Фрагмент 3-го выпуска справочника "Кто есть кто в робототехнике"

Что полезно знать о "Черном ящике" в автомобиле  - http://www.liveinternet.ru/users/albrs/post402370094/

Иммиграционная политика: чем жестче, тем дороже ценится интеллект

В середине 1991 г. иммиграционная служба США предложила ввести существенные ограничения на гастроли внутри страны зарубежных коллективов и отдельных исполнителей. Во-первых, согласно этим предложениям, предпочтение в выдаче виз, которые позволят выступать в Америке, будет отдаваться певцам, музыкантам, актерам, уже снискавшим мировую известность, желательно уже ставшим лауреатами или призерами. Шансы начинающих в искусстве на получение виз ничтожно малы.

Во-вторых, и среди лауреатов будет жесткая конкуренция — так, по основным направлениям для исполнителей ежегодно должно выдаваться не более 5 тысяч виз. Учитывая, что на последние гастроли в Америке оперная труппа Большого театра привезла почти 500 едоков и что подобных больших коллективов в мире достаточно много (а на 25 тысяч виз помимо СССР претендуют и представители других государств), доля «одиноких» резко уменьшается.

В-третьих, американцы решили позаимствовать у нас идею пресловутых «первых отделов» (но опять же для нас): если, скажем, ударник рок-группы, приезжающей на гастроли в США, был принят в эту группу меньше чем за год до ее предполагаемого приезда, то визы выдано ему не будет. Ссылки на болезнь исполнителя, либо другие непредвиденные обстоятельства, обусловившие его замену, иммиграционную службу совершенно не волнуют.

В-четвертых (и так далее — в документе, представленном иммиграционной службой более ста страниц), как можно предположить, американцы больше всего не хотели бы видеть у себя «лимитчиков» из мира кино. Например: зарубежному редактору-монтажеру не дано будет права приехать в Голливуд и поработать над фильмом, который снимает американский режиссер, даже если этот режиссер не хочет и в глаза видеть никакого иного редактора.

Разумеется, и эти, и многие другие, предыдущие и предстоящие ограничения исходят от американских профсоюзных объединений, оберегающих как национальный генофонд своих творческих работников, в отличие от некоторых советских профессиональных объединений аналогичного характера, Правления которых в полном составе готовы сдувать пылинки с любого завалящего иностранца. Поэтому у нас давно уже вместо генофонда только различные Литфонды и «Дачфонды», национализировав которые, подобно имуществу вскормившей их КПСС, можно на деле поддержать культуру*. Впрочем, принять об этом решение несложно, а из вышесказанного вытекает более глубокая проблема — каждый, кто живет творческим трудом, понял, как цинично он обманут.

* На просьбу представителя РИА прокомментировать манифест видных представителей грузинской интеллигенции (среди них — режиссеры Т. Абуладзе и Р. Стуруа, академик Н. Чавчавадзе и др.), которые выражают протест против политики Гамсахурдиа, член парламента Грузии Медея Туммалишвили ответила, что причина их выступлений в том, что, «обласканные прежним правительством в 70-е годы, сейчас они потеряла свои привилегии» — «Российская газета» от 12.09.91 г.

Действительно, много лет правозащитники и радиоголоса приглашали население в «свободный мир». Наконец приняты документы, облегчающие выезд из СССР, и тут же иммиграционные службы по-своему отменяют эти документы. Несколько лет демократы звали к рынку, рынок нагрянул, но к разочарованию людей наемного труда (в том числе творческого) он обернулся лишь передачей из одних рук в чьи-то другие собственности на средства производства (киностудии, телерадиоцентры, издательства). Сейчас уже не имеет значения, кто выиграл (чем меньше о них сказано, тем лучше), но остальным, кто слепо верит хотя бы единому слову политиков и прессы, на будущее хороший урок. А на самом деле правило игры одно: всегда найдется кто-то, кто перекроет кислород, и весь секрет в том, чтобы успеть пройти стадию накопления капитала до этого момента. Например, до введения лицензирования.

Лицензирование: как расставляются «красные флажки»?

Прежде всего надо иметь отчетливое представление о том, что, независимо от того, какой очередной «...изм» установлен в государстве, вопросы запрещения или разрешения чего-либо всегда будут решаться конкретной группой людей, пусть даже очень хороших, но, во-первых, никогда не обладающих всей полнотой информации, а во-вторых, не избавленных от личностных особенностей. Вот, например, как описывает работу по отбору фильмов пресловутой закупочной комиссии при Госкино СССР Генеральный директор «Совэкспортфильма» Олег Руднев: «Комиссия состояла из 65 человек: журналистов, писателей, ученых, композиторов. Среди них были, к примеру, Г. Капралов и А. Чаковский. Вместе комиссия никогда не собиралась. Но каждый из ее членов по-своему «умничал» и нередко голосовал против. Результаты голосования рассматривались на коллегии Госкино СССР. Ее члены смотрели и говорили: «О, на комиссии шесть человек проголосовало против!» — «А кто персонально?» — «О, сам Чаковский!» — «Нет, этот фильм нам не нужен...». Понятно, что фамилии и названия изменятся, но до скончания веков мотивы принятия решений будут аналогичными. Вот пример.

В июле 1991 г. на факультете журналистики МГУ состоялось обсуждение проекта российского Закона «О средствах массовой информации». Разрабатывал его, как утверждают, по собственной инициативе, коллектив авторов, принимавших участие и в подготовке союзного Закона: доктор юридических наук М. А. Федотов, кандидаты юридических наук Ю. М. Батурин и В. Л. Энтин. В дискуссии приняли участие преподаватели, студенты университета, журналисты, народные депутаты. Много споров вызвало следующее положение статьи 31 «Лицензия на вещание»: «Не принимаются к рассмотрению заявки на лицензию, подаваемые непосредственно либо через дочерние организации политическими партиями, профессиональными союзами, религиозными организациями, иными общественными объединениями». В конце концов все согласились с тем, что, мол, «заниматься телерадиовещанием должны профессионалы, предоставляя равные возможности для всех».

Что это может означать? «Профессионалом» у нас считается исключительно лишь обладатель соответствующей бумаги, в данном случае, видимо, диплома журфака МГУ и им подобных. Возможно сейчас, когда демократия, что-то изменилось, но еще не так давно в престижные ВУЗы относительно легко могли попасть лишь отпрыски представителей власти (политической, торговой, криминальной и т. п.). Каждый желающий может либо сделать выводы сам, либо обратиться за разъяснениями — с предложениями и замечаниями предлагалось обращаться в Комитет по средствам массовой информации Верховного Совета РСФСР.

Однако есть безусловно обнадеживающее обстоятельство: в проекте Закона предусмотрено создание Федеральной комиссии по массовым коммуникациям, которая будет вырабатывать государственную политику в области лицензирования радио- и телевещания (ст. 30). Орган этот, в силу сложности решаемых задач, по природе своей самонастраивающийся, и даже если предположить, что поначалу в него войдут, как это у нас принято, в основном карьеристы и «друзья по студенческой скамье», через некоторое время их обязательно сменят по-настоящему грамотные люди.

Лицензирование как государственная политика

Примером лицензирования в сфере искусства может служить решение парижского муниципалитета ввести с 01.03.88 г. квоты на Монмартре, где изобилие представителей «свободных профессий» стало создавать трудности для посещения туристами. Отныне на площади Тертр разрешено находиться не более 320 художникам (до квотирования их число превышало 700), для которых по всему периметру белой краской разлинованы специально отведенные места. Учитывая, что стоимость мгновенного портрета или парижского пейзажа колеблется от 35 до 200 долл., муниципалитет должен иметь немалый доход в казну за выдачу лицензий художникам, желающим подработать на популярнейшем среди туристов Монмартре (при этом им разрешается продавать только собственные произведения — перепродажа чужих произведений категорически запрещена). Остается добавить, что поскольку такой законодатель мод, как Париж не постеснялся ввести «государственное регулирование», ничто не мешает и нашим городам пополнять свой бюджет, одновременно наводя порядок в таких клоаках от искусства, как Арбат и т. п.

Незадолго до полного развала Гостелерадио СССР, которое при всех своих минусах было сделано очень добротно, причем весьма неглупыми людьми*, там было начато исследование проблем лицензирования. Проводил это исследование юрисконсульт Юротдела ГКТР Александр Вячеславович Милушин, который ознакомил нас с результатами, часть которых мы вкратце изложим. Акцент будет сделан на кабельное ТВ.

Во всех странах, законодательства которых были изучены, основанием для осуществления вещания по кабелю является выдаваемая уполномоченным на это органом лицензия. Полномочия таких органов широки, хотя объемы этих полномочий в разных странах неодинаковы. Лицензия не является просто разрешением на осуществление вещания. В ней определяются требования, предъявляемые к вещателю при осуществлении своей деятельности. Полномочия органов, выдающих лицензии, распространяются и на саму деятельность кабельных сетей, получивших лицензии. В случае нарушения законодательства и требований, предъявляемых к вещателю, орган, выдавший лицензию, вправе применить к нарушителю санкции, включая лишение его лицензии, и, следовательно, права на вещание.

* Возможно, человеческие качества Леонида Кравченко или Генриха Юшкявичюса оставляли желать лучшего, но с профессиональной точки зрения равных им, к сожалению, пока не видно. В частности, большой друг нашей страны, госсекретарь США Дж. Бейкер настолько опасался авторитета и влияния Г. Юшкявичюса, что в своем докладе конгрессу от 17.04.91 г. обозначил его назначение главой сектора коммуникаций ЮНЕСКО как одну из причин невозвращения США в эту организацию.

Каковы же эти законодательства и требования? Например, то, что вещатель по кабелю обязан резервировать программный канал либо определенное программное время для местного вещания. Кроме того, вещателю может быть вменено в обязанность представление в определенных пределах услуг, техсредств и оборудования, относящихся к публичным, образовательным- или правительственным программам. О взаимоотношениях вещателя с абонентами: размер платы не может быть произвольным и определяется в зависимости от реальных затрат кабельных сетей. Если же абонент пытается получить несанкционированный доступ к каналу, в отношении его закон предусматривает жесткие санкции. О дополнительных требованиях: обязанность вещателя транслировать информационные сообщения властей, соблюдать ограничения, направленные на сохранение национальной культуры, соблюдать процентное к общему времени соотношение в трансляции программ собственного производства, общенациональных программ и т. п., об определении числа лиц, которым может быть предоставлено право вещать на одной территории, вопросы рекламной деятельности и т. д.

Как видим, требований к соискателю лицензии много, они достаточно жесткие, справедливость их оправдана многолетней практикой. Но нигде и речи нет, что заявки на лицензию не рассматриваются только потому, что заявитель, не принадлежит к какой-то привилегированной касте (а именно так можно понять ст. 31 проекта упомянутого российского Закона). Это очень разумно: лицензии выдаются кабельным сетям за плату, кроме того, могут предусматриваться платежи за определенный период времени, в процентном отношении от суммы дохода, полученного за этот срок. Если ты не профессионал (как выражаются мирового масштаба профессионалы, обосновавшиеся в МГУ), ты не сумеешь выполнить правила вещания, а это повлечет потерю лицензии. Но деньги все равно останутся в казне, что благоприятно для государства. Впрочем, и прежнюю, и новую советскую аристократию проблемы государства волнуют меньше всего. Для них главное — сохранить свою монополию, но как раз этого им не удастся: в силу своей малограмотности они не понимают, что, как только СССР подпишет Бернскую конвенцию, полностью обязуясь тем самым охранять интеллектуальную собственность, юридическую силу обретет монополия творческого потенциала (который у советских «творцов» давно уже отсутствует).

Монополия как смысл творчества

С 1 января 1993 г. должен быть введен в действие Закон СССР «Об ограничении монополистической деятельности в СССР»*, где в п. 3 ст. 2 «Сфера применения Закона» сказано: «Действие настоящего Закона не распространяется на отношения, вытекающие из охраны изобретения, промышленных образцов, товарных знаков и авторских прав, за исключением тех Случаев, когда права, связанные с этими отношениями, умышленно используются их обладателями в целях ограничения конкуренции». В принципе, упомянутый выше волюнтаристский отказ в рассмотрении заявок на лицензии вызван ничем иным, как целями ограничения конкуренции и может караться в соответствии со ст. 14 данного Закона (предусмотрен штраф в размере до 1 млн. рублей). Эти вопросы будет решать антимонопольный комитет СССР и, так или иначе, при определенной настойчивости заинтересованных лиц, справедливость здесь будет установлена. Но при этом, максимально жестко поступая с бюрократами от творчества, необходимо отчетливо понимать, почему упомянутый п. 3 ст. 2 не рассматривает отношения интеллектуальной собственности, как подпадающие под определение ст. 1 «монополистическая деятельность» — противоречащие настоящему Закону действия (бездействие) хозяйствующих субъектов, органов власти и управления, направленные на недопущение конкуренции и тем самым нарушающие законные интересы потребителей товара».

* Либо обязательно появятся соответствующие республиканские законы.

Мы уже упоминали о «теории обязательств», изложенной в одноименном труде Р. Саватье, которой руководствуются все юристы цивилизованных стран. В теории обязательств признается, что лицо, являющееся профессиональным продавцом определенных товаров или оказывающее определенные услуги, обладает монополией, если оно единственное, которое может их предложить. Чаще возможность предложения ограничивается определенным узким кругом лиц. Экономисты считают, что в этом случае налицо олигополия. Юристы более охотно говорят о привилегии. Но все подобные ситуации рассматриваются в совокупности, поскольку обладание монополией или олигополией составляет имущественное благо, участвующее в обороте как предмет договора или обязательства. Монополия может быть фактической, если в силу каких-то обстоятельств обладатель монополии избавился от конкурентов в отношении того, что он продает или поставляет в том месте, где он находится. По различным причинам закон сам устанавливает монополии для продавцов некоторых товаров (например для государства), и для лиц, оказывающих некоторые виды услуг — так называемые законные монополии.

С экономической точки зрения, лицо, обладающее монополией, находится в таком положении, что может, пользуясь отсутствием конкурентов, требовать от своих клиентов самой высокой цены. В связи с этим, монополия рассматривается как имущественная ценность. Согласно теории обязательств, в число законных монополий, пользующихся правовой охраной (а с 01.01.93 г. такую правовую охрану обеспечивает Закон СССР «Об ограничении монополистической деятельности в СССР»), вошли и так называемые монополии временного характера, устанавливаемые для создателей произведений творческого труда.

В силу этого, работники творческого труда получают законное право на сколь угодно высокие гонорары (если их «товар» действительно уникален), но в то же время подлежат полной отмене сталинско-брежневские привилегии творческих союзов, подлежит полной национализации их имущество (как образовавшееся благодаря этим привилегиям), так как названные факторы являются препятствием для свободной конкуренции, а следовательно — грубейшим нарушением антимонопольного законодательства. .

Наказания за преступления против интеллектуальной собственности

Суть этой проблемы состоит в следующем: чем цивилизованней государство, тем жестче наказание за ущемление права интеллектуальной собственности (исходя из того, что в нецивилизованном государстве таковая отсутствует, либо не признается, а на нет и суда нет). Степень нашей цивилизованности — понятие относительное, но, коль скоро мы завязываемся с Международным сообществом, подписывая соответствующие документы и принимая законы, то оно требует, чтобы наша практика наказаний не ограничивалась «33-м китайским предупреждением», а была приближена к практике тех стран, авторские и смежные права граждан которых ущемляются в малоизвестном им СССР. Диапазон же конфликтных ситуаций, которые могут возникнуть в этой области, укладывается в плюс-минус бесконечность. Уму непостижимо, как наши правоохранительные органы (которые еще вчера сами были «правонарушительными») не полностью укомплектованные, мягко говоря, достаточным числом специалистов одолеют полчища пиратов*. Но ведь как чаще всего бывает? Все кругом пиратствуют, а кому-то одному не повезет — его возьмут за цугундер, чтобы устроить образцово-показательную судебную шумиху, например, для президента США (единственная авторитетная инстанция, к которой стараются апеллировать все подряд по любому поводу). Вот для этого гипотетического подсудимого, чтобы он представлял свою судьбу, мы приведем обзор известных из практики коллизий.

* Правда, советского «пирата» чрезвычайно легко обнаружить хотя бы по тому, что в отличие от зарубежной, вся советская система проката, которая официально зарегистрирована, изначально была ориентирована на легальное «пиратство», и на «перестройку» ей нужны долгие годы.

▪ В 1988 г. в США был принят закон, разрешающий правительству принимать ответные меры по отношению к странам, где расцвел черный рынок американской видеопродукции. В связи с этим посольство США в Каире было наделено еще одной функцией, за выполнением которой следит конгресс,— изучить положение на видеорынке. Юридические нормы Египта предусматривали максимальное наказание для видеопиратов в 40 долл. или трех месяцев тюрьмы. Под давлением посольства США был разработан проект закона, ужесточающего наказание до 4 тыс. долл. или трех лет тюрьмы. Посол США дал понять, что, если принятие закона будет затянуто, с экспортом египетского текстиля в США возникнут трудности.

▪ Штат Калифорния стал первым, где принят закон об уголовной ответственности за распространение «пиратской» продукции: следствием его нарушения может быть тюремное заключение на срок от 3 до 6 лет.

▪ Конгресс США с 1983 г. принял 14 законов, подкрепивших право на интеллектуальную собственность. Число исков в отношении ее с 1980 по

1988 гг. возросло на 2/3. Но американским законодателям этого мало: они хотят запретить иностранцам участие в некоторых научных симпозиумах, проходящих на американской территории, чтобы исключить утечку американских идей.

▪ В США никто не имеет права перехватывать, получать или способствовать перехвату или получению любых видов передач по кабельным системам, если только эти действия специально не разрешены владельцем кабельной системы или каким-либо образом не разрешены законом. Лицо, умышленно нарушающее это положение, может быть оштрафовано на сумму до 1000 долл, или подвергнуто тюремному заключению на срок не более 6 месяцев, или обоим наказаниям одновременно. Лицо, умышленно нарушившее это положение с целью получения коммерческих или личных финансовых выгод, может быть оштрафовано на сумму до 25 тыс. долл. или подвергнуто тюремному заключению на срок до 1 года, или обоим наказаниям одновременно. При повторных нарушениях штраф может достигнуть 50 тыс. долл.

▪ Передача по кабельным каналам программ непристойного характера или других передач, запрещенных Конституцией США, влечет наложение на любое лицо, ведущее такие передачи, штрафа в размере до 10 тыс. долл., либо тюремное заключение на срок до двух лет. Обе санкции могут быть применены одновременно.

▪ В Финляндии в качестве наказания как за организацию неразрешенного кабельного вещания, так и за трансляцию программ запрещенного содержания могут последовать штраф, арест более чем на 6 месяцев, конфискация имущества. А. Барсуков, журнал "ТКТ", № 1, 1992 г.