50 лет не в строю
50 лет не в струю
Наткнулся на билиберду в Википедии, нагороженную разными педерастами сталинистами и антисемитами и понял что надо написать автобиографию. Вот она.
Я родился 12-го ноября 1942-го года в актерской семье. Мама-актриса, дворянка из Дубровской Калужской ветви рода Челищевых. Её дед, мой прадед Фёдор Сергеевеч Челищев-калужский помещик и отец гениального художника Павла Челищева. Павел Челищев , младший брат моей бабушки Софьи Челищевой.
Отец мой Александр БердичЕвский -ученик Мейерхольда, режиссер и актер.
К моменту моего рождения в военное время семью забросило в Рыбинск Ярославской области. Родился я прямо напротив великолепного собора, который украшает набережную этого прекрасного волжского города. Ничего этого я в младенчестве не видел, первые мои впечатления от мира в Москве в 7-ом Ростовском переулке, где в узенькой комнатенке в здании школы (оно и сейчас сохранилось) жила моя тётушка Варвара Фёдоровна Зарудная (до замужества Челищева). Она преподовала литературу, но не в этом здании, а в школе, где училась дочь Сталина Светлана Алилуева. Мужа, математика Алексея Зарудного расстреляли. Тогда я не знал, что в деревянном сундучке у окна хранились ранние пастели Павла Челищева. Не знал, что сестра Варвары Фёдоровны томится в концлагере, а сам Павел Челищев живет в США.
Мои ранние впечатления-пронзительный школный звонок в коридоре и шум школьных перемен. Родители мои в это время проподали на театральной бирже в поисках работы. Это 1945-48-е годы. Так что моё раннее детство-это Москва , там где снят позднее фильм "Три тополя на Плющихе". Ещё запомнились гудки машин и постоянный звонок трамвая. который сливался и перекликался со школьным ручным звонком.
Лето-Углич-улица Свободы 21. Там сейчас стоит какой-то памятный камень-валун прямо под окнами маленького трёхоконного дома, где теперь курсы английского языка, а тогда жили две тётушки актрисы на пенсии Мария и Александра Юматовы, сёстры моего дедушки дворянина Владимира Юматова. И дедушка Владимир Юматов и бабушка Софья Челищева сгинули в 1919-ом в огне гражданской войны. Их выдворили из родового имения Дубровки в 1918-ом по телеграмме Ленина вместе с Павлом Челищевым и моей мамой двух лет отроду.
Москва-Углич города моего детства до 1950го года, а в 1950-ом отец получил работу в Новозыбковском театре им. Луначарского. Там я в семилетнем возрасте вышел на сцену, играя гнома в "Золушке"-чисто мейерхольдовской постановке отца. Событие это отражено в журнале "Огонек" №23 1950 в статье "Театр семи городов". Там мой отец запечатлён в роли Аркашки Счастливцева в "Лесе" Островского, а я у ног Золушки, правда по замыслу фотографа лицом к Золушке и затылком к обьективу. Это знаменитый фотограф Уманский. Отца у него расстреляли в 1938м, а пздне в 60-х он прославился снимками космонавтов.
Текст пьесы Золушка я знал наизусть целиком и часто повторял его перед сном как молитву вместе со своей ролью гнома, вручающего Золушке -Бенецевич хрустальные башмачки. Отец играл Короля, а мама Королеву. Не удивительно что первый мой стих в пятилетнем возрасте:
Я сижу на троне
В золотой короне
Естественно я вспомнил его недавно , когда в ЦДЛ в день 75-летия на меня водрузили корону Короля поэтов.
Ещё одно важнейшее событие детства крещение в 1950г в Клинцах во время гастролей ночью в церковной сторожке единоверческой старообрядческой церкви. Церковь деревянную сожгли вместе со сторожкой в 70-х. Поджигатели за сей подвиг получили квартиры.
Дальше-трагедия. Семья наша распалась и я мечусь между папой , мамой и тётушками в Москве и Угличе. 1й и 2й класс в Угличе в начале 50-х. 3й-4-й-5й в Костроме в семье мамы с её мужем Алексеем Кедровым. Он человек запойный, сын расстрелянного священника. Талантливый главный инженер без образования. Как сын расстрелянного священника из Новозыбкого, пораженный в правах. Так же и моя мама, пораженная в правах дворянская дочь на высшее образование прав не имела.
В Костроме я был удостоен счастья в детстве прислуживать в Алтаре в церкви Воскресения на Дебре прямо напротив школы. Помню всю пасхальную службу наизусть, как Золушку. А летом прислуживал в Угличе в Алтаре. Разумеется моя воцерковлённость всячески скрывалась и прямых неприятностей родителям не было. Хотя я не сомневаюсь, что были соответствующие доносы.
В 1952-ом-важнейшее событие-из концлагеря после 9 лет отсидки вышла сестра моей бабушки Софьи Челищевой Мария Фёдоровна Челищева. Именно она рассказала мне и родослоную и поведала о Павле Челищеве. Я даже успел получить открытку от дедушки Павлика в год его смерти в Италии в 1956-ом. Позднее после смерти тётушек я заполучил всю переписку Павла Челищева-она в моем архиве в РГАЛИ хранится со следами моего мальчишеского варварства. Из американских конвертов я вырезал все марки. Альбом с посмертной выставки Павла 1956-го года меня ошеломил. Мистический сюрреализм меня ошарашил и озадачил и несомненно оказал влияние на мою поэзию.
Как поэт я начинаюсь в 1957-ом году стихотворением "Есть на свете страна мировой печали.." Уже в 1958-ом первая публикация в молодёжной газете в Казани. Потом-тяжко вспоминать бесконечные гонения то в МГУ то в КГУ , то в Москве, то в Казани. Такой поэзии по мнению всех этих хрущёвых и брежневый не должно было быть. Было решение секретариата Союза писателей-не рекомендовать к печати. Четверть века я как заяц метался и петлял от преследований КГБ. Всеми правдами и неправдами, пройдя через попытку самоубийства на Урюпе под Красноярском(ружье не выстрелило) и пузырек с хлороформом в Казани я всё же выжил. Защитил на отлично диплои о полузапрещенном Велимире Хлебникове в 1966-ом. Проскитавшись два года в бездомно-безработном состоянии чудом поступил в аспирантуру Литературного института. Описать все виды травли, исходящей от КГБ не берусь. Вот лишь небольшой перечень обвинений: рассказывал о Боге, рассказывал о чёрте, рассказывал о Фрейде. Вообщем , как выяснилось лишь в середине 90-х на меня велось Дело по статье (Антисоветская пропоганда и агитация с высказываниями ревизионистского характера). Лишь на днях я узнал в только что вышедшей монографии о Павле Челищеве, что у прадеда моего Фёдора Сергеевича из-за лесного хозяйства в родовом имении на 7миллионов была дружеская кличка -Царь леса. Видимо поэтому Дело КГБ называется"Лесник". Сохранилась запись-отчет о деятельности 5го управления КГБ за 1984-й год. "Удалось отвести Лесника от поступления в Союз Писателей" Отвели настолько, что после 13ти лет преподования вынудили в августе 1986го написать заявление: "Прошу освободить меня от должности старшего преподователя в связи с переходом на творческую работу." Творческая работа, вернее безработица длилась до августовского путча 1991-го. Пришлось продать картины Павла Челищева, полученные в наследство ещё в 1972-ом. Что тоже навлекло на меня много бед.
Потому первый сборник "Компьютер любви" с послесловием Андрея Вознесенского, несмотря на бешеное сопротивление КГБ вышал в 1990 (за свой счёт разумеется), а счёт этот 9000рублей-все сбережения, но в основном деньги за картины Павла Челищева. Ну а годом ранее монография в 333стр "Поэтический космос" со стастранчным послесловием, как со мной бороться со ссылками на Маркса и Энгельса. Но и с этим послесловием двадцатитысячный тираж пытались арестовать на выезде со склада и запретили продавать в семи городах: В Москве,Ленинграде, Минске, Киеве, Красноярске,Свердловске, Новосибирске) Так называемый МИНУСИНСК-минус семь городов.
Ну а итог всем известен. По сообщению Международного нобелевского информационного центра моя книга "Инсайдаут" внесена в фонд Нобелевской библиотеки в Стокгольме. Моя книга "Или" рекомендована на сайте Всемирной Стокгольмской библиотеки. В 2013-ом я удостоен вместе с Нельсоном Манделой и Тибетским Далай-Ламой буддистской премии Манхе в номинации литература и искусство, а в 2014-ом немецкой премии ДОМИНАНТА (за выдающиеся заслуги в поэзии и философии и открытие новых эстетических принципов).
Недавно липецкий священник опубликовал своё покаяние за донос на меня, который его вынудили подписать. "Меня подставили"-пишет бывший студент Литинститута. Думаю таких вынужденных и не вынужденных доносов было не мало. Прощаю всех! Искренне и сердечно. Но не прощаю саму систему, вынуждающую студентов писать доносы на своих преподователей.
