День и вечер

Забившись в самый конец огромной поточной аудитории, решил немного поспать. Во-первых, после всех переживаний очень хотелось. Нервное, наверное. Во-вторых, заснуть в окружении такого большого количества народа, казалось безопасным и точно защищало от всяких ненужных неожиданностей. Устроившись поудобнее, приготовился заснуть. Никак не получалось. Нервное перенапряжение давало о себе знать. Стал вслушиваться в монотонную речь лектора, не разбирая смысла и слов, но погружаясь в нее, следую за ритмом. Помогло. Сон начал обволакивать.
Но вдруг заныла рука. Наверное, отлежал. Поменял положение. Приготовился заснуть. Рука заныла еще сильнее. Убрал ее под парту. Сон не шел. Рука уже откровенно болела и изматывала. К концу лекции боль стала трудно переносимой. Она не была острой, но какой-то постоянно ноющей, будто кто-то воткнул в плечо вертел и медленно проворачивал. Поднялась температура. Дождавшись звонка, направился домой за болеутоляющими.
Заперев за собой дверь, первым делом бросился к аптечке в шкафу. Судорожно разворошил пакет, силясь вспомнить, какие из таблеток от боли – редко пользуюсь, так как болею не часто – остановился на зеленых. Выколупнул для верности сразу две и проглотил. Кое-как запихнув пакет и его содержимое обратно, отправился на кухню, запил водой из фильтра и только тогда заметил, что не снял туфли и теперь за мной тянется отличнейший песчаный след.
Переодевшись, нашел веник и принялся подметать. Потом пропылесосил, помыл пол, плиту, вытер стол – в общем, совершенно незаметно для себя занялся генеральной уборкой. Работа отвлекала и от ненужных мыслей, и от боли в руке. Совершенно про нее забыл. Вспомнил только, когда все закончил и решил принять душ.
Горячая вода расслабляет. Поэтому тем сильнее было удивление от увиденного. Через все плечо, от сустава до сустава руку перечерчивал свежий, багровый с синеватым отливом шрам. Провел по нему пальцами. Почувствовал неровности и некоторую вогнутость кожи. Присмотревшись, заметил уже начавшие исчезать следы от швов. Самый настоящий. Боль вернулась. Но уже как-то нехотя, как воспоминание. Настроение резко испортилось. Наскоро домывший, оделся и отправился на балкон. Курить.
Вечерело. Солнце садилось за лес, окрашивая деревья в бордовый. Редкие облака обрамляли солнечный диск, как нимб, и светились золотом того оттенка, какой используют на старых иконах и куполах церквей. Стрекот кузнечиков доносился до девятого этажа отчетливо, будто их оркестр расположился не в траве далеко внизу, а на крыше. От реки шли бодрые волны свежести, вдвойне приятные после летнего дневного зноя. Короче, вечер был сказочно прекрасен. Но почему-то не радовал.
Я вдумчиво набивал трубку. В этот раз не маленькую вишневую, а большую, чтобы накуриться до головокружения. Зажег спичку, поднес к туго забитому табаку и принялся не спеша раскуривать. Минут через пять ко мне вернулась привычная неспешность мыслей. Темнело, и на горизонте огоньками машин отчетливо проступало шоссе. Когда-то очень нравилось смотреть за их бегом, представляя, что вот там, по этой дороге начинаются первые шаги в настоящую жизнь. И когда-нибудь я их сделаю. Не будет скучного университета, экзаменов, квартиры, больше похожей на воронье гнездо, города с его неторопливым ритмом. Начнется взрослая жизнь, интересная, богатая на события и перемены. События и перемены начались. Но вот все также смотрю в сторону дороги. Теперь с мыслями, как бы по ней убраться в такой медвежий угол, где вообще ничего не происходит, где о падении СССР еще ничего не знают, а о расстреле царской семьи только начали доходить первые слухи, где мой приезд станет первым серьезным событием за многие годы. Человек – существо странное и неблагодарное.
Докурив, выбил трубку в консервную банку, самозабвенно исполняющую роль пепельницы, и вернулся в квартиру. Тщательно запер балконную дверь, подпер ее кроватью для верности, закрыл форточки, проверил входные замки. Включил во всех комнатах свет, даже настольную лампу. Приготовил две турки кофе, слил все в кувшин и вернулся в спальню. Там достал из ящика стола отлично сохранившейся немецкий штык-нож, сел на пол, поставил рядом кувшин и, полностью готовый к бессонной ночи полной неожиданностей, незаметно для себя заснул. Спал долго, крепко, без сновидений и незваных гостей.