В окопе царило нервное оживление. Напротив ковырялся в затворе пулемета какой-то коренастый мужик в форме. Пулемет, судя по всему, «максим». По крайней мере, похож. Форма незнакомая, синего цвета. Французская, что ли? Огляделся по сторонам. Где я? Линия окопов упиралась в отвесные холмы слева и справа. Сзади высилась каменистая гора, изрытая, зияющая зевами пещер. Впереди простиралось что-то вроде равнины, но тоже весьма холмистой, местами поросшей невысокими редкими деревьями.
– Новобранец? – спросил мужчина, закончив свою работу и повернувшись ко мне лицом. Несмотря на форму на солдата он не походил, больше – на деревенского мужика, лет пятидесяти, кряжистого, основательного.
– Новобранец, говорю? – повторил он явно не по-русски, но вполне понятно.
Я кивнул и утвердительно промычал. Узнавать, на каком языке прозвучит ответ, поймут ли его, совершенно не хотелось.
– Не боись, – по-отечески усмехнулся он. – Первый раз всегда страшно. Позиция у нас хорошая. Не обойдешь, не объедешь. Из пушек начнут жахать, так в шахту отойдем. Да и нет у них пушек. Главное, первый удар выдержать. Понимаешь?
Я опять кивнул. Гораздо осмысленней. От страха мысли стали течь на удивление ровно и быстро. Главное преимущество нашей позиции стало для меня кристально очевидным – обойти не смогут, но и отступать тоже некуда. Если долбанут достаточно сильно – по холмам размажет тонким слоем.
– Ты это, – вдруг встрепенулся мой наставник, вспомнив что-то важное. – Главное, не забудь: как крикну «Ленту!», сразу подавай. Вон они, – указал широкой мозолистой ладонью на деревянный ящик внизу. – Мне самому некогда будет. Тут уж, брат, не до этого.
Я кивнул третий раз.
– Меня Жаном зовут, – сказал он и вопросительно посмотрел.
Неловкое молчание нарушил приближающийся гул. Жан резко посерьезнел и прильнул к пулемету. Я вжался рядом в каменистый край окопа. Поправил каску. И только тогда понял, что она на мне есть, широкая, как старинный тазик для бритья, и форма тоже есть. Но удивляться было некогда. Из-за холмов вынырнули три танка и редкая цепь пехоты. Танки не впечатлили. Какие-то маленькие, угловатые. «А с кем мы воюем?» – хотел подумать, но не успел. Бронетехника замигала веселыми огоньками, хорошо видимыми в пасмурную погоду, и над головой что-то пронеслось, ударило по камням позади. Рефлекторно обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный гранитный валун вздрагивает под ударами невероятной силы, разрушается, плюется осколками. По каске застучало, как градом, ударило в лицо. Упал на дно окопа, свернулся калачиком, ввинтился в землю, стараясь ужаться до размеров полевой мыши. Над головой зарокотал пулемет Жана. Нет. Ничто не заставит подняться. Валун покрепче меня был. Видел, что с ним стало. «Суукии», – протяжно застонал, совершенно не заботясь на каком языке. Казалось, что все пули летят именно сюда. Ищут именно меня. В злобном бессилии роют землю. Так ведь сюда они и летят! Мы же пулеметный расчет. Основная цель. «Книга. Всего лишь книга, – отчетливо вспомнилось. – Надо закрыть». Ладонь почувствовала рельефную ткань обложки. Перед плотно сомкнутыми веками, в темноте замаячило мутное синеватое пятно. Уперся двумя руками в переплет и впечатал книгу в поверхность стола.
– Может, еще что-нибудь хочешь почитать? – спросил старик уже с явной усмешкой.
– Нет. Спасибо, – ответил с облегчением, быстро, однако, прошедшим. Так удачно слиняв с поля боя, теперь ощущал себя дезертиром. Не самое приятное чувство, даже несмотря на смягчающие обстоятельства. Которые, без сомнения, были. Но от зарождающихся мук совести помогали мало.
– И чем там дело кончилось? – спросил у старика как можно безразличнее.
– А ты дочитай – узнаешь, – откровенно издеваясь, ответил тот.
– Я сейчас дочитаю, – почти прорычал, сопротивляясь волне ярости, поднимающейся откуда-то из глубины. – Дочитаю. Обязательно. И потом тебе эту книгу, дед...
– Не горячись, – уже с большим уважением сказал старик. – Они выдержали первый удар. Второго не было. Через неделю где-то сдались в плен.
– Почему?
– Без воды особо не повоюешь. А там ее негде взять.
Мы помолчали. Каждый о своем.
– Здесь все книге такие? – спросил я.
– Да, все войны, которые были в мире. Все солдаты. Ни один не забыт. Все записано.
– Сколько здесь мёртвых..., – вырвалось у меня.
– Ни одного. Смерти нет. Ты же видел, – возразил старик.
Видел нечто другое, скорее, противоположное, но спорить не стал.
– Пойду я.
– Иди. Где выход, ты знаешь. Не заблудишься? Или проводить?
– Спасибо. Не надо. Сам дойду.
Совершенно опустошенный повернул к выходу и добрел до него на удивление быстро.

***
Часы показывали ровно двенадцать.
Сразу же направился домой лишенный сил на что бы то ни было. Обычно дорога занимала не более часа. Но когда переступил порог квартиры, уже ощутимо стемнело. Со временем творилось что-то странное.
Не ужинав, да и не обедав, судя по всему, не думая, не заботясь ни о чем, пошел спать и рухнул в сон.