Ответить и просто и сложно. Просто ответить так - "Совершенно верно, согласен, "постичь глубины этой традиции можно только Духом Святым". Точка. И не трогать эту больную тему, потому, что для человека в этой самой традиции, может оказаться слишком больно эту тему, как заскорузлую рану расковыривать. И всё же, попробуем проговорить эту тему длинно.
Вся мудрость поколений - в Вас, в сегодняшнем живом человеке. Человек - бесконечен по подобию Отцу Небесному и потому - определённо вмещает в себя и весь опыт всех традиций.
И если человек жив - только это и имеет ценность. Пребывание здесь и сейчас. Этим и жили те люди, чью ежедневную работу именуют святоотеческим опытом. Не все, конечно, записанные в таковые, являлись на самом деле дошедшими до освобождения, но те, что прошли в этой работе через сопли душевности, через удушающие объятия регламентов, те не жили прошлым.
Понимаете, любая попытка объяснить сегодняшний день опытом вчерашнего дня - есть уничтожение смысла для сегодняшнего.
Дошёл, к примеру, св. Серафим до освобождения? Очень хорошо! Но ведь через что он шёл-то? Через три года молитвы на камне, через скит и прочие весьма не "экологичные", как ныне говорят, техники.
И всегда удивляет эта лёгкость адресации к опыту Саровского - вот, мол, отец Серафим учит... И далее - цитата из воспоминаний Мотовилова следует поучительная. Но ведь ключик к верному пониманию слов святого очень простой - три года в молитве на камне постойте, а уж потом цитируйте и слова его и по копанной им богородичной канавке с Пресвятой Девой гуляйте. Через три года на камне - и никак иначе - потому, что им пройденный путь таков, технология именно такова. И обет молчания, и страшное избиение и отшельничество - это всё ключи для восприятия его опыта.
А когда в сторону иконы этого святого кивает очередной пастырь, отяжелённый традиционной "архиерейской беременностью", спеша на самолёт в отпуск в православную средиземноморскую страну, то не ясно совсем - какое он имеет отношение к этому - святоотческому опыту столпничества. (Кстати сказать - такое стояние - давняя буддийская практика. Это ещё один расширяющий "нашу" традицию момент.)
Любой опыт святого - это его уникальный путь, как вообще - уникален всякий человек. Если бы можно было взять чужой опыт, да и скопировать. По каким водам мы бы все давно босичком гуляли? Но так - невозможно в принципе.
Потому, что мы все - разные - с разным опытом прошлых воплощений, а потому- с разными талантами в этой жизни, с разным развитием тонких тел, да и уж наверняка с явно отличающимися друг от друга физическими телами.
О какой универсальности опыта тут вообще может идти речь, если один метивший в святость начинает со 140 кг живого весу, а у другого - тельце такое, что и тень-то заметна только при ярком свете. Как мы их всех - одним аскетическим правилом мерить будем?
И потому - живая, действительная практика, выбор пути - она не пыльных "Лествицах", которые, положа руку на сердце - прочесть и не уснуть - уже подвиг веры. И даже если человек во чтобы то ни стало, решит воспринять эти наставления, он тут же окажется вне рамок социализации. Потому, что ритм у тех тексов иной, дыхание - иное. Чтобы те наставления работали, нужно жить той жизнью, которой уж лет триста как не найти нигде.
И что ж можно вытащить из этих наставлений? Реализацию, обретение полноты? Увы, но чаще, человек, таким образом, к традиции якобы припавший - просто теряет уже и то, что имел. Была, к примеру, личность творческая, весёлая, а стал - бледный пыльный мешок лишённый жизни. Приблизился ли к святости?
Задумайтесь - разве может быть таким действительное обожение личности? Разве суть обожения - в уничтожении качеств? Раньше улыбался, а теперь разучился. Вот так достижение.
Так случается сплошь и рядом, потому, что под традицией понимается пыльный мешок со старым хламом человеческих останков, невнятных строк пятисотлетней давности, баночка масла "на костях освящённая" и прочие безобразия, едва ли годные для настоящего шоу. Софринская позолота, конечно, привносит свой оживляж, но причём тут духовная работа, при чём тут традиция?
Традиция (да не одна, а все - самые разные духовные традиции), по природе своей, есть лишь та или иная форма проявления Святого Духа. Да, могут быть ситуации прямой передачи таковой традиции от учителя к ученику. Но прежде чем уповать на такой способ восприятия традиции - следует найти хоть одного такого носителя.
"Тогда старец крепко взял его за плечи. Мотовилов увидел, что лицо Серафима "стало светлее солнца", а из глаз "молнии сыпались". В сердце Николай Александрович ощутил "необыкновенную радость и тишину", а его телу стало тепло, как летом, хотя вокруг падал снег.
- Не устрашайтесь, - сказал старец. - И вы сами теперь так же светлы стали, как и я сам."
Да, вот такой опыт. Не батюшкино придыхание о собственной исключительной апостольской преемственности на скорой проповеди по дороге на обед, окидывая отечески-вальяжным взором воскресную паству, а действительный опыт передачи.
И тут большинству из нас придётся честно сказать, что мы не знаем ни одного такого носителя традиции.
Но мы не хотим даже думать об этом, потому, что неизбежно рассеется этот благочестивый туман, этот эгрегоральный морок, то ли от ладана, то ли от выхлопной трубы новой батюшкиной "Хонды". Что же поделать, если многие предпочитают дышать этим дымом, десятками лет ловя глюки пребывания в традиции. Чем это лучше другой травки? Это такой же приют для тех, чей дух не способен к самостоятельной работе.
А если отказаться от этих миражей, то станет ведь очень не уютно. Вокруг окажется огромное пространство возможностей, но совершенно не ясно будет, как теперь в нём жить. Одна только мысль об этом пугает. И легче, разумеется, отгородиться от этих "ересей", снова нырнуть за церковную оградку и дышать, дышать знакомым дымком, пока последние сомнения не покинут нас вместе с последними мыслями. И уповать на свою "истинность", "благодатность", "русскость", "симфоничность с властями" - забывая и что "Дух Святой дышит, где хочет", и что, "нет ни эллина, ни иудея", и что "Царствие Моё не от мира сего". То есть есть множество способов добровольного впадения в бессознательное состояние. Легче, впрочем, просто головой об стену - эффект тот же, в общем-то - бес-сознанка.
А если всё же решиться жить в этом открытом пространстве самостоятельно? Жить в мире, а не за оградой от него. Осознавая, что этот самый мир уже настолько иной, что весь опыт прошлых веков может только тем поддержать нас, что были люди, которые дошли. В своих временах, в своих условиях.
А мы - другие и нам надо развиваться здесь, сейчас, сидя перед мониторами, под стук колёс в метро, смешивая молитву с трелями мобильных телефонов. Это наша реальность и нам следует тут найти свои способы обожения. Потому, что старые уже давно не работают.
И традиция, истинная традиция проявится именно в нашем устремлении, в нашей решимости достичь Истины, а не утрамбовать оную в регламент канона. Потому, что действительная традиция учит, в общем-то, только одному - живые доходят, а мёртвые нет.
Традиция неизбежно начнёт проявляться в человеке, если только он встанет на Путь. Потому, что этот поток, послание - всегда тут, рядом с нами, и проблема не в том, чтобы найти её в пыльных книгах, а в том, чтобы стать её проводником. А это совсем иной путь - не объяснять сегодняшний опыт опытом покойников, а пребывать здесь и сейчас.
Традиция - не в материальных носителях, не в колокольном звоне, традиция - это знание существующее вне времени. То есть, для этой категории нет времени вообще. И поэтому каждый может стать проявителем традиции прямо тут и сейчас. И проявлять он будет в форме наиболее адекватной сегодняшнему миру. И только после того, как человек уже станет носителем традиции, после того, как он хоть как-то осознает, что на - живой поток, передача, вот тогда он сможет понять и то, о чём действительно святый отцы писали полторы тысячи лет назад. Потому, что эти носители традиции просто будут говорить в человеке - нормальным нынешним языком, просто и внятно.
