцовой набережной. Являлся куратором Смольного института, и, будучи уже пожилым человеком, забрал в дом к себе жить 17-летнюю выпускницу Глафиру Алымову, которую очень ревновал. Когда девушка вышла замуж и, не выдержав постоянного контроля Бецкого, бежала с мужем в Москву, Бецкого сразил удар, он чуть не умер и отошел от большинства своих дел. В 1868 году во дворе Санкт-Петербургского Воспитательного дома установлен бюст Бецкого (1868, увеличенная копия скульптора А.П.Лаврецкого с оригинала Я.И.Земельгака, 1803; набережная Мойки, 52). Бронзовая фигура Бецкого помещена на памятниках императрице Екатерине II в Санкт-Петербурге и Царском Селе, на фризе памятника «Тысячелетие России». Частично сохранился Дом Бецкого, расположенный в Санкт-Петербурге по адресу Дворцовая набережная, 2. В художественной литературе: Юрий Лиманов «Прелестное дитя греха», исторический роман, 2005 г.; Михаил Казовский «Екатерина: мудрость и любовь», историческая повесть, 2010 г.; Михаил Казовский «Наследник Ломоносова», историческая повесть, 2011 г.
«В Православие нужно вжиться» Беседа с православным священником Фомой Дицем, в прошлом – католиком
Поиск истины,
или Обретение истинной веры
Беседа со священником Фомой Диц
Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое,
и забудь народ твой и дом отца твоего.
И возжелает Царь красоты твоей;
ибо Он Господь твой, и ты поклонись Ему. (Пс. 44: 11– 12)
В неделю Торжества Православия 2006 года ректор Московской духовной академии и семинарии архиепископ Верейский Евгений рукоположил в сан диакона студента 3-го курса семинарии Фому Диц (Thomas Diez), направленного в Московские духовные школы по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в ответ на ходатайство архиепископа Берлинского и Германского Марка. Это был первый диакон, ставленник Русской Зарубежной Церкви, который получил рукоположение в Московской Патриархии. Ныне священник Фома Диц служит в Москве, в храме Всемилостивого Спаса бывшего Скорбященского монастыря. Он также является редактором немецкой страницы интернет-проекта «Непридуманные рассказы о войне». У отца Фомы и матушки Иоанны растут четыре дочки.
– В чем была причина поиска новой религии, новой веры? Что подтолкнуло к такому решению? Люди, события? Была ли ваша семья религиозной?
– Я родился в 1963 году в немецкой лютеранской семье, азбуку веры мне передал отец. Он был верующим, лютеранином. С детства я был религиозным человеком и исповедовал свою веру перед сверстниками. Подростковый возраст означал для меня серьезное потрясение, я пережил эти годы очень тяжело. Отталкивала школа ее ориентацией на успех, желанием вызвать в молодежи конкуренцию и стремление к карьере и одновременно своим неумением ответить на вопросы о смысле жизни. Как и большинство людей, я потерял свою детскую веру в возрасте 15–16 лет. После окончания гимназии я прослушал курсы катехизации в одном католическом приходе в пригороде Мюнхена. Это был «Неокатехуменальный Путь» – одно из так называемых «духовных движений» Римско-католической церкви: в маленьких общинах читается слово Божие и совершается исповедь и Евхаристия. И здесь, в этом движении, я нашел некую опору в своем одиночестве и в своих религиозных исканиях.
– То есть поиск продолжался.
– В 1985 году я начал учебу на архитектурном факультете в Мюнхене, а также с большим энтузиазмом и с не меньшей преданностью углубился в жизнь Католической церкви, стал катехизатором, участвовал во многих паломничествах в Италию, к центру упомянутого выше движения, и принял католическую веру. Очень важным для всего моего дальнейшего жизненного пути стал 1988 год, когда я участвовал в миссии Неокатехумената в Западном Берлине. Это был последний год перед крушением Берлинской стены. По сути, я сопровождал одного итальянского священника и четыре многодетные семьи из Мюнхена и Вены, приглашенных Берлинским католическим кардиналом для постоянной евангелизации в этом городе. Опыт совместной молитвы и труда, благовествования Евангелия и семейной жизни под его светом, а также первое знакомство с Православием в его русском «облачении» перевернули во мне все жизненные чаяния. Дело в том, что волны празднования тысячелетия Крещения святой Руси докатились также до Западного Берлина, и можно было много об этом прочитать в прессе. Я начал изучать русский язык (мы так смеялись, когда услышали слово «преподавательница» впервые на магнитофоне). Шансы выучить язык казались мне небольшими. Но я не сдавался, и русское слово скоро стало для меня вообще воплощением красоты речи. Мне очень нравится славянский язык. Он как колокол, как мощный колокол. Это хороший способ для того, чтобы слово звучало и давало свое богатство, свое содержание через красоту звука…
С того года я загорелся желанием стать миссионером Католической церкви в России.
Вернувшись в свой родной город Мюнхен для продолжения образования, я хотел жениться, но у Господа были другие планы. Он готовил меня постепенно для принятия святого Православия.
Помню, когда я слушал по радио песнопение «Ich bete an die Macht der Liebe» («Коль славен наш Господь в Сионе») Бортнянского[2], я расплакался. И до сих пор со мной так происходит, когда исполняют духовные песни нашей Церкви, полагая в них всю душу. На Западе, в католических храмах, начинают заменять пение в сопровождении органа песнями под гитару. Попытки оправданны, ведь песнопения традиционного католицизма оказываются неспособными вызвать в человеке покаяние. Другое дело – сложившиеся музыкальные традиции Православия. Их глубина несравнима с песнями, которые сейчас используют в католичестве или других инославных конфессиях.
– Вы много читали о Православии? Как происходило это проникновение в мир совершенно другой культуры, религии?
– Что только я нашел в немецкой литературе о Православии, я все прочитал. Особенно мне запомнилось жизнеописание святого Иоанна Кронштадтского и его «Жизнь во Христе», а также «Откровенные рассказы русского странника». Я все опасался прикоснуться слишком к Православию, боясь за свою католическую веру, и молился к Пресвятой Богородице, чтобы не потерять ее. Итак, когда меня пригласили посетить русскую Пасху в Мюнхене, я отказался. В 1990/1991 году я повторно был послан с миссией Неокатехумената, на этот раз в Венгрию. Тут было заложено призвание ко священству, и, закончив архитектурный факультет, я поступил уже в Международную католическую семинарию города Берлина.
– Интересен путь из другой религии, из Германии, в Православие. Причем не просто принять веру, но стать священником, принять рукоположение.
– Там шли два процесса параллельно. Один процесс – это мое вовлечение в католическую общину с 19-летнего возраста, а другой – это постепенное возрастание моего интереса к Православию, начавшегося на несколько лет позже. Я читал все, что можно было найти, что было тогда доступно на немецком языке. Существуют труды русских отцов Церкви на немецком языке, их биографии, также введения в Иисусову молитву.
Учась в католической семинарии, с 1992 по 1998 год, я скоро почувствовал, что эти две сферы не соединяются воедино. Католическая семинария делает сильную опору на общинную жизнь и на отказ каждого воспитанника от своих личных интересов и пристрастий. И я понял: если я хочу стать католическим священником, то рано или поздно придется отказаться от своей тяги к Православию. Но хочу ли я этого? В чем воля Божия? Я решил себя проверить тем, что отказался от всего, что было связано с Россией, с Православием, от всех моих учебников и книг. С этого момента прошло три с половиной года, и Господь мне ответил ясно, что же делать со своей жизнью. Но тогда я находился уже в Риме…
– А сколько лет вы учились в Риме?
– Один год на степень бакалавра теологии. Желание стать священником угасло, и оказалось, что путь целибата был не для меня. Я был вынужден отказаться и вернулся домой в свой родной город – в Мюнхен. Снова приступил к своей профессиональной деятельности как архитектор. Нашел работу, слава Богу. И тогда я отложил все самоограничения и стал посещать богослужения в кафедральном соборе Русской Зарубежной Церкви и заниматься православным богословием. Экклезиология Православной Церкви стала для меня камнем преткновения, для моего, тогда еще католического, восприятия богословия и учения о Церкви. Важно понять, что Зарубежная Церковь всегда воздерживалась от всякой экуменической настроенности, и вследствие этого она утверждала не только, что Католическая церковь исторически отпала от Православия, но и то, что ее вероучительные отступления вели в ересь. Такое я тогда впервые слышал.
– Католики не знают об этом?
– Они сторонники теории ветвей, осужденной у нас архиерейским собором в 2000 году. В католическом сознании нет существенных вероучительных различий между Православием и католичеством. Как же возможно думать, что католическая вера ущербна, если 1 миллиард человек ее исповедует? Вначале я сомневался: не фанатики ли эти «зарубежники»? А потом я стал убеждаться в том, что другие Православные Церкви одинаково учат – они только более дипломатично выступают. Благодаря бескомпромиссности Зарубежной Церкви в отношении к инославным мне открылись двери святого Православия, за что я ей очень благодарен.
– Это был тяжелый процесс?
– Это рухнула твердыня. Что Церковь возглавляется папой. И что она непогрешимо сохраняет и передает Священное Предание. Это рухнуло тогда в моем сознании. Есть еще один важный момент, и я должен это сказать. В католичестве есть много симпатии к Православной Церкви. Например, тогдашний папа Иоанн Павел II писал немало о Православии, в том числе о монашестве. Говорил о том, что нужно много сил приложить, чтобы найти потерянное единство с Православными Церквами. Потерянное единство. Действительно, католики потеряли единство Церкви. Даже кардинал Вальтер Каспер, возглавляющий Конгрегацию единства Церкви в Риме, признавался, что отделение от Православия привело Западную церковь к глубокому кризису в веках, следующих за Великой схизмой 1054 года, и в конце концов вызвало Реформацию.
– То есть это признается даже Каспером.
– Да. Мне стала очень важной мысль обретения единства в Церкви. Можно сказать, Господь вложил ее мне в сердце. И я нашел ответ в поиске единства Церкви в Православии и его учении. Поэтому, когда я увидел, что в Православии нет отступлений от Священного Предания, но верное и целое его сохранение, я перешел на другую сторону реки. Мне казалось, что довольно поздно для такого шага – мне тогда было 36 лет; и более того – это было большим риском. Ведь все мои знакомые, вся среда движения Неокатехумената – все были католики. И я знал, что наши отношения, вольно или невольно, прерываются навсегда. Так и произошло.
– Вы легко вошли в православную среду?
– Да, относительно легко. Я знал русский язык, мог общаться, тем более владыка Марк много делал тогда и делает сейчас для немцев. Поэтому для меня это было относительно легко, я любил русскую культуру. Конечно, другим немцам, не говорящим по-русски, было труднее удержаться в среде русского прихода. И не один обращенный в Православие потом ушел через несколько лет, в том числе священники. Для немца принять Православие очень тяжело потому, что все Православные Церкви, которые существуют в Германии, делают сильный акцент на сохранение своего языка и своей культуры.
– Вы имеете в виду язык богослужения?
– И язык богослужения, и язык общения между собой. Поэтому перед человеком встает проблема: меняется не только литургическая жизнь, но он вступает в Византийский мир богослужения из Западного. Мы с вами знаем, что Православие определяется не обрядом богослужения. Римский обряд богослужения тоже считался православным – до разделения. Православие определяется богословием, духом и молитвой. Однако Православной Церкви западного обряда ныне не существует, по крайне мере в Германии, и поэтому немцы стоят, с одной стороны, перед необходимостью привыкнуть, вжиться в византийский обряд и, с другой стороны, дополнительно разбираться в этой новой языковой среде. Эта двойная сложность объясняет, почему так мало немцев до сих пор принимает Православие. Часть из них предпочитает, приняв Православие, оставлять свое отечество, чтобы жить в Греции или в России.
– Вы приняли крещение в Мюнхене?
– Да, в 2000 году в храме Новомучеников и исповедников Российских и святителя Николая Мирликийского. Сразу начал нести послушание на клиросе. Я чувствовал, что Бог меня призывает к священству. То, что было невозможным у католиков, казалось осуществимым в условиях Православия. Владыка Марк поддерживал меня в намерении принять священство, правда, после некоторых колебаний. Потом созрело желание получить образование в России и остаться там. Я чувствовал это как призыв, как заступничество святителя Николая, что мой путь идет туда, в Россию, надолго и, может, навсегда. Начали искать возможности. Сначала владыка подумал о Свято-Тихоновском университете. Но потом показалось, что самое подходящее место – Московская духовная семинария в Сергиевом Посаде. В 2006 году я стал диаконом, первым ставленником Русской Зарубежной Церкви в Московской Патриархии. Это было тогда большое событие, послужившее сигналом для непосредственно предстоящего объединения двух Церквей.
– Актуален ли для вас вопрос взаимоотношения между Православием и католичеством?
– Очень актуален. Важнейшей темой в настоящий момент для наших взаимоотношений остается примат папы. Мы привыкли смотреть на вопрос примата, верховенства Петра и его служения, как на изолированный, отдельный факт, как будто это касается только администрирования и юрисдикционных вопросов. Но он сказывается также на духовной жизни человека в Католической церкви. Как это понять? Римский папа претендует на непогрешимость, что для нас, православных, является искажением Священного Предания. Это неприемлемо для Православия, ни один человек не является непогрешимым. И с признанием непогрешимости связан вопрос послушания. Непогрешимому человеку, хотя бы лишь в вопросах вероучения, должно оказываться безоговорочное послушание. Оказывается, что специфическое для католиков требование послушания проникает все слои иерархии. Даже среди простых верующих вспыхивает порой фраза: «Ты должен мне послушать». В чем заключается послушание, и в чем состоит христианская свобода, свобода совести перед Богом в нашем понимании? В Православной Церкви есть огромная свобода и ответственность человека. Старец, направляя и наставляя своих пасомых в духовной жизни, как бы вместе с ними ищет воли Божией (во взаимном возрастании). Духовник, слушая волю своего чада, осознает, что в ней, возможно, явится голос Божий. Богословие греческих отцов Церкви (Григория Нисского, Василия Великого) гораздо положительнее оценивает человеческую волю, нежели западное под влиянием блаженного Августина. Отражение этого найдем в молитве Симеона Нового Богослова: «Даждь ми дерзновенно глаголати, яже хощу, Христе мой, паче же и научи мя, что ми подобает творити и глаголати» (Последование ко святому Причащению. Молитва 6). В глубоком уважении свободы и воли человека как предпосылки христианского послушания я вижу разницу с его католическим пониманием. Для католичества характерна безоговорочность, а нам этот дух чужд.
– А как же быть с этой известной притчей? Старец велел ученику посадить репу, причем корешками кверху. А ученик подумал: «Вот, старец что-то перепутал», – и посадил правильно: вершками наверх. Репа, конечно же, взошла. Тогда ученик и говорит старцу: «Видите, репа-то выросла, потому что я не послушал вас». На что старец ответил: «Но иначе выросло бы твое послушание».
– Послушание нужно. Но здесь какая разница? Послушание значит, что придется порой делать то, чего я не понимаю. И, как верный ученик, я не должен сейчас понимать. Я могу доверять старцу, что Бог ведет его, и могу в послушании делать то, что он говорит, хотя я пока не понимаю. Это православное понимание. Здесь мы еще едины. Где мы расходимся с католиками – это момент, когда католичество требует безоговорочного послушания для того, чтобы вообще оставаться в конкретной общине или вообще в лоне церкви.
– Нужен ли диалог с католиками?
– Надо быть очень осторожным при контакте с католиками и не забывать о том, что их учение о Церкви скрывает в себе огромные камни гордости, которые разламывать нелегко. Здесь нужны гибкость и мудрость, чтобы не только не сдавать свои позиции, но и поломать, в хорошем смысле, эту гордыню богословского учения, касающуюся примата. Мы также обязаны молиться о единстве, чтобы те, кто потерял единство с нами, вернулся в лоно Церкви. Бог силен реализовать это шаг за шагом. Поэтому полезны контакты с католиками, полезны диалоги, если они только происходят на фоне истины. Необходимо умение различать вопросы первостепенного значения от второстепенного. Необходимо ознакомить католических богословов в широком масштабе с православным богословием, которое, что любопытно, не входит ни в один учебный план факультетов католической теологии для получения диплома или степени бакалавра. Обычный католический священник с Православием совершенно не знаком, его учения не знает. В Русской Православной Церкви каждый священник хотя бы один год обучается основам западных христианских конфессий.
Когда Католическая церковь продолжает стучаться в наши двери в поиске единства, возможного соединения, мы должны им предложить: введите основы православного богословия как обязательный предмет теологического образования будущего католического священника.
– Очень часто говорят, что это не поиск единства, а поиск новой паствы. Часто говорится, что Католическая церковь испытывает недостаток паствы, а Россия – это страна традиционно верующая. И это поиск новой паствы.
– Я не думаю, что Рим делает ставку на успешную миссионерскую работу в России. Католиков здесь просто не принимают. Я, однако, недостаточно информирован, насколько униаты в России и в странах СНГ занимаются вербованием. Но есть формы косвенного, непрямого влияния Католической церкви на Православие. Это, например, ее миссионерские движения, начавшие после перемен, в начале 1990-х годов, свою деятельность в России, прямо с Москвы. Среди них есть также «Неокатехуменальный Путь», к которому принадлежат и православные верующие, которые стараются внедрять в наших приходах этот путь. Сложность заключается в том, что верующие, находящиеся лет десять, двадцать в непрерывном молитвенном общении с католиками, от них в результате уже ничем не отличаются: для них службы, подобные всенощному бдению, оказываются лишенными смысла, церковнославянский язык является лишь помехой, иконопочитание – преувеличено, догматические различия между католицизмом и Православием несущественны. И проводя катехизацию – под другим названием, разумеется, – в наших приходах, они, к сожалению, насаждают этот дух в православных верующих. Пока у нас нет механизма защиты от этого нового типа католического миссионерства.
– А если немного отступить от богословия. Как сложилась ваша семья? Как вы встретились, как познакомились? Как образовалась такая замечательная семья, семья православного священника, и еще в России? Ведь многие стремятся уехать из России.
– Моя матушка из Белостока, это Восточная Польша, и родом из православной семьи. Она тоже приехала на учебу в Сергиев Посад с благословения архиепископа Иакова (Белосток и Гданьск). И там мы познакомились на клиросе. Сначала было сложно, потому что я хотел остаться в России, а она – вернуться в Польшу. Мы только начинаем понимать, как Господь ведет нашу историю. Появились друзья, подруги. Появились дети.
Со временем стало легче жить в России благодаря тому, что есть приход, среда, которая нас сильно поддерживает. Мы находимся как в лоне одной большой семьи. Сколько помощи мы получали, когда просто на финансовом уровне было очень трудно держаться. Кто-то поможет с врачом, кто-то с машиной, с квартирой. Сложно, конечно, с языком, особенно для меня. Проповеди говорить по-русски – дело непростое. Иногда мешает акцент, иногда интонация.
– В ваших планах сейчас быть здесь, в России?
– Если удастся решить все житейские проблемы, в том числе жилищный вопрос, и священноначалие даст свое благословение, тогда останемся в России.
– Когда вы начали служить в России, работать здесь, общаться с людьми, с паствой, в чем была трудность? В чем отличие от немецкой, католической паствы, в чем плюсы, минусы? Что вас, может быть, удивляет?
– Если сравнивать с католичеством, то отличия настолько велики, что просто нет смысла сравнивать. В России мне бросается в глаза, что очень важны личные отношения с духовником. В рамках исповеди решаются в принципе все важные вопросы. И это было для меня что-то совершенно новое. Я знал из католичества, что очень многое личное решается общинно и гласно, например в катехизационных встречах. В некотором смысле исповедь у нас заменяет отсутствие таких встреч.
Она – мощное средство душепопечения в своем индивидуальном обращении к каждому приступающему к Причастию.
Но чувствуется недостаток общения среди верующих. И желательно, чтобы появились группы или братства, где люди жили бы вместе и делили бы все совместно друг с другом. Если есть маленький приход, это появляется. В XVII, XVIII веках существовали такие братства в Юго-Западной Руси, но и сейчас есть, например, братство в Москве – «Всемилостивого Спаса» – и другие.
С некоторыми членами миссионерского движения, основанного иереем Даниилом Сысоевым, мы задумываемся об основании миссионерско-богословского братства.
– Расскажите о своей семье. Как вы общаетесь с детьми? На каком языке?
– Мы такая семья – с родителями из двух наций. Нам педагоги и друзья посоветовали обращаться к детям на своем родном языке. То есть я делаю это исключительно на немецком языке, а моя супруга – на польском языке. Между собой говорим только на русском как на нашем единственном общем языке. Дети обращаются ко мне по-русски, а к моей супруге по-польски или по-русски.
– Отношение к семье на Западе и здесь, в России. Есть большая разница или нет?
– (Матушка Иоанна): Бытовая неустроенность. Просто страшно иногда.
– Тяжело с семьей жить? Большинство людей бегут на Запад в том числе из-за детей. А вы оттуда сюда.
– Мы долго жили здесь на птичьих правах. Сейчас у нас уже есть разрешение на временное проживание – еще на два года. Социальное обеспечение иностранных граждан в России, в отличие от Евросоюза, слабее, чем для коренного населения.
– И четверо детей! Как же медицинская помощь?
– Нынешний наш статус включает уже бесплатную медицинскую помощь, а до этого нас лечили порой бесплатно. Адвокат из наших прихожан помогает нам выкрутиться из неудачного решения квартирного вопроса.
– То есть вы живете в приходской православной среде – и это вас спасает?
– В России есть столько утешения, столько солидарности. И, несмотря на то, что не зарабатываем, наша одежда не снашивается и ботинки не в дырках. Наша жизнь погружена в Божественную экономию, в Божественный Промысл. Поэтому мы счастливы.
Со священником Фомой Диц беседовала Людмила Болотнова
19 ноября 2012 г.
Achille Zo, 1826-1901 (Франция)_Грезы правоверногоBertling, XIX век_Крестьянская девушка в вечернем светеMaurice Delondre, XIXвек (Франция)_Визит к гадалке
Обещай мне, что вернешься. Без обратного билета
в "без меня"... А я бессрочно для тебя открою визу
в королевство злых бессонниц и моих ночных капризов...
Обещай вернуться! завтра/в непогоду/в среду/летом...
Раздели меня на ноты и нанизывай на струны...
Ну же! Видишь, как по стенам беспокойно пляшут тени?
Отругай меня за слёзы и дрожащие колени...
Расставаться ненадолго /это ж надо!!!/ тоже трудно...
Отбери способность видеть предсказуемое "после" -
опустевших комнат холод... Зацелуй до многоточий!...
Междометия прощаний, словно раны, кровоточат...
Научи сквозь километры оставаться где-то возле...
Обреки на постоянство сумму странных переменных...
Уравнение простое, но оно не разрешимо...
Сможешь выменять на встречу ожидания режимы?
Обещай мне! А вернее... возвращайся непременно...
Achille Zo, 1826-1901 (Франция)_Грезы правоверного
Bertling, XIX век_Крестьянская девушка в вечернем свете
Maurice Delondre, XIXвек (Франция)_Визит к гадалке 
Yakuro - Life. Continued
