МИР ДЖАЗА АЛЕКСАНДРА КАНЦБЕРГА-очерк Б.Турчинского
Ростов-на-Дону

Мне давно хотелось побывать в этом необычном городе и написать о его музыкантах. Интерес подогревался ещё и тем, что сам я учился в Одессе, а эти два города – Одесса и Ростов - в ментальном смысле, как бы на одной линии. Мне хотелось сравнить эти города и их культуру.
В среде знатоков Ростов считается столицей российского джаза. А я давно знаком с Сашей Канцбергом, известным джазменом из Ростова. Сегодня он дирижёр, аранжировщик, педагог, художественный руководитель муниципального биг-бэнда израильского города Кфар-Сабы и джаз-оркестра Big Zbang. С 1994 года - заведующий джазовым отделением консерватории и преподаватель джазовых дисциплин Высшей школы имени Б.Каценельсон в Кфар-Сабе.
Канцберг регулярно выступает на джазовых фестивалях в Тель-Авиве, Кфар-Сабе, Москве, Сочи, Ростове-на-Дону, Гродно. Неоднократно был членом жюри популярного международного конкурса молодых джазовых исполнителей «Мир Джаза», который проходит ежегодно в Ростове-на-Дону.
Наконец, я уже писал очерки о ростовских музыкантах – это хорошо знакомые моему читателю Владимир Шиш, профессор Московской консерватории, засл. арт. РФ, композитор Борис Левенберг… Ну, и захотелось увидеть их город именно в знаменитую летнюю ростовскую жару, о которой даже песня написана: нам ли, израильтянам, бояться яркого южного солнца!
Многие мои друзья еще чубатыми хлопцами поехали в Ростов поступать учиться на музыкантов - и достойно поступили! В этом интернациональном городе смотрели на их музыкальные способности, а не на ту страницу паспорта, где красовалась известная графа. В связи с этим вспоминается мерзкий – а с сегодняшней позиции, и курьезный - случай.
Был в Киеве такой композитор, облеченный всевозможными советскими регалиями, - Андрей Штогаренко. Борис Левенберг - сегодня известный композитор, член союза композиторов России и Израиля - рассказывал, как однажды, будучи студентом, привёз ему свою симфонию. Просмотрев партитуру, вальяжный мэтр изрёк, что внутри всё похвально, но… титульный лист никуда не годится… Вот и бежали талантливые ребята от столичного антисемитизма в окраинный Ростов. Кстати, и мой брат Геннадий по той же самой причине поехал учиться в Ростов, окончил ВУЗ с отличием, стал прекрасным фаготистом, работал в Ростовской филармонии.
Словом, захотелось мне побывать в Ростове! Сразу скажу, что впечатление он производит более чем благоприятное: город ухоженный (и не только в центре), дороги – отличные! Предприятия работают, и люди живут неплохо.
Нас же, израильтян, музыкантов и немузыкантов, в первую очередь может интересовать в Ростове зародившийся здесь интересный международный культурный проект, популяризирующий нашу страну, «Окно в Израиль». Проект знакомит ростовчан и вообще россиян с современной израильской джазовой музыкой в оригинальных аранжировках выпускника Ростовской консерватории Александра Канцберга, ныне израильского музыканта.


Особая, ростовская система

Кроме того, в Ростове регулярно проходит ставший уже традиционным международный конкурс молодых исполнителей «Мир джаза», который не обходится и без израильских исполнителей. Это главный российский джазовый конкурс, и не случайно он проводится именно на донской земле, в городе с богатыми джазовыми традициями.
Бывает, в конкурсе участвует до полусотни исполнителей, выступления выходят за рамки города, продолжаясь в Азове и Таганроге, где мне также довелось побывать.
Сложилась особая, ростовская, система полного академического джазового образования: школа – колледж – консерватория – аспирантура. И о ней именно так и говорят специалисты - как о ростовской системе. Основателем джазового отделения в учебных заведениях Ростова и инициатором конкурса молодых джазовых исполнителей, который успешно проходит на протяжении долгих лет на этой земле, был Ким Назаретов.

Справка.

Ким Аведикович Назаретов (24 августа 1936, Ростов-на-Дону – 18 июля 1993, там же). Российский пианист, дирижёр, руководитель джазового оркестра, энтузиаст джазового образования. Первым получил звание профессора на открытой им джазовой кафедре в Ростовской консерватории имени С.В.Рахманинова. Сыграл выдающуюся роль в становлении джаза в России.

Отрадно было узнать в Ростове, что директор колледжа искусств Ирина Ищенко не видит разницы между академическими жанрами и так называемым лёгким. Она со своей стороны делает всё, чтобы джаз рождался и рос на донской земле. И в частности, чтобы конкурс, проводимый на базе колледжа, стал неотъемлемой частью культуры Донского края и приобрёл долгосрочную перспективу. Проведение такого масштабного конкурса в стенах Ростовского колледжа искусств для неё и всего преподавательского состава – большая честь и ответственность.
Активист джазового движения в городе и области, заведующий джазовым отделением Ростовского колледжа искусств, доцент кафедры джазовой музыки Ростовской консерватории Адам Терацуян, коллега и друг нашего Александра Канцберга, организовал также и фестиваль «Ростовский джаз приглашает», собрав виртуозов из США, Израиля и Германии.
Услышать джазменов в Ростове можно обычно на пяти площадках. Заместитель главы администрации города Сергей Сухариев рассказал: «Для Ростова этот джазовый фестиваль давно стал визитной карточкой. Недаром во всём мире Ростов называют столицей джаза. В Ростове, как нигде в России, сильна база эстрадно-джазового образования, она заложена ещё в начале 80-х годов открытием при Ростовской консерватории специальной кафедры».
Мне рассказали коллеги-музыканты в Ростове, что именно благодаря таким энтузиастам, как Назаретов, Терацуян, Канцберг в Ростове действует уникальная инфраструктура обучения джазу, включающая четыре ступени: специализированную детскую школу, колледж, консерваторию и аспирантуру.


«Окно в Израиль»

И ещё в Ростове усилиями всё тех же энтузиастов действует и развивается международный джазовый проект «Окно в Израиль»
О том, что такое программа «Окно в Израиль», лучше всего скажет перечисление имён людей, с самого начала заинтересовавшихся проектом. Игорь Бутман (с ним, мне, кстати, предстояло вскоре встретиться на джазовом фестивале в Сочи), Леонид Агутин, Валерий Меладзе, Олег Аккуратов, Адам Терацуян – все эти люди, узнав о возникновении такой программы и побывав на первых выступлениях, просто влюбились в израильскую музыку. Александр Канцберг стал адаптировать различные темы, даже и еврейские религиозные, к джазовому стилю - и получилось необыкновенно интересно!
Более восьми лет подряд израильский музыкант, уроженец Ростова, организовывает в Ростове праздничные концерты Ханука-Свинг. На них звучит и идишская музыка, и восточная. Прекрасно уживаются вместе эти два стиля! Интересные совместные выступления получаются с виртуозом-скрипачом Саней Кройтором, которого по праву называют израильским Паганини.
Программа «Окно в Израиль» зародилась в союзе с посольством государства Израиль в России и с его атташе по культуре Яфой Левински к 25-летию восстановления дипломатических отношений между нашими странами. Презентация состоялась не так давно, в 2016 году: это молодой, успешный, многообещающий, развивающийся проект с хорошим будущим. Первые концерты прошли с оркестром Игоря Бутмана в Москве с большим успехом!
В программе фестивалей «Окно в Израиль» обычно хорошо известная израильская музыка и песни. Их я услышал также и на джазовом фестивале в Сочи. Это «Кшэ ат боха, ат ло яфа бихляль» («Когда ты плачешь, ты не симпатична»), «Маком ле деага» («Место для печали»), «Нешика ришона» («Первый поцелуй»), «Бай мир бист шэйн» («У меня ты самая красивая») и другие.

Что же представляет из себя этот проект, созданный Александром Канцбергом?

Полное его название: Международный культурный проект «Окно в Израиль». В программе концертов звучат популярные израильские мелодии, аранжированные для биг-бэнда и солистов, в исполнении джаз-оркестра Московской академии имени Маймонида под руководством Павла Овчинникова, израильского вокалиста Дорона Бен Ами, московской певицы Аллы Рид, при участии ректора Академии профессора музыки Янкелики Сушковой-Ириной, которая участвует в программах в качестве исполнительницы на арфе. Специальный гость программы – известный российский джазовый музыкант и педагог, заведующий джазовым отделением Ростовского колледжа искусств Адам Терацуян (контрабас).
Александр Канцберг обычно принимает активное участие в джазовых фестивалях Израиля, России, Беларуси. Неоднократно был приглашён в состав жюри крупнейшего в России международного конкурса молодых джазовых исполнителей «Мир Джаза», проводимого в Ростове. Конечно же, он неизменный участник и желанный гость и на учреждённом им фестивале «Окно в Израиль».
Проект, созданный Александром Канцбергом, уникален в своём стиле. Всего за каких-то полгода автору удалось собрать лучшие композиции еврейских авторов и подготовить джазовые аранжировки, что даёт возможность зрителям одновременно насладиться прекрасным джазом и мысленно перенестись в Израиль, познакомиться с популярными музыкальными произведениями и традициями этой страны.
Руководит проектом Регина Равская в программе «Поддержка культуры» благотворительного фонда социальной поддержки «Семейный Центр».
«Проект вызван к жизни необходимостью создавать условия для всестороннего развития личности. Знакомство с музыкой других народов духовно обогащает человека, независимо от возраста, а укрепление и поддержание межнациональных связей посредством мировой джазовой культуры в современном обществе имеет огромное значение в глобальном смысле». Так написано в уставных документах фестиваля.
Действительно, в настоящее время многие наши современники - прежде всего дети - растут на примитивных музыкальных «шедеврах», единственной целью которых является бездумное подчинение ритму. Это создаёт обстановку духовного вакуума.
В проекте Александра Канцберга, кроме высококачественной культурной составляющей, присутствуют новизна и образовательный момент. Проект способствует поддержанию и налаживанию межнациональных и межэтнических связей, укреплению дружбы и добрососедских отношений в многонациональном городе, где есть значительные украинская, армянская, ассирийская, азербайджанская и другие общины.
Мне, конечно же, очень хочется расспросить Александра Канцберга о начале начал, о том, как этот интересный проект им задумывался, как начинался, развивался. Но понимаю, что «начало начал» не в этом. Поэтому пока придерживаю свой интерес и начинаю интервью с другого.


«Мой отец был бы счастлив!»

- Александр, кем были твои родители и какое значение сыграли они в твоём музыкальном образовании?

- Мой отец Яков Айзикович Канцберг был большим любителем джазовой музыки и ходил на все концерты, какие только проводились в Ростове. Естественно, с собой брал и меня, не подозревая, что этим самым взращивает во мне зёрна любви к этому виду искусства.
У отца была большая фонотека виниловых дисков. Он любил слушать оркестры Эди Рознера, Дюка Эллингтона. Наблюдая за мной, отец вскоре понял, что и мне эта музыка по душе. У него родилась мечта, чтобы в будущем я тоже стал джазовым музыкантом, а может, и дирижёром джазового оркестра. На то время мечта, можно сказать, утопическая. Вспомним, какую роль отвели партия и правительство этому виду искусства. К сожалению, мой отец не дожил до того времени, когда я встал на подиум дирижёра. Он был бы счастлив!
После музыкальной школы я поступил в музучилище. Играл в рок-группе на клавишных и на саксофоне. Увлекался Чарли Паркером. Как все эстрадники, работал в различных оркестрах и даже в ресторанах. Набирался опыта. После работы мы собирались, импровизировали.
В «космополитическом» и интернациональном Ростове-на-Дону было положительное отношение к джазу. Я люблю этот город. И не только потому, что я там родился и прожил основную часть своей жизни. Тут у меня много друзей. Я знаю, что они меня всегда с радостью ждут. Очень помогает мне Адам Терацуян – известный музыкант, композитор, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, заведующий отделением джазовой музыки Ростовского колледжа искусств. Мы с ним дружим уже почти 40 лет. Играем вместе с пятнадцатилетнего возраста. Он участвует в моих музыкальных проектах, а я - в его.


«Музыка очень интересная, оригинальная, колоритная»

В качестве дирижёра различных джаз-оркестров Александр Канцберг много работал с известными солистами, среди которых Рэнди Бреккер, Игорь Бутман, Адам Терацуян, Олег Аккуратов, Леонид Пташка, Роберт Анчиполовский, Эрец Барной, Амос Хофман, Дорон Рафаэли, Петер Вертхаймер, Авраам Фельдер, Йоси Файн, Саня Кройтор, Леонид Сендерский, другие.
Известный российский музыкант-джазмен Игорь Бутман не только часто и с удовольствием исполняет музыку и аранжировки Саши Канцберга, но и неизменно даёт им высокую оценку. Недаром он приглашает Александра на свои многочисленные проекты и выступления и как исполнителя, дирижёра, и как члена жюри всевозможных джазовых конкурсов. Сразу же очень понравилась Игорю Бутману Сашина программа «Окно в Израиль». Вот, что он о ней сказал: «Музыка очень интересная, оригинальная, колоритная. Спасибо Саше, что он её адаптировал для биг-бенда».
Для большей части европейцев, в том числе и россиян, музыка Израиля ассоциируется с песней «Хава Нагила» и ещё с парой известных песен на идиш. Все путают еврейскую музыку с израильской. А ведь за 70 лет нашей новой израильской истории появился целый пласт замечательной музыки композиторов страны. Надо отдать должное нашим посольствам за границей, которые поддерживают идеи Александра Канцберга. В частности, посольство в России активно поддерживает его программу «Окно в Израиль». Но всё же больше поддержки автор и исполнитель имеет от еврейских общин в разных городах России.


Этот город, знакомый до слёз

- Александр, из нашего общения я понял, что тебе очень близок Ростов, твой родной город. Что в нём есть такого, в этом городе, что когда ты о нём рассказываешь, чувствуется волна положительных эмоций, которая передаётся собеседнику? Консерваторию в своём любимом городе Ростове ты окончил на кафедре хорового и симфонического дирижирования?

- Я люблю свой город не только за то, что он самый красивый и самый лучший, знакомый мне с детства, кажется, до каждой трещинки на асфальте, я не могу не любить его за то, что тут дали реализоваться моей мечте!
Консерваторию я окончил как хоровик, а симфоническое дирижирование - факультативно. Направление я получил в Первую музыкальную школу имени Чайковского руководителем хора. Не скрою, что мне не очень это было интересно. Я переключился на детский камерный хор, с которым в дальнейшем много выступал. Пели и джаз, и классику. С большим успехом выступили в Ленинградской консерватории, ездили на концерты в Польшу. В хоре пели дети 9-13-ти лет. Многие из них стали затем профессиональными музыкантами. И все они в один голос благодарят за прекрасную музыкальную базу, которую получили в детстве. Мне это не просто приятно - я чувствую себя очень нужным, востребованным, продолжателем большого музыкального дела, великих традиций музыки, а это так важно!



Так в СССР появился джазовый факультет

- Когда твой взор обратился к джазовой музыке? Я знаю, что именно в вашей консерватории первой в СССР появился джазовый факультет. Как такое могло произойти, как это случилось? Как это было «пробито» вами наверху? Уверен, что было много негативных моментов, много помех на пути.

- Естественно, что было много препятствий к возникновению джазового факультета в консерватории. В те времена всё делалось с оглядкой на Москву, на её реакцию. Было мнение, что джазовая музыка – это музыка несерьёзная, ресторанная, развлекательная. Джазовых музыкантов называли «халтурщиками». Вот такое унизительное слово. На самом же деле, музыка джаза – это музыка свободная, демократичная, импровизационная - поэтому она не всегда она вписывалась даже и в строгую, казённую систему нотной записи, тем более – в политическую систему страны.
Были люди, которые пробивали эту бетонную стену неприятия джаза. Нашёлся такой человек и у нас в Ростове-на-Дону - Ким Назаретов. Он смог убедить начальство в необходимости открыть джазовое отделение в консерватории. Но чтобы не пугать московских кураторов, мы сначала назвали это отделение эстрадным. Слово «джазовое» при этом не звучало, истинная суть умалчивалась, и только впоследствии новое отделение стало называться «эстрадно-джазовое».
Помню визит к нам пианиста Игоря Бриля. У нас с ним была интересная встреча, сегодня это называется мастер-класс. И ещё ведь важно отметить, что Ростов-на-Дону - интернациональный город. Многие ребята еврейской национальности, а это национальность свободного духа, так подходящая для джаза! Ребята, которые не могли пробиться в украинские вузы, поступали к нам, привносили в работу факультета что-то своё, свежее, оригинальное, и факультет развивался. Многие из этих ребят были гордостью факультета и преподавателей, стали впоследствии прекрасными музыкантами, лауреатами международных и всероссийских конкурсов исполнителей на духовых инструментах и не только.
Кстати, если говорить о ростовском интернационализме… Вырос я в армянской части города, в Нахичевани. Знаю армянский язык и горжусь этим. Хорошо знаю армянскую музыку. Кроме вдохновения, это давало мне ещё и дополнительный заработок: мы играли на армянских свадьбах, но это также и расширяло мой кругозор музыканта и человека!
Какая у армян прекрасная музыка! Как они импровизируют, какие песни у них – проникают до самой глубины сердца!

- Кроме дирижирования и руководства коллективами, ты ещё и неизменно прекрасный саксофонист-исполнитель, а в последние годы ты освоил армянский народный инструмент дудук.

- Зная, что я увлекаюсь армянской музыкой, наш завкафедрой попросил меня написать пару аранжировок для оркестра и дудука. Я уклонился от этой просьбы - наверное, тогда ещё просто не пришло время. И только два года назад я решился. Исполнял свои «армянские» аранжировки на концерте, посвящённом 75-летию Кима Назаретова. Я сам научился играть на дудуке и исполнил в своей обработке песню армянского композитора Комитаса. Памяти моего учителя. Дирижёром оркестра был на том концерте мой друг Адам Терацуян. Игорь Бутман оценил произведение, сказав только одно слово: «Потрясающе!».
Вот и одной из причин моего приезда в Израиль было то, что я очень интересовался восточной музыкой, я её всегда по-настоящему любил и люблю.


Наука джаза

- Саша, я размышлял, брать ли в кавычки слово «наука» в заголовке. Как будто и надо бы, ведь вряд ли джаз имеет какое-то отношение к науке, как-то плоховато сочетаются эти два слова, а многие до сих пор считают джаз несерьёзной музыкой. Но с другой стороны, джазовое исполнение – это вовсе не произвольное киксование на саксофоне, как это понимает досужий слушатель, у джаза свои строгие правила, этой музыке нужно серьёзно учиться. Поэтому, хорошо поразмыслив, я всё же отказался от кавычек. Уверен, что есть своя наука у джаза. А ты как думаешь?

- Я не просто на все сто процентов согласен с этим, а ещё и добавлю: чтобы освоить эту самую науку джаза, мне пришлось выучить английский язык и поехать в США, где я учился джазу «настоящим образом». Приезжая затем в Ростов и другие города России, я с удовольствием делился и сейчас делюсь своим опытом, даю уроки джазовой импровизации, стилистики игры.
Тем же путём, как оказалось, шёл и прославленный джазмен Игорь Бутман, науку джаза он осваивал тоже на родине этого вида искусства, в Америке.
Важным моментом в моей жизни стала наша дружба с этим выдающимся российским джазовым музыкантом, народным артистом России. Изначально он играл как самородок, и только лишь когда он прошел в Америке обучение основам джазовой музыки, загорелась его звезда.
Кстати, именно в клубе Игоря Бутмана на Таганке был впервые показан наш джазовый проект «Окно в Израиль», так понравившийся всем.

- Мне очень приятно, Саша, что благодаря тебе я также познакомился нынешним летом с Игорем Бутманом, да не где-нибудь, а в Сочи, на джазовом фестивале.


Солдат… с саксофоном

- Александр, я знаю, что в армии ты играл на саксофоне, пел в хоре. Интересно было бы услышать твои воспоминания о военной службе в ансамбле песни и пляски Северо-Кавказского военного округа. Какая тебе в этом творческом коллективе была отведена роль?

- В армию меня призвали после консерватории на полтора года. Почти все солдаты срочной службы, которые служили со мной, были моими друзьями. Пел в хоре. Играл на саксофоне в оркестре ансамбля. Ну, и, конечно, свою эстрадную лепту я внёс в репертуар коллектива. Делал аранжировки, и к концу службы начальник ансамбля предложил мне подписать с ним контракт. Предлагали офицерское звание, предлагали стать помощником руководителя хора. И я уже чуть было не уехал служить в ансамбль песни и пляски в город Веймар, но в это время Ким Назаретов пригласил меня преподавать в консерватории, и я выбрал второе. Это была моя мечта, и она осуществилась.



И исполнительство, и преподавание

- Саша, неоднократно слушал я твой замечательный молодёжный джаз-оркестр из Кфар-Сабы. Как тебе с ним работается?

- В 1996 году мне представился случай создать в городе Кфар-Саба молодёжный джазовый оркестр. Изначально он был при школе Каценельсон, а сегодня это городской оркестр. По совместительству я начал работать и с местным любительским оркестром (в Советском Союзе он назывался бы самодеятельным). Все музыканты – любители, и я с этим коллективом работаю уже 14 лет.
Постепенно оркестр превращается в профессиональный коллектив, и мы мечтаем его превратить в штатный. Выступаем по всей стране, и не скрою: пользуемся успехом. Десять программ в год! Это для оркестра довольно прилично. Я с удовольствием пишу аранжировки и оригинальные композиции. С оркестром выступают солисты-вокалисты. Также я преподаю в консерватории Кфар-Сабы, заведую джазовым отделением.

- Вот именно об этом мне и хочется поговорить с тобой: каков «удельный вес» преподавания в твоей жизни, а каков - исполнительства.

- Ты знаешь, Борис, я всегда любил быть учителем, это началось с пионерского лагеря. Я уже тогда понимал – чтобы преподавать, надо знать больше, чем ученики. А значит, нужно постоянно совершенствоваться и быть впереди. За десять лет преподавания в России и далее, в последующие годы в Израиле, считаю, у меня появились ощутимые результаты. Многие из моих учеников стали хорошими профессионалами. Дан Райхлин – сегодня всемирно известный музыкант. Руководитель коллективов и аранжировщик. Хаим Мазар пишет музыку для фильмов в Голливуде - разве это не гордость! Прекрасный музыкант - мой бывший ученик Урий Гурвич. Практически, в каждом израильском музыкальном ансамбле есть мои ученики. Недавно был на концерте Мати Каспи - и там играют двое моих одарённых ребят!

- В своё время Аркадий Агашкин – золотая труба Израиля, дирижёр, аранжировщик, педагог - рассказывал мне, что как-то играл с тобой и сразу понял, что ты профессионал высокого класса. А потом был очень рад узнать, что ты стал преподавать в консерватории, организовал там юношеский биг-бэнд – начал такое благодарное и нужное дело!

- Мне нравится делать то, что я сегодня делаю. Я пропагандирую израильскую музыку в России и не только. После моих проектов меня начали называть Маэстро. Непривычно, но приятно! После знакомства с моей программой многие меняют своё отношение к Израилю и его людям. Для меня это важно. Ведь что они видят по телевизору? Израильские солдаты стреляют по детям за колючей проволокой. Бедные палестинцы! И так далее… А тут другая сторона медали. Многие начинают понимать, что Израиль хочет жить в мире, и мы, музыканты, призываем к миру своим искусством.
Что же касается преподавания, детей, молодых ребят, с которыми работаем, то и их мы учим доброте, которую несёт музыка, учим их тому, что искусство не может быть агрессивным. И как приятно, что есть последователи в нашем тяжёлом деле, как интересно наблюдать за детьми - как они меняются год от года, приходят такими маленькими, наивными, а уходят совсем взрослыми, рассудительными, поумневшими.


Побывал я также и в Сочи!

В Ростове-на-Дону, родном городе Александра Канцберга, мы с ним не встретились, разминулись. Да в этом и не было большой необходимости, так как мы часто видимся в Израиле. Экскурсоводами по Ростову у меня были другие музыканты. Зато мы оба поехали далее на юг и встретились в Сочи, на джазовом фестивале, где обычно выступает Александр и звучит израильская музыка.
В центре Сочи, на площади Флага, год от года открывают традиционный джазовый парад и концерт прославленного Игоря Бутмана. Саксофонисты, трубачи и барабанщики во главе с российским джазменом, президентом фестиваля Игорем Бутманом, проходят по Навагинской, главной пешеходной улице города-курорта.
Концерт, естественно, бесплатный, под открытым небом, длится несколько часов и собирает тысячи зрителей! Традиционно в концерте принимают участие музыканты из России и Израиля. Конечно же, не обходится без нашего Александра Канцберга.
Я беседовал с устроителями, и они рассказали мне, что очень непросто делать каждый последующий фестиваль так, чтобы он стал лучше предыдущего, - а именно в этом состоит одна из главных задач! Но Игорю Бутману и его помощникам такая задача по плечу. В чём секрет? Прежде всего в том, что Бутман находит именно тех артистов, которые нужны. Бутман есть Бутман! Великий джазмен, выдающийся организатор!
Игорь Михайлович молодой ещё человек, родился в 1961 году в северной столице – Ленинграде. В нём удачно сочетаются интеллигент петербургский и московский. Народный артист России. Арт-директор московских джазовых клубов «Джаз-клуб Игоря Бутмана на Таганке» и «Джаз-клуб Игоря Бутмана на Полянке». Продюсер многих международных фестивалей, среди которых такие известные, как «Триумф Джаза», «Sochi Jazz Festiaa», владелец российско-американского джазового лейбла «Butman Music». В 2012 году возглавил Московский джазовый оркестр.
По традиции первый концерт сочинского фестиваля начинается с выступления любимого в городе биг-бэнда «Сочи». «Это потрясающий коллектив, мне кажется, что это тот самый случай, когда традиционный фестиваль в родном городе и приезд звёзд первой величины привёл к тому, что профессиональный оркестр постоянно прогрессирует. То есть каждый год, когда мы его слышим, мы понимаем, как много сделано коллективом за год! И это достойное начало фестиваля», - рассказал мне Игорь Бутман.
И я хочу, Саша, сказать тебе, что ты с блеском представляешь искусство и музыку Израиля на многих международных подмостках. Вот и сейчас я был горд за тебя и твои с успехом прозвучавшие музыкальные наработки. Большое тебе спасибо! Благодарен судьбе и тебе, что именно в это время я оказался в Сочи. Ну, скажи, что это случайность! А ещё я рад личному знакомству с известными в мире джаза музыкантами Игорем Бутманом, Олегом Аккуратовым, Вадимом Эйленкригом, Джеком Шейниным, Алексеем Терентьевым, Адамом Терацуяном, Сергеем Кокориным. Впечатления от игры их коллективов великолепны! Выше всяких похвал! Это было блестяще!
Не могу не выразить своё восхищение твоими аранжировками в исполнении сочинского оркестра. На бис публикой была встречена песня израильского композитора Наоми Шемер «Йерушалаим шель заав» («Золотой Иерусалим») в замечательном исполнении оркестра «Сочи» и солистки Лауры Водяницкой. Надо заметить, что пела она на очень хорошем иврите.
История джазового фестиваля в Сочи началась в 2010 году как «Акваджаз» вместе со стартом в олимпийской столице Культурной олимпиады. В 2017 году Игорь Бутман и компания «Igor Butman Music Group» решили провести ребрендинг знаменитого сочинского фестиваля и подчеркнуть его городской статус: в итоге «Акваджаз» сменил название на «Sochi Jazz Festiaa».
Хочу перечислить те коллективы, великолепную игру которых я слышал в Сочи. Это прежде всего джаз-оркестр из Москвы под управлением народного артиста России Игоря Бутмана, джаз-оркестр «Сочи», руководитель Сергей Кокорин, джаз-оркестр из Ярославля, руководитель Алексей Терентьев. Талантливый певец и пианист Олег Аккуратов, ударник Джек Шейнин.
Сочинский фестиваль не только показывает лучших, но и отыскивает новые таланты, поддерживает и оркестры, которые только начинают свою деятельность. На этом фестивале даже сам мэр города играл на музыкальном инструменте! Городской голова Анатолий Пахомов принял участие в джаз-параде, наигрывая на кампана – латиноамериканском ударном инструменте, который представляет собой металлический колокольчик без языка.
«Именно этот фестиваль в числе других событийных мероприятий сделали город таким, каким мы его сегодня видим: курортом, который туристы посещают круглый год», - сказал Анатолий Пахомов. По его словам, «Sochi Jazz Festiaa» – это уже давно бренд, поэтому для города это не только праздник, но и ответственность.
В программе фестиваля всегда не только выступления ключевых фигур мирового джаза на сценах Зимнего театра и концертного зала «Фестивальный», но и творческие встречи, где всегда присутствует атмосфера всеобщего музыкального праздника!


Последний концерт - это всегда главный итог

Естественно, я не мог не задать Александру Канцбергу обязательно-традиционный вопрос о его планах и узнал, что Александр продолжает заниматься своим любимым делом – адаптирует различные темы к джазу, и получается очень интересно. Концерты, выступления, новые фестивали…
И вот – новое большое выступление – «на краешке лета». В конце августа прошёл концерт Александра Канцберга у него в Кфар-Сабе.
Последний концерт – он всегда, как главный итог. И о том, что «главного итогового» было в этом концерте, я скажу в самом конце. А пока – небольшое необходимое предисловие, которое я попросил сделать самого Александра.
«Творческий контакт между мной, джаз оркестром «Big Zbang», которым я руковожу уже более 14-ти лет, и различными солистами приносит новые идеи для создания уникальных проектов, которые в таком молодом государстве, как наше, ещё не осуществлялись на должном уровне.
У меня уже существуют проекты, которые прошли презентацию в нашей стране и успешно воплощаются с различными джаз-оркестрами за рубежом - такими как «Бесамэ мучо» с прекрасной испаноговорящей вокалисткой Анной Шпиц, проект «Посвящение Фрэнку Синатре», с вокалистом Ароном-Ли Сайксом, «Романтика» с вокальным трио, «Восточный Экспресс» со скрипачом-виртуозом Саней Кройтором. А сейчас – новый проект «Лас Вегас» с прекрасным вокалистом Рэмом Флэмингом, в который вошли хиты из репертуара известных вокалистов и который исполнялся на концертных площадках Лас Вегаса.
Далеко не каждый вокалист может взяться за исполнения такого сложного и уникального в своём роде репертуара, аранжированного мною для биг-бэнда. Презентация проекта и состоялась у нас в Кфар-Сабе «под занавес лета».

Но это еще не всё. Я добавлю главное. Концерт так удался, что по просьбе многочисленных поклонников джаза и городского руководства его программа вскоре повторится. На бис!
Не это ли лучше всего характеризует музыканта, его работу, всю его жизнь в музыке?..

Бывших друзей не бывает
Они или есть, или нет.
И тех, кто в пути отпадает,
Теряем мы в жизни след.
А. Ветохин

Эта тема созревала во мне давно и вот только сейчас, спустя годы, приобрела логическую завершенность. Я расскажу о старом друге - коллеге, соученике по Житомирскому музыкальному училищу, прекрасном трубаче, выпускнике Московской консерватории, Павле Герасимчуке.

В молодости друзья — это весь наш мир! Становясь старше, каждый ищет свой путь в жизни. Наши с Пашей пути разошлись в 1971 году, когда я окончил музыкальное училище. Но связи не были прерваны окончательно, мы интересовались судьбой друг друга и общих товарищей. С появлением интернета это стало делать гораздо легче. Мы нашлись и поняли, что бывших друзей не бывает, - годы нас как будто и не разлучали! Я вновь почувствовал в своём собеседнике прежние эмоции и доброту, свойственные ему с юности. Герой нашего очерка сегодня - преподаватель Пушкинского (Московская область) музыкального училища Павел Иванович Герасимчук.

Рассказ о нем начнем издалека.

Павел родился в очень интересном месте, в Бердичеве, который известен доброй половине мира. Город со своей самобытной культурой и людьми - веселыми, добрыми и с хорошим чувством юмора, похожими на одесситов.
История Бердичева связана со многими крупными именами.
Дед выдающихся музыкантов Антона и Николая Рубинштейнов, Роман (Рувен) Рубинштейн был одним из самых богатых купцов Бердичева.
Его сыновья, Абрам и Григорий Романовичи, в 1834 году записались в Московское купечество и перебрались в Москву, а через 15 лет дети, внуки Бердичевского купца Рувена расстались с купеческим сословием и стали ярчайшими представителями русской творческой интеллигенции.

Но не будем надолго отвлекаться и возвратимся к началу нашего повествования. Я побеседовал с героем моего очерка - и вот, что он мне рассказал:

- Да, я родом из Бердичева. Совсем как в той песне: «Здрасьте, я одессит, а это значит…». А теперь серьёзнее. В моей семье, в отличие от твоей, не было музыкантов, и в мир музыки я попал случайно. А было это так…

Марш из оперы «Аида».

Как-то мы з друзьями пошли в кино - и там я впервые услышал марш из оперы «Аида» Д.Верди. Это был фильм «Аида» с Элизабет Тейлор в главной роли. Вот даже год вспомнил - 1961! Я был покорен этой музыкой и про себя решил – стану музыкантом и научусь его играть! Не знал я еще тогда, что это было предвидение, уготованное мне судьбой. Ниточка потянулась. Через некоторое время к нам в школу приходит руководитель духового оркестра. Всем желающим научиться играть на духовых инструментах предложил несложный экзамен. Слух, ритм и спеть любую песенку. По всем своим данным я прошел, но сразу задал ему вопрос: «А я буду играть марш из оперы Аида?» На что получил положительный ответ. Так я оказался в школьном духовом оркестре, моем первом музыкальном коллективе. Вместе со мной на трубе играл Матвей Аничкин (М. Шнеур) - в будущем руководитель известных в союзе вокально-инструментальных ансамблей «Молодые голоса» и «Круиз». Нашим дирижером был Михаил Николаевич Бараш - лучший бердичевский трубач и дирижер, только недавно, к сожалению, отошедший в мир иной. Самые лучшие о нем воспоминания. Светлая ему память!

От автора

Михаила Николаевича Бараша я хорошо знал. Будучи дирижером Житомирского духового оркестра, я был председателем жюри нескольких областных конкурсов самодеятельных духовых оркестров. Дирижер Бараш со своим коллективом завода «Прогресс» неизменно занимал первые места. Оркестр был всегда на голову выше всех своих конкурентов, выступал с интересной и содержательной программой. С оркестром выступали ведущие солисты-вокалисты города – замечу, с очень хорошими голосами. Кстати, на этом же заводе Михаил Бараш создал и биг-бенд. Так что все бердичевляне, играющие джаз, прошли через его школу. Играл в этом оркестре и Павел Герасимчук.

Однако…

Однако, надо было учиться. Как раз в это время в музыкальной школе Бердичева открывается класс трубы. Преподавателем становится бывший военный дирижер Харченко - с ним я и начал постигать азы классической музыки. Много внимания уделялось работе над звуком. «Техника подождет, - говорил учитель. - Главное – звук». Сейчас я понимаю, что нельзя отрывать работу над звуком от работы над техникой. Надо идти параллельно.

Через год пошла череда преподавателей. Не все были и трубачами. Кто баянист, кто тубист. Один из преподавателей запретил мне ходить на репетиции эстрадного оркестра. Никакого джаза! Мне было 14-15 лет, а я был уже солистом оркестра. Мне это очень льстило и нравилось. Но обстоятельства оказались выше моих желаний. Пришлось оркестр оставить. Должен рассказать об интересной личности в Бердичеве. Трубач по фамилии Михаил Либензон. Работал он во Дворце пионеров и педучилище, но главным заработком в жизни у него были платные уроки на дому. Ему было уже много лет. В свое время он учил и нашего дирижера Михаила Николаевича Бараша. Это был музыкант и учитель с большой буквы. Кроме преподавания на трубе, он всех желающих готовил к сдаче экзаменов по теории и сольфеджио в музыкальное училище. Занимался у него и я. Спасибо ему, с его помощью я смог хорошо сдать экзамен по теории при поступлении в училище.

В 1966 году я поступил в Житомирское музыкальное училище в класс Григория Онуфриевича Белинского. Я счастлив, что попал в класс этого серьезного преподавателя. Вот, у кого надо поучиться, как заниматься с учениками, как уметь их организовывать. Каждый его ученик был ему как сын, а может, и ближе. Григорий Онуфриевич всему уделял внимание, но основное – добивался у учеников красивого звука. Ну что стОит трубач с отличной техникой, если у него не звучит инструмент?.. За что боготворили основоположника современной отечественной школы игры на трубе Михаила Иннокентиевича Табакова?! За его красивый, неповторимый звук и содержательность фраз. В некоторой степени, я получаюсь его музыкальным внуком. Мой педагог в консерватории Г.А Орвид - его ученик, а я - ученик Орвида.

Приведу слова известного украинского трубача, профессора Киевской консерватории В.Т. Посвалюка о моем учителе Григории Онуфриевиче Белинском:
«Среди преподавателей музыкальных училищ Украины имя Г. О. Белинского занимает особенное место. Он принадлежит к той категории музыкантов-энтузиастов, для которых профессия преподавателя есть смысл жизни... Успехи в педагогической работе, победы в конкурсах учеников Г. О. Белинского радуют и способствуют творческой активности и долголетию талантливого педагога, общественного деятеля».

Материалы интернета

За свою многолетнюю работу в училище Г.О. Белинский подготовил много молодых трубачей и дирижёров, которые успешно окончили консерватории и музыкальные академии Москвы, Ленинграда, Саратова, Астрахани, Киева, Одессы, Харькова, Львова, Донецка. Лучшие из них работают не только в Украине, а и во многих странах мира: России, Польше, Корее, Израиле, США.
Среди них: Юрий Лобода - солист оркестра Одесского театра оперы и балета; артист этого же оркестра - Алексей Герасимов, Олег Демянюк - солист оркестра Театра оперы и балета Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова, Борис Богайчук - солист оркестра Московского театра оперетты, Павел Герасимчук - преподаватель класса трубы Пушкинского музыкального училища, Игорь Зузанский - солист оркестра «Оперы на Замке» (Польша), Александр Кулиш - солист Заслуженного симфонического оркестра Гостелерадио Украины, Анатолий Карпинский - солист Сочинской симфонической капеллы (Россия), Дмитрий Мельниченко - артист Киевского эстрадно-симфонического оркестра. Юрий Фещук - преподаватель класса трубы консерватории в городе Эйлат (Израиль) и другие.

Оркестр штаба ПрикВо

1968 году к нам в Житомир с концертом приехал оркестр штаба из Львова. Выступали они в зеленом парке. Григорий Онуфриевич был хорошо знаком с дирижером оркестра М.Н.Кравченко. Пока оркестр перед концертом настраивался, Михаил Никитич меня за кулисами прослушал и сказал: «Готовься к нам в штабной».

Оркестр штаба в моей жизни - отдельная и важная тема. Это была школа по всем параметрам. Там было, у кого поучиться. В своем большинстве это были очень хорошие и, главное, опытные оркестровые музыканты. У каждого трубача я старался взять лучшее. У Бориса Геливера я научился играть в верхнем регистре. В дальнейшем Борис был солистом джаз-оркестра под управлением Анатолия Кролла. Много мне дал Натан Бирман, о котором ты, Борис, написал замечательный очерк. С ним мы занимались мелодичностью, фразировкой. Натан очень музыкальный человек, тонко чувствующий исполняемую музыку. Уникальная беглость пальцев, сравнимая, пожалуй, только с техникой Тимофея Докшицера. Игорь Гишко - классный трубач, у которого было все! Еще был потрясающий трубач Борис Шеменев. Трубой он владел виртуозно! Тембр звука его был неподражаем. Старослужащие оркестра помнили время, когда воспитанником оркестра был впоследствии известный в нашей стране трубач Владимир Чижик. Мне показали те упражнения, которые он играл, и я считаю, что они мне они очень помогли, особенно в развитии качественного звука. Когда Владимир Чижик приезжал во Львов на концерты с ансамблем «Солисты оркестра Вадима Людвиковского» (затем это был ансамбль «Мелодия»), мы все вместе ходили слушать его великолепную игру, восхищались им.
К концу срочной службы я был приглашен работать в оркестрах штабов, дислоцируемых в Чехословакии и Германии. Наш дирижер Анатолий Мухамеджан уговаривал меня поступать на военно-дирижерский факультет в Москву. Но я отказался и для себя решил - надо учиться дальше и поступать в консерваторию.

Приехал в Житомир оканчивать музыкальное училище. Играл, Борис, в том же эстрадном оркестре, что и ты, под управлением талантливого композитора, аранжировщика и трубача Михаила Некрича. Самые теплые воспоминания об этом человеке.
Дирижером оркестра в училище у нас был Михаил Семёнович Лукашенко. Талантливый дирижёр и преподаватель валторны. Когда я был на втором курсе он мне дал возможность сыграть с оркестром «Концертный этюд» Бориса Анисимова. Мы много выступали с этим произведением. В то время была традиция обмена творческими коллективами с другими музыкальными училищами республики. Так, мы поехали в Луцк, где успешно выступили перед слушателями города, а в заключение концерта я исполнил с оркестром «Концертный этюд». Для меня это была большая честь.

Михаил Семенович Лукашенко

- Паша, я в Житомирском музыкальном училище оказался в 1969 году. Ты в это время уже служил в Львовском штабном оркестре. Вспомнилось, что мы тоже играли в духовом оркестре эту пьесу, но с другим солистом-трубачом. Михаил Семёнович сетовал: «Вот Паша Герасимчук его играл так играл!»

Вспоминаю свою теплую встречу в Москве с нашим общим другом, а сегодня засл. арт. России, профессором и заведующим кафедрой медно-духовых инструментов Московской консерватории Владимиром Шишом. Когда Володя рассказывал о Михаиле Семеновиче Лукашенко, я заметил, что он прослезился. Нет, это была не просто сентиментальность - это была дань уважения любимому учителю. Всем, что я добился в жизни, говорил он мне тогда, я обязан Михаилу Семеновичу. Вот его цитата из нашего интервью: «Но особенно я хочу вспомнить своего главного учителя по специальности Михаила Семеновича Лукашенко, чья жизнь оборвалась внезапно, когда я был в начале 4-го курса. Выпускник военно-дирижерского факультета при Московской государственной консерватории, он был в высшей степени интеллигентным и эрудированным человеком, прекрасным дирижером и педагогом. Именно ему я обязан тем, что он привил мне любовь к музыке и к моему инструменту, валторне, в частности. Живя в Москве, я иногда встречаюсь с друзьями Лукашенко по суворовскому музыкальному училищу (сегодня — кадетскому) и по военно-дирижерскому факультету. Все они очень тепло о нем отзываются. Я горжусь, что был его учеником».

От автора: «А помнишь?»

На госэкзамене по дирижированию одним из произведений в моей программе была обработка для духового оркестра песни Льва Книппера «Полюшко-поле». Ты Паша,тогда блестяще исполнил свое оркестровое соло. После моего выступления был небольшой перерыв. В коридоре я тебя поблагодарил за прекрасное исполнение, и тут неожиданно к нам подошли председатель госкомиссии композитор и дирижёр из Киева М.М. Канерштейн и директор училища М.А. Енин.
Они пожали нам обоим руки. Думаю, тебе - за выразительную и профессиональную игру, а мне, молодому дирижеру, за то, что не мешал хорошо играть оркестру. Что и говорить, оркестр у нас был замечательный.
Кстати, на следующий день ко мне подошёл директор училища и сказал: «Борис, несмотря на то, что у тебя тройка по истории и по закону я не могу тебе дать направление для поступления в консерваторию, ты его получишь».

— Мы прервались, Павел, извини. Уж очень хотелось подчеркнуть, в каком замечательном месте нам довелось учиться. Продолжай, пожалуйста.
Окончил музыкальное училище с отличием и первый (и единственный) за всю историю нашего духового отдела поступил в Московскую консерваторию. Уже после меня поступили Сергей Жуков и Ольга Коровина, ученики Александра Наумовича Шинделя, - но на композиторский факультет.

Консерватория

Куда же поступать? Такой непростой вопрос. Поехал на прослушивание в Киевскую консерваторию. Меня прослушал известный украинский трубач Н.В.Бердыев и дал положительную оценку. Но в Киеве я так и не появился. Судьба готовила мне другой маршрут. Григорий Онуфриевич Белинский настраивал меня поехать в Одесскую консерваторию, которую он сам закачивал. И туда я тоже не поехал.
На 4 курсе училища я оказался в Ленинграде и решил там прослушаться. Что терять?! Пришел в класс известного педагога и трубача, солиста симфонического оркестра Ленинградской филармонии п/у Евгения Мравинского, профессора Юрия Большиянова. Внимательно прослушав всю мою программу, он сказал, чтобы приезжал поступать, но заодно невзначай спросил, как у меня с другими предметами: гармонией, историей и т.д. Меня это, честно говоря, насторожило.

Моя «Аида».

И вот я в Московской консерватории. Набрался храбрости и зашел с трубой в класс нар. арт. России, профессора, корифея и ведущего преподавателя Георгия Антоновича Орвида.
В голове мгновенно пронесся мотив марша из «Аиды». Это была кульминационная точка в моей жизни, в моей профессии. Это была МОЯ «Аида», которую я пронес через всю жизнь - от провинциального и мною горячо любимого городка Бердичев и до Москвы, высшего храма искусства СССР, Московской консерватории. Во время игры у меня от волнения подкашивались ноги, но я совладал с собой. Георгий Антонович сразу сказал - я тебя беру в свой класс! «А почему вы не спрашиваете меня про другие дисциплины?», - тихо спросил я. Профессор внимательно посмотрел на меня и снова повторил: «Я тебя беру в свой класс, что непонятно?».

Но этому счастливому моменту предшествовала небольшая история. Оказавшись в здании консерватории, я по звуку нашел нескольких занимающихся в этот момент студентов-трубачей. Увидев, на каких инструментах они играют, я невольно стушевался: мой инструмент не выдерживал никакой критики. У нас завязался разговор, и один из ребят, предложив свою трубу, попросил меня сыграть что-то из моей программы, а после этого отвел в класс к Г.А. Орвиду.

Справка

Георгий Антонович Орвид (25 ноября [8 декабря] 1904, Вознесенск Херсонской губернии — 17 июня 1980, Москва) — советский трубач, профессор Московской консерватории (1941), народный артист РСФСР (1972).
В 1930 году окончил Московскую консерваторию по классу трубы у профессора Михаила Иннокентьевича Табакова. В том же году стал солистом оркестра Большого театра, спустя четыре года получил приглашение в оркестр Гостелерадио, а в 1936 — в только что созданный Государственный академический симфонический оркестр СССР. В эти же годы Орвид занимался преподавательской деятельностью в музыкальном училище имени Гнесиных и создал первый вариант своей «Школы игры на трубе», в дальнейшем неоднократно переиздававшейся.
Был заместителем директора Московской консерватории по научной и учебной работе, заместителем министра культуры СССР, входил в состав оргкомитета Первого Международного конкурса имени Чайковского, возглавлял Большой театр. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1966), народный артист РСФСР.

Ремарка от Павла

- Борис, добавлю высказывание легендарного трубача современности Тимофея Докшицера:
«Он был смелый, дерзновенный первооткрыватель, познакомивший нас с целым рядом неизвестных сочинений, иногда сложных до непризнания их на первых порах, а теперь вошедших в репертуар трубачей. Причем Орвид не считался с риском быть непонятым или раскритикованным. Его убеждения, вера в автора, в его сочинение, за которое он брался, были выше его риска».

Засл. работник культуры Украины Григорий Белинский:

«Павел был моим первым учеником, и мне с ним повезло. В отличие от многих других учащихся, он пришёл в училище уже довольно опытным молодым музыкантом и, главное, - ищущим. Паша четко знал, что хотел, и не скрывал этого. Вместе с ним мы по утрам разыгрывались. Я с ним делился своими наработанными упражнениями, он вносил что-то свое. Паша - добрый и скромный человек - на замечания реагировал правильно. Доброта и коммуникабельность всегда помогали ему в жизни. Ну, конечно, и везение. Оказавшись в Москве, любопытства ради зашел в Московскую консерваторию, и - …
Много лет мы общаемся уже как коллеги. Такими, наверное, и должны быть в жизни отношения между учителем и учеником. В жизни Павлу приходилось не всегда сладко, но к своей цели он шел целеустремленно. Я рад его творческим успехам. Сегодня с полной уверенностью можно сказать, что он состоявшийся музыкант и педагог. Успехов во всем тебе, дорогой Павел Иванович!

Дорогая моя столица!

Трудно представить мой восторг, когда я попал в Москву, стал студентом Московской консерватории. Все хотелось – и учиться, и на концерты ходить, и в театры, и т.д… Мой педагог Георгий Антонович Орвид, без оговорок, был человеком уникальным. Сам он родом из Одессы, а родители его были чехами. Отец до революции был военным капельмейстером. Во время революции мой учитель состоял в Красной Армии. Войска, в которых он служил, назывались «Червоне козацтво». Играл в духовом оркестре. Не буду пересказывать всю его биографию - продолжу ее с того момента, когда в 30-х годах он становится лауреатом всесоюзного конкурса и солистом первого симфонического оркестра «Персимфанс» в Москве. Был такой оркестр без дирижера, который успешно просуществовал около десяти лет. Во время Отечественной войны Орвид принимал участие в боях, был награждён боевыми орденами и медалями. После окончания войны был назначен начальником Главного управления музыкальных учреждений Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР. Был директором Большого Театра СССР. Вот такие зигзаги судьбы.
Завидный послужной список - причём он всегда оставался и музыкантом-исполнителем. В 60 лет, после административной работы вновь начал интенсивно заниматься на трубе и достиг потрясающих результатов. Добавлю, что его женой была Надежда Надеждина, основатель и руководитель ансамбля «Березка».
Учиться у него было одно удовольствие. Интеллигентный человек, высокообразованный. Заставлял ученика думать, что происходит во время игры, контролировать себя со всех сторон. Сам он был выдающийся методист, проводил различные исследования. Помимо собственной «Школы игры на трубе» он редактировал новое издание «Школы для корнет-а-пистона» Жана Батиста Арбана, подготовил ряд сборников пьес для трубы, выступал с докладами по вопросам методики обучения игре на инструменте. Г. Орвид воспитал достойную смену профессоров и преподавателей высших и средних музыкальных учебных заведений. Среди них: В.Пулатов, Е.Матюшин, Г.Сникерс, В.Докшицер, А.Азарян, Б.Панько, А.Паутов, Ю.Пашков, Б.Пенчук, Е.Матюшин, Н.Чобону, Л.Величко. У Орвида был ассистент, впоследствии мой большой друг, Юрий Филиппович Кривошеев. Это тоже легендарный трубач и уникальный человек. С ним мы были как братья. Светлая ему память. Как-то на гастролях с оркестром под управлением Евгения Светланова в Западном Берлине его игру услышал выдающийся дирижер Герберт фон Караян и предложил ему работу в западноберлинском симфоническом оркестре с зарплатой 1000 долларов в неделю. Но при советской власти куда он мог уехать? Мама была одна в Москве - и больше у нее никого не было…

Кроме уроков у Орвида, нам Кривошеев преподавал дисциплину, которая называлась «Искусство игры в оркестре». Это был очень важный урок, мы набирались оркестрового опыта, играли оркестровые трудности. С подачи Кривошеева я начал играть в госоркестре и сыграл с ним восемь программ. За дирижерским пультом стояли великие дирижёры: Евгений Светланов, Юрий Темирканов, Геннадий Рождественский и другие. Волшебное было время.Позади пять лет учебы. Что дальше?
А дальше оказалось, что я большой любитель «школьных парт». В 1977 году с отличием окончил консерваторию и поступил ассистентуру-стажировку. Моим наставником снова стал Георгий Антонович Орвид. Но, к сожалению, через год мой учитель умер. Я оказался в классе известного трубача, доктора искусствоведения Юрия Алексеевича Усова. А потом началась полоса невезения. Я «переиграл» губы, и мне пришлось на год взять академический отпуск. Через год я продолжил учебу, но достичь своего прежнего исполнительского уровня уже не мог. Юрий Алексеевич мне помог подобрать несложную и интересную программу - с тем, чтобы с достоинством окончить учебу.

Справка

Юрий Алексеевич Усов был человеком особенным. Музыкант, преподаватель трубы, доктор искусствоведения, автор трудов по истории исполнительства на духовых инструментах. Его изыскания в этой области заложили фундамент для последующих исследователей. Им была сформирована научная школа, которая и в наши дни развивается его учениками и последователями.
Он впервые изучил и опубликовал сведения о формировании отечественной школы исполнительства на духовых инструментах, ее состоянии и развитии в разные периоды. Был инициатором (вместе с Р. Гехтом) создания Государственного училища духового искусства.

Павел продолжает

- Некоторая потеря исполнительского уровня заставила меня задуматься о преподавании. Меня пригласили на работу в институт военных дирижёров, где я стал обучать слушателей-курсантов игре на трубе. Там я проработал четыре плодотворных года. Коллектив факультета был интересный, творческий. Но зарплата была небольшая – а у меня уже была семья. На факультете я встретил Анатолия Мухамеджана, своего бывшего дирижера по оркестру штаба ПрикВо, который в то время служил в Венгрии. Он-то мне и предложил поработать там же, заработать немного денег. Именно в Венгрии, служа в военном оркестре, я начал потихоньку восстанавливаться и после окончания контракта стал чувствовать, что нахожусь в хорошей исполнительской форме.
По приезде в Москву я играл в оркестре министерства образования. Был солистом оркестра. Кстати, оркестр не очень известный, но там работали хорошие музыканты. Дирижерами были Игорь Головчин, лауреат премии Герберта фон Караяна, и Марк Горенштейн - нар. арт. России. Три года я отдал этому оркестру и вспоминаю его с теплыми чувствами.
Десять лет работал солистом превосходного образцового военного оркестра погранвойск России (2000-2010).
А еще работал в оркестре Московского государственного академического Камерного музыкального театра им. Б.А. Покровского.

Образцовый военный оркестр погранвойск России.

В разное время за дирижерским пультом коллектива стояли такие известные военные дирижеры, как:
Засл. деятель искусств Казахской ССР Виктор РУНОВ; Иван ПЕРЕГУДОВ; Евгений СТЕЙСКАЛ; Засл. арт. РФ Валентин РЕВЕЛЕВ; Засл.арт. РФ Евгений МАЗИН; Нар. артист России Владимир Вепринцев.
Несмотря на различный формат выступлений, в концертных залах и на стадионах, на маленьких заставах и в больших городах, визитной карточкой коллектива всегда оставались и остаются по сей день высокое исполнительское мастерство солистов и оркестра, строевая выучка, оригинальность творческих программ.
Не случайно в 1992 году прославленный мэтр русской дирижерской школы Е.Ф. Светланов для записи 19 симфонии Н.Мясковского в рамках "Антологии русской музыки" из всех духовых оркестров России выбрал Образцово-показательный оркестр Федеральной пограничной службы РФ (Центральный пограничный ансамбль ФСБ России).

- Паша, пришли 90-е годы…

Да уж. Зарплаты упали до смешных размеров. В государственном академическом симфоническом оркестре России, например, была зарплата 100 долларов. Мне пришлось сесть за руль и на протяжении десяти лет совмещать это занятие с работой в оркестре.

Как-то неожиданно…

Я жил в Пушкино. Как-то неожиданно раздался звонок из местного музыкального училища. Пригласили на работу.
И вот уже 20 лет я преподаю. Наше училище маленькое и не может сравниться с московскими училищами. Москва близко - и более талантливые ребята уезжают в Москву. Но мои ученики тоже поступали и в Московскую консерваторию, и в другие вузы.
Главная моя гордость - это мои дети. Оба сына – трубачи. Младший, Егор, окончил Московскую консерваторию и сейчас играет в приличном оркестре «Русская Филармония» под управлением Дмитрия Юровского-младшего.

Друзья-коллеги

Многолетняя дружба связывает героя нашего очерка Павла Герасимчука с известным дирижёром и преподавателем трубы Анатолием Паутовым.

Справка

Анатолий Михайлович Паутов — трубач, военный дирижёр в СССР, позднее — преподаватель по классу трубы и дирижёр духовых оркестров в МГИМ им. А. Г. Шнитке и ДМШ им. М.И. Табакова. Заслуженный работник культуры России. Кандидат искусствоведения, профессор.

Павел Герасимчук рассказывает о своём товарище-коллеге:

Анатолий Паутов - значительная личность в музыкальной культуре России. Нас связывает давняя (с 1972 г), дружба, годы совместной учебы в классе профессора Московской консерватории Г.А.Орвида, а затем и работа.
Познакомились мы, когда я учился в ассистентуре-стажировке, а Анатолий в адъюнктуре (в то время военно-дирижёрский факультет был связан с Московской консерваторией).
Впоследствии четыре года мы работали преподавателями в институте военных дирижёров.
Большая часть жизни Анатолия связана с армией. Сам он – блокадник, и в юности не было для него лучшего варианта, чем связать свою жизнь с армией. Это давало существенную экономическую состоятельность (зарплата, жилье, обмундирование и т.д.).
Сегодня Анатолий Паутов, без преувеличения, является одним из лучших преподавателей Москвы. За многие годы воспитал целую плеяду первоклассных трубачей. Достаточно назвать имя Владислава Лаврика - лауреата международных конкурсов, премии Президента Российской Федерации для молодых деятелей культуры за 2015 год.
Неудивительно, что именно Анатолий стал учителем двух моих сыновей в музыкальном училище им. А.Г.Шнитке.

Анатолий Мухамеджан, засл. деятель искусств РФ, профессор кафедры военных дирижеров Военного Университета, начальник и главный дирижёр Первого отдельно-показательного оркестра министерства обороны СССР (1985-1994):

Паша Герасимчук прибыл в оркестр штаба ПрикВо, где я был дирижером, в 1968 году - он был любопытным, смышлёным и с большим желанием хорошо научиться играть юношей.
Я принимал у него документы и оформлял его в личный состав оркестра. Тогда я вряд ли мог предположить, что наши жизненные пути ещё не раз пересекутся.
Помню, я ему сказал: «Паша, ты попал в настоящий профессиональный коллектив, и тут есть чему и у кого поучиться. Прежде всего, оркестровой практике. Ни одно училище и консерватория не даст тебе такого в полной мере. А ещё, группа трубачей у нас уникальная по своему подбору. Каждый из них - пример для подражания: Натан Бирман, Борис Шеменев, Борис Геливер и др.».
А потом в его жизни была Москва, студенчество в Московской консерватории, аспирантура... И наша встреча - но уже в качестве коллег в институте военных дирижеров. Разве мог я в далеком 68 году ….
Это я об истории наших отношений, а о Павле-трубаче скажу: это прекрасный музыкант, для которого нет сложностей в исполнении самых проблематичных в техническом и музыкальном плане произведений. Меня всегда подкупала его музыкальная фразировка, красивый и певучий звук, полетная техника. Рад, что жизнь меня с ним свела, и мы продолжаем нашу дружбу уже много лет.
Сегодня Павел Иванович - уважаемый преподаватель. Удачи тебе, дорогой, на этом поприще и талантливых учеников!

- Павел Иванович, в заключение нашей встречи хочу поблагодарить тебя за исчерпывающие ответы, которые помогли мне и нашим читателям поближе с тобой познакомиться и узнать много нового. Что бы ты на прощание хотел бы пожелать всем нашим читателям?

Главное – здоровье, оно нужно каждому. А еще хочу пожелать всем всегда быть в тонусе, жить позитивной жизнью и добиваться своих целей! Если человек умеет понимать музыку, он счастливый человек. А если он еще может ее донести до слушателя, не искажая замысел композитора, добавляя к ней свои чувства и мастерство - он счастлив вдвойне.

Борис Турчинский

Яков Иосифович Дреслер

Вспоминая Якова Дреслера
Все началось с письма от земляка - житомирянина Славы Рекуна. Пишет, что читает мои очерки в Фейсбуке и особый интерес взывают очерки о людях искусства-выходцах из Житомира.
«А знаешь, Борис, - пишет Слава, - ведь мой дедушка был директором Житомирского музыкального училища. До войны и после. Яков Иосифович Дреслер».
Нет, я не сразу вспомнил эту фамилию и обратился за консультацией к моим старшим коллегам-музыкантам из Житомира. «Да, был такой директор», - ответили Г.Ройтфарб, Г.Белинский, Л.Сталинский и Б.Фишерман. И все как один дали самую высокую характеристику как директору, педагогу и просто человеку.
Я.И. Дреслер работал директором музыкальной школы №1 и музыкального училища г. Житомира с 1937 по 1941 и с 1945 по 1949 годы.
Краткая биография
Яков Иосифович Дреслер родился 27 мая 1896 года в Житомире в семье Янкеля Йосла и Хаи Дреслер.
В семье было четверо детей (три мальчика и девочка).
Яков Дреслер окончил еврейскую школу - хедер. В 1913 году он поступил в Житомирское музыкальное училище Императорского Русского Музыкального Общества. Начал обучение на валторне в классе преподавателя Саввы Владимировича Григорьева, капельмейстера 9 драгунского Казанского полка. На одном из концертов юный Яков исполнил концерт № 2 для валторны с оркестром Карла Матиса, довольно сложное произведение. Учился он тогда на втором или третьем курсе училища.
За одной партой

Соучеником Я.И. Дреслера по Житомирскому музыкальному училищу был Натан Ефимович Перельман - в будущем всемирно известный пианист. В своей книге воспоминаний Натан Перельман пишет: «В начале 20-х годов я учился в Киевской консерватории у Г. Г. Нейгауза. Я попал в Киев из своего провинциального Житомира, где был одним из «выдающихся» детей, которые занимались добычей хлеба для мамы, папы, братьев, сестер. Мне было лет 14, когда я организовал трио: мы играли в знаменитом, благодаря Бабелю, агитпоезде Первой конной армии. В соседнем с нами вагоне была типография - в ней и работал Бабель, о чем мы, естественно, понятия не имели».
От автора
Мой педагог по Житомирскому музыкальному училищу Валерий Иванович Заяц был человеком большого и здорового юмора. Сыпал анекдотами, афоризмами. От него я услышал наставления Натана Перельмана. Многие запомнил.
● Если трудно — зубрите!
● Сомневаться начните лишь тогда, когда вы изучите и исследуете все формы несомненного.
● Если для комиссии — играйте правильно!
● Заучивайте аппликатуру, как таблицу умножения.
● Шесть дней трудись, седьмой играй, играй, играй.
● Не укради с грампластинки.
● Будь суеверен — бойся недоработанной программы.
● На свои концерты приноси ноты только (только!) в голове, но не в портфеле.
***
В архиве семьи Я.И. Дреслера сохранилось несколько любопытных фотографий. На одной из них, 1928 года, - молодой Яков Иосифович с женой Махлеей Элевной и с двумя дочерьми - Софией и Ривой. На обороте надпись: «Любимая моя семейка. Как мне было хорошо в эти годы, беззаботно».



Житомирская музыкальная школа №1 сегодня
Дочь София
Дочь София стала профессиональной пианисткой. После ее смерти в архивах осталось много материалов об отце. Однако доступа к этим материалам нет: еще не прошло 75 лет со дня кончины Якова Дреслера.
Добавим, что дочь Дреслера дружила с приемной дочерью композитора В.С.Косенко, Раисой Эдуардовной Канеп-Косенко (обе они жили в Киеве). Вместе они приезжали на празднование 110-летия Житомирского музыкального училища в 2005 году.
Раиса Эдуардовна была известной журналисткой, директором Народного мемориального кабинета-музея В.С. Косенко, заслуженным работником культуры Украины, лауреатом премии им. В.С. Косенко.
Композитор В.С. Косенко
Потомки Я.И. Дреслера сохраняют предание о дружбе их деда и прадеда с известным украинским композитором и пианистом Виктором Степановичем Косенко. Яков Иосифович как валторнист не раз участвовал в концертах, которые организовывал В.С. Косенко в Житомире, собирая для этого симфонический оркестр. Кстати, на жизнь молодой Косенко зарабатывал, иллюстрируя музыкой немые фильмы. Современники рассказывали, что зрители перебегали за ним из кинотеатра в кинотеатр: ведь Косенко был феноменальным пианистом.
От автора
О дружбе двух музыкантов, В.С. Косенко и Я.И. Дреслера, мне рассказывал и Григорий Ройтфарб, выдающийся тромбонист, чей отец в те годы преподавал в Житомирском музыкальном училище.
А о симфоническом оркестре в Житомире я немало знаю от моего отца, валторниста Романа Иосифовича Турчинского. Всю жизнь он мечтал, что в Житомире когда-нибудь появится штатный симфонический оркестр, но, увы, его и сегодня нет.
В Киеве есть комната-музей Виктора Степановича Косенко. Зайдя на сайт этого уважаемого учреждения, я ужаснулся: ни слова о долгом периоде жизни и деятельности композитора в Житомире. Фигурируют Петербург, Варшава… А где 11 (из всего 42 прожитых) в Житомире?
А именно в Житомире…
Материалы интернета
Здесь написаны лучшие романсы, этюды, пьесы, музыка к театральным спектаклям. В частности, в мемориальном музее В. С. Косенко в Киеве хранится рукопись композитора «Музыка к пьесе A.Кочерги «Фея горького миндаля».
В Житомире Виктор Степанович влюбился и женился. Имел свой уютный и гостеприимный дом на Дмитриевской улице, 6, где часто бывали интересные и талантливые люди. Здесь всегда собирались представители житомирского бомонда. Вот как вспоминала о том времени жена композитора Ангелина Владимировна: «В Житомире жизнь наша была полна музыкой. Вокруг Виктора Степановича сплотилось много музыкантов - и те, что постоянно проживали в городе, и те, что были на гастролях». Репетиции перед концертами Косенко проводил на Дмитриевской. Чтобы не мешать во время репетиций соседям, Виктор Степанович всегда закрывал окно, но впоследствии он заметил, что под окном собираются слушатели. Они даже бросали в почтовый ящик записки с «заказами» исполнить то или иное произведение. А однажды семья Косенко нашла совсем курьезную записку, в которой хозяева просили ... устроить под окнами скамеечку для слушателей.
В поисках заработков - ведь это были трудные годы - Виктор Степанович вынужден был подрабатывать тапером, сопровождать музыкальным аккомпанементом демонстрацию немых кинофильмов в кинотеатре «Рим» (ныне им. Ивана Франко). «И к игре в кино он относился творчески, - вспоминала Ангелина Владимировна, - подобрал небольшой оркестр, расписывал для него произведения того или иного известного композитора, согласно содержанию фильма, который шел на экране... Публика приходила не только посмотреть кино, но и музыку послушать. Бывали случаи, когда зрители смотрели одну и ту же картину второй и третий раз ради музыки».
В 1929 году В. С. Косенко приглашают в Киев на преподавательскую работу в музыкально-драматический институт имени Н.В. Лысенко, где он работал до последних дней жизни.
В 1938 году, после смерти В. С. Косенко, Житомирскому музыкальному училищу было присвоено его имя. Здесь оборудован кабинет-музей композитора, а перед зданием училища 9 октября 1981 ему открыт памятник.

Из архивов:
В июне 1941 года Я.И. Дреслер назначается начальником клуба 161-го строительного батальона. Старший лейтенант. В феврале 1943 года он - политрук роты, далее - капельмейстер военного оркестра.
Яков Иосифович участвовал в Сталинградской битве и был награжден медалью «За оборону Сталинграда».
Из Сталинграда семья Якова получает письмо и фотографию с надписью: «В память героических сражений за город Сталинград шлю вам, мои дорогие, снимок моих земляков, с которыми делю горе и радость. Смотрите и не забывайте. Любящий вас беспримерно. Дреслер. 5.04.43.»
После войны Яков возвращается в родной Житомир и становится директором музыкального училища и школы одновременно. Житомир отбивали у фашистов дважды, и он был разрушен почти до основания. Яков Иосифович напряженно работает, пытаясь создать более или менее хорошие условия для обучения студентов. Ведет класс духовых инструментов.
Важнейшим делом вернувшегося с фронта Якова Иосифовича была и кадровая политика: не хватало преподавателей, многие учителя вели по нескольку инструментов.
Продолжим тему
Дреслер был умелым администратором, и бок о бок с ним работали прекрасные преподаватели.
С 1945 года в училище по приглашению Якова Иосифовича начинает работать замечательный трубач и педагог, а также дирижер духового оркестра Иосиф Антонович Древецкий. Этому музыканту директор доверяет быть зав. отделом, вести предметы дирижерского цикла. Кроме трубы Иосиф Антонович ведет в училище класс валторны, тубы, кларнета. Под руководством Древецкого духовой оркестр училища был одним из лучших в Украине.
Справка
Древецкий Иосиф Антонович, 1902 – 1981 гг. Окончил Житомирское музыкальное училище по классу трубы.
В 1936 году окончил капельмейстерский факультет при Московской государственной консерватории. Возглавлял военный духовой оркестр в Карелии. С 1945 года - преподаватель Житомирского музыкального училища.
Прокудина Зоя Анатольевна – прекрасный педагог и исполнитель на валторне. Окончила Московскую консерваторию. Выступала с сольными программами и в составе инструментальных ансамблей. Среди ее учеников – множество состоявшихся музыкантов-профессионалов. Один из них – профессор Одесской академии музыки, солист симфонического оркестра Одесской филармонии з.а. Украины Владимир Бондарчук.
Еще один талантливый музыкант и педагог работал при Якове Иосифовиче: Ройтфарб Зельман Зусиевич. Человек-легенда. Знал, практически, все инструменты. Вел симфонический оркестр училища. Отличный организатор музыкальных коллективов, он поставил силами студентов и преподавателей оперу С.Рахманинова "Алеко" и большую концертно-музыкальную сюиту на музыку из оперы М.Глинки "Иван Сусанин". Все оркестровки делал сам. Любил он это делать и делал на очень высоком уровне.
Сергей Андреевич Каплун - превосходный теоретик, очень скромный человек. В верхнем кармане его пиджака всегда был красный карандаш. Память у него была феноменальная. Идет экзамен. Сергей Андреевич проходит по рядам и... Одному: «Это вы списали у Ивана - там такие же ошибки», - другому: «А это списано у Володи. Сверьте».
Вячеслав Валентинович Паржицкий - замечательный педагог по трубе.
Эти педагоги были украшением музыкального училища, Дреслер ими очень гордился.
***
Я.И. Дреслер внимательно приглядывался к юным абитуриентам и не мог не заметить тех, кому сама природа подарила талант: среди них - известный украинский композитор Александр Билаш, видный военный дирижер Владимир Детистов, всемирно известный аккордеонист Борис Векслер…
Справка
Борис Шаевич Векслер родился в г. Житомир (Украина). В 1947 году поступил в Житомирское музыкальное училище по классу фагота, параллельно самостоятельно осваивал технику игры на аккордеоне. Был солистом-аккордеонистом Житомирской и Киевской филармоний, исполнял собственные произведения и обработки. С 1964 по 1971 год выступал от концертной организации “Москонцерт” (трио «Векслер»), на Всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия» им записано множество произведений. В 1971 году эмигрировал из СССР. Выступал в Израиле, Италии, Австрии, Канаде и США.
Владимир Иванович Детистов учился по кларнету у И.А. Древецкого. Впоследствии - засл. арт. РФ, видный военный дирижер. Начальник военно-оркестровых служб нескольких военных округов, начальник Московской школы военно-музыкальных воспитанников.
Это интересно
Чтобы купить будущему известному украинскому композитору Александру Билашу аккордеон, его родители продали корову
Родился Александр Билаш в 1931 году в поселке Градижск, на Полтавщине. Отец будущего композитора, Иван Афанасьевич, работал бухгалтером в местном колхозе, самостоятельно научился играть на гитаре.
Сам Александр после школы попытался поступить в Полтавское музыкальное училище. Чтобы купить ему аккордеон "Хохнер", родители продали корову. Однако в училище Александра не взяли, заявив, что у него "абсолютно нет слуха".
Билаш не сдался и решил попытать счастья в Житомирском музыкальном училище. На вступительных экзаменах играл на аккордеоне. У приемной комиссии, под председательством ее директора Дреслера, сомнений в том, нужно ли принимать Билаша, не возникало: он был зачислен. Правда, в класс баяна.
Позже Александр продолжил обучение в Киевской Государственной консерватории им. П.И. Чайковского, где по классу композиции занимался у Николая Вилинского. Сколько прекрасных песен подарил нам этот талантливый композитор. Кроме этого, он сочинил и массу других произведений в различных музыкальных жанрах.
Слово засл. работнику Украины, кларнетисту и дирижеру Борису Михайловичу Фишерману:
Яков Иосифович Дреслер был интересным человеком, уважаемым всеми. Добродушный и увлекающийся. Преподавал, директорствовал, играл в симфоническом оркестре (вместе с З.А. Прокудиной). Этот симфонический оркестр собирался только на летне-осенний период и играл в парке популярную музыку. Помню валторну Дреслера - всегда начищенную, ухоженную. А еще он был мастер на все руки. После того, как перестал быть директором, не захотел сидеть дома. Работал на маленькой фабрике (артель) «За якiсть» - там делали мебель.
Не удивляйся: работал токарем. А еще он был краснодеревщиком. Мой товарищ Вася Иванченко, его ученик, приехал из армии, и мы его решили навестить. Яков Иосифович, увидев нас, очень растрогался, заплакал. Душевная встреча, каких мало.
Вспоминает Леонид Сталинский - трубач, музыкальный мастер
«Я хорошо помню Якова Иосифовича Дреслера. В молодости я начал работать в мастерской по ремонту духовых инструментов, и к нам довольно часто заходил Дреслер - он дружил с нашим главным мастером Федором Степановичем Федыком - мастером от Бога. Они всегда увлеченно обсуждали особенности ремонта инструментов: какие материалы мы используем, есть ли какие-то новшества в нашем деле и т.д.
Иногда сам Яков Иосифович становился за токарный станок. Не помню, что он вытачивал, но помню наше удивление его умением и талантом. Поэтому не удивительно, что, выйдя на пенсию, он работал в артели, где изготавливали мебель. Всегда был рад встрече с этим удивительным человеком. Фронтовик, хороший валторнист, директор музыкальной школы, музыкального училища, в общении был прост и доброжелателен. Добродушный и отзывчивый - хотя знаю, что в бытность руководителем училища он был прозорлив и принципиален.
От автора
Вспоминаю Федора Степановича Федыка
Как-то будучи в Москве, я встретил давнишнего друга, сегодня профессора, з.а. России, зав. кафедрой медных духовых инструментов Московской консерватории Владимира Шиша.
Я спросил у Володи, на каком инструменте он играет. Конечно, валторна фирменная. А вот мундштук? Его ответ меня потряс. Владимир достает из кармана старенький мундштучок и говорит: «Это мундштук мастера Федыка из Житомира, который я купил у него во время учебы в Житомирском музыкальном училище, и мундштуку этому нет равных, даже среди самых, как сейчас говорят, „навороченных“. Мундштуки Федыка — это была чисто ручная работа. Не имея больших токарных знаний, Федык обладал отличной интуицией - как должен быть скроен мундштук, внутренне и внешне. Работал он в основном обычным шабером (трехгранный бархатный напильник).
Ф.С. Федык искусно изготавливал мундштуки, и они стояли в инструментах многих, в том числе очень хороших музыкантов — валторнистов, трубачей и тромбонистов. К нему приезжали заказывать мундштуки из многих городов Украины, Белоруссии, России.
Друг Якова Иосифовича, Всеволод Петрович Задерацкий.
Украинский советский композитор, пианист и писатель.
Горькие страницы биографии (интернет).
В марте 1937 В.П.Задерацкий был арестован в Ярославле, заключен в тюрьму, получил 6 лет без права переписки. В июле 1939 освобождён из Севвостлага в связи с закрытием дела. В начале 1940 года вернулся в Ярославль. В лагере создал монументальный цикл «24 прелюдии и фуги» для фортепиано – первый опыт возрождения барочного жанра в XX веке (до Шостаковича и Хиндемита). Этот цикл - одно из главных сочинений композитора.
С 1945 жил в Житомире, в 1946—1948 снова вернулся в Ярославль. Был делегатом первого Съезда советских композиторов (1948). С 1949 и до конца жизни жил во Львове, работал в консерватории. Выступал как пианист с сольными концертами во Львове, Дрогобыче, Коломые. Кроме фортепианных сочинений, им в эти годы были созданы концерты для скрипки и домры, симфония до-минор, хоровая сюита и ряд других произведений.

Сын В.П. Задерацкого, профессор Московской консерватории Всеволод Всеволодович Задерацкий, о житомирских годах жизни отца.
«В сентябре 1945 года вся семья переезжает в Житомир. Город этот был тоже страшно разрушен. Почти не осталось даже двухэтажных строений. Помню, что нас поселили в комнате одноэтажного дома, принадлежащего музыкальному училищу, в котором отец сразу же начал преподавать. Как обычно, он ведет широчайший спектр предметов; в комнату, где он живет, ему ставят инструмент».
«Обстановка в Житомирском училище была весьма благоприятна». В этом лаконичном свидетельстве можно разглядеть важные черты портрета нашего героя - Якова Иосифовича Дреслера. В тяжелые послевоенные годы, среди сплошной разрухи вокруг он заботится об инструменте для нового преподавателя и делает все от него зависящее, чтобы обеспечить нормальные условия для жизни и работы».
Год 1948 отмечен новой волной репрессий.
В.П. Задерацкий, репрессированный в 1937 году, решает вернуться в Житомир.
Из книги В.В. Задерацкого: «Отец пишет письмо своему другу - директору Житомирского музыкального училища Я. Дреслеру с тревожным вопросом о возможности возвращения в Житомир, и тут же получает положительный ответ. С сентября 1948 года он начинает свою, теперь уже непрерывную, жизнь на Украине». Тут надо отметить личное мужество директора: не побоялся…
От автора
Мой отец - тоже валторнист. Рано потерял родителей, вырос в детдоме. Так же, как и Дреслер, дошел с тяжелыми боями до Сталинграда и получил награду, которая как дорогая реликвия хранится в нашей семье.
Образования не смог получить по многим причинам. Детдом, война. После войны «гол как сокол». Что делать? Материально его никто не мог поддержать. Решение было принято единственно верное. Отец устроился музыкантом оркестра военного училища. Заработок небольшой, но он не давал умереть от голода.
Впоследствии в разговорах с ним я много раз возвращался к этой теме. «Почему ты не пошёл учиться? Ты - музыкант, хорошо владеющий валторной, довольно редким инструментом. Солист военного оркестра, одного из лучших в Прикарпатском военном округе»… На что отец отвечал мне: «Времена такие были. И потом, я очень хотел семью, детишек. Думал, вот им я и дам образование». Нас четверо братьев, и трое из нас - музыканты с высшим образованием. Мечта его сбылась…
Когда я увидел фото Якова Иосифовича - меня осенило: а ведь я помню этого человека! Мне было лет семь-восемь. Я уже делал первые шаги на кларнете. Точно не помню, что было сначала - музыкальная школа или оркестр Дворца пионеров. Но не это важно. Как-то мы с отцом шли по улице и встретили Якова Иосифовича, а у меня в руках был кларнет. Из разговора помню, что он спросил отца: «Рома, как дела, как служба, как валторна, как оркестр?»
Ему тогда было за 50 – а мне он показался глубоким стариком. Заметив мой инструмент, он спросил, почему меня не отдали на валторну. Ответ отца не помню. Но запомнил, что на прощание Дреслер сказал: «Жаль, что ты, Роман, не послушал меня и не пошел учиться в музыкальное училище. С твоими способностями ты бы затем и консерваторию окончил. А это уже совсем другая карьера».
Оказывается, Дреслер не раз уговаривал моего отца поступить в училище – хотя бы на заочное отделение - но отец почему-то на это не пошел. Это сих пор для меня загадка. Увы, спросить об этом уже некого!
Вспоминает мой старший брат Леонид
Якова Дреслера я хорошо помню. Мы с отцом всегда к нему подходили, встречая в городе. Вот видишь, дядя Яша идет, давай подойдем, говорил он мне. Поговорим, буквально на две минутки. Эти минутки иногда превращались в долгие профессиональные разговоры двух коллег. Мне было неинтересно и скучно, и дома я жаловался на это маме. Теперь, через годы, я, конечно, понимаю, что за этими разговорами стояли дружба, взаимный интерес и единомыслие».

Умер Яков Иосифович 22 апреля 1960 г. Похоронен вместе с женой на еврейском кладбище в Житомире.
От автора
Генератором написания этого очерка явилась правнучка Якова Иосифовича - Наталия Катюха. Много лет она искала материалы, которые пролили бы свет на жизнь и судьбу ее прадеда. Это она «заразила» меня бациллой поиска истины, а точнее – правдивого рассказа о жизни Я.И. Дреслера.

Б. Турчинский
Тема для гобоя: Михаил Фурман.

У нас получилось

Не покривлю душой, если скажу, что изначально был скептически настроен к предложению Виталия Петровича Фартушного, глубоко уважаемого мною коллеги, прекрасного человека и музыканта. Думал, начнем, - а там будет видно. Наберем две-три странички материала воспоминаний и с сожалением успокоимся. Но…Впрочем, читайте и убедитесь сами.
Письма из Карелии
В.П.Фартушный (Петрозаводская консерватория им. А.К. Глазунова): «Разговор об Израильском симфоническом оркестре, а также о дирижере Натане Рахлине породил в памяти незаслуженно забытую фигуру выдающегося гобоиста 1930-1940-х годов Михаила Фурмана. После войны он какое-то время работал в Государственном оркестре Украины под управлением Н. Г. Рахлина, а до того был ведущим солистом оркестров во Франкфурте-на-Майне, Бухаресте и Кишиневе. В своей книге "Золотой гобой..." я упоминаю его в связи с переходом советских гобоистов на французский гобой (с. 71). Посылаю Вам в отдельном файле краткую информацию - с полной уверенностью, что Вы сможете создать об этом уникальном музыканте хороший очерк» (12.11.2017.Петрозаводск).

«… мне обидно за этого выдающегося музыканта - Михаила (Мордехая) Вениаминовича Фурмана, о котором только одна история в пересказе Н.Шехтмана и осталась. Я думаю, что Вы прекрасно владеете идишем и немецким - эти языки похожи - и сможете найти информацию в Германии…

«... было бы здорово, если бы Вашими усилиями имя этого замечательного гобоиста было выведено из небытия и показано современникам» (25.11.2017.Петрозаводск).
От автора:
Увы, идишем я владею плохо, но того, что я прочитал в небольшом очерке о Фурмане, для меня было достаточно, чтобы понять, что речь идёт о большом музыканте с очень интересной и непростой судьбой.
Так начались наши совместные с Виталием Петровичем Фартушным поиски.
Представляю вам своего соавтора, о котором недавно я написал очерк: «Гобоя звук чарующий»

Справка

Фартушный Виталий Петрович - профессор, заслуженный деятель искусств Украины, Заслуженный артист Карелии
В 1968 г. окончил Винницкое музыкальное училище им. Н.Д. Леонтовича по классу гобоя Ю.М. Ларионова. В 1973 г. окончил Петрозаводский филиал Ленинградской консерватории им. Н.А. Римского-Корсакова по классу гобоя выдающегося гобоиста ХХ столетия В.М. Курлина, в 1975 г. - ассистентуру-стажировку Ленинградской консерватории под руководством В.М. Курлина.
В Петрозаводской консерватории им. А.К. Глазунова преподает с 1973 года по настоящее время, ведет следующие дисциплины: "Специальный инструмент", "Ансамбль", "Ансамбль духовых инструментов", "Изучение родственного инструмента", "Музыкальное исполнительство и педагогика", "История исполнительского искусства" и др. предметы специального цикла.
Подготовил и выпустил 51 гобоиста и 80 специалистов -ансамблистов. Его выпускники работают в ведущих оркестрах и учебных заведениях России и Украины, имеют почетные и лауреатские звания.

География наших писем

Германия, архив города Франкфурт-на-Майне, где до 1935 года в городском симфоническом оркестре работал Мордехай Фурман.
«Уважаемый господин Турчинский, на ваш запрос о музыканте симфонического оркестра Франкфурт-на-Майне. В процессе усиленных поисков, мы нашли о нем только одно упоминание:
В псевдонаучном труде нацистов «Энциклопедия - евреи в музыке», который был опубликован национал-социалистами в 1940 году с целью опорочить евреев и их труд и большой вклад в немецкую культуру.
Франкфурт-на-Майне, городской Исторический Архив
Соломея Штробель»

Письмо второе

Фотографии Михаила Фурмана в архиве отсутствуют.
Из адресных книг города Франкфурта явствует, что он жил на улице Беттгер 7 - это последний его адрес, известный и указанный в 1935 году. После этого упоминаний в адресной книге о нем больше нет. Других документов по этому адресу также не существует.
Город Франкфурт-на-Майне, Магистрат - Институт истории города
Фолькер Хармс-Циглер
Münzgasse 9, 60311 Frankfurt am Main
Поиски мы продолжили в Киеве, где последние годы жизни Фурман работал концертмейстером группы гобоев в Государственном (ныне - Национальном) симфоническом оркестре Украины под управлением нар. арт. СССР Натана Рахлина . Михаил Фурман также некоторое время преподавал в Киевской консерватории им. П.И.Чайковского.

Сайт Национальной Академии музыки Украины:

М. Фурман (преподавал в КГК в 1949-1959 гг.) был на то время единственным в СССР гобоистом, который играл на гобое французской системы. В классе М. Фурмана учились Е. Удовенко, Б. Хайтман, отчасти - А.Безуглый , и др.

От В.П.Фартушного:
Тут наблюдается неточность, так как Мордехай Фурман был только одним из первых. В конце 1940-х и в 1950- е годы на гобое французской системы играли еще и ленинградские гобоисты - Михаил Прокофьев и Владимир Курлин. Другая неточность видится и в дате его ухода из консерватории - 1959 год - так как А. И. Безуглый выпускался из консерватории в 1954 году уже у педагога В.П.Федорова. А параллельных классов гобоя в КГК тогда еще не было, ввиду малого числа студентов-гобоистов.

Биография

Михаил (Мордехай) Вениаминович Фурман родился в Кишинёве в 1883 году в семье Бениамина Ицек-Срулевича Фурмана (из Городка Каменец-Подольского уезда Подольской губернии) и Ривки Арон-Гершевны Фурман. Окончил Санкт-Петербургскую консерваторию по классу гобоя (кл. Геде В.Л). После блестящей игры на выпускном экзамене от Ректората консерватории (ректором консерватории был в то время выдающийся русский композитор Александр Глазунов) и экзаменационной комиссии получил в подарок гобой с гравировкой - как отличившемуся музыканту-выпускнику.
С 1916 (год окончания СПб – консерватории) по 1935 год работал в симфоническом и оперном оркестрах Франкфурта-на-Майне. Работал под управлением известных дирижёров: Бруно Вальтера, Вильгейма Фуртвенглера, Отто Клемперера.
В 1935 году, опасаясь преследования нацистов, переезжает в Бухарест, где работает в оркестре румынского Радио.
Затем по той же причине покидает Бухарест и переезжает в Молдавию, где играет в оркестре Молдавского радиокомитета.
В конце 50-х годов у Михаила Фурмана состоялась встреча с Натаном Рахлиным, от которого он получает приглашение в Киев.
Михаил Фурман работал в Государственном симфоническом оркестре Украины и преподавал в Киевской консерватории. К сожалению, в 50-х годах, при разгуле антисемитских настроений в стране, его под благовидным предлогом из консерватории уволили.

Справка
Геде Василий Львович - исполнитель, преподаватель Петербургской консерватории по классу гобоя. Солист оркестра Мариинского театра оперы и балета (1887-190 и симфонического оркестра под управлением А.Зилоти.


Письмо В.П.Фатушному из Санкт-Петербурга
Музыковед Вера Стоянова:
«Уважаемый Виталий Петрович, приветствую Вас!
На ваш запрос могу сказать с уверенностью:
1) Фурман после присоединения Бессарабии к СССР работал в основанной в августе 1940 года Кишиневской государственной консерватории (сегодня это Академия Музыки, Театра и ИЗО) - полнее сведений нет, т.к. архив консерватории сгорел.
2) из материалов моей диссертации известно, что он учился в Училище РМО в Кишиневе в классе К.К.Теута (1905-1907 гг), общеобразовательные предметы изучал в городском коммерческом училище. В училище РМО учился и его брат Герш (Григорий) - по классу фагота у Якова Бурштейна, по специальной теории музыки - у композитора, основателя и директора училища - Владимира Ребикова. Обучался в период 1899-1903 гг., окончив полный курс с Аттестатом 1-й степени (давал право напрямую поступать в консерватории РМО)».

Спасибо Вере Ивановне Стояновой за любезно предоставленную нам информацию. Она многое объясняет. К тому же стыкуется с темой нашего очерка и ее героя.

Справка
«В период между двумя мировыми войнами в Кишинёве существовало несколько музыкальных учебных заведений: это училище, открытое в 1900 году при местном отделении Русского музыкального общества, три консерватории, работавшие по программам средних учебных заведений Румынии, – Народная молдавская консерватория «Unirea» (1919), Национальная (1925) и Муниципальная (1936) – и ряд частных классов, среди которых – Хоровая капелла с музыкальной школой В. Булычёва (1919), фортепианные курсы В. Сероцинского (1926) и другие. Центральная роль в организации музыкального образования в крае в период 1918–1940 годов была консерватория, основанная в феврале 1919 года.
В это учебное заведение принимали всех желающих вне зависимости от религиозной принадлежности. На момент поступления требовалось только играть, определенного уровня программу. Классные концерты консерваторцев проходили трижды в год при полных сборах в зале Епархиального дома. В декабре традиционно выступали учащиеся оркестрового класса под управлением скрипача и дирижёра М. Пестера (1884– 1944). В репертуаре оркестра были симфонии и оперные увертюры В. А. Моцарта и Л. В. Бетховена, под аккомпанемент оркестра исполнялись арии из опер Дж. Верди и Ш. Гуно . В период 1927–1930 годов дирижёром оркестра работал крупный деятель музыкальной культуры своего времени, (Музыкальный журнал Европейского Севера № 2 (6), 2016 20), основатель Московской хоровой капеллы В. Булычёв (1872–1959).
Выпускники консерватории стали оркестровыми музыкантами: Ю. Патлажан, С. Онофрей,В. Почтарь, солистами и концертмейстерами Г. Страхилевич, О. Янку, композиторами Ш. Няга, Е. Кока и Д. Федов, музыковедами Л. Аксёнова и Б. Котляров, музыкальными педагогами:Т. Войцеховская, М. Бейрихман, О. Дайн. Из классов первой бессарабской консерватории вышли крупные деятели европейской культуры: примадонна Венской оперы М. Чиботарь, румынский виолончелист С. Антропов-Ману, дирижёр, член Союза композиторов Румынии С. Малагамба, солист украинских оперных театров Н. Дидученку. Все они, без сомнения, внесли весомый вклад в формирование образа национальной и европейской музыкальной культуры в XX веке».
(Стоянова В. И. “Молдавская музыкальная культура на рубеже XIX–XX веков» -раздел- бессарабцы – выпускники Петербургской консерватории // Tyragetia. Vol. IX (XXIV), № 2, Istorie. Muzeologie / еd. ştiintifica a Muzeului National de Istorie a Moldovei. Chişinau, 2015. P. 167–171).


Как мы видим из статьи, основанной на архивных документах, музыкальная жизнь Бессарабии била ключом и тесно была связана со столицей империи, Санкт-Петербургом. В музыкальное училище принимали всех желающих вне зависимости от религиозной принадлежности. Несомненно, что и Мордехай Фурман с отличием окончил его и без труда поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию.
Представляю вам известного музыканта, в прошлом гобоиста, ученика Михаила Фурмана, Шехтмана Нисона Ильича. Это он - автор единственной статьи в интернете, посвящённой герою нашего очерка. По сути, это важная «зацепка», с которой мы с Виталием Петровичем Фартушным начали наши поиски.
Нисон Ильич много лет живет в Израиле, в южной столице страны городе Беэр-Шеве. И ему уже 96 лет. Во время беседы с ним я попросил разрешения на использование его материала. Шехтман очень уважительно говорил о своем педагоге, и по тону его голоса я чувствовал, что ему доставляет удовольствие вспоминать те далекие годы его учёбы в Кишиневской консерватории. А еще в конце беседы он мне сказал: «Спасибо, что решили вспомнить моего учителя, замечательного музыканта и его наполненную событиями творческую жизнь».
Из его рассказа многое открывается, но, увы, не все...

Справка

Н.И.Шехтман
Родился в 1921 году в г. Галац (Румыния). В 1952 г. окончил Кишиневскую государственную консерваторию по классу теории и истории музыки. С 1949 г. работал преподавателем Кишиневского музучилища им. Шт.Няги. Талантливый педагог, блестящий лектор-музыковед, прекрасный журналист, владеющий несколькими языками, ученый, интереснейший собеседник. В 1977 г. уехал в Израиль. До 1993 г. преподавал в консерватории, педагогическом колледже им. Кэй и в Университете им. Бен-Гуриона.
Своими воспоминаниями Н.Шехтман поделился с Ириной Столярко, которая перевела их с румынского языка.

Мой рассказ,
или из далекого прошлого
Немного о себе

В 1947 году я вернулся в Кишинёв и восстановился на втором курсе Кишинёвской консерватории, учился в классе гобоиста Михаила Вениаминовича Фурмана. Окончил консерваторию по классу теории и истории музыки в 1952 году.
С 1949 года на протяжении 30 лет преподавал в Кишинёвском музыкальном училище имени Штефана Няги, вёл музыкальные передачи на Молдавском радио и телевидении на русском и молдавском языках, выступал с критическими статьями в республиканской прессе (под псевдонимом Нисан Илие) и как лектор.
Член Союза композиторов СССР, в 1966—1977 годах — член правления Союза композиторов Молдавии, председатель секции музыкальной критики. В мае 1977 года переехал в Израиль (Беэр-Шева), преподавал в музыкальной школе, учительском семинаре, Университете имени Бен-Гуриона.
Автор нескольких монографий о творчестве композитора Штефана Няги (1949, 1959, 1966), учебника «Западная музыкальная литература» (196.

Судьба музыканта. “Вот увидишь, голубчик, - заплатят как миленькие...”

В 1940 г. я поступил в консерваторию на отделение теории и одновременно собирался учиться в классе гобоя, чтоб иметь возможность играть в оркестре. Мне казалось, что так будет легче осуществить мое заветное желание - выйти на путь, ведущий к дирижированию. Я и мой добрый друг Фима Богдановский, которого тогда еще не называли почтительно Бадя Митикэ, в мечтах видели себя с дирижерской палочкой в руках.
Мы оба освоили значительное число партитур и часто, возвращаясь с концерта или студенческой вечеринки, напевали в ночной тиши какую-нибудь часть симфонии, стараясь воспроизвести характерный тембр инструментов того или иного отрывка. Больше всего любили Скерцо из Девятой симфонии Бетховена. Богдановский предпочитал мотив из трех нот партии литавр соло, который исполнял с виртуозностью, достойной восхищения. Запоздалые прохожие думали, вероятно, что мы под хмельком: где ж это видано, чтоб захмелевшие граждане пели среди ночи Бетховена? Но мы были не пьяны, а молоды, веселы, беззаботны, воодушевлены надеждами: казалось, что вся Вселенная принадлежит нам.

Мой учитель, Михаил Вениаминович Фурман, был несравненным гобоистом, виртуозом международного уровня
Но и большим музыкантам ничто человеческое не чуждо, есть и у них свои маленькие слабости. Слабость Фурмана была в том, что он любил деньги, поскольку, как сказал один наш знакомый, иметь их не столь приятно, сколь удобно...
Время от времени в класс заходил дирижер Борис Милютин. Их беседы были очень интересны. Молодой дирижер взвалил на себя неблагодарный труд - превратить маленький оркестр, который он возглавлял в Тирасполе, в полный симфонический. Уровень подготовки большей части вновь созданного коллектива соответствовал скорее любительскому, нежели профессиональному статусу. Между тем, Милютин готовился открыть новый сезон с оркестром Молдавской филармонии в обновленном составе (афишу этого “исторического концерта” дочь дирижера, Изольда Милютина, сохранила и увезла в Израиль, где ныне живет).
Для открытия молодой “главный”, не лишенный честолюбия, задумал подготовить капитальное сочинение и остановил свой выбор на Шестой, “Патетической” симфонии Чайковского. Учитывая исключительность этого культурного события в жизни новой советской республики, филармония сумела арендовать для открытия сезона элегантный и строгий Епархиальный зал. Конечно, партитура Чайковского была слишком сложной задачей для только что созданного оркестра, состоявшего в основном из полупрофессионалов. Из разговоров Милютина с Фурманом, свидетелем которых я был, стало ясно, что у дирижера проблемы с первым гобоистом: тому не удавалось преодолеть технические сложности.
Фурман, приехав в Молдавию, был направлен в оркестр Радиокомитета, так как в Бухаресте играл в оркестре Радио. Иными словами, ничего общего с филармонией не имел. Я находился в классе у Фурмана, когда вошел Милютин и начал зондировать почву: не расположен ли мой педагог поиграть в концертах торжественного открытия филармонии - конечно, за достойное вознаграждение. Последовал примерно такой диалог. “Почему бы и нет? - спросил Фурман дирижера. - Двести рублей за два концерта - и сыграю”. Милютин подскочил как ужаленный. “Где вы видели такие гонорары? - спросил он. - Таких расценок вообще нет. Мы можем заплатить максимум 50 рублей”. “И говорить не о чем, - ответил Фурман. - Или вы платите двести рублей - и я играю, или вы не платите двести рублей - и я не играю”.
После ухода Милютина мой педагог сказал: “Вот увидишь, голубчик (“голубчик” было его излюбленным словом, когда он обращался к кому-то по-свойски), - заплатят как миленькие”. Милютин появлялся в классе у Фурмана еще несколько раз, постепенно прибавляя к начальной сумме по 10-20 рублей, которые, по его словам, он выложит “из собственного кармана”. А я, постоянный свидетель этих переговоров, напряженно следил за “драматической дуэлью”, желая увидеть, кто из них двоих, в конце концов, выйдет победителем. Когда “ставка” достигла сотни, Милютин сдал позиции, и переговоры были прерваны. Казалось, намерение использовать опыт моего учителя утратило актуальность. И только Фурман неизменно повторял мне: “Вот увидишь, голубчик...”.
Оставалось два дня до открытия сезона. Пользуясь “окнами” между лекциями, я взял в библиотеке партитуру Шестой симфонии Чайковского и отправился на репетицию оркестра. Атмосфера на сцене была накалена до предела. Милютин нервничал, несколько раз останавливал оркестр. В какой-то момент, обескураженный тем, что не может добиться желаемого результата, он, совершенно обессиленный, сел на стул и уставился в пустоту зала, как будто оттуда могло прийти избавление. А я сидел, затерявшись в темноте, и ждал, затаив дыхание, когда вновь начнется репетиция. И вдруг спасительная мысль будто осветила лицо руководителя оркестра. Сделав мне знак приблизиться, он спросил, не знаю ли я случайно, где живет Фурман. Что за вопрос - конечно, я знал. Милютин попросил: “Пожалуйста, окажи мне услугу. Сбегай к нему и передай, что мы согласны заплатить двести рублей, как он просил. Только пусть бросает все дела и срочно придет на репетицию, потому что через два дня концерт”.
Фурман жил на углу Шмидтовской и Пушкинской, в пяти минутах от Епархиального зала. Я не бежал, а летел, воодушевленный сознанием победы моего учителя. Будучи постоянным свидетелем переговоров обеих сторон, в какой-то момент я почувствовал себя втянутым в “конфликт”, как будто мог получить комиссионные, если дело выгорит. Однако как далек я был в те годы от любых материальных интересов! Застав маэстро дома и с трудом сдерживая дыхание, я передал просьбу дирижера. И тут случилось непредвиденное. Невозмутимо, не сдвинувшись с места, Фурман пристально посмотрел на меня и произнес с ощутимой иронией: “Что-о-о? За двести рублей еще и на репетиции ходить? Милютин думает, что после того, как я играл симфонию Чайковского с Вильгельмом Фуртвенглером, Бруно Вальтером, Отто Клемперером и мало ли еще с кем, мне нужны его ценные указания? Передай Милютину, что ни на какую репетицию я не пойду - и пусть не беспокоится. Я приду прямо на концерт, и всё будет в порядке”. И добавил с лукавой улыбкой: “Ну, что скажешь, голубчик? Говорил я тебе - заплатят двести рублей как миленькие!”
Когда я вернулся с ответом Фурмана, Милютин пришел в замешательство. “Как же так? - спросил он совершенно растерянно. - Он же не знает моей интерпретации”. Я заверил его, что всё будет в порядке: моя вера в учителя была безгранична. О том, как прошелся Фурман насчет “ценных указаний”, я, конечно же, умолчал. Не помню, на каком художественном уровне прошел этот концерт, но первый гобоист был на высоте. После концерта я подошел к нему - он был очень доволен собой. “Хорошо я играл?” - спросил он, как о чём-то само собой разумеющемся. Что я мог ответить - оставалось только кивнуть. Он ведь, на самом деле, был прав.

Ещё несколько слов о моём учителе.

В июне 1940 года цех кишиневских музыкантов ощутимо окреп благодаря притоку многих отличных исполнителей, уроженцев Бессарабии, работавших в Румынии, главным образом в Бухаресте. К тому времени политические сдвиги достигли такой отметки, что некоторые евреи-бессарабцы стали возвращаться в родные края. Среди них - Исаак Бейн, Семен Гольд (он же Златов, Атанасиу), Лидия Бабич, Исидор Каганов, Иосиф Дайлис, Оскар Дайн, Ефим Флумен, Шико Аранович (Аранов), Семен Шапиро и другие.
Среди вернувшихся был и Михаил (Мордехай) Фурман, выдающийся гобоист. Он родился в Кишиневе в 1893 г. в семье, богатой талантами. Михаил и его старший брат Григорий (Герш) учились в Санкт-Петербургской консерватории. Григорий был учеником Н. Римского-Корсакова и А. Глазунова. Он остался в северной столице России, пережил блокаду, до конца жизни (умер в 1962 г.) был дирижером Ленинградского театра музыкальной комедии. Удостоен звания Почетного гражданина города Ленинграда.
Михаил Фурман окончил консерваторию с Золотой медалью, получив в награду гобой, к которому была прикреплена металлическая пластинка с гравировкой - почетной надписью дирекции консерватории. Он сделал блестящую карьеру в Германии. Много лет был первым гобоистом оперного театра Франкфурта-на-Майне и солистом Франкфуртского симфонического оркестра. Женился на чистокровной немке и, похоже, надеялся обрести там вторую родину. После захвата власти Гитлером переехал в Бухарест, поближе к дому, где жили родные (после войны двое племянников Фурмана - Григорий и Яков - играли в оркестре Молдавской филармонии). В Бухаресте Фурман играл в симфоническом оркестре Радио и утвердился как солист-виртуоз.

Мордехай Фурман и Бронислав Губерман

Слава Фурмана в музыкальных кругах была так велика, что знаменитый скрипач Бронислав Губерман, основатель Палестинского филармонического оркестра, пригласил его на должность первого гобоиста. Но, по-видимому, Фурману, спасшемуся из нацистской Германии, просто не хватило смелости еще раз начать всё с нуля. После краткого пребывания в Бухаресте еще меньше времени он прожил в Кишиневе. В эвакуации произошла встреча Фурмана с известным музыкантом Натаном Рахлиным, главным дирижером Киевского симфонического оркестра. Сразу оценив яркий артистический дар Фурмана, Рахлин пригласил его в свой коллектив. Так начался последний период карьеры Михаила Фурмана. После войны он преподавал в Киевской консерватории, однако во время разгула антисемитизма, который в 40-50-е годы в советской Украине приобрел катастрофический характер, был отстранен от педагогической работы. Но продолжал играть в оркестре, где не хотели или не могли обойтись без гобоиста такого уровня.

Борис Семенович Милютин

Родился в многодетной семье железнодорожного служащего. Отец, Семён Гаврилович Милютин, был художественно одарённой натурой: организовал в родном городе из местной интеллигенции самодеятельный хор, которым успешно руководил, написал для хористов Певческую грамоту; владел также игрой на скрипке, рисовал. Мать, Елена Муссиевна Милютина, была домохозяйкой. В семье было семь детей — пять дочерей и два сына.
Поступил в Центральный музыкальный техникум в Ленинграде, в класс скрипки профессора Ю. И. Эйдлина. Изучал музыкально-теоретические предметы в теоретических классах Ленинградской академической капеллы. Увлёкшись дирижированием, успешно прошёл прослушивание у профессора Н. Малько и был принят на дирижёрское отделение Ленинградской консерватории им. Римского-Корсакова в класс А. В. Гаука. После отъезда Гаука в Москву перешёл в класс И. А. Мусина, у которого с отличием окончил консерваторию в 1936 году. Выпускниками класса И. А. Мусина в том же году были дирижёры О. А. Димитриади и К. А. Симеонов. Параллельно с учёбой в консерватории руководил хором Украинского Домпросвета в Ленинграде, преподавал в детских музыкальных школах; в течение трёх лет работал в консерваторской оперной студии, где дирижировал спектаклями «Евгений Онегин», «Риголетто», «Царская невеста».
С 1936 года жил и работал в Молдавской АССР, сначала — в Тирасполе, с 1940 года — в Кишинёве.
Создал Государственный симфонический оркестр Молдавии, в 1936—1953 годах был его главным дирижёром и художественным руководителем. Под его управлением с оркестром выступали Д. Ойстрах, М. Ростропович, Э. Гилельс, Б. Давидович, М. Вайман, Д. Башкиров, Дж. Огдон, Ю. Ситковецкий, Г. Гинзбург, Н. Бейлина, М. Гринберг, Г. Страхилевич и др. Совмещал исполнительскую деятельность с педагогической в Молдавской Государственной консерватории им. Г. Музическу (с 1998 года Академия музыки, театра и изобразительных искусств): с 1950 года — доцент, с 1965 года до конца жизни — профессор кафедры оперной подготовки; вёл также класс симфонического дирижирования.
Как я уже писал, дочь Бориса Милютина, Изольда доктор искусствоведения живет в Израиле и я с ней общался не раз. Эту историю, связанную с отцом и Мордахам Вениаминовичем она не помнит, хотя рассказ Шехтмана читала. А вот что помнит, что Фурман был прекрасный музыкант и о нем ходили не только такие легенды-байки, а еще он талантливо играл на гобое, с какими выдающимися дирижерами ему пришлось работать и с какими коллективами. Большую честь ему делало то, что он блестяще окончил Санкт-Петербургскую консерваторию с отличием. Александр Глазунов был в государственной комиссии при выпускных экзаменах и то, что ректорат и эта комиссия решили, как выдающемуся выпускнику консерватории 1915 года подарить Фурману гобой, говорит о многом.
Брат Мордехая - известная личность.

Фурман, Григорий Вениаминович

Григорий Вениаминович Фурман (3 января 1885, Кишинёв, Бессарабская губерния — 1962, Ленинград) — советский дирижёр, первый дирижёр Ленинградского театра музыкальной комедии (1929—1962).
Григорий (Герш-Биним) Вениаминович Фурман родился 3 января (по старому стилю) 1885 года в Кишинёве, в семье Бениамина Ицек-Срулевича Фурмана (из Городка Каменец-Подольского уезда Подольской губернии) и Ривки Арон-Гершевны Фурман. Окончил Санкт-Петербургскую консерваторию по классу специальной инструментовки Н. А. Римского-Корсакова в 1907 году. По некоторым источникам, работал музыкальным редактором в издательской фирме Бесселя.
После революции был главным дирижёром в театре музкомедии М. Ксендзовского и А. Феоны на Невском проспекте, 56, а после его слияния с гастролировавшей в Ленинграде труппой Харьковского театра музыкальной комедии стал первым дирижёром Ленинградского театра музыкальной комедии, где работал на протяжении нескольких десятилетий (главный дирижёр в 1929—1948 годах). Под его руководством театр выпускал премьеры даже во время блокады Ленинграда.
В 1994 году были обнаружены хранившиеся в семье Григория Фурмана клавир заключительного хора И. Ф. Стравинского к «Хованщине» М. П. Мусоргского (1913), прежде считавшийся утерянным, и партитура оперы Н. А. Римского-Корсакова «Кощей Бессмертный» (1902).
Среди постановок Г. В. Фурмана — оперетты «Сильва» И. Кальмана (1940), «Катерина» («Солдатская жёнка») Н. Тимофеева (1940), «Гаспарон» К. Миллёкера (194.
М.Фурман в Киевской консерватории, возможно, работал с 1949 по 1953. Согласно «Биографическому словарю …» С. Болотина (Ленинград. 1969), в 1952 у него окончил КГК Б.Ф. Хайтман, в 1953 – Е.А. Удовенко, а в 1954 - В.Т. Панькин. Не исключено, что будущий профессор КГК А.И. Безуглый учился у Фурмана на ранних курсах.

Письмо из Киева
Кот Геннадий Эдуардович,

концертмейстер группы гобоев Национального симфонического оркестра Украины:
«К сожалению, архивов того времени в оркестре не осталось. Мы обзвонили гобоистов-ветеранов, которые могли иметь какую-то информацию о Михаиле Фурмане. Конечно, его имя и рассказы о его мастерстве передаются от поколения к поколению гобоистов. Мне о Михаиле Фурмане не раз и с большим уважением и восхищением рассказывал мой профессор Киевской консерватории Александр Иванович Безуглый, который в свое время работал в Госоркестре Украины на должности регулятор группы гобоев и сидел рядом с Фурманом. Михаил Вениаминович был первым и долгое время единственным гобоистом, кто играл на гобое французской системы. Он был настоящим примером высокого исполнительского мастерства.
К сожалению, людей, которые играли вместе с Фурманом и хорошо его знали, с нами уже нет. Есть люди, которые слышали его игру вживую и до сих пор сохранили об этом воспоминания. И это уже совсем другое поколение, лично Михаила Фурмана они не знали».

По информации нынешнего генерального директора Национального симфонического оркестра Украины А.В. Горностая, М.В. Фурман работал в этом коллективе с 06.05.1951 года по 26.10.1955 год.

Нашелся и в Израиле человек, который хорошо знал Михаила Вениаминовича…
Гольцман Леонид Соломонович

Справка

Гольцман Леонид Соломонович (род. 14 июня 1937 г., Киев, Украина) - известный украинский и израильский музыкант, гобоист, педагог, солист симфонического оркестра Национальной телерадиокомпании Украины. За годы работы в оркестре способствовал профессиональному росту коллектива. Л.Гольцман подготовил в оркестре ряд ведущих музыкантов, среди которых М.Севрук, Я.Пинчук, И.Болбот, И.Комаровский и другие.Проживает в г. Холоне (Израиль).
Учился в Киевской специальной музыкальной средней школе им. В. Лысенко (кл. Яковенко, Панькина). После успешной сдачи вступительных экзаменов в 1956 году был зачислен в Киевскую государственную Консерваторию им. П.И.Чайковского, где учился в классе профессора А.И.Безуглого. Будучи студентом, в 1959 году становится артистом симфонического оркестра Оперной студии при консерватории. Затем переходит в заслуженный симфонический оркестр Гостелерадио Украины под руководством Народного артиста Украины В.Б.Гнедаша. В Фонде Украинского радио и телевидения хранятся сотни часов музыки, записанной с его участием. Сотрудничал с оркестрами Киевского оперного театра и Государственного симфонического оркестра Украины, где исполнял сольные партии на английском рожке. Звук его гобоя и английского рожка отличался яркостью и лиричностью звучания. На протяжении творческой работы в оркестре сотрудничал с выдающимися дирижерами современности, среди них - Н.Рахлин, С.Турчак, К. Симеонов и другие.
Параллельно работал преподавателем в детских музыкальных школах Киева, а с 1990 по 2000 г. - преподавателем класса гобоя и флейты в консерваториях Израиля. Играл в камерных ансамблях и симфонических оркестрах.

Рассказывает Леонид Гольцман

«Начну с перечня киевских гобоистов послевоенного времени.
Театр оперы и балета:
В.Федоров (кстати, играл он на эбонитовом гобое Ленинградской фабрики музыкальных инструментов - и играл блестяще), С.Яковенко, А.Козиненко, А.Безуглый.
Государственный симфонический оркестр Украины:
М.Фурман, А.Безуглый, Л.Попель,
В.Томашек, Б.Хайтман, М. Хазаник (английский рожок),
В.Панькин
Оркестр Радио и телевидения:
Л.Гольцман, П.Могила, Ф. Олишеренко, Л.Попель,
В.Томашек, Э.Магнушевский.

Об инструменте М.В.Фурмана
Гобой у Михаила Фурмана был фирмы «Молленгауэр», французской системы. Любопытства ради я иногда брал его гобой, чтобы попробовать извлечь несколько фраз. Конечно, с позволения хозяина. Прекрасный инструмент, ничего не скажешь. Но не открою секрет: главное - это то, кто и как на нем играет.
В Киеве был известен гобоист Фёдоров, который играл на гобое немецкой системы Ленинградской фабрики - эбонитовом. Блестящий исполнитель, работал в оперной студии. К слову, французская фирма «Buffet» также изготавливала гобои из металла и плексигласа.
Хорошо известен гобоист Юрий Балинт - он, как и М.Фурман, тоже играл на гобое французской системы. Работал в оперной студии при дирижере В.С.Тольбе. Получается, в Киеве было два гобоиста, игравших на гобоях французской системы».

Уточнение В.П.Фартушного:
«Наверное, Леонид Гольцман имеет в виду 1950-е годы.
В 1960-е на французские инструменты перешли все! Оригинальность Фурмана в том и заключалась, что он был одним из немногих – М.С.Прокофьев, В.М. Курлин, М.В. Фурман, - кто играл на гобое французской системы в 1950–е. Тогда к этому относились довольно скептически, и чтобы убедить и гобоистов, и дирижеров, и многих других в прогрессивности новой системы, нужно было потратить много сил и нервов».

Справка

Во второй четверти XIX века конструкция деревянных духовых инструментов пережила настоящую революцию: Теобальд Бём изобрёл систему особых кольцевых клапанов для закрытия нескольких отверстий сразу и применил её на своём инструменте — флейте. В дальнейшем эта система была приспособлена для кларнета и других инструментов. Величина и расположение отверстий более не зависела от длины пальцев музыканта. Это позволило улучшить интонирование, сделать более ясным и чистым тембр, расширить диапазон инструментов.
Для гобоя эта система в исходном виде не подходила. Через некоторое время Гийом Трибер и его сыновья Шарль-Луи (профессор Парижской консерватории) и Фредерик предложили адаптированный для гобоя улучшенный механизм, заодно слегка изменив конструкцию самого инструмента. Их последователи — Франсуа и Люсьен Лоре — создали новую модель гобоя, получившую название «Консерваторская модель с плоскими клапанами», быстро взятую на вооружение всеми гобоистами.

Леонид Гольцман продолжает

«Михаил Вениаминович Фурман был человеком приятным в общении, с ним легко было найти общий язык. Мы довольно часто встречались, но, с позволения сказать, на подработках, или как музыканты говорят, «халтурах». У нас была большая разница в возрасте, я был студентом, а он уже известным мастером. В середине 50-х годов мы вместе работали в самодеятельном симфоническом оркестре при Октябрьском Дворце культуры. Руководил коллективом известный украинский дирижер, доцент Киевской консерватории М.М. Канерштейн. Участники оркестра - педагоги музыкальных школ города, студенты училища и консерватории.
Приличный оркестр. Конечно, игра Фурмана для меня была идеалом, и я учился у него фразировке, манере исполнения, штрихам. Михаил Вениаминович был очень музыкальным человеком. Именно от него я научился настоящим, а не приблизительным нюансам. Филировка звука у него была потрясающая, так уходил на пиано…
Мы, студенты, посещали почти все концерты в филармонии, у нас было льготные билеты для студентов. Я как гобоист не мог не восхищаться игрой Фурмана. Его гобойные реплики были безукоризненными. Необычные, колоритные. Это еще больше убеждало нас в мысли перейти на гобой французской системы. У него звук был ярким, колоритным, а если на нем играл такой мастер, как Фурман… Мы много обсуждали эти две системы и понимали, что будущее за «французом». На этом инструменте было больше технических возможностей.
Достать хороший инструмент в те годы было трудно, и стоило это дорого.
Кстати, сейчас гобоисты на французской системе как бы немного возвращаются к звучанию гобоя немецкой системы, с более глубоким звуком. Диалектика!..
Помню потрясающую игру Фурмана в Четвертой симфонии П.И.Чайковского, сценах из «Дон Жуана» Моцарта, «Иоланты» Чайковского. Это были разные концерты, иногда ими дирижировал главный дирижер оркестра Натан Рахлин. Пусть не осудят меня другие дирижеры того времени, но когда за пульт становился он, игра оркестра преобразовывалась радикально. Полная отдача всех, без исключения. Звучала настоящая музыка! Можно было записывать напрямую…
Иногда Михаил Вениаминович рассказывал мне о своей жизни за границей, о том, как работал в Германии с известными немецкими дирижерами. Меньше - о Бухаресте и Кишиневе. Восхищался замечательным оркестром во Франкфурте-на-Майне. Ему было чем гордиться.

Мы подошли к концу нашего очерка. Так, пазл за пазлом, сложилась - пусть и неполная, но достаточно впечатляющая - картина о жизни и деятельности Михаила Вениаминовича Фурмана.
Большое спасибо Виталию Петровичу Фартушному - это именно его творческая любознательность и инициатива послужила толчком к началу музыкально-исторического расследования, а в дальнейшем превратилась в содержательный и, я надеюсь, интересный рассказ.

Тема для кларнета: семья Майстренко
Очерк Бориса Турчинского

Мой сегодняшний рассказ - о династии ленинградских кларнетистов Майстренко – двух прекрасных музыкантах, отце и сыне, у которых так много общего в творческой судьбе. Даже педагог в Ленинградской консерватории был у них один и тот же - профессор Павел Николаевич Суханов. Согласитесь, не часто такое бывает…
Майстренко Виктор Иванович (1945 г.р.). В 1963 окончил Иркутскую школу музыкантских воспитанников (класс Г.Бичёвина), в 1969 – Ленинградское музыкальное училище им. Н. Римского-Корсакова (класс И.Рогинского), в 1974 - Ленинградскую консерваторию (класс П.Суханова). В 1965-1967гг. работал артистом симфонического оркестра Иркутской филармонии, с 1973 по 1983 – артист оркестра Ленинградского драматического театра им. Комиссаржевской, в 1983-1985 гг – артист оркестра Ленинградского цирка на сцене, в 1985-1999 - эстрадно-симфонического оркестра им. Соловьева-Седого Ленинградского радио и телевидения.
Так уж получилось, что многие из героев моих очерков, а они, преимущественно, духовики, начинали свой путь в искусстве в школах музыкантских воспитанников и многочисленных военных оркестрах Советской армии. Кстати, и я в 13 лет стал воспитанником военного оркестра в Литве, где получил хорошее музыкальное образование, позволившее мне с лёгкостью поступить в Вильнюсское музыкальное училище.
Бывшие воспитанники оркестров Советской армии – состоявшиеся, известные, выдающиеся музыканты
Нар.арт.РФ Тимофей Докшицер, профессор, солист оркестра Большого театра оперы и балета СССР. Военные дирижеры: нар. артист Украины, профессор Александр Салик и его брат, засл.арт.Украины Леонид Салик учились в Ростовской школе муз. Воспитанников. Дирижер и композитор, засл.арт.РФ,засл.арт. Белоруссии Эдуард Казачков и дирижер и композитор Борис Гофман - в Уфимской. Композитор и кларнетист Марк Штейнберг, а также известный кларнетист-клезмер Герман Гольденштейн - в Одесской. Засл.арт.РФ, в 80-х годах начальник отдельного показательного оркестра министерства обороны России Анатолий Мухамеджан - выпускник Московской суворовской школы музыкантских воспитанников. Воспитанниками оркестров были: профессор Московского государственного университета культуры у искусства кандидат искусствоведения Василий Матвейчук; засл.арт.РФ, концертмейстер группы кларнетов Новосибирского симфонического оркестра, главный дирижер Новосибирского юношеского оркестра Владислав Янковский, известные российско-израильские духовики Натан Бирман, Григорий Херсонский и много-много других.
Буду рад, если у кого-то возникнет желание прочитать о них на сайте Проза.Ру (http://www.proza.ru/avtor/boris04)
Об Иркутской же школе музыкантских воспитанников мне, честно говоря, до сих пор материалы не попадались. И я заинтересовался…
Материалы интернета
Школа военно-музыкантских воспитанников Красной Армии была сформирована в Иркутске в феврале 1943 г. Принимали в школу сначала только мальчиков, родители которых погибли, сражаясь в рядах Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны.
О выпускниках Иркутской школы
Военный дирижёр Борис Журавлёв окончил факультет военных дирижёров при Московской консерватории. Ю. Акимкин окончил Ленинградскую консерваторию, работает в Санкт-Петербургском симфоническом оркестре под управлением Юрия Темирканова. Выпускник В. Баяндаев — флейтист, долгое время служил в Москве в 1-м отдельном показательном оркестре Министерства обороны РФ. С. Зарубин - окончил Ленинградскую консерваторию, работал в Колумбийском симфоническом оркестре, сейчас вернулся в Иркутск и пришел передать своё профессиональное мастерство детям родной школы. В учреждении также давно и успешно трудятся выпускники разных лет. Это - В.А. Плотников, Л.С. Титаренко, Т.А.Крапивина, Т.К.Дульянинова, Т.И. Пахомова, Н.Г. Крапивина, Н.В.Чудакова, Д.А. Небоженко. Школа-интернат музвоспитанников Иркутска дала путёвку в жизнь многим детям-сиротам. Лучшие воспитанники — выпускники школы, получив среднее специальное и высшее музыкальное образование, работали - а некоторые работают и по сей день - в Новосибирском симфоническом оркестре: Волков А. (флейта), Успенский В. (гобой), Ефимов А. и Малецкий А. (кларнет), Каргин В. (валторна); стали композиторами, окончив Московскую консерваторию, – Волков А. и, окончив Уральскую консерваторию, – Пешняк В. (автор Гимна школы-интерната музвоспитанников). Ну, и один из героев нашего очерка – Виктор Иванович Майстренко…
История
В Первом положении о школах музыкантских воспитанников, датированном 1937 годом, устанавливалось, что школа должна была комплектоваться «из воспитанников детских домов в возрасте 12 лет и старше, пригодных к обучению музыке и имеющих подготовку в объеме не ниже 3-4-го класса средней школы. Срок обучения в школе – 3 года. Окончившие школу получают свидетельства об окончании и распределяются Инспекцией военных оркестров по оркестрам Рабоче-Крестьянской Красной Армии».
Из детских домов гг. Улан - Удэ, Нижнеудинска, Иркутска отбирали детей с хорошим музыкальным слухом и памятью, развитым чувством ритма. Все воспитанники занимались общей подготовкой и получали музыкальное образование. Для преподавания музыкальных предметов были приглашены лучшие педагоги из гг. Иркутской области, Свердловска, Москвы. Особое внимание в учебном процессе уделялось игре на духовых инструментах. Свой первый выпуск школа сделала в 1946 году.
Школа просуществовала до 1956 года, выпустив из своих стен более 200 талантливых ребят, большинство из которых стали музыкантами-профессионалами.
С 1956 года учреждение перевели в ведение Главного управления образования Иркутской области, и наряду с мальчиками в школу стали принимать девочек.
До 1991 года в Советском Союзе было 13 таких школ. Сейчас известно, что осталось 2 образовательных учреждения подобного рода.
Рассказывает Майстренко-старший, Виктор Иванович
«Мой отец Майстренко Иван Лукич (1893-1967) родился в Полтаве. Благодаря хорошим музыкальным данным, выучился играть на скрипке, играл на свадьбах. С этой скрипкой есть фото времен Первой мировой войны (лето 1917 года), на ее обороте написано "На память дорогимъ родителямъ. Я съ собственной скрыпкой ". Воевал на Австро-венгерском фронте, попал в плен (в том же 1917), потом вернулся и, судя по всему, оказался на стороне белых. Да и потом его занесло в Сибирь, в таежную глушь, откуда он уже не вернулся в Полтаву (видимо, поэтому и остался цел в советские времена). Осел под Иркутском, в совхозе Железнодорожник. Там 31 июля 1945 года я и родился.
Отец много не говорил - времена были не для многословия. У него были домашнее хозяйство и ветеринарная служба в совхозе. Я часто вместе с ним объезжал окрестное хозяйство на бричке или на телеге. Он был рассудительным, рослым, выправка всегда отличала его от многих, любил разговор вести взвешенно, с паузами, как бы вначале обдумывая, а если его кто-то пытался обвинить во лжи, - говорил уверенно: «Брешешь». Лукавость не одобрял.
А музицировал он по мере возможности - в семье и иногда в местном клубе.
Уверен, что скрипка для него имела весьма важное значение - она приносила удовольствие от личной игры и была определённым фактором коммуникации с окружающей обстановкой. Нотной грамоты отец не знал, но его талант, думаю, был для него серьезной эмоциональной опорой.
На стене у нас висел дробовик, потом украденный кем-то. Замков в совхозе в то время ни у кого не было. Однако охоту отец вообще не любил, и охотничьего азарта в нём не было.
- А дробовик для дизайна?
- Для спокойствия душевного, как я понял. Все же дремучие места...
Так как времена были тяжелые (в семье кроме меня было шесть старших сестер), а у меня музыкальные способности тоже проявились, меня отдали в Иркутскую военно-музыкантскую школу - на казённый кошт! Попал я в класс кларнета к солисту оркестра Иркутской филармонии Георгию Ивановичу Бичёвину (1930-2015).
Справка
Бичёвин Георгий Иванович (1930-2015) В 1947 окончил Иркутскую школу музыкантских воспитанников (класс И.Гершевича), в 1955 – Иркутское музыкальное училище (класс П.Гоголева), в 1955-1958 - солист Иркутской областной филармонии, в 1958-1980 солист симфонического оркестра Иркутской филармонии, с 1964 преподаватель Иркутского музыкального училища.
***
После службы в армии, в 1965 году, я вернулся в Иркутск и поступил кларнетистом с симфонический оркестр Иркутской филармонии. Видимо, играл неплохо, раз через два года поехал в Ленинград (к Ленинграду меня готовил еще один солист Иркутской филармонии - Заслуженный артист РСФСР Рафаэль Иосифович Варшавский, впоследствии – засл. арт. РСФСР (1939-2011).
Приехал в Питер в 1967? и поступил сразу на 3 курс музыкального училища им. Римского-Корсакова в класс солиста оркестра Кировского театра, лауреата Всесоюзного (Москва, 1941) и Международного (Прага, 1947) конкурсов (все первые премии) легендарного музыканта Исаака Григорьевича Рогинского (1921-1987), который до этого десять лет (1946-1956) также работал в Ленинградской консерватории доцентом. Его имя, к сожалению, несколько ушло в тень после его отъезда в США в 1978 году.
Вот что о Рогинском писал известный советский композитор, Лауреат Ленинской премии, народный артист СССР В.П.Соловьёв-Седой:
«Кларнетист И.Г.Рогинский – один из ярких представителей советской исполнительской школы. Блестящую виртуозность сочетает с тёплой, проникновенной кантиленой. Отличается глубиной и самостоятельностью интерпретации. Его игра эмоциональна, лирична, одухотворена пытливой творческой мыслью. Одинаково свободно чувствует себя как в крупной концертной форме, так и в произведениях камерного жанра. Умение высветить тончайшие нюансы чувства, оттенки эмоций – характерная черта исполнительской манеры И.Рогинского. Его значительные достижения – исполнение концертов для кларнета Вебера, партии кларнета в Квинтете Моцарта, Рапсодии Дебюсси, из советской музыки – Концерта Маневича и др. Мастерство И.Рогинского проявляется в интересной и верной интерпретации партий кларнета в симфоническом и особенно в оперно-балетном классическом и советском репертуаре. Его игра производит глубокое впечатление».
Окончив училище, я поступил в консерваторию в класс профессора Павла Николаевича Суханова.
С 1985 по 2000 работал в ЭСО им. Соловьева-Седого Ленинградского радио и телевидения п/у народного артиста РСФСР Станислава Константиновича Горковенко (играл на кларнете, бас-кларнете и саксофоне).

Продолжим рассказ.
Виктор Майстренко - музыкант Эстрадно-симфонического оркестра им. Соловьева-Седого Ленинградского радио и телевидения
Сегодня это - Губернаторский оркестр Санкт-Петербурга — российский симфонический оркестр, базирующийся в Санкт-Петербурге. С 1981 по 2001 год — Эстрадно-симфонический оркестр Ленинградского телевидения и радио имени В. П. Соловьева-Седого. Единственный в Санкт-Петербурге государственный эстрадно-симфонический оркестр.
Об отце рассказывает Александр Майстренко: «В годы обучения в Ленинградской консерватории мой папа подрабатывал в ресторане «Метрополь» на ул. Садовой и считался одним из лучших исполнителей джазовой и этнической восточно-еврейской музыки - как на кларнете, так и на саксофоне. Делал много аранжировок. Словом, утром классика - вечером джаз, и это получалось у него здорово. Душевно, как сам отец говорит. Как и отец, считаю, что одно другому не мешает».


- Саша, давай приблизимся к тебе…
Из интернета: «Александр Майстренко, еще, будучи учащимся, старших курсов музыкального училища, а затем и учеником выдающегося преподавателя класса кларнета Ленинградской консерватории Павла Николаевича Суханова, покорял слушателей высоким профессионализмом, выверенным чувством стиля, пониманием замысла композитора и личной замечательной трактовкой каждого произведения».
Справка
«Майстренко Александр Викторович, род. в 1970. Лауреат Международного конкурса им. Сибелиуса (Турку, 2015, 1 премия). В 1989 окончил музыкальное училище им. Римского-Корсакова (класс Н.Н.Кирюхина), в 1994 – Петербургскую консерваторию (класс П.Н.Суханова), в 1991-1992 - солист симфонического оркестра Оперной студии Петербургской консерватории, в 1992-2007 – Петербургского симфонического оркестра «Классика». С 2004 по 2013 г. - преподаватель школы искусств им. Мравинского, с 2013 – старший преподаватель Института музыки, театра и хореографии РГПУ им. Герцена».
- Родился я 2 апреля 1970 в Ленинграде, рассказывает Александр. И что интересно, - в доме на улице Плеханова (ныне Казанская), где также родился и прожил почти всю свою жизнь композитор А.К.Глазунов , до своего отъезда в 1928 во Францию. Перед моим рождением к нам в дом из Франции приехал одноклассник моего отца по консерватории (тоже ученик Суханова) Степанов Александр Алексеевич (впоследствии солист оркестра Мариинского театра и доцент консерватории, а ныне профессор Словацкой академии искусств в Братиславе). Степанов год стажировался в Парижской консерватории у профессора У. Делеклюза. В тот момент ему остановиться было негде. Остановился у нас. Через несколько дней родился я, потому и назвали - Сашей. Такая вот история.
- Так он тебе как крестный отец?!
- Ну, вроде этого…
- Дальше - детский сад напротив Казанского собора, куда своевременно пришли педагоги из находившейся поблизости музыкальной школы №18 Куйбышевского района и обнаружили у меня абсолютный слух. Дали направление. Попал в класс кларнета к доценту Института культуры им. Крупской и кандидату педагогических наук Геннадию Александровичу Куписку (сейчас Куписок в Нью-Йорке, мы в друзьях ВКонтакте и на Facebook). Окончил музыкальную семилетку, и отец отвел меня в десятилетку при консерватории в класс Суханова, где я занимался год - готовился к поступлению в муз училище им. Римского-Корсакова.
Ленинградское музыкальное училище…
В училище я попал к Николаю Николаевичу Кирюхину (1928-2015), долгие годы игравшему в группе кларнетов Кировского театра, ученику В.И. Генслера. Н.Н.Кирюхин был очень энергичный педагог, давал сложные произведения, которые нам сыграть было непросто - зато осваивая их, мы, можно сказать, прыгали выше своей головы.
Консерватория
С первого курса я работал в оркестре оперной студии консерватории - сначала второй кларнет с пикколо, а через пару лет - первым кларнетом. В 1992 поступил по конкурсу на первый кларнет (концертмейстер группы) в Санкт-Петербургский государственный симфонический оркестр "Классика" п/у А.Канторова - в те годы молодой перспективный коллектив, с которым в течение 15 лет побывал на гастролях во многих странах Европы, в Японии, Корее, США. Надолго мне запомнилась телевизионная трансляция концерта с моим участием на страны Скандинавии. Это был концерт на огромном стадионе Елисей-арена в Турку (Финляндия), где оркестр «Классика» аккомпанировал на гала-концерте Пласидо Доминго и другим певцам.
- Передо мной – фотография, на которой Александр с мировой звездой Пласидо Доминго после концерта. Такой фотографии мог бы позавидовать любой музыкант!
- В 1995 году, как я уже сказал, оркестр «Классика» выступал в гала-концерте с участием Пласидо Доминго, и ваш покорный слуга в арии Каварадосси имел честь исполнять соло кларнета.
- Саша, а что для тебя самое памятное из твоей исполнительской жизни?
- Из исполняемых произведений я бы отметил две сонаты - Дмитрия Стефановича и Михаила Журавлева (это питерцы). Оба произведения посвящены мне, я же их первый исполнитель. За последние 10 лет переиграл много - была даже сольная пьеса иранского композитора. Кроме Дома композиторов, часто выступаю в Союзе художников, там тоже в моем исполнении часто звучат премьеры произведений всевозможных авторов… Да, в 2013 я первым в России исполнил Первую сонату Гречанинова (издана в 1949 у нас была только Вторая, а первую нашли в рукописи в начале 21 века в Нью-Йорке.) В 2014 году с оркестром «Классика» выступал во дворце князей Белосельских-Белозерских - играл Концертино Николая Хотунцова для кларнета с оркестром.
В 2015, "20 лет спустя" в том же Турку я завоевал первую премию вместе с пианистом Михаилом Воротным на Международном конкурсе им. Сибелиуса, а также мы были удостоены специального приза за лучшее исполнение произведений современных композиторов.
- А я не раз слушал твою великолепную запись концерта Моцарта. Всем своим ученикам советовал и советую зайти в «Ютюб» с тем, чтобы послушать, как надо интерпретировать этого композитора.
- Александр, ты основал интересный, и нужный сайт для кларнетистов, являешься его шеф-редактором. Расскажи нам о нем.
- Этот сайт посвящен кларнету - нашему любимому музыкальному инструменту. С кларнетом непосредственно связаны наши судьбы и часть нашего времени. Наш сайт - единственное место в Рунете, где собираются кларнетисты, чтобы обсудить профессиональные вопросы, связанные опять же с кларнетом. Стоит также добавить, что сайт Кларнетист.SPB является родственным для проекта Саксофонист.Ру, так как редактор Саксофониста.ru изначально закончил училище по классу кларнета.
Что означает наше доменное имя? Clarinetist - по-английски означает кларнетист, spb - транскрипция географического имени С-Пб, что означает Санкт-Петербург. Отсюда ясно, что наш сайт рожден в Петербурге - северной столице России, городе с одной из самых сильных кларнетовых школ в Европе.
Что можно найти на нашем сайте?
Здесь вы найдете действительно много кларнетовой информации, собранной со всех уголков света. Любая достойная внимания тема сразу же подлежит обсуждению. Мы храним традиции.
На третье. Люди нашего круга.
Наше общество образовано из русскоязычных кларнетистов, разбросанных по земному шару, но встречающихся в Интернете, дабы обменяться новостями и байками. Люди у нас замечательные.
Судите сами: кого-то из нас судьба забросила в Мексику, кого-то в Португалию, кто-то отдыхает от любимых учеников в Хеппо-Ярви, кто-то тайно занимается на бас-кларнете. Словом, присоединяйтесь к нашему обществу кларнетистов, а также людей родственных специальностей: флейтистов и саксофонистов.
Мне помогают:
международный обозреватель, специальный корреспондент в Португалии Тарас Пустовгар (Киевская консерватория, класс проф.В.Тихонова)
Журналист developer - Lazy (Хабаровское училище искусств, класс Ю.Шклявера).

Вехи педагогической работы
- Преподавал в Детской школе искусств им. Мравинского, где начинал свой творческий путь не кто иной, как небезызвестный профессор Валерий Павлович Безрученко. С 2013 - в Институте музыки, театра и хореографии РГПУ им. Герцена - старший преподаватель.
В Российском государственном педагогическом университете им.А.И.Герцена у меня пять лауреатов международных конкурсов.
Андрей Бутин и Анастасия Насибуллина - саксофон,Хуан Цижунь, Ли Чэн и Чэнь Хаолэй - кларнет.
А.Бутин -лауреат международного конкурса инструментальной музыки им.Яна Сибелиуса в Финляндии и международного фестиваля-конкурса исполнительского мастерства «Санкт-Петербургские ассамблеи искусств», А.Насибуллина – также лауреат «Санкт-Петербургской ассамблеи искусств».
Хуан Цижунь, Ли Чэн и Чэнь Хаолэй - лауреаты международных конкурсов «Виват Петербург» и «Санкт-Петербургские ассамблеи искусств».
- Александр, а не трудно совмещать исполнительскую практику с преподаванием? По себе знаю, что это не слишком благодарное дело, даже черный труд. Если ты в форме, то легче и спокойнее быть только концертным исполнителем.
- Ну и пусть, зато это дело благородное. Ведь с кого берут пример подрастающие музыканты, кому они подражают, на кого ориентируются в манере игры…
Все - от нас, преподавателей. Вообще считаю, что для опытного музыканта передача опыта, знаний молодому поколению должна быть обязанностью.
- Музыкант должен каждый день заниматься, играть упражнения и гаммы и т.д…
- И да, и нет. У меня нет проблем с тем, чтобы решить, что в данный момент времени гораздо важнее и интереснее - отправиться гулять или играть гаммы. Для профессионала работа – это не только упражнения. Можно ведь заниматься много, но безрезультатно! Музыкой есть возможность заниматься еще и мысленно. Мысленно я занимаюсь музыкой не меньше, чем с инструментом.
- Красивый звук на кларнете - одно из важнейших условий нашей профессиональности. Как на твой взгляд - это то, что дано свыше?
Звук – это душа! Можно научиться читать с листа, понять ритмические сложности текста… А вот обучить красивому звуку почти невозможно. При правильной постановке, нужных упражнениях улучшить его качество можно, но… Красивый звук, как и виртуозность игры, - это то, что дается свыше!
Среди кларнетистов - особенно, более старшего поколения - часто возникают диспуты на тему, какая же кларнетовая система лучше: немецкая или французская. Сам я начинал на немецкой системе, успешно закончил на ней музыкальное училище. Более 40 лет играю на «французе», но меня никогда не покидает ощущение, что «немец» у меня звучал лучше, полнее что ли…
Трудно говорить с абсолютной уверенностью, но так уж сложилось, что в 60-е годы прошлого века лучшие музыканты Москвы и Ленинграда переучились с немецкой на французскую систему, а остальные продолжали играть на немецкой, потому эти кларнеты попали в неравные условия, на них стали играть музыканты разного уровня. Хотя в Германии и Австрии на этих кларнетах играют безусловно выдающиеся музыканты типа Карла Ляйстера или Сабины Майер, например. И играют блестяще!
С точки зрения технологии, система Бёма безусловно более совершенна, нежели Мюллера, Альбера или Элера. Технические пассажи на французе играть, конечно, удобнее. Что же касается тембра, некоторые заявляют, что на немце тембр значительно интереснее, но тут я не соглашусь: в первую очередь всё зависит не от системы, а от исполнителя. Поэтому мне этот переход и кажется безусловным скачком вперёд, продвижением новых технологий, если можно так сказать. При этом знать немецкую систему полезно - как раритет, для собственного образования - если ты, конечно, КЛАРНЕТИСТ.
Насколько мне известно, в Голландии предпочитают сочетание французской системы с немецкой мензурой и немецким же мундштуком. Причём предпочтение отдаётся мундштуку со шнурком!
К слову сказать, я с большим удовольствием освоил немецкий кларнет – благо, отец на нём всю жизнь проиграл... Очень интересно!
От автора
И у меня была с «немцем» своя история.
В оркестре штаба Прикарпатского военного округа во Львове я решил освоить французскую систему. Несколько раз в мыслях возвращался к «немцу», с его густым, полным обертонов звуком. Не спал ночами. Все размышлял о правильности моего поступка. А еще меня коробило, что я в оркестре уже играл партию первого кларнета, первый пульт - и тут я объявил дирижеру, что перехожу на новую систему. Меня справедливо перевели на третий кларнет, что меня обижало, но не было другого выхода. Только через полгода вернули на прежнее место.
До сих пор мне иногда снится мой немецкий кларнет «Юбель» с красным Васильевским мундштуком. На них играли многие кларнетисты на Украине.
А вот мой педагог в Житомирском музыкальном училище Валерий Иванович Заяц и в Одесской консерватории Калио Эвальдович Мюльберг, так и не решился перейти на «француз».
***
- А интересно у вас с отцом сложилась судьба: довольно редко можно встретить такой случай, чтобы отец и сын занимались у одного и того же преподавателя…
- Да, вышло так. Суханов наш общий с отцом преподаватель. Называл меня "мой музыкальный внук".
- Я хорошо помню Суханова, я тебе рассказывал о нашей встрече в 1970 году, когда я приезжал на прослушивание в Ленинградскую консерваторию.
Прослушивался я у Валерия Павловича Безрученко, и во время моего исполнения в класс неожиданно зашел Суханов.
«Откуда дровишки?», - спросил он меня своим колоритным «профессорским» голосом.
- Мне это знакомо. Он такой был, дед. Мы его за глаза так и называли между собой. Или "Паша", конечно.
Кстати. Мой отец мог попасть и к Безрученко - в те годы в Иркутске работал фаготист Алексей Алексеевич Романов (впоследствии солист Кировского театра), который окончил Ленинградскую консерваторию чуть ли не на одном курсе с Безрученко и дал отцу рекомендательное письмо к нему. Но тот его перенаправил к Суханову. А Суханов - к Рогинскому в училище, но с последующим поступлением к нему. Вот так распорядилась судьба.
Кстати, на легендарном уже Всесоюзном конкурсе 1963 года в Ленинграде, где Безрученко завоевал первую премию (разделив ее с Соколовым и Михайловым), он играл именно на паре немецких кларнетов П.Н.Суханова.
***
Из материалов интернета:
Солирует Александр Майстренко
«Осенняя симфония»
Закрытие XIII Международного фестиваля русского искусства «Петербургская осень».
Название концерта отражает его суть: номера программы выстроились в целостную симфоническую форму.
Вечер открывался Концертино для кларнета и оркестра Николая Хотунцова, пронизанным яркими задорными гармониями, которые подчеркивались колючими вспышками ударных.
Солировал Александр Майстренко. И в его репликах, и в ответах оркестра, иногда ироничных, иногда восторженных, чувствовалось радостное удивление, словно музыканты открывали для себя нечто замечательное, прежде неведомое».

«Нечто радостное, замечательное, прежде неведомое»… Как здорово сказано!

     

 

 

 

 

            

                     Литавр таинственные звуки

                                                  Очерк Бориса Турчинского

 

                                                                  Ударника нередко сравнивают с сердцем,

                                                                                 дающим жизнь всему музыкальному произведению.

 

Большинство музыкальных композиций не может обойтись без чёткости и напора ударных инструментов, которая придаёт неповторимость и особенный характер музыкальному произведению. 

Чаще всего именно они становятся главными в создании ритмической основы музыки. А в некоторых жанрах ударным инструментам отдаётся одна из главных ролей. Большинство ударных инструментов не имеет даже абсолютной высоты звука, а каждый отдельный способен издавать единственный, неповторимый, характерный для него голос.

Некоторые непосвященные думают, что играть на ударных инструментах довольно просто. Ударил, скажем, тарелками по взмаху дирижёрской палочки - и получил нужный эффект. Но на самом деле, как говорил один из любимейших героев детской книжки: «Каждому делу учиться надо!».  Игра на любом инструменте требует большого мастерства. Разумеется, это касается и  ударных инструментов, которых на свете  огромное количество.

                                                                    Волшебный мир

Я открыл для себя волшебный мир ударных инструментов уже после музыкального училища, будучи музыкантом оркестра штаба Прикарпатского военного округа (Львов). Конечно же, я и раньше знал, что в группу ударных инструментов входит не только малый, большой барабан и тарелки, а ещё и ксилофон, и вибрафон с литаврами, и многие другие… Но их роль в оркестре я принимал, в основном, как вспомогательную.                                                                     

                                                                   Всё изменил случай                                                                                                                                                             Как-то на одну из репетиций дирижер оркестра Анатолий Петрович Сафатинов принес два произведения Родиона Щедрина: "Озорные частушки" и фрагменты из музыки к балету "Кармен-Сюита".

Справка

"Озорные частушки» - первый из пяти концертов для оркестра Щедрина (впервые был исполнен на фестивале «Варшавская осень» в 1963 г, дирижер Г. Рождественский).

Меня потрясла эта музыка и, конечно, использование в ней   ударных. Вот отсюда, из тех далеких 70-ых, у меня появилось четкое представление о важности этой группы инструментов в любом жанре музыкального искусства.

                                                             Кармен-Сюита

Выбрав жанр

Сам автор, Родион Щедрин, рассказывал о работе над партитурой балета "Кармен-Сюита":

«Выбрав жанр, надо было выбрать инструментарий. Надо было решить, какие инструменты симфонического оркестра смогут достаточно убедительно компенсировать отсутствие человеческих голосов, какие из них ярче всего подчеркнут очевидную хореографичность музыки Бизе. В первом случае эту задачу, на мой взгляд, могли решить струнные инструменты, во втором — ударные. Так сложился состав оркестра — струнные и ударные возможности выбранного состава».

Из прессы

                                                           Жаркие споры

После премьеры в Большом театре о музыке балета разгорелись жаркие споры. Одни горячо восприняли услышанное, наслаждаясь новым оркестровым нарядом хорошо знакомых тем французского композитора и новой ролью ударных инструментов в балете. Другие искренне недоумевали, почему Щедрин предпочел привлечь в качестве основы балета музыку всемирно известной оперы Бизе, а не создать для него собственную. Были даже и такие, кто с негодованием протестовал против подобного «эксперимента» с оперой мирового классического наследия.

От автора

Хочу рассказать историю давнюю, но интересную и показательную.                                                           Один из героев моих очерков, профессор по классу гобоя Одесской консерватории, Николай Константинович Генари, чудесный человек и музыкант, много лет проработавший в Одесском оперном театре, поначалу не мог принять новшества Р.Щедрина. «Почему он (Щедрин) не сочиняет собственную музыку - зачем это передергивание Бизе?» - говорил он.                                      Нам, тогда совсем молодым музыкантам, балет «Кармен - сюита» показался произведением уникальным, ни на что прежнее не похожим. Сюита выявила квинтэссенцию оперы, сфокусировала конфликт и его разрешение, при этом не нанося урона ни музыке, ни содержанию. Великая Майя Плисецкая без слов, лишь взглядом и жестом, передала свободолюбие цыганки! Но  если бы не твёрдый характер ударных, если бы не удивительное их сочетание с лирикой струнных, вряд ли произведение осталось бы на века. А оно осталось и, благодаря гениальной инструментовке, стоит на одной ступени со знаменитой оперой – тёзкой!                                                           Справедливости ради надо заметить, что со временем у Николая Константиновича некоторым образом поменялось мнение, и он не выражал так резко своего отношения к этой музыке – а значит, тоже принял ее.

В автобиографической книге «Я, Майя Плисецкая» великая балерина рассказывает историю, связанную с рождением балета «Кармен-Сюита».

Изначально я обратилась к Дмитрию Шостаковичу, вспоминает Плисецкая, с просьбой написать балет, и Дмитрий Дмитриевич загорелся этой идеей. Но потом отказался, сказав, что не хочет вступать в конфликт с таким знаменитым произведением, как опера Бизе «Кармен». Спас положение Родион Щедрин. Сроки поджимали. Уже был подписан договор с Шостаковичем и известным французским хореографом-постановщиком.  Определены даты начала постановки… Щедрин совершенно быстро написал музыку, тем самым устранив  возникшую неприятную ситуацию.

                                                           В дальнем левом углу

Если посмотреть из зрительного зала на сцену, где разместился современный большой симфонический оркестр, то в дальнем левом углу мы увидим интересную картину: большое количество разнообразных ударных инструментов и музыканта (или нескольких музыкантов), играющего на них, производящего при этом разнообразнейшие действия, напоминающие порой некое шаманство. Некоторые из этих инструментов издают звуки с фиксируемой высотой, у других высота звучания не может быть определена точно. К первой группе относятся литавры, ксилофон, вибрафон, оркестровые колокола, колокольчики. Ко второй — различные барабаны, так называемые тарелки, тамтам.

***

Предлагаю читателю исторический и очень интересный материал Ирины Созиновой

"К 200 ЛЕТИЮ И.Ф. МЕРТЕНСА» (фрагменты). Санкт-Петербургская консерватория. Альманах «Малоизвестные страницы истории Консерватории» г. 2014.

                                                     История в именах

Иван Федорович Мертенс (1814–1876), солист-литаврист Императорских театров.

В 2014 году в Санкт-Петербурге праздновали двухсотлетие Ивана Фёдоровича Мертенса,

преподавателя консерватории, солиста-литавриста Императорских театров  Петербурга.

Мертенс - основатель класса ударных инструментов в первой российской консерватории, прочно

заложил основы российской исполнительской школы, которая стремительно развивается

и совершенствуется по сей день.

Нашим экскурсоводом в прошлое будет Анатолий Геннадьевич Румянцев.

Анатолий Геннадьевич на протяжении 18 лет (с 1969 по 1988) был артистом симфонического

оркестра филармонии под руководством выдающегося дирижера Евгения Мравинского.

Свою историю класс ударных инструментов консерватории ведет с момента основания этого учебного заведения, с 1862 года. Именно тогда на должность первого преподавателя был назначен

Иван Федорович Мертенс .

***

В XIX веке сохранялась добрая традиция, заложенная Екатериной II, - приглашать музыкантов из-за рубежа.

В то время оркестранты из Саксонии, Пруссии и других немецких земель славились своими талантами и профессионализмом.

Таковым был Мертенс и многие его последователи. Кроме игры в оркестре Иван Федорович

преподавал игру на ударных инструментах в консерватории (1862 по 1868 год).

Среди его учеников был Иосиф Люджер (Леджер)– сокурсник и друг Петра Ильича Чайковского.

После смерти Мертенса на его место в качестве солиста-литавриста императорских театров Петербурга и преподавателя консерватории прибыл Рихард Эйтнер (1845-1889)

В императорских театрах он прослужил 13 лет - с 1876 по 1889 год. В 1890 году на место скоропостижно скончавшегося Эйтнера прибыл ударник из Гамбурга, Вильгельм Мирчке.

Далее работали следующие музыканты-преподаватели: Рейнгольд Франкенштейн, Карл Эрнест Рюдигер, который в 1887 году за добросовестную службу был награжден серебряной медалью императора Александра III, а спустя 2 года переведен на место умершего Эйтнера, получив должность солиста-литавриста Мариинского театра.

В 1907 году к работе преподавателя класса ударных инструментов приступил Михаил Михайлович Аматняк.

М.М.Аматняк сначала проявил себя талантливым студентом, обучаясь в классе скрипки Н.В. Галкина, в классе тромбона и тубы П.Н. Волкова, а также приобретая навыки игры на ударных инструментах.

А в 1907 году двери консерватории открылись для Аматняка уже как для преподавателя, которым он являлся вплоть до начала революции. Но на этом круг его обязанностей не исчерпывался.

На протяжении 20 лет Михаил Михайлович занимал должность дирижера оркестра Мариинского театра.

Имя Аматняка последнее в дореволюционном списке преподавателей ударного класса.

1917 год открыл новую страницу, как в истории Российского государства, так и в устройстве консерваторской жизни.

Класс ударных инструментов пополнился плеядой талантливых педагогов – его учеников.

Один из них Василий Евсеевич Осадчук.

Василий Осадчук в 1956 году получил звание Заслуженного артиста и был признан одним из лучших литавристом Советского Союза.

Блестящий исполнитель, виртуозно владеющий всеми без исключения видами ударных

инструментов, был и одаренным педагогом. Используя богатый опыт работы в оркестре

театра и в преподавании, обширные знания оперной, балетной и симфонической литературы,

Василий Евсеевич написал две тетради этюдов для малого барабана (1957),

две тетради этюдов для литавр (1959), 60 ритмических этюдов для малого барабана (1961),

сборник классических пьес для ксилофона (1962).

Ученики Осадчука стали превосходными солистами и оркестрантами. Среди них Николай Москаленко, Олег Романов и Анатолий Иванов.

Некоторые из них вошли в состав преподавателей консерватории.

Николай Москаленко - ему принадлежит большая заслуга в расширении репертуара для ударных инструментов: обработки для ансамблей симфонических партитур Шостаковича, Прокофьева, Бриттена, Стравинского, Вилла-Лобоса

Значительное место в истории класса ударных инструментов принадлежит Алексею Ивановичу Соболеву - одному из титулованных преподавателей Петербурга. (1880–1952).

Одним из способнейших учеников Соболева был Анатолий Федорович Емельянов.

Ещё одна историческая фигура класса ударных инструментов – Александр Иванович Чулюкин. (1879–1954).

Чулюкину принадлежит целый ряд новых открытий, которые способствовали грандиозному

росту мастерства игры на разных видах ударных инструментов.

Анатолий Иванович сам конструировал музыкальные инструменты. Однажды, при построении

ксилофона, он открыл секрет, как приводить в звук незвучащую пластинку, не изменяя ее обыкновенной формы.

Также Чулюкин проводил огромную работу по исследованию тональности литавр.

Крупнейшей фигурой на «небосводе российского ударного исполнительства» считается Анатолий

Васильевич Иванов (1934–2012) – народный артист - РСФСР, президент Российской Ассоциации исполнителей на ударных инструментах.

С 1964 года Иванов – артист (концертмейстер группы ударных) академического симфонического оркестра Ленинградской филармонии под управлением Е.А. Мравинского.

В 1989 году Иванов организовал ансамбль «Виват, ударные!», состоявший из студентов консерватории.

В 1991 году ансамбль стал лауреатом Международного конкурса в Нидерландах.

Нельзя не отметить дарование Иванова как композитора! Среди произведений Иванова - музыка

для ансамблей ударных инструментов, вибрафона, ксилофона, челесты, литавр и фортепиано, а также пьесы для флейты, ансамбля туб, русского народного оркестра и джаз оркестра.

                                                                             ***

Ударные инструменты занимают особое место в творчестве многих композиторов. В нашем очерке остановимся вкратце, на некоторых из них.

                                      Ударные инструменты в творчестве Эдисона Денисова

 Как известно, композитор был глубоким знатоком этой группы оркестра, постоянно сотрудничал с ансамблем ударных инструментов Марка Пекарского. Кроме того, Э. Денисов – автор монографии «Ударные инструменты в современном оркестре», в которой рассматривается функционирование ударных инструментов в музыке И. Стравинского, Б. Бартока, А. Шенберга, А. Берга, А. Веберна, О. Мессиана, С. Прокофьева, Д. Шостаковича и других композиторов.

                                                           В фокусе темы

  Совсем недавно вышел мой очерк о духовиках Крыма, а если точнее - о духовом отделе Симферопольского музыкального училища. Моим помощником был Михаил Зельдин, выпускник этого училища по классу трубы и ударных инструментов. Саратовскую государственную консерваторию Михаил окончил уже только по классу ударных инструментов. Сегодня Михаил Зельдин – мой собеседник.

- Михаил, в фокусе нашей беседы - Крым, Россия, Украина и Израиль. Начнем с Крыма?

- Кроме огромной любви к трубе, с раннего детства в моей детской душе были посеяны зерна привязанности к различным ударным инструментам. А первым из них был ксилофон, который я услышал в симферопольском цирке в исполнении музыкантов-эксцентриков. Точнее, они исполняли галоп Петерса, который в дальнейшем я часто играл. Количество барабанов и тарелок и то, как он умело ими управлялся, меня прямо заворожило.

Моя память быстро прокрутила плёнку жизни. Год 1959. Я учился на трубе во втором классе музыкальной школы номер 1. В этот год к нам приехала педагог из Ленинграда, и в школе открылся отдел ударных инструментов. Я мгновенно загорелся - а почему бы мне не попробовать?

Маргарита Ильинична  Степанова оказалась прекрасным преподавателем, а кроме того (хоть я был еще мал для таких выводов) - красавицей-женщиной.

Первые ее ученики:

Леонид Решко - сегодня один из ведущих исполнителей на ударных инструментах в Израиле, Вадим Кузиков и я.

К сожалению, музыкальную школу я заканчивал у другого педагога, так как Степанова возвратилась в Ленинград.

В музыкальном училище класс ударных инструментов был открыт в 1964 году. Преподавателем стал Бондаренко Леонид Дмитриевич, литаврист Ялтинского симфонического оркестра.

С 1964 года я сам стал преподавать в своей родной музыкальной школе. С этих пор меня заинтересовала педагогика. С теплотой вспоминаю своих бывших питомцев - Сашу Бессонова, Алика Федоровского, Сашу Савушина, Валю Павлову… Один из самых талантливых моих учеников

- Юрий Гридасов. О нем - особенно:

Юрий - прекрасный музыкант. Окончил российскую академию музыки им. Гнесиных в класс профессора Д.М. Лукьянова. Работал в оркестрах под управлением В.Дударовой, М.Плетнева.

С 2003 года работает в группе ударных инструментов Национального филармонического оркестра России под управлением Владимира Спивакова. Во время гастролей этого замечательного коллектива в Израиле у нас с Юрием состоялась теплая встреча. Ну как не гордиться таким учеником, его потрясающими успехами!

Саратовская консерватория

1967 год.

В этом учебном заведении меня ожидало много курьезов. Начнем с того, что не было отдела ударных инструментов, не было даже преподавателя. Я стал первопроходцем, впрочем, что мне очень льстит. Раз есть студент, значит надо пригласить на работу и педагога. Им стал литаврист симфонического оркестра Мультишов Рафаэль Степанович.

От автора

В 60-е –70-е годы симфонические оркестры, за редким исключением, были сосредоточены в столичных и крупных городах. Там же были и консерватории, и музыкальные училища. Соответственно, самые значительные музыканты и хорошие, квалифицированные педагоги по ударным инструментам были сосредоточены в этих же местах. Ребята, приехавшие из периферийных училищ, резко отличались от местных, многого не знали и не умели, у них не было оркестрового опыта, так необходимого для ударников. После окончания консерваторий толковые молодые музыканты оседали в различных оркестрах тех городов, в которых учились, и были там востребованы. Этим объясняются определённые сложности и несоответствия в распределении кадров.

М. Зельдин продолжает

- Несколько лет я работал в симфоническом оркестре Саратовской филармонии под руководством замечательного дирижера Мартина Сааковича Нерсесяна. После многих лет успешной работы в Саратове его пригласили в Москву - возглавить оркестр кинематографии СССР (1971 -1983 годы). Многие его знают по многочисленным записям музыки к кинофильмам - «Семнадцати мгновениям весны» в том числе.

Консерваторию я заканчивал у Юрия Михайловича Калинина - преподавателя, приехавшего из Новосибирска.

Одним из наиболее важных событий в моей творческой жизни было прослушивание прохождения по конкурсу во вновь созданный Ульяновский симфонический оркестр летом 1975 года. Работать в этот коллектив съехались музыканты высокого уровня со всех концов Союза. Главным дирижером стал Эдуард Афанасьевич Серов. Общение с этим человеком обогатило меня как музыканта и как человека. Серов был творческой личностью с большой буквы.

Душанбе - Тель-Авив

Да, Борис, такой маршрут я преодолел в 1991 году, чтобы оказаться на земле обетованной. Последние годы я жил и работал в Таджикистане. Так уж распорядилась судьба. В Душанбе преподавал в музыкальном училище.

В самолёте мне попалась на глаза израильская газета на русском языке. В разделе объявлений прочитал, среди прочего, о наборе музыкантов в вновь создаваемый симфонический оркестр в Тель-Авиве. Коллектив состоял из репатриантов, квалификация которых не вызывала сомнений.

Первый концерт нового оркестра состоялся в центре Тель-Авива, летом 1991 года.

                                                                                   ***

Мой собеседник израильский композитор Михаил Либман, обладатель премии премьер-министра Израиля в области культуры.

Справка

Либман, Михаил Львович, (13 апреля 1957, Петрозаводск) – российско-израильский композитор. Член союза композиторов России, член союза композиторов Израиля. 1972-1976 Петрозаводское музыкальное училище им.К.Э.Раутио. Класс фортепиано преп. Л.Е.Куцовская, класс композиции преп. Э.Н.Патлаенко. 1976 по 1981 учился на композиторском отделении Московской государственной консерватории им.П.И.Чайковского: класс композиции А.И. Пирумов, инструментовки Ю. А. Фортунатов и теоретическим дисциплинам Ю. Н. Холопов. 1982-1988 преподаватель Петрозаводской государственной консерватории. С 1991 года проживает в Израиле.

Работает в традиции т.н. «расширенных техник», развивая возможности конвенциональных инструментов. С 1997 года много работает со струнными инструментами. Независимо от других авторов обнаружил и описал мультифоническую технику у альта, виолончели и контрабаса.

Б.Т.

Михаил, рад, что ты откликнулся на мое предложение рассказать о роли ударных инструментов в современной музыке и, в частности, в твоих произведениях.

Ударные инструменты в эпоху сонорного мышления приобрели огромное значение. Без них невозможно представить ни одной партитуры. Они оказали также влияние и на другие инструменты оркестра, распространив и на них “percussiveeffects”, которые я широко использую у деревянных и медных духовых, у струнных, у рояля. В пьесе для флейты я использовал разнообразные эффекты, предоставляемые ею. Очень интересны эти эффекты у контрабаса. На этих приемах построена первая часть моей сонаты для баса.

В нонете «Pia_No.net» 2017 кроме самих ударных, в ударный инструмент превращен и рояль, «внутри» которого различными приемами играют пятеро музыкантов.

(Справка: сонорная техника - вид современной техники композиции, использующий гл. обр. красочные звучания, воспринимаемые как высотно недифференцированные)

- С другой стороны, ударные могут использоваться как «поющие» инструменты?!

В трио "Песнь Восхождений" ("SongofAscents" 2016) там-там под воздействием скользящего по нему пальца начинает петь во второй октаве. Иногда нежно, иногда переходя на крик-плач. В нонете «Pia_No.net» тибетские чаши поют бесконечным звуком и звучат как колокола. Поют и маримбы, и тарелки при игре на них контрабасовым смычком.

В 1979 году при работе над трио для трубы, фортепиано и ударных я, собственно, впервые обратился к ударным инструментам. Кроме приемов, характерных для спектральной музыки, я применил там элементы, используемые в т.н. «расширенных техниках»: нажатие пальца на клавишу маримбы или на мембрану бонга, существенно меняющие тембр и высоту звука, также как и при подобном нажатии на струну ф-но.

В 1991-мв квинтете для ударных, “Emanations 1”, исполненном ансамблем М. Пекарского, я использовал придуманную мной технику фактурной серийности (позже я с удивлением узнал, что подобная техника была использована также немецким композитором Х. Лахенманом). В сложной иерархии взаимоотношений между инструментами простые ритмы мембранных выражали уровень материи, колокольных – уровень духовный. Сложные ритмы – ментальный, а неконтролируемые ритмы linebells - астральный уровни.

Сейчас я задумал большое сочинение о еврейском народе. Неким рефреном в нем будут звучать инструменты, распространенные в нашем регионе с незапамятных времен: дудук, яэли, танбур и, возможно, старинный ударный инструмент.

Б.Т.

- Пожелаем Михаилу осуществление всего задуманного и будем рады возможности все это услышать.

Среди известных исполнителей произведений М.Либмана: Францез Мари Уитти, ансамбль ударных инструментов п/у Марка Пекарского, Владимир Понькин...

Израиль. Исполнители  и преподаватели на ударных инструментах

 Композитор Борис Левенберг:  «Хороший исполнитель на ударных инструментах – профессия редкая»

 Гораздо более редкая, чем, скажем, хороший кларнетист  или скрипач. Превосходный исполнитель на ударных – профессия редчайшая. Ответственность, лежащая на музыканте-скрипаче и музыканте-ударнике в симфоническом оркестре несопоставима. Если один оркестровый скрипач ошибется на концерте, слушатели этого, скорее всего, не заметят (ведь остальные скрипачи сыграют правильно). Если же во время исполнения ошибется ударник – это катастрофа. Провал. Кошмарный сон любого симфонического дирижера! Недаром существует столько анекдотов именно об исполнителях на ударных в симфоническом оркестре!

   Из музыкантов, с которыми мне посчастливилось лично быть знакомым, к этой редчайшей профессии – превосходных исполнителей на ударных инструментах - относятся, с моей точки зрения, Леонид Решко и Давид Цим.

С Леонидом Решко мы 5 лет учились вместе в Ростовском музыкально-педагогическом институте. Превосходно владеющий искусством игры на многих ударных инструментах, Леонид многие годы был ведущим исполнителем в симфоническом оркестре Ростова. В мой ростовский период (без малого 31 год…) я, как и ряд моих коллег, других композиторов, заканчивая очередную симфоническую партитуру, шел к Леониду и советовался, как и какие ударные написать и как их организовать. Советы его всегда были точны и бесценны. Музыку и замысел композитора он чувствовал и схватывал мгновенно и великолепно. А когда я начал писать театральную музыку – то без Леонида Решко не обходилась ни одна запись. Причем я, как правило, писал ему только ритмическую канву, по которой Леонид блистательно импровизировал. Эти импровизации и сегодня можно услышать в записях моей театральной музыки в Ютюб:

https://www.youtube.com/watch?v=_GJ8qu0z9N8

https://www.youtube.com/watch?v=T95ZAm36rD8

В Израиль мы с Леонидом Решко репатриировались одновременно в 1990-м году, с так называемой Большой алиёй (репатриация). Не надо рассказывать, с какими трудностями сталкивалась огромная армия приехавших из СССР музыкантов в поисках работы… То, что Леонид Решко не только не затерялся, а быстро стал ведущим израильским исполнителем на ударных инструментах в симфоническом оркестре Ришон-ле-Цион (и в израильской опере) -  говорит само за себя!

   Так случилось, что в Израиле мы живем не то чтобы далеко друг от друга (понятие «далеко» в маленьком Израиле очень относительно!) - но Леонид живет в центре, а я – на «крайнем севере», в Хайфе. И мы практически не общались. Однажды, лет 20 тому назад, я попал в Израильскую оперу на постановку оперы И.Стравинского «Похождения повесы», и из верхней ложи с удовольствием увидел, как Леонид виртуозно работает на литаврах. Тем более, что по сложности исполнения в отношении ударных (и не только!) Стравинский – это не Моцарт и не Бетховен! Но я после представления торопился, был тремп (подвозка), и я уехал домой, не повидавшись с музыкантом.

    Короткая встреча произошла у нас этим летом. Одно из ярких моих летних впечатлений этого года – исполнение Третьей симфонии Малера  Хайфским симфоническим оркестром. Услышать эту гениальную музыку в живом исполнении удаётся крайне редко – огромный состав оркестра и размер (полтора часа потрясающей музыки) тому причины… И вот, находясь под впечатлением услышанного, я вышел из хайфского Аудиториума и столкнулся с Леонидом! Он был в числе приглашенных на исполнение музыкантов. Почему же я его не видел на сцене? - А помните соло на малом барабане, которое исполняется в этой симфонии ЗА СЦЕНОЙ? И это соло Леонид исполнил великолепно. Мы обнялись и договорились как-нибудь встретиться...

    Еще один замечательный музыкант, с которым посчастливилось познакомиться уже в Израиле –  Давид Цим, ведущий исполнитель на ударных инструментах Хайфского симфонического оркестра. Много лет до приезда в Израиль Давид был концертмейстером группы ударных инструментов известного своим высоким исполнительским уровнем гамбургского симфонического оркестра. Его игра всегда поражает точностью, артистизмом и музыкальностью.

Еще одна замечательная сторона деятельности этих больших музыкантов – педагогическая. Не знаю, преподавал ли в Израиле Леонид Решко – но в Ростове-на-Дону он долгие годы был ведущим преподавателем ударных инструментов в нашей Альма матер – Ростовском музыкально-педагогическом институте. А Давид Цим  успешно обучает новое поколение хайфовчан этой нелегкой и редкой профессии.

Продолжим эту тему. Ударники Израиля

 Вадим Жиляев. Выпускник Одесской консерватории, один из ведущих преподавателей Израиля, заведующий отделом ударных инструментов муниципальной консерватории г. Петах-Тиква. Руководитель консерваторского ансамбля ударных инструментов, который год за годом совершенствуется в репертуаре и в мастерстве, и на сегодняшний день является лучшим молодежным коллективом в стране. На счету Вадима целая плеяда талантливых выпускников, многие из которых продолжают свой самостоятельный путь в профессиональной музыке.

До приезда в Израиль Вадим неоднократно с честью представлял музыкальное искусство бывшего СССР за рубежом, о чем свидетельствуют награды, премии, отзывы музыкальных критиков и СМИ.

Евгений Карасик - талантливый литаврист и исполнитель, практически, на всех ударных инструментах.

Михаил Климовицкий - прекрасный барабанщик, ксилофонист.

Вячеслав Магидин – высочайшего класса профессионал на всех ударных. Переехал на постоянное место жительства в США.

Александр Мушаев - исполнитель на всех ударных и маримбе.

                             Именитые исполнители на ударных инструментах: Россия, Украина, Греция.

Марк Ильич Пекарский – педагог, руководитель известного ансамбля ударных инструментов.

Справка

Бессменный руководитель первого и по сей день единственного российского профессионального концертирующего ансамбля ударных инструментов, который был организован в 1976. После блестящего дебюта на сцене Московского Дома ученых 6 декабря 1976 ансамбль Марка Пекарского с неизменным успехом выступает на родине и за рубежом, участвует в крупных фестивалях, записывается на радио, телевидении и компакт-дисках.

Из материалов интернета:

«Если Юрий Башмет заново открыл звучание альта, то Марк Пекарский перевернул взгляды на возможности ударных инструментов, осуществив подлинный̆ прорыв в музыкальном искусстве. Оба музыканта смогли не только заставить по-новому зазвучать знакомые и, как оказалось, по-настоящему не раскрытые в своих возможностях инструменты, но и услышать в их тембрах нечто глубоко созвучное времени, пробудить интерес к ним публики и современных композиторов».

М.И. Пекарский о ритме в ХХ веке:

«… Что такое дух времени? Эстетика изменилась. Если в XIX веке королевой музыки была мелодия, ей подчинялась и ее оттеняла гармония, а ритм только сопровождал, он был как бы пажом этой королевы; вдруг в ХХ веке все переменилось – тембр стал очень важен. А тембр – это в первую очередь ударные; появился саксофон – не ударный инструмент, но композиторы не знали, что с ним делать – слишком яркий тембр. Что такое XIX век – это скрипка и фортепиано, либо струнные с фортепиано. Сочетание, на мой взгляд, дикое с точки зрения тембра – активный клавишно-ударный инструмент (фортепиано) и нежные длинные звуки струнных. Но это всех устраивало, потому что здесь была мелодия, которая очень ясно прослушивалась, и была гармония. А потом появился тембр – желание услышать разные краски; ХХ век – это принципиально иной темп всего – темп жизни. Ритм здесь стал занимать важное место. В XIX век это был дилижанс, это была пролетка, а сейчас появились поезда, самолеты, в конце концов. Значит, ритм изменился – он стал быстрее. А кто воплотители ритма – конечно, ударные. Появился джаз – это тоже ритм. Как сказал один знаменитый музыкант, «джаз – это вариации на тему ритма». Таким образом, ритм вышел вперед на первые роли, и это определило звучание музыки ХХ века. Это не значит, что тональная музыка, мелодия и классика куда-то ушли; нет, они продолжали существовать…»

                                                                Историческое обозрение

20-21 век

Известные исполнители и педагоги

Валентин Михайлович Снегирёв (16 февраля 1932, Москва) — русский музыкант, преподаватель. Известный литаврист, солист ГАСО СССР под управлением Евгения Светланова. Профессор Московской государственной консерватории (МГК) (1985), народный артист России. Один из виднейших педагогов Московской школы ударных инструментов. Среди учеников: Виктор Гришин, Анатолий Курашов, Валерий Барков и другие известные академические музыканты-ударники.

                              ***

Владимир Колокольников - профессор Национальной музыкальной академии Украины, засл.арт. Украины.

Колокольников Владимир Иванович (01. 10. 1944, Харьков) – исполнитель на ударных инструментах, педагог. Профессор (1999), засл. арт. УРСР (1985). Окончил Киевскую консерваторию (1969 кл. В. Иванова). Работал в Нац. засл. симф. оркестре Украины (Киев). В репертуаре – произв. Б. Бартока, М. Зарыня, Р. Квистада, З. Маттуса, Л. Пипкова и др. Первый исполнитель «Фресок» Л. Грабовского, «Проекций» В. Сильвестрова, Партиты № 2 для камерного оркестра и ударных М. Скорика. Выступал с такими выдающимися музыкантами, как Э. Гилельс, Р. Керер, Д. Огдон, Д. Ойстрах, С. Рихтер, М. Ростропович, X. Каррерас, М. Кабалье, Е. Нестеренко, E. Обрaзцова.

Лукьянов Дмитрий Михайлович

Преподаватель по классу ударных инструментов, Заслуженный артист РФ

Профессор РАМ им. Гнесиных

В 1969 году с отличием окончил музыкальное училище им. Ипполитова-Иванова, а в 1974 году, также с отличием, окончил ГМПИ (ныне – РАМ) им. Гнесиных (класс В.П. Штеймана).

C 1977 года работает в ГМПИ–РАМ им. Гнесиных на кафедре духовых и ударных инструментов. С 1981 по 2003 – солист-литаврист, концертмейстер группы ударных инструментов АСО МГАФ. В 2003 году Д.М. Лукьянов принимает приглашение возглавить группу ударных инструментов Российского национального оркестра п/у М.В. Плетнева.

Уделяя серьезное внимание педагогике и методике обучения игре на ударных инструментах, Д.М. Лукьянов создает ряд методических работ, сборников этюдов, транскрипций пьес, написанных для других инструментов, и собственных композиций для сольной и ансамблевой игры на ударных.

Хочется рассказать об одном замечательном коллективе ударных инструментов в Киеве.

Ансамбль ударных инструментов «Парад виртуозов» под управлением Александра Блинова — это не просто красивое название. За ним — многолетний труд музыкантов-профессионалов. Подготовка музыканта к восхождению на вершину мастерства продолжается порой всю жизнь, и невозможно точно отмерить и обозначить этапы роста.

Фрагмент интервью

ZN.UA. Культура

О том, как начинался коллектив, рассказывает его вдохновитель, создатель и руководитель, з. а. Украины А. Блинов.

 - Это было еще в прошлом веке, рассказывает Александр, -

—Все участники ансамбля в прошлом учились у меня в специальной музыкальной школе-десятилетке им. Лысенко. Солист симфонического оркестра Гостелерадио Украины Александр Томчук был у меня в классе самым трудолюбивым, работоспособность фантастическая! Плюс врожденная музыкальность — результат убедительный. Сергей Виленский — высокотехничный джазовый импровизатор, очень артистичен. Андрей Пушкарев — тонкая натура, талантлив, влюблен в вибрафон. Как и Сергей, - пожалуй, один из самых сильных джазовых вибрафонистов.

— Как по-вашему, связано ли бурное развитие ударных инструментов с тем, что современные композиторы особенно заинтересовались ими, или же этот процесс — взаимосвязанный?

— Любому композитору, написавшему для ансамбля ударных, я гарантирую исполнение его произведения. Если же это произведение «в нашем стиле» и оно западает нам в душу, мы берем его в свой репертуар. Среди наших авторов - Евгений Станкович, Иван Карабиц, Константин Виленский .

Во Франции один из ведущих коллективов ударных инструментов в Европе — «Страсбургские ударники» — существует благодаря поддержке передовых композиторов страны. Современные композиторы сочиняют музыку, приблизительно представляя себе необходимый им тембр и характер звучания еще не существующих ударных инструментов, и для исполнения данного произведения изготавливается «искомый» инструмент. Я видел в студии этого ансамбля уникальные инструменты под названием «ватер-драмм». Звучание его зависит от диаметра своебразной «ванны», напоминающей по форме литавру, наполненную водой. На поверхности «плавают» перевернутые сферы меньшего размера, по которым играют специальными «колотушками». Увидеть эти инструменты — уже очень интересно, а звучат они просто сказочно!

— В Киеве, на мой взгляд, исполнительская школа ударных не слабее, чем, скажем, в Европе. Наши музыканты пользуются заслуженным авторитетом. Возможно, это связано с тем, что мы находимся близко к центру Европы. Вообще, киевские «ударники», появляясь на конкурсах, всегда представляли серьезную конкуренцию своим коллегам из других городов и стран.

— По поводу конкурсов исполнителей на ударных. К сожалению, мы весьма ограничены в информации о них. Если, к примеру, о лауреатах конкурсов скрипачей, пианистов, а особенно — вокалистов - мы хотя бы что-то узнаем, то об «ударниках» известно, наверное, лишь специалистам.

— Первый конкурс, в котором принимали участие исполнители на ударных инструментах (в том числе стал лауреатом и ваш покорный слуга), был в 1976 г. Я в это время проходил курс «молодого бойца», и поскольку у меня не было никаких документов, на конкурс меня сопровождали «под конвоем» — чтобы ничего не произошло по дороге. Это был II конкурс исполнителей на духовых инструментах, а ударные присоединились к ним впервые. Впоследствии в составе джазового трио я участвовал в конкурсе артистов эстрады вместе с К.Виленским и Г.Литвином (мы стали лауреатами). Конечно, самые интересные и престижные конкурсы проходят за рубежом (Германия, Франция, США) — там очень высокий уровень, но нашим исполнителям очень сложно туда попасть.

— Сколько инструментов в технически возможном потенциале А.Блинова?

— Вообще все ударные инструменты перечислить практически невозможно. Существует приблизительно более 500 наименований, поскольку здесь учитываются еще и национальные инструменты, которых очень много. А если говорить о музыке академических жанров, то «ударник», заканчивающий консерваторию, способен играть приблизительно на 50 инструментах.

— Возвращаясь к проблемам ансамбля «Парад виртуозов», я подумал о том, что в отличие от общеизвестных инструментальных традиционных ансамблей, очевидно, ансамбль ударных должен располагать некоторой свободой выбора инструментария.

— В данном случае, ансамбль «Парад виртуозов» подбирает не инструменты под произведение, а ищет произведения, написанные для состава инструментов, который есть у нас.

В наших концертах мы используем традиционный инструментарий: литавры, маримба, 2 вибрафона, ксилофон, ударная установка, колокола, колокольчики, конги, темпле-блоки, ковбеллы, а также массу разных «мелких» инструментов.

— Говоря об ансамбле «Парад виртуозов», вы упомянули о его неповторимости и особенности. В чем же собственно они заключаются?

— С самого начала своей деятельности я поставил перед собой задачу, цель, направление: «на сцене все должно быть прекрасно». Правда, хотелось бы, чтобы, еще только входя в зал, слушатель уже ощущал бы себя участником какого-то праздника, ведь создавать настроение нужно еще до начала концерта.

У нас существует убеждение, что на сцене должно быть элитное аристократическое общество музицирующих людей, которые осознают, что публику в зале составляет такое же общество, понимающее исполнителей «с полуслова», и общаемся мы с залом на этом уровне. Мы обычно рассчитываем на то, что человек, пришедший в зал, заранее настроен на то, что он все понимает, и на таком уровне мы пытаемся общаться. По ходу концерта, видя реакцию публики, понимаешь, то ли ты выбрал направление. В каждом сочинении у нас иная манера поведения на сцене. Мы стремимся использовать в своих концертах различные приемы, позволяющие публике «разрядиться», получить удовольствие. Для этого в нашем репертуаре сосуществуют и классика, и джаз, и музыкальный юмор, и элементы театрализации, своеобразного шоу. В концертном зале человек попадает в другой мир, не будничный. И вот такую сказку хочется сохранить как можно дольше. Для того, чтобы создать эту атмосферу, по крупицам подбирается музыкальный репертуар.

— Участвуют ли в концертах ансамбля исполнители-солисты?

— Я умышленно назвал свой коллектив «Парадом виртуозов», т.е. предполагается участие в наших концертах исполнителей-виртуозов, все это будет составной частью имиджа, которого мы придерживаемся. Мы играли с японским музыкантом Токайоси Йошуока, с В.Колокольниковым, в джазовых концертах с нами выступал К.Виленский, один из ведущих джазовых пианистов в Украине. Надеюсь, этот круг будет расширяться.

Представляю читателю лауреата Всесоюзного и Международного конкурсов, концертирующего исполнителя, концертмейстера группы ударных инструментов симфонического оркестра города Салоники (Греция) Владимира Афанасьева.

С Владимиром мы знакомы много лет. Нас объединила моя работа над очерком о дирижере Харьковского театра оперы и балета Леониде Джурмие. Дело в том, что Владимир много лет проработал в оркестре под управлением Леонида Михайловича.

Вспоминая Леонида Михайловича добрым словом, как человека, должен сказать, что ему я еще и признателен за его внимание и терпение ко мне как к молодому музыканту. Осилить театральный репертуар без квалифицированной помощи – невозможно. Л.М. Джурмий вводил меня во все спектакли. Именно под его руководством я приобрел оркестровый опыт, так необходимый любому оркестранту.

***

Несколько лет тому назад, путешествуя по Греции, я специально приехал в Салоники для знакомства с Владимиром, а также послушать замечательный оркестр, в котором он уже много лет работает.

Симфонический оркестр города Салоники

Оркестр был создан в 1959 году под именем Симфонического оркестра Северной Греции и изначально являлся частью Государственной консерватории г. Салоники, а в 1969 году он получил своё сегодняшнее наименование и стал государственным.

Государственный симфонический оркестр проводит концерты на территории всей страны, являясь постоянным участником крупнейших международных музыкальных фестивалей. В течение последних лет с большим успехом гастроли коллектива проходили в Германии, Италии, Франции, Чехии, Китае и на Кипре.

Справка

Владимир Афанасьев –  ударные инструменты. После окончания консерватории им. Курмангазы и начала трудовой деятельности в ГАТОБ им. Абая работал в симфонических оркестрах Волгограда, Харькова, Москвы, Каира, а сегодня работает в Государственном симфоническом оркестре Греции в Салониках. Является директором класса ударных инструментов Новая консерватория г. Салоники. Артистическую деятельность совмещает с преподавательской. Выступает как в группе ударных инструментов, так и в качестве солиста. Лауреат ряда Всесоюзных и Международных конкурсов, участник международных фестивалей. Провел мастер-классы и сольные концерты в России, Казахстане и Греции.

Материалы интернета

Акмолинск 23 апреля 2016

III музыкальный фестиваль классической и народной музыки «Көкшетау - тал бесігім». Особенность этого музыкального форума в том, что он собирает именитых музыкантов - наших земляков, блистающих на сценах мира.

Ярким, необычным продолжением и украшением вечера стало выступление барабанщика, лауреата международных конкурсов Владимира Афанасьева, приехавшего к нам из греческого города Салоники. В исполнительском арсенале музыканта более 180 наименований музыкальных и шумовых ударных инструментов. Кокшетауцев он удивил и порадовал двумя произведениями для литавр с оркестром, кроме того, исполнил композицию «Галоп» (PierreDervaux) для ударной установки с оркестром. Неожиданными и оттого очень интересными оказались исполненные им произведения - «SandpaperBallet» Л. Андерсона - так называемый танец наждачной бумаги. Две трущиеся друг о друга наждачные щетки в руках музыканта превратились в настоящий музыкальный инструмент. Шуршащий, своеобразный звук органично дополнялся музыкой оркестра. Но и это еще не все. Следующее произведение этого же автора - «Печатная машинка» в сопровождении оркестра - Владимир Афанасьев исполнил... на печатной машинке.

Желание, любопытство и амбиции.

Владимир человек довольно скромный.

  -  Чем я заслужил Ваше внимание, Борис?.. Быть упомянутым в очерке рядом с такими известными именами, корифеями исполнительства на ударных инструментах как Владимир Колокольников, Марк Пекарский, и моим хорошим другом Александром Блиновым, для меня большая честь. Конечно же, я с ними знаком лично и очень уважаю то, что они делают. Мастера - иначе не определить их творческий уровень.

О моих учителях. На моей родине, в г. Рудный (Казахстан) моим учителем в музыкальной школе и в училище был Александр Гаврилович Семенов. В консерватории (г. Алма-Ата) – доцент Бектаев Айбек Бектаевич. Они вложили в меня душу и мастерство, которым владели, научили чувствовать ритмы - это самое главное. Их уроки в сочетании с моими желанием, любопытством и амбициями сделали из меня профессионала. Каждый раз, начиная концерное выступление, я молюсь за них.

Б.Т.

Кстати, о твоих сольных выступлениях. Два произведения американского композитора Л.Андерсона (1908 -1975). Исполняешь их ты просто замечательно. Меня заинтересовало, кто этот композитор, сочинивший эти симпатичные пьески? И еще мне интересно, как это выглядит на нотном стане?..

   - Лерой Андерсон любил экспериментировать с инструментальными эффектами и не боялся для создания музыки прибегать к бытовым вещам: к наждачной бумаге в «Sandpaper Ballet» или к тикающим часам в «The Syncopated Clock»!

    Андерсон мастерски передал ритмическую партию печатной машинки. Что заставило американского композитора использовать канцелярское изобретение как музыкальный инструмент, неизвестно. Может быть, причина кроется в его образовании? Андерсон окончил Гарвардский университет и консерваторию в Новой Англии. Он был лингвистом и владел датским, норвежским, исландским, немецким, французским, итальянским и португальским языками.

Творческие планы

- Борис, я ведь пропагандирую литавры как сольный инструмент, и мне хотелось бы, чтобы публика поняла и ощутила прелести этого очаровательного инструмента!!! Но мне интересны и шумовые, оригинальные «инструменты» - такие, как наждачная бумага, печатная машинка или наковальня.

 - Что в репертуаре Афанасьева–литавриста?

Сигфрид Мацус «Лес» («Siegfried Matthus – Der Wald») для шести литавр, Михаил Догерти«Raise the Roof», Нео Росауро(Neo Rosauro) «Concert for timpani and strings orchestra», Антони Цирони(Anthony Cironi) «Sonata n1. for Timpani», Виктор Шинстин (Viktor Sninstin) «Timpolero», Михаил Мийо «Concert for Percussion and chamber orchestra», Гордон Якоб (Gordon Jacob) «Concert for timpani and Band orchestra», Роберт Джагер (Robert Jager) «Concert for Percussion and Band orchestra», Филип Гласс (Fillip Glass) «Concert for 2 timpanist».

Любопытно, не правда ли?

https://youtu.be/p_V9rgnm9e  A(страничка с записями В. Афанасьева)

 

От автора

Пришло время отпусков. На этот раз я запланировал посещение Санкт-Петербурга, где не был много лет, и Карелии. Много наслышан об этом чудесном, до конца ещё не обжитом крае. Посетив Карелию, получил массу впечатлений от ее чудесных, неповторимых ландшафтов - перечислять их не хватит и целой книги. Но я не об этом...

Расскажу только об одной экскурсии - на остров-музей Кижи. Это ведь тоже по теме нашего очерка.

На пути к островууже издалека можно услышать колокольные перезвоны. По мере приближения я понял, что это не простой перезвон, обычно состоящий из нескольких звуков разной высоты, а целые музыкальные фразы...

Тут меня осенило: ведь это то, чего недостаёт в моем очерке.

И вот я стою перед небольшой часовней и слушаю прекрасную музыку кижских колоколов в исполнении профессионального звонаря.

Это не могло меня не заинтересовать!

   На протяжении многих веков колокола сопровождали своим звоном жизнь народа. Они  возвещали время трудиться и время отдыхать, время бодрствовать и время спать, время веселья и время скорби. Они оповещали о грозящем стихийном бедствии и о приближении врага, они созывали мужчин для борьбы с неприятелем и встречали торжественным звоном победителей.

Колокольный звон никого не оставляет равнодушным.

Можно лишь представить, с каким восторгом люди слушали волшебную игру знаменитого московского звонаря Константина Сараджева! К сожалению, об этом знают немногие, но их вполне можно назвать счастливыми слушателями. Они познали совершенно новые возможности, таящиеся в колокольном звучании.

Есть люди, природный дар которых поражает воображение, выделяя их среди миллиардов соотечественников. Таким был Константин Сараджев (1900-1942 гг.), слух которого отчетливо воспринимал в пределах октавы 1701 звук! Это обладатель необычайного, гиперэстетизированного слуха!

Уникальный музыкант, которому был доступен огромный, не слышимый никем другим звуковой, таинственный мир, обостренный слух которого улавливал тончайшие градации повышения или понижения тона, вправ

         

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                     Феномен Григория Херсонского

 

                                                               Очерк Бориса Турчинского.

 

«О маэстро Херсонском можно сказать, что у него совершенный и мягкий тембр звука, потрясающая техника, прекрасное умение управлять течением музыки. Поющий тромбон - не

иначе!»

 

Нар. арт. Украины, нар .арт. России, профессор  Владимир                                                                      Кожухарь

 

Имя Григория Херсонского – выдающегося  тромбониста, педагога, российского музыканта из плеяды «небожителей» - хорошо знакомо кругу моих читателей. Судьба свела нас в конце 90-х годов в Израиле, где мы оба работали в муниципальной консерватории города Петах-Тиквы.

Наши классы находились рядом, и это дало нам возможность познакомиться поближе. Авторитет его был для меня непререкаемым, и я часто заходил к нему в класс, чтобы спросить совета или услышать мнение старшего коллеги по тому или иному вопросу.

Григорий - приятный собеседник, и за десять лет нашего общения я услышал немало интересных историй, связанных с его творческой жизнью. Он так же, как и я, прошёл через военно-оркестровую службу, был воспитанником оркестра. Впоследствии был солистом эстрадно-симфонического оркестра Всесоюзного радио и телевидения, симфонического оркестра радио и телевидения СССР, и такого выдающегося коллектива, как Госоркестр СССР под управлением Евгения Светланова.

Работа в Государственном симфоническом оркестре, носящем сегодня имя Е.Ф.Светланова, - это концерты по всему миру, выступления на ТВ, огромное количество записей на радио и грампластинках, масса встреч с музыкантами с мировым именем!

Рассказы Херсонского не могли не тронуть мою творческую душу, и я решил и тебя, мой дорогой читатель, познакомить с удивительным и мудрым человеком Григорием Херсонским. А кто лучше, чем он сам, сможет обо всём рассказать?.. Впрочем, начнем с сухой деловой справки.

«Григорий Михайлович Херсонский (Вуль), р. 26 авг. 1937 г., Кировоград, Украина, — тромбонист и педагог, артист симфонического оркестра Всесоюзного радио и телевидения, солист Государственного симфонического оркестра СССР, заслуженный артист РСФСР».

В дате рождения, однако, ошибка. О точной дате спросим его самого.

Григорий Херсонский окончил Московскую консерваторию в 1961 году в классе Павла Чумакова. П.Чумаков был выдающимся музыкантом и педагогом. В 1936-1939 годах учился в училище имени Гнесиных по классу тромбона у А.Никитина, в 1951 окончил Московскую консерваторию у В.Щербинина. С 1949 года – солист Государственного симфонического оркестра СССР. С 1952 года он преподавал в Московской консерватории (с 1965 года доцент, затем профессор).

Херсонский прошел трудный и интересный творческий путь от артиста оркестра Московского театра имени ленинского комсомола, до солиста первого симфонического коллектива страны. Перед этим была победа на первом послевоенном  Всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей на духовых инструментах в Ленинграде в 1963 году.

                                       Детство

  …Больно вспоминать, как не стало мамы. Зашла в Кировограде на почту получить письмо от отца с фронта. Выходя, была убита бомбой, сброшенной немецким самолетом. Все это было на моих глазах…

Моим воспитанием занялась бабушка Лариса. Мы продолжили эвакуацию вглубь страны, в Сталинабад. Увы, в 1942 году бабушки не стало, и меня забрал в Москву мой родной дядя Борис, там я жил у родной сестры мамы, Полины. Трагическая цепочка на этом не закончилась, и в 1943 году мы получали похоронку на отца Милия Израильевича Вуля.

Ярким воспоминанием детства было то, как по Москве вели пленных немцев, после их поражения под Сталинградом.

Обреченные и поникшие брели они по главным улицам Москвы при большом скоплении народа. По сторонам их охраняли наши автоматчики, чтоб их не растерзали. Хотя люди больше смотрели на них с любопытством. И никто не пытался на них наброситься. Все чувствовали, что в войне наступил перелом, но, сколько еще оставалось до конца войны, конечно еще, не знали.

В этом же году приехал к Полине ее сводный брат Херсонский Петр Петрович, офицер Советской армии. Это ему пришла в голову мысль, чтобы я стал воспитанником полка, дислоцированного во Владимире. В этом полку уже находилось тогда 23 мальчика. Всех, кто был старше 10 лет, затем отправили в суворовские училища, а мне было меньше, решили оставить в полку. Так я стал сыном полка.

Из Владимира, Пётр Петрович, выйдя на пенсию, отвез Гришу на свою родину в Самарканд и определил в детский дом, дав ему при этом свою фамилию. К счастью, там был духовой оркестр.

 «Должен сказать, что оркестр у нас был довольно приличный для уровня детского коллектива», - вспоминает Григорий те годы.

Через много лет, отыскав в архиве дело родного отца, Григорий решил вернуть себе настоящие фамилию и отчество, сохраняя благодарность советскому офицеру Херсонскому, приведшему сироту в детский дом. К тому же, в Самарканде была перспектива стать воспитанником военного оркестра.

Итак, сегодня и уже много лет это Григорий Михайлович Вуль.

- Борис, я знаю, что в Интернете, на различных сайтах, в том числе и в Википедии, есть биографические неточности. Очень надеюсь, что, когда мы закончим очерк, и ты все узнаешь от меня, то найдёшь техническую возможность сделать исправления.

20 августа 1937 года – это дата моего рождения, записанная в детдоме номер 3 города Самарканда. Но родился я в Кировограде, на Украине, а в Самарканд мы приехали несколько позже.

Вспоминаю директора детского дома Зою Самсоновну Аванесову. Не знаю почему, но большинство окружающих нас людей в детдоме были армяне. Аванесова была мудрым, справедливым и добрым педагогом, и мы, ребята, не могли этого не ценить. Она была нам как родная мать.

Моим первым преподавателем музыки был дирижер оркестра детдома Алексей Максимович Малышев. Он первым увидел во мне музыкальные задатки и дал мне в руки баритон. Мне тогда было 10 лет.

Музыкальное училище, Самарканд

 

О тех годах осталось много теплых воспоминаний. И об учителях, и о друзьях-товарищах.

Эвакуация в Самарканд многих талантливых музыкантов-исполнителей и творческих коллективов Советского Союза дала толчок плодотворному развитию музыкальной культуры города.

Военные годы можно назвать периодом укрепления интернациональных связей музыкально-общественной жизни Самарканда, чему способствовал усилившийся контакт местных музыкантов с представителями культуры других советских городов. А главными достижением в этот период стало открытие музыкального училища, ставшего впоследствии не только важным учебным заведением, но и одним из центров музыкального просвещения городского населения. Педагоги и студенты училища активно вели музыкально-просветительскую деятельность, что было очень важно на тот момент и способствовало общему подъёму музыкально-общественной жизни и в целом всей культуры города и области.

Талант и трудолюбие Григория Херсонского позволили ему с лёгкостью поступить в музыкальное училище в Самарканде в 1953 году. Там его талант раскрылся настолько, что в следующем, 1954 году, ему, ещё студенту второго курса, предложили возглавить класс тромбона!

С отличием окончив училище, молодой музыкант в 1956 году поступает в Московскую консерваторию в класс знаменитого профессора П.И.Чумакова, выдержав большой конкурс. В Москве перед ним открываются большие музыкальные горизонты. Григорий в самом центре культурной жизни, посещает многочисленные лекции и концерты.

«В музыкальном училище мне пришлось учить самого себя, - рассказывает Григорий Херсонский, - Я сам был себе преподаватель. Случай уникальный!

Пришёл на первый урок к преподавателю Леониду Рувеновичу Тельянцу. Это был молодой парень, довольно приятной внешности, очень общительный. На меня он произвел хорошее впечатление - подумалось, что с этим педагогом будет интересно. Не шутка ведь  - четыре года нам предстояло быть вместе! Урок прошёл интересно, но...

Леонид Тельянц поехал в Ташкентскую консерваторию и… поступил. Нам пришлось расстаться. Тут и начались мои мытарства, вернее - мытарства дирекции училища. Что со мной делать?

Продолжил занятия со скрипачом Евгением Зиминым, далее определили к Виталию Руденко, хормейстеру, который в своё время играл на тромбоне во флотском духовом оркестре. Но на этом ряд моих преподавателей не закончился. В конце концов, я оказался учеником самого директора музыкального училища Сергея Сергеевича Канальчука.

Он же мне предложил на втором курсе стать преподавателем училища. Я учился по всем дисциплинам как все, а отдельно от этого преподавал. Дали мне одного студента из далекого аула и благословили на преподавательский труд.

Такие были времена: преподавателей не хватало - тем более, на такой редкий инструмент как тромбон. Да и не надо забывать, где это все происходило.

В училище со мной занимался ныне известный дирижер Захид Вахидович Хакназаров. Уже в 1965 году он возглавил Симфонический оркестр Узбекской государственной филармонии и руководил им до 1979 года. С 1979 года он занимал пост ректора Ташкентской консерватории. Также со мной учился будущий профессор Алма-Атинской консерватории Аркадий Зимович Димонт. Мы были друзьями еще с детдома.

 

 

Военная музыка спасала детей

 

После войны в Советском Союзе уделяли большое внимание разностороннему воспитанию детей, потерявших родителей. И множество военных оркестров служили как бы своеобразным «социальным лифтом» для многих ребят того поколения. Они подняли сирот в полноценную взрослую жизнь.

Из этих коллективов в большую музыку вошли такие замечательные музыканты, как тромбонисты Джума Сабуров, педагог Ташкентской консерватории, Лев Михайлов - солист Государственного академического симфонического оркестра СССР, доцент Московской консерватории, Олег Лебединский - профессор Института военных дирижеров, Натан Рахлин - дирижер, народный артист СССР, Александр Салик - дирижер, профессор, народный артист Украины. Выдающиеся трубачи: Тимофей Докшицер, народный артист Российской Федерации, Лев Володин, заслуженный артист РФ, Виктор Венгловский, солист  оркестра Ленинградской филармонии и многие другие.

 

                           «О нашем курсе я должен рассказать отдельно»

 

Хочется отдельно рассказать о нашем курсе в Московской консерватории имени П.И.Чайковского, где я учился позже.

Курс состоял из 23 музыкантов, каждый из которых стал лауреатом Всесоюзных или Международных конкурсов музыкантов-исполнителей!

Трубач Лев Володин, кларнетист Лев Михайлов, трубач Павел Усач, народный артист Молдавии...

Усачи – легендарная семья. Отец играл на трубе, баритоне, барабане, а все его сыновья – трубачи. Так сказать, «в трубы дули Усачи». Орест и Михаил работали в Большом театре, Павел в прославленном ансамбле «Жок», Георгий – в не менее известном ансамбле «Флуераш». Несмотря на разные характеры – трубачи они были замечательные!

Со мной учились флейтисты Марк Рубинштейн и Евгений Игнатенко. Игнатенко – впоследствии солист оркестра Большого театра, участник известного квинтета духовых инструментов театра. Гобоист Геннадий Керенцев, музыкант и педагог, профессор Московской консерватории, преподаватель Центральной музыкальной школы при Московской консерватории. Фаготист Всеволод Бренер, солист Государственного оркестра Союза ССР. Тромбонист Виктор Баташев, солист БСО, профессор Московской консерватории, кларнетист Рафаэль Багдасарян – кларнетист, нар.арт.РФ, профессор Московской консерватории и другие. Как не гордиться такими сокурсниками!

 

От автора.

О Рафаэле Оганесовиче Багдасаряне мы с Григорием Михайловичем разговорились особенно. Дело в том, что Херсонский не знал о смерти Багдасаряна (умер он в прошлом году). «Светлый, солнечный человек был, - рассказывает Херсонский, - мы его все очень любили. Знаешь, Борис, я в силу возраста не дружу с компьютером, а может это к лучшему, так и не узнал бы об этом печальном событии»...

 

Справка.

Рафаэль Оганесович Багдасарян (24 января 1937, Сарнахпюр, Анийский район, Армения — 22 декабря 2016, Москва). Российский армянский кларнетист, дирижёр, профессор (1997), заслуженный артист Армянской ССР (1979), народный артист РФ (2003).

В 1957 году окончил музыкальное училище имени Гнесиных (класс И.П.Мозговенко), в 1962 г. — с отличием Московскую консерваторию (класс А.В.Володина), в 1965 г. — аспирантуру (руководитель В.В.Петров). Будучи воспитанником оркестра министерства обороны, Багдасарян в 1957 году освоил там «французскую» систему кларнетов (кларнеты системы Бёма) и стал активным её пропагандистом. В 1978 году окончил Московскую консерваторию по специальности «оперно-симфоническое дирижирование» (класс Б.Э.Хайкина). Более 35 лет был солистом оркестра Большого театра оперы и балета России, профессором Московской консерватории имени Чайковского и музыкального колледжа при консерватории.

 

Из моих однокурсников, хотя дороги они мне все, хотел бы отметить еще Льва Михайлова, превосходного кларнетиста, и не только... Лёва одним из первых освоил саксофон и прилично на нем играл. Выпустил ряд пособий, переложений. И хотя пальма первенства досталась Маргарите Шапошниковой, должен сказать, что и роль Михайлова в создании отечественной школы игры на саксофоне огромна!

Попросту Лёва, в отличие от Маргариты Шапошниковой, не смог и, наверное, не захотел полностью переключится на саксофон, поскольку любил кларнет всё же больше. С Михайловым мы работали в оркестрах Юрия Силантьева и Евгения Светланова. И на Всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей мы оба стали лауреатами. Это был порядочный и добрый человек, большой музыкант.

 

От автора.

Григорий Херсонский упомянул своего выдающегося однокурсника Льва Васильевича Володина (1930-2008). Необходимо рассказать о нём подробнее.

Российский и советский трубач и педагог, артист ведущих симфонических оркестров Москвы, доцент Московской консерватории, заслуженный артист РСФСР Лев Володин начал заниматься музыкой в духовом оркестре Советской Армии, при котором он с 1943 по 1952 год состоял воспитанником и музыкантом. В 1955 году Володин окончил музыкальное училище при Московской консерватории, а затем в 1965 году саму консерваторию по классу Сергея Ерёмина. На протяжении своей карьеры музыкант играл в трёх ведущих симфонических оркестрах Москвы: с 1957 по 1971 год он был солистом ГАСО СССР, с 1971 по 1976 год — симфонического оркестра Большого театра, с 1976 по 1978 год — солистом Московского симфонического оркестра. С 1976 года Лев Володин вновь работал в Госоркестре.

В 1978 году создал квартет трубачей, с которым успешно концертировал. В репертуар квартета входили переложения для труб музыки зарубежных, русских и советских композиторов. С 1979 года преподавал в Московской консерватории.

 

                                      Григорий Херсонский продолжает

 

В 1957 году я прошел по конкурсу в оркестр театра имени Ленинского комсмола. С 1959 года стал работать в оркестре оперной студии Московской консерватории. Играл партию первого тромбона.

Тут мне посчастливилось музицировать с великими вокалистами И.Архиповой, Т.Милашкиной, впоследствии солистками Большого театра СССР.

В 1960 году я прошел по конкурсу в эстрадно-симфонический оркестр радио и телевидения под управлением народного артиста СССР Юрия Силантьева.

 

Силантьев дублей не любил

 

1960-й год. Херсонский работает в известном на всю страну эстрадно-симфоническом оркестре радио и телевидения СССР под управлением Юрия Силантьева. Оркестр обладал огромным репертуаром, аккомпанировал лучшим эстрадным певцам, постоянно участвовал в записях музыки кино- и телевизионных программ.

Ю.В. Силантьев не любил делать дублей, поэтому от музыкантов требовалось большое мастерство и концентрация, чтобы все получалось с первого раза.

Сам он в оркестр пришел в 1958-м. И за несколько лет из просто эстрадного превратил оркестр в эстрадно-симфонический. С отличием окончивший консерваторию по классу скрипки, Силантьев в душе всегда оставался классическим музыкантом. С ним оркестр начал исполнять Генделя и Глюка, Бранденбургские концерты Баха, одним из первых сыграл скрипичный концерт Тихона Хренникова.

Но и эстрада влекла не меньше классики. Пахмутова, Островский, Кобзон, Лещенко, Магомаев – концерты с участием этих композиторов и исполнителей собирали тысячную аудиторию.

Была удивительно интересная работа. Чтобы перечислить всех солистов – книгу надо писать. Сколько концертных выступлений! Лучшие гастроли. Юрий Васильевич Силантьев был значительной и уважаемой личностью, как в музыкальных кругах, так и «там, наверху».

 

Записи

 

Считаю важным привести список имеющихся записей на грампластинках, сделанных когда-либо с участием Григория Херсонского.

Записи фирмы «Мелодия».

Эрнест Блох. Концерт для тромбона с оркестром. I. Maestoso 3:20. II. Agitato 9:08. III. Allegro deciso 4:55. Григорий Херсонский (тромбон). Симфонический оркестр Союза ССР. Дирижер Владимир Кожухарь. Запись 1988 г.

Пластинка. Григорий Херсонский. А. Вивальди, И.С.Бах, В.Моцарт.

И.С.Бах-Ария из Сюиты № 3 Ре Мажор, Ж.Б.Сеналье, Аллегро из Сонаты Ре Минор. В.Моцарт, Ария «Песня LaudateDominum» из «VesperaeSolennes Де Confessore».

В.Моцарт – В.Бурместер. Немецкий танец Ре Мажор. А.Вивальди-А.Стасевич. Аллегро из Концерта Гроссо Ля Минор, аранжировка – Г.Херсонский.

Г.Форе – П.Казальс. «Пробуждение». Аранжировка – Г.Херсонский. Э.Биго, Е.Изувер. Вариации для тромбона и фортепиано.

Ж.Г.Ропарц. Концертная пьеса для тромбона и фортепиано.

 

            «Японский курьёз»

 

«Вспоминаю, как записывали с известным дирижёром Владимиром Марковичем Кожухарём и Госоркестром симфонию для тромбона с оркестром Эрнеста Блоха с моим соло», - рассказывает Григорий Херсонский. «На репетиции было отведено немного времени. С дирижерской стороны все было четко, и мне игралось легко. Результат превзошёл все ожидания. Я горжусь этой записью, как и воспоминаниями, связанными с этим!».

А Владимир Кожухарь, о котором мы ещё расскажем  и которому дадим слово, в свою очередь вспоминает вот что.

«Прошло много лет, я работаю в Киевском театре оперы и балета. Мы на гастролях в Японии. После одного из концертов подходит ко мне человек и протягивает диск: «Подпишите автограф, маэстро!».

Ну, что ж, не привыкать. Достаю ручку. Думаю, интересно, что за запись на диске? Это было начало 90-х годов, и диски были в новинку. Смотрю и глазам своим не верю. «Государственный академический оркестр СССР. Дирижёр Владимир Кожухарь, солист  Григорий Херсонский. Э.Блох, «Симфония для тромбона с оркестром».

Оказывается, фирма «Мелодия» продала в Америку какой-то звукозаписывающей фирме много записей из своих фондов. Конечно, без нашего с Григорием разрешения, и дивидендов от этого мы никаких не получили. Уверен, Херсонский об этом и не знает!»

 

От автора.

Узнав историю с автографом в Японии, Григорий Херсонский искренне удивился. Оказывается в 1990 году, перед выездом в Израиль, он обратился в Государственный комитет СССР по телевидению и радиовещанию с просьбой дать, продать, сделать копии записанной им за многие годы музыки. На что получил категорично отрицательный ответ: «в связи с вашим отъездом за границу, ваши записи размагничены».

Что же это творилось? Состроили хорошую мину при плохой игре. Человеку сказали, что записи его уничтожены, а сами…

 

Государственный академический симфонический оркестр СССР

 

Основан в 1936 году, первое выступление коллектива состоялось 5 октября 1936 в Большом зале Московской консерватории.

За дирижерским пультом этого прославленного коллектива стояли: Г.Абендрот, Э.Ансерме, Л.Блех, Н.Голованов, К.Зандерлинг, О.Клемперер, К.Кондрашин, Л.Маазель, К.Мазур, Н.Малько, И.Маркевич, Е.Мравинский, Ш.Мюнш, М.Ростропович, С.Сондецкис, И.Стравинский, А.Янсонс, А.Борейко, А.Ведерников, В.Гергиев, Ш.Дютуа, А.Лазарев, И.Марин, Т.Миккельсен, Г.Ринкявичюс, Г.Рождественский, А.Сладковский, Л.Слаткин, Ю.Темирканов, М.Юровский и другие легендарные дирижеры.

С оркестром выступали выдающиеся музыканты, в числе которых знаменитые певцы И.Архипова, Г.Вишневская, С.Лемешев, Е.Образцова, М.Гулегина, П.Доминго, М.Кабалье, Й.Кауфман, Д.Хворостовский, пианисты Э.Гилельс, В.Клиберн, Г.Нейгауз, Н.Петров, С.Рихтер, М.Юдина, В.Афанасьев, Б.Березовский, Э.Вирсаладзе, Е.Кисин, Н.Луганский, Д.Мацуев, Г.Соколов, скрипачи Л.Коган, И.Менухин, Д.Ойстрах, М.Венгеров, В.Пикайзен, В.Репин, В.Спиваков, В.Третьяков, альтист Ю.Башмет, Н.Гутман, А.Князев, А.Рудин.

В начале войны оркестр был эвакуирован в Среднюю Азию, выступал с концертами в тылу. 6 марта 1943 года состоялся первый концерт оркестра в Москве после возвращения из эвакуации. В 1956 году Госоркестр стал первым из советских оркестров, выехавшим на гастроли за границу.

С середины 1950-х годов, а более активно — с приходом на пост главного дирижёра Евгения Светланова — оркестр начал делать записи, в том числе уникальный проект «Антология русской симфонической музыки». Госоркестр часто становился первым исполнителем новых сочинений, написанных специально для этого коллектива, а также — после долгого перерыва — забытых и долго не исполнявшихся произведений. Так, в 1945 году впервые почти за пятьдесят лет была исполнена Первая симфония Сергея Рахманинова.

В 1986 году, в честь 50-летия образования оркестра, был проведен торжественный концерт. Дирижировали Е.Светланов и Б.Демченко.

В 2005 году оркестру было присвоено имя Евгения Светланова.

В настоящее время Госоркестр России — один из ведущих симфонических оркестров мира. Коллектив даёт концерты, как в России, так и за рубежом, а также делает многочисленные записи.

Главными дирижёрами оркестра в разное время были: Александр Гаук — 1936-1941, Натан Рахлин — 1941-1945, Константин Иванов — 1946-1965, Евгений Светланов — 1965-2000, Василий Синайский — 2000-2002, Марк Горенштейн — 2002-2011, Владимир Юровский — с 2011-го.

Известные тромбонисты оркестра: Константин Ладилов (1927-1983), Евгений Сущенко (1912-2004), Григорий Херсонский (р.1937), Владимир Щербинин (1896—1963).

 

 

Дирижёры доверяли его вкусу и опыту жизни

 

Евгений Федорович Светланов очень высоко ценил Григория Херсонского - вспоминают его коллеги по оркестру - и не только как классного тромбониста, но и как человека знающего, доверял его музыкальному вкусу и жизненному опыту. Часто интересовался его мнением насчет исполнителей - и не только для духовиков.

При оркестре был художественный совет, куда входили наиболее видные музыканты коллектива, в том числе и Григорий Херсонский. На конкурсах на замещение вакантных мест в государственный академический симфонический оркестр мнение этого органа было решающим. Евгений Федорович всегда прислушивался к мнению Херсонского, потому что знал, что он как никто другой объективен и справедлив. Никогда не будет тянуть в оркестр свое протеже.

Даже когда его сын Михаил играл прослушивание в оркестр, Григорий Михайлович высказал свое мнение по поводу каждого из предыдущих конкурсантов и... извинившись, вышел. Сказал, что не может голосовать, так как далее в конкурсе будет участвовать его сын. Не имеет на это морального права.

 

- Григорий Михайлович, мы хорошо знаем, что на своем творческом и жизненном пути вам приходилось встречаться со многими выдающимися и интересными людьми. Расскажите о них.

 

- За 30 лет работы в Госоркестре СССР было так много встреч, концертов с различными известными деятелями музыкального мира бывшего Союза и с зарубежными музыкантами, что в пору сесть за мемуары и это потянет не на один том. Яркие впечатления у меня остались от дирижеров Геннадия Рождественского, Мариса Янсонса, Валерия Гергиева, Владимира Кожухаря. Всех их всегда объединял высокий профессионализм, глубокое вникание в замысел автора исполняемых произведений. Обладание превосходным художественным вкусом давало возможность этим дирижерам блестяще раскрывать художественный замысел...

 

- Григорий Михайлович, через моих друзей из оркестра Национальной оперы Украины получил для вас теплый привет от хорошо вам знакомого Владимира Марковича Кожухаря. Узнав, что вы в полном здравии, живёте и работаете в Израиле, он очень обрадовался этому. Вспомнил работу с вами в госоркестре Союза ССР, который часто приглашал Владимира Кожухаря на концерты, на записи и в заграничные поездки. Помнит запись с вами на фирме «Мелодия» в 1988 году (симфония для тромбона с оркестром Э.Блоха). Не могу не предоставить слово Владимиру Кожухарю.

 

 

«Григорий Херсонский – один из самых выдающихся тромбонистов современности»

 

«Играть в таком прославленном и блестящем оркестре как Государственный симфонический оркестр Союза ССР, исполнять партию первого тромбона, быть концертмейстером группы – значит, по рангу быть тромбонистом номер один в стране!Поэтому без преувеличения можно сказать, что Григорий Херсонский – один из самых выдающихся тромбонистов современности!», - говорит Владимир Кожухарь. И продолжает:

«О Херсонском можно сказать, что у него были совершенный и мягкий тембр звука, потрясающая техника, прекрасное умение управлять течением музыки. Поющий тромбон был у него, не иначе! Это был выдающийся музыкант, как и сам наш руководитель Евгений Светланов. Для обоих музыка — образ жизни».

Здесь стоит, по-моему, сделать отступление и сказать пару слов о самом дирижёре Владимире Кожухаре, чье дирижирование многие считали образцовым. Вот что писал известный украинский музыкант Михаил Кречко.

«Дирижирование Кожухаря — это энциклопедический образец классического распределения функций левой и правой руки, не отделяя их, конечно, от ума, сердца, духовной высоты, то есть — таланта. Правая рука Владимира Кожухаря — это ритмический пульс музыки, железный, неотступный, сводящий в синхронное звучание оркестр. И куда большее чудо — левая рука Кожухаря. Она у него — посол сердца, жрица эмоций. Владимир Кожухарь — идеальный дирижерский аппарат, за которым может играть и петь любой профессионал с одной репетиции или без нее, при идеальном знании своей партии».

Владимир Кожухарь продолжает:

«Светланов нередко повторял: «Друзей у меня нет, а подруга — музыка». Когда была  панихида по нему, по его завещанию, на похоронах не было ни одного чиновника, а звучали записи оркестра. Я не раз дирижировал его оркестром, и такого звучания всех групп, как в нем, я никогда уже не услышу. Потому что там каждый музыкант был «Херсонский».

С оркестром мне приходилось ездить на гастроли во Францию и другие страны Европы, и мы со Светлановым по очереди дирижировали и Чайковского, и Скрябина... Я Евгению Фёдоровичу говорю: «Хочу так, как вы, исполнять», а он мне: «Не надо так, как я». А когда я дирижировал его произведения - обязательно просил разрешения сделать немного по-своему. Он отвечал: « Буду вам очень благодарен, если сделаете так, как считаете нужным».

А начиналась моя дружба с оркестром Евгения Светланова и его музыкантами на Всесоюзном конкурсе дирижеров (1966 год). Я прошел в финал конкурса и должен был дирижировать с оркестром Московской филармонии Кирилла Кондрашина. В программе - первая часть Четвертой симфонии Р.Шумана и сюита из балета Игоря Стравинского «Жар- птица». Ко мне подходит Кондрашин, а он был и председателем жюри, и говорит, что в репертуаре его оркестра нет «Жар-птицы», и он меня передает в Госоркестр к Евгению Федоровичу Светланову.

Когда я занимался в аспирантуре Московской консерватории, по утрам я все время пропадал на репетициях оркестра Светланова, а по вечерам – на его концертах. Это была моя школа в музыке и в жизни, это моя аспирантура. Всем тем, что я сегодня есть, я обязан этому коллективу. Ему не было равных. Каждый музыкант оркестра был по-своему уникален, талантлив и представлял из себя личность.

Вспоминаю один курьез. Мы с оркестром выступали в Ницце на летней площадке. Народу – тьма тьмущая! Кстати, сколько раз мне приходилось бывать с Госоркесром на гастролях за рубежом – не помню пустых залов. Авторитет коллектива за границей был огромен!

Так вот, дело было вечером, и мы играли 4-ю симфонию П.И.Чайковского. Вдруг погас свет… А мы в четвертой части симфонии, почти финал. Я дирижирую втемную, музыканты играют наизусть. Всплеск оваций еще до последнего аккорда!

И я совсем не преувеличиваю значимость Госоркестра. Послушайте в его звучании «Поэму экстаза» Александра Скрябина. Сама музыка и его исполнение потрясает. Такой «меди» как у Светланова, нигде в мире нет и не было. Это Л.Володин, труба, Г.Херсонский, тромбон, С.Заставенко, валторна, А.Демин, валторна, В.Зыков, труба, А.Иков, труба, Д.Пигузов, тромбон, В.Школьник, тромбон, А.Кузнецов, валторна, И.Макаров, валторна, В.Мачехо, туба.

Этот российский брасс – неповторимый по своему исполнительскому уровню. Все музыканты его - звезды мирового класса!»

 

От автора.

Когда я писал очерк об израильском композиторе Нубаре Асланяне, у меня был разговор с первым кларнетистом Хайфского симфонического оркестра американцем Джеффом Хорвардом. Разговорились о русской школе духовых инструментов. «Когда в детстве я впервые услышал Четвертую симфонию П.И.Чайковского в исполнении ГАСО СССР, - рассказывал Джефф (как раз там и был этот звездный брасс с участием Херсонского), - то был потрясён и первая мысль, которая промелькнула у меня в голове: с этой страной, с Россией, воевать нельзя!». (ГАСО был тогда на гастролях в США).

Я передал эти слова и Херсонскому, и Кожухарю. Им обоим было очень приятно слышать такое! И вот что Григорий Херсонский попросил меня передать своему коллеге и товарищу в музыке Владимиру Кожухарю:

«Дорогой Владимир Маркович, спасибо за бесценные воспоминания и теплые слова! Ценю нашу дружбу, а еще больше – ваш талант дирижера и музыканта. Помню вас как человека теплого, который прекрасно ладил и ладит с людьми. Вы заряжаете окружающих положительной солнечной энергией. Что еще может быть важнее в жизни!».

 

 

 «Играть с ним – это была неподдельная радость и отличная школа!»

 

Слово коллегам Григория Херсонского.

Алекс Чечельницкий. Тромбонист, выпускник Российской академии музыки имени Гнесиных, преподаватель консерватории Петах-Тиквы.

«Когда ты, Борис, обратился ко мне с просьбой сказать несколько слов о выдающемся тромбонисте Григории Михайловиче Херсонском, я от неожиданности, прежде чем ответить, взял длинную паузу. Вот и скажи после этого, что в жизни не бывает удивительных совпадений! Объясню, в чем дело.

Накануне я участвовал в одном из концертных выступлений с младшим сыном Григория Михайловича Денисом, прекрасным тромбонистом, хорошим и добрым человеком!

Так уж вышло, что в моей личной жизни многое связано с именем Григория Михайловича Херсонского.

В далеком 1977 году, когда я только впервые прикоснулся к тромбону в Одесской специализированной музыкальной школе-десятилетке имени П.С.Столярского, моя дорогая бабушка Дора подарила мне грампластинку - их ещё тогда называли «сорокопятки». Для тех, кто помоложе, объясню, что это мини-пластинка на 45 оборотов.

Это была запись произведений в исполнении тогда неизвестного мне тромбониста Григория Херсонского. На меня, мальчишку, эта игра произвела огромное впечатление! Да что там огромное – я был сражён наповал!

Особено виртуозно маэстро исполнял «AllegroSpiritoso» французского композитора Ж.Б.Сеналье. Неужели можно так здорово играть? – задавал я сам себе вопрос. Даже и сегодня у меня это в памяти, так свежи и крепки те впечатления, хоть ночью разбуди!

Тогда я себе ещё не мог и представить, что когда-нибудь в будущем познакомлюсь лично с человеком, записавшим это произведение на пластинку, очаровавшую меня. На этих записях Григория Херсонского, надо сказать, выросло не одно поколение советских тромбонистов. Уже учась в Москве, я часто посещал концерты Госоркестра под управлением народного артиста СССР Евгения Светланова, где заслуженный артист России Г.М.Херсонский играл партию первого тромбона. Для меня Григорий Михайлович был всегда эталоном игры на тромбоне!

Мне в жизни крупно повезло. Я учился у сокурсника Григория Херсонского, известного тромбониста Виктора Борисовича Баташова. Какие были времена, какие имена замечательных музыкантов остались в памяти!

И, бесспорно, имя Херсонского в первых рядах этой, уже исторической, плеяды советских духовиков.

А познакомиться лично мне посчастливилось с Херсонским уже в Израиле.

Немного вернусь к своим «везениям» жизни. Великие духовики XX и XXI столетий, с которыми мне посчастливилось быть знакомым. Назову четверых из первого ряда. Мой педагог профессор В.Б.Баташов – выдающийся музыкант и прекрасный человек. Куратором в вузе у меня был легендарный трубач современности профессор народный артист России Тимофей Александрович Докшицер. Позднее, уже в Израиле, к этим знаменитостям добавился Григорий Ройтфарб, народный артист Татарстана.

Отдельно стоит уникальный тромбонист, опытный и мудрый педагог Григорий Херсонский.

Однако вернёмся в год 1991-й. Как-то сын Григория Херсонского Михаил пригласил меня на пикник. Уважая коллегу, и зная, что на этом мероприятии будет сам Григорий Херсонский, я не мог отказаться. Там и состоялось столь важное и знаменательное для меня знакомство с этим замечательным человеком.

Помню свои ощущения. Пока мы сидели за столом, в голове у меня все время прокручивались кадры давно прошедших лет. Родная Одесса… моя бабушка Дора… грамзапись с блестящей игрой сидящего сейчас напротив меня мэтра тромбоновой музыки. И пластинка-сорокапятка, которую патефон заиграл до дыр.

В Израиле мне довелось несколько раз музицировать с Григорием Михайловичем в симфоническом оркестре. Для меня это была большая, неподдельная радость и школа!

И, конечно же, я не могу забыть тот факт и не поблагодарить этого человека за то, что именно он рекомендовал меня на работу в консерваторию Петах-Тиквы в 1993 году, где я тружусь по сей день.

 

                                                                ***

Вот, что рассказывает о Херсонском известный тромбонист, народный артист Татарстана, в 1970-2000 годы солист государственного симфонического оркестра республики Татарстан Григорий Ройтфарб.

 

Впервые я услышал игру Григория Херсонского в Москве перед Всесоюзным конкурсом музыкантов-исполнителей на оркестровых инструментах в 1963 году. Его игра меня потрясла, поразила воображение.

Затем я слушал его на конкурсе в Ленинграде. Туда я тоже поехал «продолжать свое обучение», послушать знаменитых мастеров.

В Ленинграде на конкурсе выступал цвет исполнителей на духовых инструментах. Глаза и уши разбегались во все стороны. Сколько лет прошло, а воспоминания и впечатления живы. Напомню коллегам-тромбонистам обязательную программу того конкурса: концерты Н.Римского-Корсакова, Н.Платонова, А.Нестерова. Концертино: М.Списак, В.Успенский, другие.

Итак, оглашены результаты конкурса. Как я и предполагал, первое место присуждено, и по праву, Григорию Херсонскому. Назову еще две фамилии людей, которым также были присуждены первые места. Это Д.Пигузов (Москва) и М.Дубирный.

Как же меня впечатлил конкурс в Ленинграде! Тогда я только начал знакомится с музыкантами-духовиками того времени, это и было моей дополнительной «учёбой». Для меня это была великолепная школя самосовершенствования. Всесоюзные конкурсы того времени отличались высоким исполнительским уровнем. К сожалению, по прошествии времени их престиж несколько упал, не хочу размышлять сегодня, почему именно, вдаваться в подробности. Но 1963-й год – это было незабываемо, это было что-то!»

Об этом историческом конкурсе рассказывает и Григорий Херсонский.

«Да, это был по своей значимости серьезный конкурс. На него приехала уникальная плеяда музыкантов послевоенного времени. Всего участников изначально было 70 человек, а в финал прошли только пятеро. Первая премия стала самым большим достижением всей моей творческой деятельности. Не могу не отметить других конкурсантов-тромбонистов, не могу не назвать те же фамилии: М.Дубирный, Д.Пигузов, Е.Нестеренко».

 

***

Рассказывает выдающийся кларнетист-виртуоз Иван Оленчик – лауреат Республиканского, Всесоюзного и Международного конкурсов, заслуженный артист России. Много лет Иван Оленчик был концертмейстером группы кларнетов в знаменитом госоркестре СССР под управлением Е.Светланова. Ныне он преподает в Российской академии музыки имени Гнесиных, профессор.

 

«…В 1983 году я проходил военную службу в Первом отдельном показательном оркестре министерства обороны СССР. Это был выдающийся коллектив страны. И вот, по инициативе прославленного дирижёра Е.Ф.Светланова произошло знаменательное событие в творческой жизни Москвы — исполнение бессмертного сочинения великого Г.Берлиоза»

«Дирижировал Евгений Федорович Светланов. На то время Государственный академический симфонический оркестр СССР был в зените творческой формы и славы. Мы, молодые музыканты, считали большой честью побывать на репетициях и концертах оркестра, слушать игру солистов-корифеев, к которым, безусловно, относился солист-тромбонист оркестра Григорий Херсонский.

Произведение Берлиоза написано для духового оркестра, и поэтому творческое объединение двух коллективов — духовой группы ГАСО СССР и I ОПО МО вызвало громадный интерес в столице! Я бы не стал столь подробно рассказывать об этом событии, если бы не большое по масштабу и исполнительской сложности соло тромбона там. Его исполнял, конечно же, Григорий Херсонский!

Прошло много лет, а великолепная игра Херсонского по сей день осталась в моей памяти. На сцене музицировали две личности: гениальный Е.Ф.Светланов и выдающийся тромбонист Г.П.Херсонский. Концертов было два: в Большом зале Московской консерватории и на сцене Большого театра, для правительства Советского Союза.

…Прошли годы. Я по конкурсу прошел на должность солиста в Госоркестр. Между мной и Григорием Херсонским возникли теплые человеческие взаимоотношения. К сожалению, я не так много времени проработал с ним. Жизнь диктовала свои условия, и через несколько лет он уехал в Израиль. Но теплые чувства к этому изумительному человеку и музыканту остались в моей душе навсегда.

Пускай это моё воспоминание отзовется в вашем сердце, дорогой Григорий, моей искренней любовью и уважением к вам. Вы отметили свое 80-летие. Здоровья вам и огромных творческих успехов!

                                 Аранович, Силантьев, Светланов

 

С 1962 по 1969 год Херсонский работает солистом симфонического оркестра радио и телевидения под руководством, без преувеличения, выдающегося дирижёра двадцатого столетия Юрия Михайловича Арановича. «Именно в этом оркестре я получил превосходную школу читки с листа. А с какими мне довелось играть музыкантами! В.Атлантов, Г.Вишневская, Е.Образцова, З.Саткилова, Е.Нестеренко, М.Ростропович, А.Хачатурян, Т.Хренников, А.Эшпай, Р. Щедрин, А.Петров – что ни имя, то легенда!

Когда мы завели с Григорием Михайловичем разговор о Юрии Арановиче, он и его сын буквально наперебой начали мне рассказать интересные и теплые истории, связанные с этим именем. Обобщу услышанное.

В середине 70-х годов Аранович репатриировался в Израиль. Сколько ему пришлось пережить, чтобы в те годы выехать в Израиль, один бог знает, да ещё КГБ, подвалы которого он посещал не раз. После одного из таких посещений недосчитался нескольких зубов. Допрос был с пристрастием…

Власти никак не могли взять в толк, чего не хватает известному и почитаемому дирижеру. Зарплата и квартира хорошие, что еще нужно этому…

С Григорием Херсонским они не только вместе работали, но и дружили. Особенно их сближала любовь к футболу. Оба были фанатами. «Помню, как меня дядя Юра подбрасывал вверх, когда забивала гол его любимая команда», - рассказывает Михаил Херсонский. «Гол, Мишуня! Наши забили!».

Папа в те годы часто брал меня на репетиции оркестра, так как видел, что мне интересно. А это действительно было захватывающе и запомнилось на всю жизнь».

И вот, наконец, Аранович очутился на исторической родине. Его торжественно встречала сама премьер-министр госпожа Голда Меир с членами правительства.

Аранович продирижировал несколькими концертами и… тишина… Великому дирижеру не нашлось места в музыке Израиля. Он устроился на мойку автобусов. Очень переживал и, наконец, принял решение уехать в Германию, где сразу стал работать по специальности. Кстати, он очень любил Израиль и даже купил квартиру в Иерусалиме.

В 1995 году Юрий Аранович приехал по приглашению израильской стороны на несколько концертов в Израиль. Я тогда работал в оркестре Ришон-ле-Циона. Репетируем Кантату Сергея Прокофьева «Александр Невский». Перерыв, уставший дирижер сел на стул, ему надо немного расслабиться. Естественно, меня он не узнал, прошло много лет, и маленький Мишка, которого он когда-то подбрасывал к потолку, уже стал дядей.

Я набираю по мобильнику папин номер телефона, подхожу к Юрию Арановичу и говорю, тут с вами хотят поговорить. Через секунду - взрыв радости: «Гришка, дорогой!.. А это кто, тромбонист, что дал мне с тобой возможность поговорить?». «Да это мой сын Михаил, не помнишь?», - ответил отец.

Слезы появились на лице всегда серьёзного Арановича. Музыканты оркестра собрались вокруг, не понимая, что происходит.

Через несколько дней у друзей в Хайфе состоялась встреча, где Юрий Аранович дирижировал программу уже с Хайфским симфоническим оркестром, где работал отец.

«Пойдем в ресторан!», - предложил мой отец после концерта. «Нет!», - отреагировал Аранович, - «Никаких ресторанов, пойдем к тебе домой, как в былые времена. Селёдочка и картошечка для старого друга у тебя найдется?».

 

«Ради этого стоит творить!»

 

Как уже сказано, Григорий Херсонский сделал множество аудиозаписей разнохарактерных произведений на фирме «Мелодия» и на Всесоюзном радио и телевидении. Он впервые исполнил ряд посвящённых ему произведений известных композиторов Г.Фрида, Т.Чудовой, С.Васильева. Стоит рассказать немного подробнее хотя бы о ком-нибудь, из этих выдающихся музыкантов.

Татьяна Чудова – композитор, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза композиторов России, лауреат премии Ленинского комсомола, профессор Московской консерватории. Преподаёт также в Центральной музыкальной школе, в музыкальном колледже и Московском государственном институте музыки имени А.Г.Шнитке, в Академическом музыкальном колледже при Московской консерватории, в других музыкальных образовательных учреждениях.

Ученица Тихона Хренникова и Эдисона Денисова, ассистент Т.Хренникова на протяжении 20 лет. Лауреат российских и международных конкурсов, фестивалей. Ныне – главный редактор журнала «Музыкант».

Татьяна Чудова – автор более 500 музыкальных произведений различных форм (балеты, симфонии, концерты и сюиты для различных инструментов с оркестром, хоровые произведения, множество сочинений для детей).

Я обратился к ней с вопросом.

 

- Уважаемая Татьяна Алексеевна, среди многочисленных замечательных произведений, написанных вами за многие годы вашей творческой деятельности, есть соната для тромбона, которую в 1967 году исполнил герой нашего очерка Григорий Херсонский. Расскажите нам об этом сочинении, которое вы ему и посвятили.

 

- Григорий Херсонский… Как давно это было... Замечательный музыкант, всегда тонко чувствовавший замысел композитора. В данном случае – мои задумки. Так что можно сказать однозначно, что с солистом, исполнившим мою сонату, мне крупно повезло. Не помню, как мне пришла в голову мысль написать пьесу для тромбона. Но когда произведение было готово, мне посоветовали для исполнения Гришу Херсонского. Он был тогда солистом оркестра Всесоюзного радио и телевидения под управлением Юрия Арановича.

Мы встречались всего несколько раз, и этого было достаточно. Я почувствовала, что все готово к записи. Григорий первый исполнитель этого моего произведения, и на сегодняшний день – самый лучший!

Хочу добавить, что как большой музыкант он внёс и своё видение музыкальной ткани исполняемого произведения. Сонату это только обогатило и внесло новые неповторимые краски.

С большой теплотой вспоминаю и то время, и то, как мы с Григорием работали над сонатой. Соната написана в современном стиле, и она довольно сложная для исполнения, но, конечно, не для такого мастера как Григорий.

Случается и так, что композиторские удачи никто не замечает, что не совсем хорошо для композитора. В данном случае все было иначе. Сонату «услышали», конечно, и благодаря талантливой игре Григория. Сегодня она востребована, исполняема и вошла в репертуар тромбонистов. В чем успех композитора? Когда твоя музыка заслужила признание – ради этого стоить творить!

И еще одно значительное событие в жизни Григория Херсонского. Альфред Шнитке, доверил ему первому исполнить свое камерно-инструментальное произведение для тромбона и органа «Звук и Отзвук» (1983 год, Олег Янченко-орган). По мнению музыкальных критиков, инструментальное творчество А.Шнитке - это не только важная и значительная часть творчества художника, но и ценный вклад в мировую музыкальную культуру.

 

Подсчёты Григория Херсонского

 

Как педагог Григорий Херсонский дал путевку в жизнь не одному из ныне играющих профессионалов. Его мастер-классы, которые проходили в Японии, Австралии и Испании, пользовались очень большим успехом.

Несколько лет назад Херсонский давал мастер-класс в Москве, в Академии Маймонида, и присутствовавшие очень много почерпнули для себя в профессиональном и музыкальном плане.

 

- Григорий Михайлович, прежде всего вы – педагог для своих детей и внуков. У вас династия тромбонистов – редкая в истории исполнительного искусства. Я полагал до встречи с вами, что вас трое: вы, ваши сыновья Михаил и Денис, но, оказывается, намного больше!

 

- Да, Борис, ошибся ровно вдвое. Нас шесть тромбонистов, и это моя гордость. Значит, я именно тот могучий дуб, откуда ветки пошли в небо.

Представлю свою династию. Сын Михаэль Вуль. Родился в Москве в 1959 году. Начал заниматься на тромбоне в 9 лет у меня, далее окончил Центральную музыкальную школу при Московской государственной консерватории. Учился у моего же преподавателя П.И.Чумакова, который затем и взял Михаила к себе в класс уже в Московскую консерваторию в 1978 году.

К сожалению, после первого курса обучения Михаила Чумаков умер, и Михаил продолжил учебу у не менее известного тромбониста профессора П.Т.Скобелева.

В 1979 году поступил по конкурсу в Симфонический оркестр гостелерадио СССР, (дирижер Максим Шостакович), затем исполнял партию первого тромбона в Государственном оркестре министерства культуры СССР (дирижер Геннадий Рождественский). С 1991 года Михаил работает в оркестре Израильской национальной оперы.

С 2011 года – Хайфский симфонический оркестр. Завидная биография для любого музыканта, не так ли?!

Хоть Денис и первый тромбон симфонического оркестра, он влюблён в джаз. Это была его идея - организовать при симфоническом оркестре джаз-оркестр. Идея всем понравилась, как музыкантам, так и руководству оркестра.

Таким образом, он стал администратором и продюсером HaifaJazzBand.

В 2008 году он пришёл с этим предложением к генеральному директору Хайфского оркестра Моти Айнесу. Идея сразу была оценена, и решение приняли почти мгновенно.

«Исполнители биг-бэнда говорят на разных языках, и у каждого есть своё слово -  лучшей обстановки для творчества я ещё не видел!», - рассказывает Денис.

«С ошеломляющим успехом продолжает концертные выступления джазовый биг-бэнд «HaifaJazzBand». Три четверти его музыкантов говорят по-русски, принеся традиции и мастерство советской джазовой школы. Репатрианты из США, Албании и СССР вместе с уроженцами Израиля приумножают музыкальную культуру. «HaifaJazzBand» – единственный профессиональный джазовый оркестр в Хайфе и на севере, который предоставляет возможность любителям классического и современного джаза слушать профессиональное исполнение, высокого уровня. Оркестр состоит из 17 музыкантов, причём большинство виртуозов играют в Хайфском симфоническом оркестре». (Из прессы).

Григорий Херсонский продолжает представлять свою музыкальную династию.

 

Сын Михаила, мой внук Грэг Вуль. Родился в 1982 году. Начал играть в 8 лет, то есть в 1990-м. На третий день после приезда в Израиль начал заниматься на тромбоне у Михаила и у меня. У него два учителя, и если учитывать, что мы работаем по одной методике, то это даже хорошо.

Грэг окончил израильский музыкальный колледж «Тель Маэлин». После этого поступил в университет «Linn» в Майами. Работал в Хайфском симфоническом оркестре.

С прошлого, 2016, года Грэг – солист (партия первого тромбона) симфонического оркестра в Суджо (Китай). Это международный оркестр, где собраны лучшие музыканты из 18 стран.

Мой младший сын Денис. Первый тромбон Хайфского симфонического оркестра и продюсер хайфского биг-бенда.

Эрик Вуль, сын Дениса. Сейчас работает в Хайфском симфоническом оркестре и является студентом Тель-Авивской академии музыки.

Милан Виндовер-Вуль, правнук. Ему 12 лет, учится у меня и у Михаила в консерватории Кирият-Ата.

Немного арифметики, и мы выходим на цифру шесть. Это затронуло четыре поколения! Очень надеюсь, что на этом счёт не закончился. Продолжение следует…

 

«Мы с ним прожили интересную творческую жизнь»

 

Так говорит Натан Бирман, трубач, солист Хайфского оркестра.

С Григорием Херсонским я проработал 15 лет в оркестре Хайфы и столько же в консерватории города Афулы. По посадке симфонического оркестра мы сидели рядом друг с другом. Сотни программ, десятки дирижёров и солистов-исполнителей. Можно с уверенностью сказать, что мы с ним прожили интересную творческую жизнь. У него целая тромбоновая династия, которая с честью продолжает дело отца и деда в симфоническом оркестре, а точнее – творить. А мне его не хватает…

Григорий – человек необыкновенного таланта и внутренней красоты. Все у него получается легко, само собою. Многие композиторы посвятили ему свои пьесы, коллеги и известные музыканты высоко характеризуют его исполнительскую манеру игры. Тромбонист Григорий - от Бога, а теперь он легенда духовой исполнительской школы России и Израиля.

Ещё, когда я занимался в Уральской консерватории, в далёкие 70 годы, его имя звучало у нас сродни именам выдающихся мастеров скрипичной и фортепианной музыки – Гилельса, Ойстраха, Ростроповича.

Григорий музыкант высокого исполнительского уровня, но больше всего в его игре меня впечатляет чистейшая интонация и звук, который даже в незначительных музыкальных фразах, фрагментах, такой прекрасный, что трудно передать словами. Его тромбон не играет, а поет!

 

«Спасибо за талант и дружбу!»

 

Валерий Харитонович Рябченко, народный артист Российской Федерации, в прошлом солист Госоркестра СССР, заведующий отделением духовых инструментов детской школы искусств имени Е.Ф.Светланова.

Узнав, что Валерий Харитонович многие года был коллегой и другом Григория Херсонского, я разыскал его в Фейсбуке и написал письмо. Ответ не заставили себя долго ждать.

«Рад весточке о моем старом и добром друге Грише Херсонском! Сколько времени прошло с момента нашего последнего концерта теперь уже легендарного Госоркестра СССР! Союза давно нет, а вот оркестр жив и процветает.

А вашим читателям, Борис, хочу поведать, что маэстро Херсонский – тромбонист с большой буквы! Духовики музыкальных учебных заведений Москвы, консерватории и музыкальных училищ следили за каждым выступлением Херсонского и ничего не пропускали. Его характеризует безукоризненное исполнение любого произведения и, что бы Херсонский ни исполнял, это была всегда игра мастера международного класса! Точно выверенная техника, тонкое чувство понимания замысла автора и божественное качество звука!

На его игре учились все тромбонисты страны. Пластинки с его записями невозможно было купить. Вот такая была популярность!

Дорогой друг Григорий! Спасибо за дружбу и талант. Желаю тебе и твоим близким крепкого здоровья!».

 

«Херсонский – это железный стержень оркестра!»

 

Израильский музыкант, композитор, профессор, главный дирижер Хайфского симфонического оркестра в период с 1994 года по 2014-й Ноам Шериф сегодня считается одним из самых известных и разносторонних израильских музыкантов, и он знает что говорит, ему можно верить. И о Григории Херсонском, с которым немало работал, он сказал  необыкновенно: «Херсонский – это «железный стержень» оркестра, вокруг которого расположились другие музыканты».

Борис, я помню нашу беседу несколько лет тому назад, когда мы говорили о солисте нашего оркестра, великолепном трубаче Натане Бирмане. И я даже помню, что сказал в заключение нашей беседы. «Когда я становлюсь на дирижерский подиум и вижу Натана перед собой, у меня на сердце легко, и я полон уверенности». То же самое относится и к прекрасному тромбонисту солисту нашего оркестра Григорию Херсонскому. Говоря о Херсонском, я не могу не сказать о его высоком профессиональном уровне, как и о всех музыкантах-репатриантах, с которыми мне приходилось работать. Это специалисты наивысшего класса!

Но из всех тромбонистов, с кем мне приходилось работать в своей творческой жизни, я могу Херсонского выделить особо, в «моем списке» он на первом месте. Выдающийся и тромбонист, и музыкант. А его династия детей и внуков?! Он во всем феноменальный человек, во всех ипостасях. И в музыке, и в жизни.

Тромбон его  – просто бельканто из театра «Ла Скала»! По рассказам его друзей и почитателей таланта знаю, что он тромбонист – легенда Советского Союза. Рад, что такие именитые люди сегодня с нами, поддерживают и поднимают культурный уровень нашей молодой страны. Вклад их неоценим. Желаю маэстро, как у вас говорят, сибирского здоровья и успехов в преподавательском труде!»

 

                                                        ***

Здоровья и вдохновения вам на долгие годы, дорогой Маэстро!

Спасибо за талант!

 

                                          

 

 

 

 

 

                                            Гобоя звук чарующий

                                                                                      Очерк Б. Турчинского

 

                                                                                     "Гобой - инструмент сложный,

                                                                                     но если овладеть им по - настоящему,

                                                                                                                                       очень красивый.                                                                                                                                                                  

                                                                                                                                               В.М.Курлин               

Среди многочисленных комментариев моих очерков я недавно обнаружил интересную запись, сделанную профессором по классу гобоя Петрозаводской консерватории им . А.К.Глазунова  Фартушного Виталия Петровича. Вот, что он пишет.

Уважаемый господин Турчинский!

На сайте Partita.ru с удовольствием прочитал Ваш очерк "Поэзия Гобоя" - о профессоре  Одесской государственной консерватории Николае Константиновиче Генари. Я хорошо знал этого замечательного специалиста и интересного человека. Общался с ним последний раз в 1980 г. в Одессе. А в свое время едва не стал его учеником. Он достоин всех высоких эпитетов, высказанных Вами. Хочу выразить Вам свою благодарность за это.

С уважением  Фартушный Виталий Петрович.

Фамилию Фартушный мне приходилось слышать не раз. Впервые - от моего друга и соученика по Житомирскому музыкальному училищу гобоиста Михаила Севрука, сегодня - преподавателя гобоя музыкального колледжа в Праге, прекрасного исполнителя,  музыкального публициста.

Во время наших встреч Михаил часто погружал меня в мир музыки гобоя, что мне было,

несомненно, очень интересно.

В 2011 году в журнале «Оркестр» Михаил Севрук и  Виталий Фартушный  опубликовали заслуживающую внимание статью о выдающемся гобоисте и преподавателе  Владимире Михайловиче Курлине (Севрук М. И. Разговор с Маэстро / М. И. Севрук // Оркестр. – 2011. - № 22-23. - С. 60-67.

Севрук М. И. Творческая концепция и методика преподавания профессора Владимира Михайловича Курлина (беседа с профессором В.П. Фартушным) / М. И. Севрук // Оркестр. – 2013. - № 4 (33). - С. 28 -33).

Не буду долго интриговать читателя. Полюбопытствовав, я нашёл в интернете много о Виталии Петровиче Фартушном, и меня его личность заинтересовала.

Сегодня хочу рассказать об этом многогранно талантливом человеке, о его огромном вкладе в развитие гобоя, интересной творческой судьбе.

Представление читателю

                                                    ФАРТУШНЫЙ Виталий Петрович

(07.10.1949, г. Томашполь (Яршевка), Винницкая область, Украина), гобоист, заслуженный деятель искусств Украины (1997), заслуженный артист Карелии (1999), профессор (2008).

В Петрозаводской консерватории им. А.К.Глазунова преподает с 1973 года по настоящее время, ведет следующие дисциплины: "Специальный инструмент", "Ансамбль", "Ансамбль духовых инструментов", "Педагогическая практика", "Изучение оркестровых трудностей", "Изучение концертного репертуара", "Изучение родственного инструмента", "Музыкальное исполнительство и педагогика", "Методика обучения игре на инструменте", "История исполнительского искусства", "История исполнительских стилей", "Изучение педагогического репертуара".

Член Ученого Совета консерватори (2012 -2017), председатель жюри Международного конкурса исполнителей на духовых и ударных инструментах «Серебряные звуки» (в номинации «гобой, фагот, саксофон»).   

Общий стаж работы - 44 года, стаж работы по специальности – 43 года. Выпустил 51 гобоиста и 80 ансамблистов. Его выпускники работают в ведущих оркестрах  и учебных заведениях России и Украины, имеют почетные и лауреатские звания. Среди  них: Павел Попов, Ольга Михиенкова  (Вдовина), Борис Сокол, Владимир Шульман, Елена Кисель, Михаил Гноевой, Сергей Полищук.

- Виталий Петрович, расскажите, пожалуйста, о своих корнях…

- Наш род состоял из  потомственных хлеборобов и мастеровых, людей весьма умелых и  по этой причине весьма почитаемых  в обществе. Особенно преуспели в  столярном деле  мои дядья: Михаил Тимофеевич и Франко Тимофеевич Фартушные. Дедушка, Томаш (Тимофей) Станиславович Фартушный, владел профессией каменщика, а  мой отец, Петр Тимофеевич Фартушный, отличился  мастерством музыканта.

  Отец был заметным традиционным музыкантом в Томашполе и округе, органично вписывался в этот удивительно яркий, разнообразный, очень распространенный, многочисленный и весьма востребованный в ту пору мир традиционного духового музицирования, бытовавший  в 1930  - 1990–е годы  в Украине, в той ее части, которая называется Подольем (Поділля – укр.)

  С ним советовались, к его мнению прислушивались, ему писали письма молодые водители, коллеги-оркестранты, призванные на действительную военную службу.  Я думаю, тут  имел значение  его жизненный и военный опыт, приобретенный в годы лихолетья,  его умение схватывать и решать  профессиональные проблемы, разнообразные  навыки, наработанные эмпирическим путем (от музыки до основ экономики), и, не в последнюю очередь, черты характера: ответственность, рассудительность и сдержанность в оценках. Последнее было предопределено самой советской действительностью, так как болтливость и непродуманность действий приводили к плачевным результатам - это он усвоил  еще в годы своей юности. Бывало, что взвешенность суждений чередовалась у отца с экспрессивными высказываниями – особенно под горячую руку. Но и это случалось чаще всего  в узком кругу,  в бытовой обстановке.  Помнится хрущевский   рецидив коллективизации, когда в  году  1960–м у нас, как и у многих других, насильно забрали в колхоз единственную корову. Жили мы тогда очень небогато, и потеря коровы сильно подрывала наше скромное благосостояние. Моя маленькая сестричка Маша  горько плакала, и слезы ребенка вывели отца из равновесия настолько, что  даже я, мальчишка, понимал всю остроту происходящего.

        Отец обладал хоть и небольшим по объему, но очень красивым бархатным звуком. Его  баритон узнавали, так как он звучал свободно, без напряжения, и хорошо вписывался в звуковое пространство оркестра. Отец хорошо знал музыкальную грамоту,  обладал хорошей читкой с листа  и очень любил вводить в оркестровую практику какой-либо новый репертуар, тем более, что демобилизовавшись в 1946 г. из  армии, он привез с собой огромный чемодан, буквально набитый оркестровыми  партиями малого медного духового оркестра. Этот бесценный материал в армейские годы был им же самим  и переписан  из различных партитур и дирекционов.

  Занимаясь всю жизнь автомобилями, все свободное время он отдавал игре  в духовых оркестрах на баритоне, главным образом  при клубе Томашпольского сахарного завода, а также -  в неформальных творческих объединениях, когда оркестр функционировал самостоятельно, не входя  в состав какого-либо клуба или дома культуры.

    Получив тяжелую контузию на фронте, отец не мог  заниматься непосредственно вождением, – а тогда это служило людям источником какого-никакого достатка. Работал диспетчером, нормировщиком, мастером  по техническому обслуживанию и т.д. Поэтому его увлечение духовым оркестром давало  еще  и дополнительный заработок.

- Виталий Петрович, у нас с вами есть много общего…

Вы, как и я, вышли из семьи музыкантов, имевших отношение к военной музыке, - только мой отец играл на валторне. Так же, как и ваш отец, мой возился со мной с детства, искал среди военных музыкантов, кто бы мог дать мне пару уроков. Те же проблемы с тростями - ехал в Киев, где был мастер по фамилии Брынза - кажется, он был музыкантом оперного театра. Ну и далее очень похоже. На 4 курсе музыкального училища друзья подсказали мне поехать на прослушивание в Ленинград, к Валерию Безрученко. Валерий Павлович очень тепло ко мне отнесся, дал два урока и даже послушал мое исполнение программы с аккомпанементом (на ф-но мне аккомпанировала его жена). В целом ему понравилась моя игра, и он вышел с кем-то посоветоваться. Потом я узнал, что он переговорил с Павлом Николаевичем Сухановым. Вердикт оказался не в мою пользу: в том году было три претендента из Ленинграда и они были уже как бы запланированы для поступления в консерваторию. «Езжайте в Петрозаводск, - предложил мне Безрученко, - там наш филиал, бог будет милостив, через два года переведетесь к нам. Там я курирую кафедру»… А отсюда у нас в жизни все пошло по разным сценариям. Я «загремел» в армию и затем оказался в Одессе, а вы обосновались в Петрозаводске, где сделали блестящую карьеру.

В.Ф.

- Поразительно, какие совпадения. Я часто общался с Валерием Павловичем. В ассистентуре-стажировке. Сначала при ЛОЛГК, а затем уже работая в Петрозаводской консерватории. Это были два разных человека. В молодости он высказывался резко, бескомпромиссно. Со старшими коллегами по кафедре Ленинградкой консерватории вступал в открытую полемику. А в зрелом возрасте стал дипломатом, говорил истину, конечно, но делал это в сдержанной форме. Выдающийся музыкант! Валерий Павлович преподавал по совместительству. Основной у него была должность  концертмейстера группы кларнетов симфонического оркестра под управлением великого дирижера современности Евгения Мравинского. Я думаю,  одно другому  помогало.

- Приобщение к  музыке, и, как оказалось, к профессии музыканта началось у Вас с раннего детства. Расскажите об этом подробнее, пожалуйста.

 - Отец с его мягким, задушевным баритоном, звучащая на каждом шагу живая музыка приводила нас, детей, в неописуемый восторг. Где оркестр, там и  мальчишки.   В памяти всплывает праздничная картина: многолюдное воскресенье, сельская свадьба, захватывающее и какое-то даже  загадочное звучание духовых. Хотелось к этому приобщиться. Бывало, соберу сверстников, и мы вместе имитируем духовой оркестр.  Инструментами нам служат простые палочки, приложенные ко рту. Главное - щеки не надувать,  –  подсказывает  детская наблюдательность. 

    Детская наблюдательность однажды привела к открытию. Оказывается, музыканта и его семью стараются  оберегать от всякой напасти:  бытовых распрей,  дурной  славы, измышлений, клеветы  и пр.  Одно напоминание о  музыканте вызывает добрую улыбку, позитивное отношение. Бывали, конечно, и исключения. В том случае, если музыкант являлся пьяницей, то и он, наравне с другими людьми подобной категории,  подвергался суровому осуждению.

  Мой первый инструмент, «альтушка», и только затем - кларнет

В 9 лет пытаюсь освоить «альтушку». В Томашпольском доме пионеров оркестром руководил Иван Яковлевич Бойко. Он и определил меня на этот инструмент – альт in Es, выполняющий  в оркестре аккомпанирующую функцию.  Отцу очень нравился кларнет, потому что, как он говорил, с его помощью можно еще и «музыку раскрашивать». 

    И вот отец берет в заводском оркестре  эбонитовый  кларнет - и начинается интересное время.  Извлекаю первые звуки и параллельно с первыми, самыми простенькими наигрышами осваиваю аппликатуру, а вместе с ней основы музыкальной грамоты: звуковысотность, метро-ритмическое деление, интервалы и пр. Вскоре ломаю мундштук. Отец с трудом находит новый, и я… с интересом продолжаю.

 Основные азы, связанные с постановкой амбушюра, пальцевого аппарата  отец привил мне, руководствуясь  «Школой коллективной игры в духовом оркестре» В.М.Блажевича. Всесторонне и глубоко методикой отец не владел, а ДМШ  на тот период в Томашполе не было. Да и наличие ДМШ не гарантировало правильного подхода в столь специфичных вопросах, как  методы первоначального обучения игре  на духовых инструментах. Поэтому  отцовские занятия иногда чередовались с уроками у его коллеги, известного  традиционного кларнетиста, опытного капельмейстера Липовского  оркестра, дяди Саши (Александра Андреевича Бабина). Дядя Саша  часто снабжал меня хорошими тростями фабричного производства, которые ему поставлял кто-то из его бывших учеников, служивших в  военных оркестрах ГДР и ВНР.

 Позднее, в 1961 году, дельные советы, касающиеся разучивания гамм, арпеджио, трезвучий и доминантсептаккордов преподнес  нам заезжий старшина (к сожалению, не помню его имени) из военного оркестра, дислоцировавшегося  в районе станции Вапнярка, что в 20 километрах от Томашполя. В 1964 г. я окончил 8 –летнюю школу в Томашполе круглым отличником.

Константин Григорьевич Киселев

Хорошо и легко учиться, проявлять любознательность помогала начитанность. А любовь к книге привил известный на всю страну книголюб и литературный критик из Томашполя, Константин Григорьевич Киселев.

«Литературная газета» в 1981 году писала об этом так: «В понимании Киселева: научить читать – это научить жить. А научить жить – это научить в детстве поверить в себя……..»

Евгений Богат, автор этой интересной статьи о Киселеве, посвятил солидную газетную колонку тому, как это происходило и почему трое мальчиков, жившие неподалеку - Вова Бучацкий, Виталий Фартушный и Игорь Артемчук - всю жизнь потом были для Киселева детьми. И почему они в письмах называли его «духовным отцом».

(Евгений Богат «Завещание». Литературная газета. 28.01.1981)

 А в 1963 году, накануне поступления в Винницкое музыкальное училище, была даже одна консультация у преподавателя – кларнетиста  Тульчинского культурно-просветительного училища. Его фамилия – Кобзарь. Педагог этот  «переставил» мне  дыхание,  не объяснив толком, что дыхание тесно взаимосвязано с другими компонентами исполнительского аппарата -амбушюром, языком, пальцами, интонацией - и что несоблюдение принципов, по которым эта взаимосвязь происходит, влечет за собой неприятные негативные последствия. Однобокие советы этого педагога, воспринятые на веру, были для меня  какое-то время источником  недомыслия.

***

Заняться духовой музыкой профессионально, была идеей вашего отца, не так ли?

Отец обращал столь пристальное внимание на методику постановки исполнительского аппарата по той причине, что я решительно заявил о своем желании  после окончания 8 классов средней школы  заняться духовой музыкой профессионально,  что, впрочем, совпадало и с его чаяниями и надеждами. 

Первыми музыкальными пьесками в начальный период занятий на кларнете служили мне народные песни и инструментальная танцевальная музыка - все то близкое и родное, что впитано с колыбели  и что остается в памяти и «на слуху» до сих пор.

Вхождение в оркестр связано с  обширным репертуаром, поэтому я целенаправленно, под контролем отца, выучивал основные оркестровые партии кларнета. При этом постепенно формировались  элементы звуковедения, тембровые свойства, физическая выносливость. Часто мы с отцом играли дуэтом, когда я вел на кларнете мелодию, а отец вторил на баритоне, создавая контрапунктирующую линию или  басовый аккомпанемент. Видимо, он считал, и не без оснований, что так легче состоится мой переход  к игре в оркестре.

  В 1959 г., когда я вместе с отцом начал играть в  духовом оркестре при клубе Томашпольского сахарного завода (руководитель – Леонтий Иосифович Миньковский), понадобилась игра «на слух».  Надо было улавливать по слуху и тут же исполнять разные народные мелодии  - украинские, молдавские, еврейские, болгарские, русские. Это  была, по существу, импровизация, со всеми вытекающими отсюда умениями. Характерная интонационность диктовала определенный темп (как правило - быстрый, но не исключались и контрасты), своеобразие метро - ритмических построений,  специфику  фразировки,  многообразие мелизмов,  штрихов,  акцентов и т.д.  Разнообразие приемов рождалось в процессе игры, буквально «на ходу», и это было необычайно интересно и занимательно. Хорошие результаты у меня появились довольно быстро. Как–то незаметно появилось уверенное владение  аппликатурой и прочими исполнительскими и выразительными средствами кларнета. Вскоре я зарабатываю свои первые оркестровые деньги, 6 рублей. После реформы 1961 года  - сумма солидная. По крайней мере,  так мне тогда казалось.

    В дальнейшем игра «на слух» оказала важную услугу  моему профессиональному становлению.

 Обучая меня, отец сам на кларнете  часто поигрывал, да с такой страстью, словно держал в руках свой красивый баритон.  И эту свою бесконечную любовь к духовой музыке, это удивительное качество отцу удалось привить  мне настолько прочно, что  оно  остается таковым  и по сей день. Подобное, надо сказать, не всегда удается осуществить даже самым известным педагогам- методистам.

 В 14 лет весь репертуар Томашпольского заводского оркестра я играю по памяти - польки, фрейлехсы, казачки, гопачки, булгеряски, молдовеняски, марши, вальсы, фокстроты, танго - и еду поступать в Винницкое музыкальное училище. Оказывается, для  вступительного экзамена все это не годится, требуется репертуар академического толка. Исполняю  пьеску  композитора И. Иенсена  (из «Школы» В.М. Блажевича) и оркестровую партию из «Полонеза» М.К. Огинского, к тому же – без аккомпанемента. Кларнетистов много,  есть и более сильные. В класс кларнета берут двоих, а мне как круглому отличнику по общеобразовательной школе предлагают гобой, и я соглашаюсь без раздумий. Отец  новый  инструмент одобрил, так как  еще в  начале войны слышал чарующее  звучание гобоя в Новосибирске. В  числе других солдат-новобранцев он бывал на концертах симфонического оркестра Ленинградской филармонии под управлением Е.А. Мравинского.

                                         Новый период: академическое музицирование

От автора

Занимаясь в Одесской консерватории, мне нередко приходилось встречаться с выпускниками Винницкого музыкального училища, и скажу – это были ребята с отличной музыкальной подготовкой, прекрасно владели своими инструментами. Некоторые занимали в музыкальных коллективах  Одессы ведущие позиции. Среди них: солисты Одесского симфонического оркестра засл.арт.Украины Николай Кононов (гобой), засл. арт.Украины  Владимир Томащук  (кларнет).

Со мной в консерватории занимался Юрий Кафельников (труба), засл.арт.Украины, солист Государственного  эстрадно-симфонического оркестра Украины,  трубач Николай Баланко -  засл.арт.Украины, сегодня профессор Национальной музыкальной академии Украины, солист оркестра Национальной оперы Украины, Василий Леонов - фаготист, профессор Ростовской консерватории, доктор искусствоведения, засл. артист РФ и др.

                                          Винницкое музыкальное училище

                             Занимательные истории, или «в Киев по шпалам»

В.Ф:

Как выяснилось в самом начале 1964/65 учебного года, гобоистов в училище трое, если считать от меня. И проблема не одна, а, как минимум, три.

Это если опять считать с начала, от меня - начинающего кандидата в гобоисты. 

  Первая проблема – отсутствует педагог-гобоист, или хотя бы фаготист.

Вторая – нет инструмента, и мне дают какой-то допотопный гобой немецкой системы. Спасибо Дмитрию Федоровичу Дудкевичу, отставному военному дирижеру, педагогу училища, к тому же – милейшему человеку, которому, насколько я могу судить  сейчас, временно вменили в обязанность вести эту гобойную специальность. Видя мое детское замешательство, он пошел на завод «Авангард» и выпросил там под определенный «магарыч»  (сам его и поставил) новый гобой французской системы производства ГДР – Theo Markhart..

  Я был счастлив, но оставалась неразрешимой еще одна проблема - трости.

Где их брать и как тут быть, не знал ни я, ни мой первый училищный педагог, Дмитрий Федорович.

Выручил Валерий Иванович Пенчилов, педагог-кларнетист и строгий завуч. «Деньги в руки - и в Киев по шпалам» - сказал он. Имелось в виду, что эти злосчастные трости можно было  купить у какого-нибудь киевского гобоиста.

 Собственно, таким образом поначалу поступал и мой коллега, третьекурсник Николай Кононов, пока не научился делать их сам (ныне Николай Николаевич Кононов - доцент по классу гобоя в Национальной академии музыки Украины им. П.И.Чайковского.

Вначале я покупал трости у Бориса Федоровича Хайтмана, артиста Гос.оркестра Украины, а через год начал брать их у Н.Кононова (дай Бог ему здоровья!), который уже что- то умел  и взялся, по доброте своей, постепенно вводить меня в курс этого сложного и изменчивого процесса – тростеделания.

  Сегодня, когда за плечами опыт, понимаешь, что изменчивость и непредсказуемость в изготовлении тростей кроется в свойствах тростника, точнее - единственного его сорта, пригодного для тростей, называемого «Arundo donax». Тростник нуждается в  специальном режиме сушки и при этом дает различные результаты даже с одной расщепленной трубочки, так как она растет одной стороной на юг, другой на север, и т. д. Никакая французская фирма, занимающаяся поставками тростника, не может гарантировать его стопроцентное качество даже сегодня. А тогда мы заказывали тростник в Кировабаде и получали почти зрелые, а чаще всего – зеленые трубки. Результаты тростевые тоже были соответствующими  – «почти зрелыми» и «незрелыми».

  Точно такая же ситуация, если не хуже, была в нашем училище и с фаготистами. Васю Леонова, трубача из духового оркестра, определили при поступлении в училище на фагот, но педагогом назначили тромбониста Анатолия Каллистратовича Ткаченко. Очевидно, по той причине, что у этих инструментов общим является басовый ключ. И когда я ездил за гобойными тростями в Киев, привозил заодно Васе трости для фагота (ныне Василий Анатольевич Леонов - профессор по классу фагота в Ростовской консерватории им. С.В. Рахманинова, др. искусствоведения, заслуженный артист РФ).
Случай курьезный, но результат, как видим на примере Леонова, грандиозный (!!!). Уже в наши дни профессор В.А. Леонов прислал мне как-то пиететное письмо, в котором, благодаря за помощь в былые времена, пошутил про наставление о том, что трости, оказывается, надо было еще и точить (т.е.  подгонять под свой амбушюр) - а он, кандидат в фаготисты, об этом даже не знал и не слышал.

Ныне в Винницком училище преподает мой ученик по Петрозаводску - Ярослав Владимирович Фиськов, ведет класс гобоя и фагота. Тростевая проблема в его классе решена, так как он этим делом владеет сполна. Фиськов отличный гобоист, и его гобой можно услышать во всех училищных и городских оркестрах и ансамблях.

- Виталий Петрович, я вспомнил свою давнюю беседу с вашим коллегой и соучеником по Винницкому музыкальному училищу, известном в Украине гобоистом Николаем Кононовым, с которым мне не раз приходилось встречаться в Одессе и играть в одном коллективе. Сегодня Николай Кононов доцент Национальной академии музыки Украины,засл.арт.Украины.

(фрагмент беседы)

«… Николай, я помню, мне рассказывал твой педагог в Одесской консерватории, профессор Николай Константинович Генари, что он твой единственный учитель. Я спросил тогда у него: а школа, а музыкальное училище? Разве всего этого не было у Кононова? На что он мне ответил, что ты учился и окончил училище без преподавателя. Разве такое бывает? Думал, байка...— Совсем не байка, Борис, действительно редкий случай. Не хочу вырывать страницы из контекста моей жизни и постараюсь вкратце, насколько это, возможно, ответить на этот вопрос.

- Я из городка Тульчина Винницкой области. Родился в большой и малообеспеченной семье. Начал заниматься музыкой в местном Дворце пионеров под руководством хорошего дирижера и наставника Степана Даниловича Черного. Играл на втором теноре. Затем меня уговорили друзья пойти воспитанником в военный оркестр. В Вапнярке была сержантская школа техников и при ней довольно хороший оркестр. Тогда я уже понимал: мне надо учиться, и учиться серьезным образом. Но где? Конечно, в музыкальном училище областного центра.

Поступаю на тромбон, но мне предлагают гобой. У нас был толковый завотделом духового оркестра Виталий Архипович Гуцал. Отличный педагог! Достаточно назвать нескольких его учеников и все будет ясно. Братья Кафельниковы, Дима Левитас, братья Бондеревские. Известные фамилии в мире музыки.

Гуцал меня уговорил перейти на гобой. А я до этого даже и не видел такого инструмента. Когда мне его принесли, я чуть инфаркт не получил, таким он мне показался странным. Тем более, и учителя-то по гобою не было. Был один студент на четвертом курсе. Дал мне трость, которую потом задела одна девушка своим шарфом, и я остался без трости... Взял я тогда бамбук и начал строгать себе трости. Можешь представить, как они звучали... Позднее я уже ездил за ними в Киев. Вот так и окончил училище с отличием. Сам себе учитель, получается…

Интересная история, каких немного»…

В.Фартушный:  Не было учителя – гобоиста, это так. Но был педагог-флейтист Ю.М. Ларионов, и когда тот  пришел в училище, Николай Кононов учился на третьем курсе, а я –на первом. Очевидно, Ларионов был для него педагогом  номинальным, опять же …. трости и все такое.

Б.Т.

Этими рассказами мы с Виталием Петровичем ни в коем случае не хотим умалить исполнительский уровень отдела духовых инструментов музыкального училища. Времена такие были и, конечно, Винница, как и мой родной город, Житомир, - все-таки периферия. Педагогов не хватало – особенно, на такие редкие инструменты, как гобой и фагот. Но заслуга преподавателей отдела и его многолетнего зав. отделом Виталия Архиповича Гуцала , что они страстно желали, чтобы их духовой отдел был не хуже столичных. И своими выпускниками, которые сегодня украшают лучшие оркестры мира, являются ведущими педагогами различных ВУЗов, - доказали это.

У меня с Виталием Архиповичем было в жизни две встречи. Первая - в поезде: мы оказались в одном купе поезда Одесса-Киев. Это был год 76 или 77. У нас сразу завязалась интересная беседа. Тем для разговоров было хоть отбавляй. Конечно же, о духовой музыке, учениках Гуцала, которые обучались как в Одесской консерватории, так и в других городах Союза. В моей памяти  он остался человеком мудрым, полностью посвятившим свою жизнь ученикам и духовой музыке.

В.Ф.

Отдел духовых инструментов Винницкого музыкального училища им. Н.Д.Леонтовича

Духовое отделение Винницкого училища в целом заслуживает самых достойных слов, так как оно сильно своими выпускниками. В. Томащук – кларнетист, солист Одесского филармонического оркестра. Братья Бондаревские – трубачи, солисты в оркестрах Грузии и Израиля. Братья Кафельниковы, оба трубачи. Младший из них стал солистом в оркестре великого Е.А.Мравинского. Говорили, что он превзошел своего именитого предшественника, солиста этого оркестра Валентина Малкова. Головокружительная карьера продолжилась в Бордо, где Кафельников состоял уже супер-солистом.

В училищные годы В. Кафельников, наравне с другими, занимался и традиционным музицированием. Или, проще говоря, играл по воскресеньям сельские свадьбы под Винницей. Мы зарабатывали (я на кларнете) и чувствовали себя людьми независимыми. Оркестрик состоял из 2 труб, кларнета, тромбона, баяна и совмещенных ударных. Звучало все то, что было наработано «на слух» в Томашполе, Шаргороде, Крижополе, Песчанке, Могилеве-Подольском и др. местностях Винницкой области: польки, фрейлехсы, различные популярные мелодии. При этом Кафельников, уроженец Керчи, никогда не слышавший ничего подобного, вписался в ансамбль настолько виртуозно, что удивил даже нас, «асов» традиционной музыки.

Продолжим список. Виктор Кулык (кларнет), солист оркестра Мариинского театра в СПб, Леонид Миронюк (валторна), Леонид Янишен (кларнет) и Анатолий Мельник (труба) - солисты Карельского филармонического оркестра  и др.

… Осенью 1964 года  к нам в училище пришел новый педагог – Юрий Михайлович Ларионов. Это был интеллектуал. В любом вопросе он мог просветить, на любую сентенцию должным образом ответить. Я к нему очень привязался, так как импонировали его глубокие познания и необыкновенный стиль рассуждений.

Юрий Михайлович был флейтистом, и, несмотря на все его личностные достоинства, это обстоятельство, конечно же, наложило свой отпечаток на мое обучение. К примеру, процесс формирования исполнительского аппарата растянулся на более длительный срок, чем этого следовало ожидать. А тут еще и травма нижней губы, которую получил в родном Томашполе от местных босяков. Рассеченную губу доктор зашила без новокаина, приговаривая «чтобы впредь не лез в драки», хотя я особым драчуном и не был. Губа, слава Богу, срослась, а то педагог начал уже подумывать о моем переводе на дирижёрско-хоровой. Правда, по этой причине всю активную творческую жизнь мне не хватало в амбушюре длительной физической выдержки.

Мудрость Ю.М.Ларионова заключалась в том, что он вместе со мной консультировался у известного киевского мастера, солиста Киевской оперы, педагога консерватории по классу гобоя Александра Ивановича Безуглого. Помнится, Безуглый сказал мне тогда назидательно, что Юрий Михайлович в гобое больше понимает, чем я. В ответ на мою нелепую реплику о том, что мы, дескать, в классе не только обсуждаем, но и, видите ли, спорим с педагогом. На самом деле это были издержки переходного возраста. Безуглый порекомендовал к ежедневному изучению этюды Л.Видемана и В.Ф. Ферлинга, выдал моему педагогу целый набор методических рекомендаций, которых, видимо, я тогда не уловил. Потому сейчас в памяти они и не всплывают.

Ю. М. Ларионов значительно расширил мой художественный кругозор, это  несомненно. Важно также и то, что он четко очертил круг профессиональных задач, которые стояли тогда передо мной. По прошествии стольких лет совершенно ясно, что он хотел удостовериться в своих методических рекомендациях, потому и настаивал на консультациях еще и у таких замечательных музыкантов и педагогов, как Николай Константинович Генари в Одессе  и Вячеслав Борисович Цайтц во Львове. На четвертом курсе я ездил к ним. Цайтц, в частности, посоветовал видоизменить мои экспериментальные трости в контексте совершенствования звука. А Генари, в числе других пожеланий, высказал свой взгляд на развитие моторики, связанной с точным соблюдением ритма.

Идея поступления в Ленинградскую консерваторию тоже принадлежит Ю.М.Ларионову. Он родился и вырос в Ленинграде и очень любил свой город. По его мнению, только в этом городе можно было приобщиться к высокой культуре, пообщаться с интеллигентными людьми и получить самую высокую квалификацию, обучаясь в Ленинградской консерватории.

                                                                       Ленинград

В Ленинград мы поехали. Я – к профессору А.А. Паршину, а мой коллега, валторнист Леонид Миронюк, к профессору П.К.Орехову.

Покорило величие этого города - имперская столица ведь, хоть и бывшая. Однако люди оказались разные. На улицах – обычные советские, с признаками удручающей серости, разве что южного лукавства поменьше. А в стенах консерватории, в Кировском (Марииинском) театре – тут все по-другому. Какой-то питерский аристократизм – безупречно грамотная речь, изысканный вид.

Подтянутость, костюм-тройка и часы с цепочкой – это профессор Александр Андреевич Паршин. Внимательно изучающий взгляд, но, в то же время, благожелательность и одобрение на лице. Это тоже черта Питерского педагога. Как говорил один из выпускников ЛОЛГК, Владимир Хробыстов, они, питерские солисты-духовики, педагоги консерватории – особые люди: «В них не было профессорской возвышенной неприступности – они были нам старшими друзьями. Общим их качеством была какая-то невыразимая словами человеческая и музыкантская глубина».

Материалы интернета

Кафедра духовых и ударных инструментов Петрозаводской консерватории

В 1967 году кафедра духовых и ударных инструментов существовала в виде секции при кафедре оркестровых и народных инструментов, которую возглавлял профессор -альтист Ю. М. Крамаров. В 1973 году на базе секции была сформирована кафедра духовых инструментов. В 1990 году образовались две самостоятельные кафедры — кафедра деревянных духовых инструментов и кафедра медных духовых инструментов и эстрадной специализации, но в связи со структурной реорганизацией и сложным финансовым положением консерватории в 1998 году кафедры вновь были объединены. Долгое время кафедру духовых инструментов (1968 — 1989 г.г.) возглавлял заслуженный работник культуры Карелии, кандидат искусствоведения, профессор А. П. Баранцев (кларнет). В дальнейшем, с 1989 по 2006 г,  кафедру духовых и ударных инструментов возглавлял заслуженный артист России и Карелии, профессор С. В. Пошехов. Заведующим кафедрой медных духовых инструментов (1990 — 1998 г.г.) был заслуженный артист Карелии, профессор кафедры Л. П. Буданов. В настоящее время (с 2006 г.) кафедрой духовых и ударных инструментов руководит профессор кафедры Р. Ф. Воробьёв.

Большую помощь в формировании кафедры оказывали ведущие педагоги и блестящие исполнители, профессора Ленинградской —Санкт-Петербургской консерватории: Д. Ф. Ерёмин (фагот), В. М. Курлин (гобой), Ю. А. Большиянов (труба), П. К. Орехов (валторна). В разные годы на кафедре работали В. Н. Красавин (кларнет), А. А. Козлов (тромбон), В. В. Сумеркин (тромбон). Это музыканты с международным авторитетом, заложившие на кафедре основы знаменитой петербургской школы игры на духовых инструментах. Ныне её лучшие традиции продолжают:

по классу флейты — заслуженный артист России, солист симфонического оркестра Карельской гос. филармонии, доцент кафедры И. В. Петряков (выпуск 1991 года);

по классу гобоя - заслуженный деятель искусств Украины, заслуженный артист Карелии, профессор В. П. Фартушный (выпуск 1973 года); - солист оркестра Музыкального театра Карелии, ст. преподаватель П. С. Попов (выпуск 2004 года).

по классу кларнета — солист симфонического оркестра Карельской гос.филармонии, заслуженный артист Карелии, старший преподаватель Л. Н. Янишен (выпуск 1993 года) и заслуженный работник культуры Карелии, профессор кафедры  Р. Ф. Воробьёв (выпуск 1976 года);

по классу фагота — солист симфонического оркестра Карельской филармонии, заслуженный артист Карелии, доцент кафедры В. А. Дзюбук (выпуск 1993 года);

по классу саксофона — старший преподаватель А. А. Талицкий (выпуск 1999 года);

по классу валторны — заслуженный артист Карелии, доцент Ю. А. Абрамков (выпуск 1973 года);

по классу трубы — заслуженный артист Карелии, доцент кафедры Д. М. Иванов (выпуск 1976 года);

по классу тромбона — заслуженный работник культуры Карелии, профессор Р. А. Абрамов;

по классу тубы — солист симфонического оркестра Карельской филармонии, лауреат Всесоюзного конкурса, заслуженный артист Карелии, доцент кафедры Ю. В. Ковалёв;

по классу ударных инструментов — заслуженный артист России и Карелии, профессор кафедры В. М. Гайков;

************

Материалы интернета

В 1973 Фартушный В.П. окончил Петрозаводский филиал Ленинградской ордена Ленина государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова по классу выдающегося гобоиста ХХ столетия Владимира Михайловича Курлина, в 1975 – ассистентуру-стажировку (исполнительскую аспирантуру) при ЛОЛГК под руководством В. М. Курлина

С 1984 по 2012 – солист творческих коллективов Карелии – симфонического оркестра и оркестра русских народных инструментов, где удостоен ряда престижных оркестровых премий и лауреатских званий (премия им. С. Лихачева, «Окно в Россию», «В Урале Русь отражена» и др.). Выступал с исполнением сольных произведений для гобоя. Одновременно был участником духового квинтета педагогов Петрозаводской  государственной консерватории им. А. К. Глазунова (С. В. Пошехов – флейта, В. П. Фартушный – гобой, А. П. Баранцев – кларнет, Л. А. Миронюк – валторна, А. П. Новиков – фагот). В 1998 участвовал в оркестровой записи музыки к финскому кинофильму «Дорога на Ругозеро» (фин. Ruоkajarventie, композитор – Tuomas Kantelinen). С 1999 по 2001 в качестве первого гобоиста участвовал в концертном турне по Франции, в составе ассоциации «Симфонический оркестр граждан  Европы» (художественный руководитель и главный дирижер – Юго Ренэр).

Исполнительское мастерство В. П. Фартушного по достоинству отмечено в отзывах и рецензиях дирижеров А. Гуляницкого, В. Катаева, Э. Чивжеля, Энио Никотра (Италия), Юго Ренэра (Франция), композиторов А. Белобородова, Э. Патлаенко и И. Мациевского, гобоиста Б. Ничкова, фаготиста В. Леонова, поэта И. Драча.

Руководитель студенческого духового оркестра «Геликон» (1981 – 2008).

Основатель и первый председатель общества украинской культуры в Республике Карелия (1993-2002 – ныне общество украинской культуры «Калина»).

В. П. Фартушный удостоен благодарностей, грамот и дипломов от Начальника военно-оркестровой службы Министерства обороны СССР, Председателя Правительства РК, Министерства культуры РК, Министерства по национальной политике РК, Петрозаводской мэрии и др.

Петрозаводск

Мое поступление в Ленинградскую консерваторию увенчалось успехом, но своеобразие этого успеха было в том, что зачислили меня в Петрозаводский филиал. Поначалу казалось, что это поражение, так как этот великий город с его неописуемой архитектурой уже успел произвести головокружительное впечатление. А эти консерваторские стены, которые помнят столько великих музыкантов? А доброжелательность профессуры?

Оказавшись в Петрозаводске, мы поняли, что туда попали не самые худшие. Как выяснилось, студенческий состав формировался с таким расчетом, чтобы и филиал выглядел достойно, чтобы его потенциал соответствовал высокому ленинградскому уровню. Со временем это подтвердилось, так как многие из первых студентов заняли ведущее положение в российском и мировом исполнительстве. Скажем, скрипач Юрий Загороднюк стал концертмейстером оркестра Кировского (Мариинского) театра; виолончелист Марцель Бергман – концертмейстером Израильского симфонического оркестра; кларнетист Михаил Кунявский занял место исполнителя на видовых инструментах в оркестре великого Е.А.Мравинского; Валерий Книга прошел в группу ударных в том же Кировском (Мариинском) театре; Василий Шульга прошел концертмейстером группы альтов в оркестр Национальной оперы Финляндии; Анита Салми преподает скрипку в консерватории г. Пори (Финляндия), Виолетта Салмио работает в муниципальном оркестре и консерватории г. Оулу (Финляндия). Список можно продолжить, дополняя его именитыми выпускниками последующих годов.

Некоторое число первых выпускников, пройдя ассистентуру – стажировку в ЛОЛГК, осталось на работе в родном филиале. Среди них и автор этих строк.

В отличие от других вузов, созданных в средине 1960-х, таких как Ростовский институт, или Астраханская консерватория, сталкивавшихся с острой проблемой нехватки кадров, Петрозаводский филиал Лен. консерватории (ПФ ЛОЛГК), основанный в 1967 году, блистал элитным педагогическим составом буквально с первых дней. Ленинградские профессора Ю.А. Большиянов, П.К. Орехов, Д.Ф. Еремин (через небольшой период времени к ним присоединились А.А. Козлов, В.Н. Красавин, и мой педагог В.М. Курлин) были музыкантами международного уровня, с высокими заслугами в деле развития исполнительства на духовых инструментах, и в воспитании молодых музыкантов – духовиков в стране. Это было время энтузиазма и небывалого в Петрозаводске творческого подъема.

Появление В.М. Курлина тоже стало для ПФ ЛОЛГК знаковым событием (если не более), так как к тому времени он находился на пике своих выдающихся достижений, и как гобоист стоял первым среди равных. Его хорошо знали, его искусством восхищались, - причем не только в Ленинграде, но и по всей стране и за рубежом.

Выдающийся гобоист, один из признанных «золотых голосов ХХ века» – именно так превозносит его российская музыкальная критика, В. М. Курлин был музыкантом безграничной душевной широты и эмоциональности, столь присущей лучшим представителям русской национальной культуры.

Виталий Фартушный о своем главном педагоге - Владимире Михайловиче Курлине

  Обаяние личности В.М. Курлина огромно, и все, кто хоть как-то соприкасался с ним, ощутили это на себе. «А как бы это сделал Владимир Михайлович, что бы он посоветовал?»-  этот ориентир спонтанно возникает у меня при принятии тех или иных художественных решений, так как очень зримо стоят  в памяти его наставления, поступки, неписанные традиции, а главное – его невероятно интересный, загадочно звучащий гобой. Личность Курлина, его искусство - кладезь мудрости, которая помогала не только мне, но и многим его ученикам.

            «Глубоко мыслящий музыкант с яркой индивидуальностью, Курлин своим творчеством внёс новые черты в интерпретацию роли гобоя, трактовку оркестровых соло и концертный репертуар. Его исполнительскому стилю свойственен огромный диапазон выразительных средств — широкие динамические границы, богатство красок, яркая фразировка, виртуозная подвижность».

                                                                                     Евгений Мравинский

Лучше, пожалуй, и не скажешь!

Справка

Владимир Михайлович Курлин (1933 - 1989) — российский советский гобоист и музыкальный педагог. Солист ЗКР АСО Ленинградской филармонии им. Д. Д. Шостаковича, оркестра театра оперы и балета им. С. М. Кирова, лауреат Международных конкурсов, профессор Ленинградской консерватории. Заслуженный артист РСФСР (1972), Заслуженный деятель искусств РСФСР (1983).

В.Ф.:

Своим искусством он приводил людей в состояние душевного подъема. Его гобой говорил о земном и вечном, о доброте и любви, дарил людям радость познания. И люди его любили, «на Курлина» в концертном соло, в ансамбле или оркестре, специально приходили.

Будучи солистом в оркестре великого Мравинского, он владел тем, что называли стилем Мравинского, оркестровой школой Мравинского. Творчество В.М. Курлина отличалось высоким академизмом, проявляющемся в благородстве хорошего вкуса, в бережном отношении к стилистике и художественному содержанию. Музыкант-мыслитель, он опирался также на давние традиции петербургской духовой исполнительской школы, основанные на глубоком постижении внутренних закономерностей характера, драматургии художественных образов.

В.М. Курлину была свойственна масштабность охвата художественных явлений, как и применяемых при этом приемов выразительности. Его фразировка была яркой, воздушной, глубоко продуманной, и на редкость индивидуальной. Cильное, объемное звучание гобоя Курлина пленяло тончайшими образными модуляциями, контрастными динамическими градациями, богатством тембровых красок и непринужденной виртуозностью. Свой звук он идентифицировал с вокальным стилем bel canto, что отражало устойчивую тенденцию в исполнительском искусстве петербургской духовой школы, именуемую «пением на инструменте».

Оценивая ВУЗовскую работу В.М. Курлина и других педагогов-основателей духовых классов Петрозаводской консерватории, поражаешься их высокой ответственности за начатое дело. Ведь каждый из них, стоявших у истоков, до конца жизни поддерживал постоянные творческие контакты с ПФ ЛОЛГК путем оказания методической помощи специальным классам, во главе которых стояли их ученики, порой нуждавшиеся в добром, отеческом наставлении. Делал это и Курлин, и я с благодарностью о том вспоминаю.

Курлин нередко углублял эрудицию и познания учеников обсуждением какой-либо новой книги или статьи, особенно – зарубежных авторов: видеофильма о методике обучения гобоистов американским профессором Исаем Белинским, пособиями того же автора – «Профессионал – гобоист (предконцертные упражнения с аналитическими советами к изготовлению трости)»; «Оркестровые соло гобоя и английского рожка в сопровождении фортепиано»; «Практические таблицы аппликатур и трелей для гобоя консерваторской системы». Курлин тщательно проштудировал и книгу Роберта Спренкля - Дэвида Лидета «Искусство игры на гобое, включая проблемы и технику изготовления гобойных тростей», руководствуясь отдельными положениями оттуда в своих критических высказываниях по поводу изготовления тростей. Есть основания полагать, что он многое почерпнул в работе И. Браудо «Артикуляция». Педагог неоднократно обращался к сборникам по методике обучения на духовых инструментах, выпускавшимся в 1970 – 80 - е годы Московской консерваторией. Пищу для размышлений давали ему и труды гобоистов В.Т Феденко, Н.К. Генари, кларнетиста, историка духового исполнительства А.П. Баранцева. И все идеи, почерпнутые у других, преподносились нам в контексте его видения.

***

Говоря о воспитанниках-продолжателях дела Курлина, а их всего 15, называю имена тех из них, кто достиг значительных успехов. Это Алексей Цес, концертмейстер группы гобоев в академическом симфоническом оркестре Санкт-Петербургской филармонии им. Д.Д.Шостаковича и педагог СПб-консерватории. Искусство замечательного музыканта самобытно, и в чем- то очень схоже с мастерством педагога. Артистом этого же оркестра успешно служит долгие годы отличный гобоист Сергей Иванов. Солистом оркестра Мариинского театра является Виктор Хуссу. Блестящий музыкант широких виртуозных возможностей, он записывает компакт-диски, часто выступает в сольных концертах. За рубежом достойно представляет класс Курлина Леонид Талейко – одно время солист городского оркестра Хельсинки, ныне – артист различных финских камерных ансамблей. Немалый вклад в подготовку гобоистов вносит доцент Российского университета им. А.И. Герцена, педагог музыкального училища в СПб Ирина Михайловская. Многие ее ученики являются победителями серьезных конкурсов и участниками иных, не менее значимых художественных акций.

Живая мысль этого выдающегося человека, его высочайший профессионализм, культура и образованность, сдержанность и дружелюбие, скромность и готовность в любую минуту прийти на помощь – все это черты неординарной личности. Владимир Михайлович и был Личностью в высшем понимании этого слова. А ведь «Личности и воспитываются Личностью».

****

- Виталий Петрович, в Вашей работе с учениками немалое место занимает знакомство студентов с наработками лучших современных музыкантов-исполнителей…  

- Образовательный процесс в классе гобоя, который я веду в Петрозаводской консерватории, зиждется на методике и педагогических принципах В.М. Курлина - выдающегося российского музыканта, основателя нашего класса гобоя в тогда еще Петрозаводском филиале ЛОЛГК им. Н.А.Римского-Корсакова.

Методические установки Курлина использую при проведении уроков по специальности и ансамблям, раскрываю в курсе по истории исполнительства и т. д. С этой целью применяю также вспомогательные материалы - многочисленные аудиозаписи выдающегося музыканта, монографию о нем: «Золотой гобой Северной Пальмиры» Птз.: Версо,2014 г.

Воспитательное значение имеет пропаганда и увековечение памяти о профессоре В. М. Курлине. Это - издательская работа, систематизация и архивирование найденных материалов Курлина и о Курлине в специальном фонде Национального архива Республики Карелия. Это и мемориальный концерт, проведенный силами студентов ПГК и СПб ГК к 80–летию со дня рождения Курлина (2013 г.), и предстоящий фестиваль гобоистов имени Курлина (2018 г.), и др.

Вместе с тем в классе я широко практикую изучение и применение современного опыта – в его лучших образцах. Проведен ряд мастер-классов ведущих российских музыкантов (И. Паисов, Ф. Нодель), вошли в норму обсуждения видеозаписей. Мы участвуем - виртуально - в мастер-классах ведущих современных гобоистов и других мастеров духового искусства. Провожу регулярные семинары, мастер-классы и практические занятия по тростевым проблемам, памятуя о том, какие проблемы возникают у студентов, не обученных искусству тростеделания.

В этой связи в консерватории обновлена материальная база. Закуплены по моим заказам новые гобои ведущих зарубежных фирм, приобретено оборудование и расходные материалы для моделирования и изготовления тростей, установлена электронная аппаратура, позволяющая совершенствовать, в том числе, и лекции по истории исполнительства (формирование фонда аудиозаписей и их демонстрация на лекциях). Сформирована и постоянно пополняется электронная библиотека нотных изданий для гобоя.

Студенты класса ориентируются мною на участие в различных творческих акциях, направленных на пропаганду искусства игры на гобое и всемерное изучение различной современной стилистики. Они представляют Петрозаводскую консерваторию на фестивале европейских молодежных симфонических оркестров в Нойбранденбурге (ФРГ) и в концертах российско-финского симфонического оркестра студентов в Кухмо (Финляндия).

Лучшая студентка класса, Ольга Вдовина, училась в международных семинарах повышения исполнительского мастерства под руководством видных европейских гобоистов: профессора Женевской академии музыки Мориса Бурга (Швейцария) - СПб, Певческая капелла, апрель 2014 г.; солиста Лондонского симфонического оркестра, профессора Королевской академии музыки Эммануэля Аббюля - Любляна (Словения), Слокар - академия, август 2014 г.;  профессора Грегора Витта (ФРГ) - Певческая капелла в СПб, 15-19 января 2015 г;  профессора Ю. Ликина (Брно) - весна и лето 2013 г.

В настоящее время класс гобоя является относительно большим и сильным, о чем свидетельствуют лауреатские дипломы студентов и высокая востребованность выпускников. Выпускники-гобоисты являются солистами ведущих симфонических оркестров страны и ближнего зарубежья, работают педагогами ВУЗов, училищ (колледжей) и ДМШ, имеют высокие правительственные награды: Заслуженный артист Российской Федерации, заслуженный работник культуры Российской Федерации, заслуженный артист Украины. В частности – Ольга Михиенкова (Вдовина) играет на английском рожке в симфоническом оркестре Певческой капеллы (СПб), Павел Попов - солист оркестра Музыкального театра РК, ст.преподаватель ПГК им. А К Глазунова; Владимир Шульман – солист оркестра и педагог консерватории в Днепре, Сергей Полищук – солист оркестра оперного театра в Днепре, Михаил Гноевой - солист оркестра Саратовской оперы, Елена Кисель – первая гобоистка симфонического оркестра Карельской филармонии. Это о ней профессор МГК, председатель ГЭК В. Баташов сказал: «Так, как она играла - петрозаводским образованием можно гордиться». 

В классе гобоя имеются явные лидеры, что создает здоровую конкуренцию, столь необходимую для профессионального роста студентов.

Несмотря на предпринимаемые усилия, наиболее актуальной для меня, педагога специального класса гобоя, сегодня является задача, направленная на совершенствование профессиональной ориентационной деятельности  с целью поддержания достойного уровня класса и высокого имиджа Петрозаводской государственной консерватории им. А.К. Глазунова.

***

- Профессиональная жизнь дарила Вам встречи со многими значительными музыкантами – дирижерами, инструменталистами, педагогами, композиторами…

- Как правило, оркестровые музыканты говорят о дирижерах с изрядной долей критики, иногда иронично, реже - с юмором. В кулуарах чаще всего обсуждают дирижерскую деспотию, отсюда и «дежурные» сентенции, вроде: «Лучший дирижер тот, которого уже нет», или того хуже: «Дирижер - классовый враг оркестрового музыканта», и. п. Эта тема столь часто обсуждается в подобном ключе, что уже давно навязла на зубах. Гораздо интереснее, что эти люди делают, какие идеи выдвигают, что предпочитают.

Я работал под руководством А.С.Дмитриева, Э.Р.Чивжеля (ныне – США), В.В.Катаева, Ф. Мансурова. А.Ф. Гуляницкого, Ю.Николаевского, Р.Э.Мартынова, О.Ю.Солдатова, Энио Никотра (Италия), Пекка Хаапасало (Финляндия), Юго Ренэра (Франция) и др. и с полным основанием могу сказать, что для оркестранта, как и для оркестра, общение с хорошим дирижером, – стимул к творческому росту.

В.В. Катаев – московский капельмейстер старой закалки. Его прочтение масштабного сочинения «Песнь о земле» Г.Малера осталась в памяти образцом непревзойденного чувства формы, необычайного проникновения в характеры и образы (Птз, 1997). На первой репетиции, выслушав в развернутом соло гобоя мою задумчивую игру (дирижируя, он шел за мной), маэстро предложил исполнить это эмоционально, с огромной долей сострадания.

И что, получилось ведь значительно лучше, несмотря на то, что музыка располагает к отстраненности, и даже угрюмости. Присутствовавший на концерте народный поэт Украины Иван Драч позднее прислал мне такие строки: «Ваш гобой не давал мне спать целыми месяцами». А маэстро Виталий Катаев в своем отзыве, написанном тут же по случаю моего очередного прохождения по конкурсу в консерватории, рекомендовал меня как надежного солиста.

Я хорошо владел так называемым двойным стаккато, и это не раз выручало в различных туттийных эпизодах подвижного характера, не говоря уже об итальянских увертюрах, построенных на головокружительных стаккатных пассажах соло. Отмечая мою удачную игру («Итальянка в Алжире» Дж.Россини), итальянец Энио Никотра с удивлением заметил, что первый гобой с техникой хорошо справляется. Очевидно, дирижер не знал, что двойное стаккато лучше получается именно в ускоренных темпах.

 

Э.Р. Чивжель и А Ф. .Гуляницкий очень хорошо представляли себе технические возможности гобоиста, и, главное, тонко реализовали их при исполнении в подобных случаях, в «Шелковой лестницы» Дж Россини.

Как известно, чтобы не ошибиться в паузах, надо хорошо знать музыку и, подстраховывая себя, считать такты. Особую ценность это умение приобретает, когда дирижер не показывает вступления. И таких дирижеров много. С дирижерами, придерживающимися противоположных взгядов, работать гораздо легче. Скажем, Эдвард Чивжель не только всем все показывал, но и заранее готовил оркестрового солиста доброжелательным и поощряющим взглядом. На слуху его крылатая фраза: «Без меня не вступать».

Но если Чивжель, показав вступление, давал солисту возможность к самореализации и относительной свободе высказывания, то Юго Ренэр не терпел ни малейшей игры «на автомате, как он выражался. Надо было следовать его руке так, словно ты знаешь произведение наизусть, и даже больше. Причем, что самое неприятное, замысел мог меняться на ходу, и мог сильно отличаться от того, что было отработано на репетиции. Например, соло гобоя из второй части 4 симфонии П.И.Чайковского у французского маэстро требовалось играть с тенутным растягиванием повторяющихся восьмушек, что уводило незатейливую мелодию в сферу чувствительной рефлексии. А это уже не сходилось с авторской задумкой.

Вспомянется также, как Ренэр, в нарушение всех правил и канонов, остановил исполнение симфонии Ж.Бизе после второй части, изобилующей развернутыми лирическими соло 2 -х гобоев. Дело было в августе 1999 года, в соборе святого Северина (центр Парижа). После концерта я получил афишу с автографом следующего содержания: «Виталию Фартушному – первому гобоисту филармонического оркестра из Петрозаводска – превосходному музыканту».

Дирижер Большого театра Фуат Мансуров еще в 1988 году заявил нам, петрозаводским оркестрантам, что «советская школа страдает тем, что культивирует ослабление выдержанного звука, в то время как американцы ведут ноту ровно, не ослабляя». Мы подумали, что это не принципиально, так как подчас требуется, по ходу дела, и то, и другое.

Мансуров использовал свою мануальную технику очень сдержанно, местами вообще оставляя руки без всякого движения, так как, по его мнению, постоянное и напряженное движение – «это аэробика». Работал с нами над «Манфредом» П.И.Чайковского, и под его ауфтакт сложно было брать дыхание. Непривычной являлась и трактовка гобойного соло, где требовалось «легкое дуновение на тоненькой тростинке», с вытекающим отсюда, непривычным для этого соло «пиано - пианиссимо».

Продолжит

                                                                   

 

 

 

 

 

 

                                                  Гобоя звук чарующий

                                                                                      Очерк Б. Турчинского

 

                                                                                     "Гобой - инструмент сложный,

                                                                                     но если овладеть им по - настоящему,

                                                                                                                   очень  красивый".                                                                                                                                                                                                        

                                                                                                                                               В.М.Курлин               

Среди многочисленных комментариев моих очерков я недавно обнаружил интересную запись, сделанную профессором по классу гобоя Петрозаводской консерватории им . А.К.Глазунова  Фартушного Виталия Петровича. Вот, что он пишет.

Уважаемый господин Турчинский!

На сайте Partita.ru с удовольствием прочитал Ваш очерк "Поэзия Гобоя" - о профессоре  Одесской государственной консерватории Николае Константиновиче Генари. Я хорошо знал этого замечательного специалиста и интересного человека. Общался с ним последний раз в 1980 г. в Одессе. А в свое время едва не стал его учеником. Он достоин всех высоких эпитетов, высказанных Вами. Хочу выразить Вам свою благодарность за это.

С уважением  Фартушный Виталий Петрович.

Фамилию Фартушный мне приходилось слышать не раз. Впервые - от моего друга и соученика по Житомирскому музыкальному училищу гобоиста Михаила Севрука, сегодня - преподавателя гобоя музыкального колледжа в Праге, прекрасного исполнителя,  музыкального публициста.

Во время наших встреч Михаил часто погружал меня в мир музыки гобоя, что мне было,

несомненно, очень интересно.

В 2011 году в журнале «Оркестр» Михаил Севрук и  Виталий Фартушный  опубликовали заслуживающую внимание статью о выдающемся гобоисте и преподавателе  Владимире Михайловиче Курлине (Севрук М. И. Разговор с Маэстро / М. И. Севрук // Оркестр. – 2011. - № 22-23. - С. 60-67.

Севрук М. И. Творческая концепция и методика преподавания профессора Владимира Михайловича Курлина (беседа с профессором В.П. Фартушным) / М. И. Севрук // Оркестр. – 2013. - № 4 (33). - С. 28 -33).

Не буду долго интриговать читателя. Полюбопытствовав, я нашёл в интернете много о Виталии Петровиче Фартушном, и меня его личность заинтересовала.

Сегодня хочу рассказать об этом многогранно талантливом человеке, о его огромном вкладе в развитие гобоя, интересной творческой судьбе.

Представление читателю

                                                    ФАРТУШНЫЙ Виталий Петрович

(07.10.1949, г. Томашполь (Яршевка), Винницкая область, Украина), гобоист, заслуженный деятель искусств Украины (1997), заслуженный артист Карелии (1999), профессор (2008).

В Петрозаводской консерватории им. А.К.Глазунова преподает с 1973 года по настоящее время, ведет следующие дисциплины: "Специальный инструмент", "Ансамбль", "Ансамбль духовых инструментов", "Педагогическая практика", "Изучение оркестровых трудностей", "Изучение концертного репертуара", "Изучение родственного инструмента", "Музыкальное исполнительство и педагогика", "Методика обучения игре на инструменте", "История исполнительского искусства", "История исполнительских стилей", "Изучение педагогического репертуара".

Член Ученого Совета консерватори (2012 -2017), председатель жюри Международного конкурса исполнителей на духовых и ударных инструментах «Серебряные звуки» (в номинации «гобой, фагот, саксофон»).   

Общий стаж работы - 44 года, стаж работы по специальности – 43 года. Выпустил 51 гобоиста и 80 ансамблистов. Его выпускники работают в ведущих оркестрах  и учебных заведениях России и Украины, имеют почетные и лауреатские звания. Среди  них: Павел Попов, Ольга Михиенкова  (Вдовина), Борис Сокол, Владимир Шульман, Елена Кисель, Михаил Гноевой, Сергей Полищук.

- Виталий Петрович, расскажите, пожалуйста, о своих корнях…

- Наш род состоял из  потомственных хлеборобов и мастеровых, людей весьма умелых и  по этой причине весьма почитаемых  в обществе. Особенно преуспели в  столярном деле  мои дядья: Михаил Тимофеевич и Франко Тимофеевич Фартушные. Дедушка, Томаш (Тимофей) Станиславович Фартушный, владел профессией каменщика, а  мой отец, Петр Тимофеевич Фартушный, отличился  мастерством музыканта.

  Отец был заметным традиционным музыкантом в Томашполе и округе, органично вписывался в этот удивительно яркий, разнообразный, очень распространенный, многочисленный и весьма востребованный в ту пору мир традиционного духового музицирования, бытовавший  в 1930  - 1990–е годы  в Украине, в той ее части, которая называется Подольем (Поділля – укр.)

  С ним советовались, к его мнению прислушивались, ему писали письма молодые водители, коллеги-оркестранты, призванные на действительную военную службу.  Я думаю, тут  имел значение  его жизненный и военный опыт, приобретенный в годы лихолетья,  его умение схватывать и решать  профессиональные проблемы, разнообразные  навыки, наработанные эмпирическим путем (от музыки до основ экономики), и, не в последнюю очередь, черты характера: ответственность, рассудительность и сдержанность в оценках. Последнее было предопределено самой советской действительностью, так как болтливость и непродуманность действий приводили к плачевным результатам - это он усвоил  еще в годы своей юности. Бывало, что взвешенность суждений чередовалась у отца с экспрессивными высказываниями – особенно под горячую руку. Но и это случалось чаще всего  в узком кругу,  в бытовой обстановке.  Помнится хрущевский   рецидив коллективизации, когда в  году  1960–м у нас, как и у многих других, насильно забрали в колхоз единственную корову. Жили мы тогда очень небогато, и потеря коровы сильно подрывала наше скромное благосостояние. Моя маленькая сестричка Маша  горько плакала, и слезы ребенка вывели отца из равновесия настолько, что  даже я, мальчишка, понимал всю остроту происходящего.

        Отец обладал хоть и небольшим по объему, но очень красивым бархатным звуком. Его  баритон узнавали, так как он звучал свободно, без напряжения, и хорошо вписывался в звуковое пространство оркестра. Отец хорошо знал музыкальную грамоту,  обладал хорошей читкой с листа  и очень любил вводить в оркестровую практику какой-либо новый репертуар, тем более, что демобилизовавшись в 1946 г. из  армии, он привез с собой огромный чемодан, буквально набитый оркестровыми  партиями малого медного духового оркестра. Этот бесценный материал в армейские годы был им же самим  и переписан  из различных партитур и дирекционов.

  Занимаясь всю жизнь автомобилями, все свободное время он отдавал игре  в духовых оркестрах на баритоне, главным образом  при клубе Томашпольского сахарного завода, а также -  в неформальных творческих объединениях, когда оркестр функционировал самостоятельно, не входя  в состав какого-либо клуба или дома культуры.

    Получив тяжелую контузию на фронте, отец не мог  заниматься непосредственно вождением, – а тогда это служило людям источником какого-никакого достатка. Работал диспетчером, нормировщиком, мастером  по техническому обслуживанию и т.д. Поэтому его увлечение духовым оркестром давало  еще  и дополнительный заработок.

- Виталий Петрович, у нас с вами есть много общего…

Вы, как и я, вышли из семьи музыкантов, имевших отношение к военной музыке, - только мой отец играл на валторне. Так же, как и ваш отец, мой возился со мной с детства, искал среди военных музыкантов, кто бы мог дать мне пару уроков. Те же проблемы с тростями - ехал в Киев, где был мастер по фамилии Брынза - кажется, он был музыкантом оперного театра. Ну и далее очень похоже. На 4 курсе музыкального училища друзья подсказали мне поехать на прослушивание в Ленинград, к Валерию Безрученко. Валерий Павлович очень тепло ко мне отнесся, дал два урока и даже послушал мое исполнение программы с аккомпанементом (на ф-но мне аккомпанировала его жена). В целом ему понравилась моя игра, и он вышел с кем-то посоветоваться. Потом я узнал, что он переговорил с Павлом Николаевичем Сухановым. Вердикт оказался не в мою пользу: в том году было три претендента из Ленинграда и они были уже как бы запланированы для поступления в консерваторию. «Езжайте в Петрозаводск, - предложил мне Безрученко, - там наш филиал, бог будет милостив, через два года переведетесь к нам. Там я курирую кафедру»… А отсюда у нас в жизни все пошло по разным сценариям. Я «загремел» в армию и затем оказался в Одессе, а вы обосновались в Петрозаводске, где сделали блестящую карьеру.

В.Ф.

- Поразительно, какие совпадения. Я часто общался с Валерием Павловичем. В ассистентуре-стажировке. Сначала при ЛОЛГК, а затем уже работая в Петрозаводской консерватории. Это были два разных человека. В молодости он высказывался резко, бескомпромиссно. Со старшими коллегами по кафедре Ленинградкой консерватории вступал в открытую полемику. А в зрелом возрасте стал дипломатом, говорил истину, конечно, но делал это в сдержанной форме. Выдающийся музыкант! Валерий Павлович преподавал по совместительству. Основной у него была должность  концертмейстера группы кларнетов симфонического оркестра под управлением великого дирижера современности Евгения Мравинского. Я думаю,  одно другому  помогало.

- Приобщение к  музыке, и, как оказалось, к профессии музыканта началось у Вас с раннего детства. Расскажите об этом подробнее, пожалуйста.

 - Отец с его мягким, задушевным баритоном, звучащая на каждом шагу живая музыка приводила нас, детей, в неописуемый восторг. Где оркестр, там и  мальчишки.   В памяти всплывает праздничная картина: многолюдное воскресенье, сельская свадьба, захватывающее и какое-то даже  загадочное звучание духовых. Хотелось к этому приобщиться. Бывало, соберу сверстников, и мы вместе имитируем духовой оркестр.  Инструментами нам служат простые палочки, приложенные ко рту. Главное - щеки не надувать,  –  подсказывает  детская наблюдательность. 

    Детская наблюдательность однажды привела к открытию. Оказывается, музыканта и его семью стараются  оберегать от всякой напасти:  бытовых распрей,  дурной  славы, измышлений, клеветы  и пр.  Одно напоминание о  музыканте вызывает добрую улыбку, позитивное отношение. Бывали, конечно, и исключения. В том случае, если музыкант являлся пьяницей, то и он, наравне с другими людьми подобной категории,  подвергался суровому осуждению.

  Мой первый инструмент, «альтушка», и только затем - кларнет

В 9 лет пытаюсь освоить «альтушку». В Томашпольском доме пионеров оркестром руководил Иван Яковлевич Бойко. Он и определил меня на этот инструмент – альт in Es, выполняющий  в оркестре аккомпанирующую функцию.  Отцу очень нравился кларнет, потому что, как он говорил, с его помощью можно еще и «музыку раскрашивать». 

    И вот отец берет в заводском оркестре  эбонитовый  кларнет - и начинается интересное время.  Извлекаю первые звуки и параллельно с первыми, самыми простенькими наигрышами осваиваю аппликатуру, а вместе с ней основы музыкальной грамоты: звуковысотность, метро-ритмическое деление, интервалы и пр. Вскоре ломаю мундштук. Отец с трудом находит новый, и я… с интересом продолжаю.

 Основные азы, связанные с постановкой амбушюра, пальцевого аппарата  отец привил мне, руководствуясь  «Школой коллективной игры в духовом оркестре» В.М.Блажевича. Всесторонне и глубоко методикой отец не владел, а ДМШ  на тот период в Томашполе не было. Да и наличие ДМШ не гарантировало правильного подхода в столь специфичных вопросах, как  методы первоначального обучения игре  на духовых инструментах. Поэтому  отцовские занятия иногда чередовались с уроками у его коллеги, известного  традиционного кларнетиста, опытного капельмейстера Липовского  оркестра, дяди Саши (Александра Андреевича Бабина). Дядя Саша  часто снабжал меня хорошими тростями фабричного производства, которые ему поставлял кто-то из его бывших учеников, служивших в  военных оркестрах ГДР и ВНР.

 Позднее, в 1961 году, дельные советы, касающиеся разучивания гамм, арпеджио, трезвучий и доминантсептаккордов преподнес  нам заезжий старшина (к сожалению, не помню его имени) из военного оркестра, дислоцировавшегося  в районе станции Вапнярка, что в 20 километрах от Томашполя. В 1964 г. я окончил 8 –летнюю школу в Томашполе круглым отличником.

Константин Григорьевич Киселев

Хорошо и легко учиться, проявлять любознательность помогала начитанность. А любовь к книге привил известный на всю страну книголюб и литературный критик из Томашполя, Константин Григорьевич Киселев.

«Литературная газета» в 1981 году писала об этом так: «В понимании Киселева: научить читать – это научить жить. А научить жить – это научить в детстве поверить в себя……..»

Евгений Богат, автор этой интересной статьи о Киселеве, посвятил солидную газетную колонку тому, как это происходило и почему трое мальчиков, жившие неподалеку - Вова Бучацкий, Виталий Фартушный и Игорь Артемчук - всю жизнь потом были для Киселева детьми. И почему они в письмах называли его «духовным отцом».

(Евгений Богат «Завещание». Литературная газета. 28.01.1981)

 А в 1963 году, накануне поступления в Винницкое музыкальное училище, была даже одна консультация у преподавателя – кларнетиста  Тульчинского культурно-просветительного училища. Его фамилия – Кобзарь. Педагог этот  «переставил» мне  дыхание,  не объяснив толком, что дыхание тесно взаимосвязано с другими компонентами исполнительского аппарата -амбушюром, языком, пальцами, интонацией - и что несоблюдение принципов, по которым эта взаимосвязь происходит, влечет за собой неприятные негативные последствия. Однобокие советы этого педагога, воспринятые на веру, были для меня  какое-то время источником  недомыслия.

***

Заняться духовой музыкой профессионально, была идеей вашего отца, не так ли?

Отец обращал столь пристальное внимание на методику постановки исполнительского аппарата по той причине, что я решительно заявил о своем желании  после окончания 8 классов средней школы  заняться духовой музыкой профессионально,  что, впрочем, совпадало и с его чаяниями и надеждами. 

Первыми музыкальными пьесками в начальный период занятий на кларнете служили мне народные песни и инструментальная танцевальная музыка - все то близкое и родное, что впитано с колыбели  и что остается в памяти и «на слуху» до сих пор.

Вхождение в оркестр связано с  обширным репертуаром, поэтому я целенаправленно, под контролем отца, выучивал основные оркестровые партии кларнета. При этом постепенно формировались  элементы звуковедения, тембровые свойства, физическая выносливость. Часто мы с отцом играли дуэтом, когда я вел на кларнете мелодию, а отец вторил на баритоне, создавая контрапунктирующую линию или  басовый аккомпанемент. Видимо, он считал, и не без оснований, что так легче состоится мой переход  к игре в оркестре.

  В 1959 г., когда я вместе с отцом начал играть в  духовом оркестре при клубе Томашпольского сахарного завода (руководитель – Леонтий Иосифович Миньковский), понадобилась игра «на слух».  Надо было улавливать по слуху и тут же исполнять разные народные мелодии  - украинские, молдавские, еврейские, болгарские, русские. Это  была, по существу, импровизация, со всеми вытекающими отсюда умениями. Характерная интонационность диктовала определенный темп (как правило - быстрый, но не исключались и контрасты), своеобразие метро - ритмических построений,  специфику  фразировки,  многообразие мелизмов,  штрихов,  акцентов и т.д.  Разнообразие приемов рождалось в процессе игры, буквально «на ходу», и это было необычайно интересно и занимательно. Хорошие результаты у меня появились довольно быстро. Как–то незаметно появилось уверенное владение  аппликатурой и прочими исполнительскими и выразительными средствами кларнета. Вскоре я зарабатываю свои первые оркестровые деньги, 6 рублей. После реформы 1961 года  - сумма солидная. По крайней мере,  так мне тогда казалось.

    В дальнейшем игра «на слух» оказала важную услугу  моему профессиональному становлению.

 Обучая меня, отец сам на кларнете  часто поигрывал, да с такой страстью, словно держал в руках свой красивый баритон.  И эту свою бесконечную любовь к духовой музыке, это удивительное качество отцу удалось привить  мне настолько прочно, что  оно  остается таковым  и по сей день. Подобное, надо сказать, не всегда удается осуществить даже самым известным педагогам- методистам.

 В 14 лет весь репертуар Томашпольского заводского оркестра я играю по памяти - польки, фрейлехсы, казачки, гопачки, булгеряски, молдовеняски, марши, вальсы, фокстроты, танго - и еду поступать в Винницкое музыкальное училище. Оказывается, для  вступительного экзамена все это не годится, требуется репертуар академического толка. Исполняю  пьеску  композитора И. Иенсена  (из «Школы» В.М. Блажевича) и оркестровую партию из «Полонеза» М.К. Огинского, к тому же – без аккомпанемента. Кларнетистов много,  есть и более сильные. В класс кларнета берут двоих, а мне как круглому отличнику по общеобразовательной школе предлагают гобой, и я соглашаюсь без раздумий. Отец  новый  инструмент одобрил, так как  еще в  начале войны слышал чарующее  звучание гобоя в Новосибирске. В  числе других солдат-новобранцев он бывал на концертах симфонического оркестра Ленинградской филармонии под управлением Е.А. Мравинского.

                                         Новый период: академическое музицирование

От автора

Занимаясь в Одесской консерватории, мне нередко приходилось встречаться с выпускниками Винницкого музыкального училища, и скажу – это были ребята с отличной музыкальной подготовкой, прекрасно владели своими инструментами. Некоторые занимали в музыкальных коллективах  Одессы ведущие позиции. Среди них: солисты Одесского симфонического оркестра засл.арт.Украины Николай Кононов (гобой), засл. арт.Украины  Владимир Томашук  (кларнет).

Со мной в консерватории занимался Юрий Кафельников (труба), засл.арт.Украины, солист Государственного  эстрадно-симфонического оркестра Украины,  трубач Николай Баланко -  засл.арт.Украины, сегодня профессор Национальной музыкальной академии Украины, солист оркестра Национальной оперы Украины, Василий Леонов - фаготист, профессор Ростовской консерватории, доктор искусствоведения, засл. артист РФ и др.

                                          Винницкое музыкальное училище

                             Занимательные истории, или «в Киев по шпалам»

В.Ф:

Как выяснилось в самом начале 1964/65 учебного года, гобоистов в училище трое, если считать от меня. И проблема не одна, а, как минимум, три.

Это если опять считать с начала, от меня - начинающего кандидата в гобоисты. 

  Первая проблема – отсутствует педагог-гобоист, или хотя бы фаготист.

Вторая – нет инструмента, и мне дают какой-то допотопный гобой немецкой системы. Спасибо Дмитрию Федоровичу Дудкевичу, отставному военному дирижеру, педагогу училища, к тому же – милейшему человеку, которому, насколько я могу судить  сейчас, временно вменили в обязанность вести эту гобойную специальность. Видя мое детское замешательство, он пошел на завод «Авангард» и выпросил там под определенный «магарыч»  (сам его и поставил) новый гобой французской системы производства ГДР – Theo Markhart..

  Я был счастлив, но оставалась неразрешимой еще одна проблема - трости.

Где их брать и как тут быть, не знал ни я, ни мой первый училищный педагог, Дмитрий Федорович.

Выручил Валерий Иванович Пенчилов, педагог-кларнетист и строгий завуч. «Деньги в руки - и в Киев по шпалам» - сказал он. Имелось в виду, что эти злосчастные трости можно было  купить у какого-нибудь киевского гобоиста.

 Собственно, таким образом поначалу поступал и мой коллега, третьекурсник Николай Кононов, пока не научился делать их сам (ныне Николай Николаевич Кононов - доцент по классу гобоя в Национальной академии музыки Украины им. П.И.Чайковского.

Вначале я покупал трости у Бориса Федоровича Хайтмана, артиста Гос.оркестра Украины, а через год начал брать их у Н.Кононова (дай Бог ему здоровья!), который уже что- то умел  и взялся, по доброте своей, постепенно вводить меня в курс этого сложного и изменчивого процесса – тростеделания.

  Сегодня, когда за плечами опыт, понимаешь, что изменчивость и непредсказуемость в изготовлении тростей кроется в свойствах тростника, точнее - единственного его сорта, пригодного для тростей, называемого «Arundo donax». Тростник нуждается в  специальном режиме сушки и при этом дает различные результаты даже с одной расщепленной трубочки, так как она растет одной стороной на юг, другой на север, и т. д. Никакая французская фирма, занимающаяся поставками тростника, не может гарантировать его стопроцентное качество даже сегодня. А тогда мы заказывали тростник в Кировабаде и получали почти зрелые, а чаще всего – зеленые трубки. Результаты тростевые тоже были соответствующими  – «почти зрелыми» и «незрелыми».

  Точно такая же ситуация, если не хуже, была в нашем училище и с фаготистами. Васю Леонова, трубача из духового оркестра, определили при поступлении в училище на фагот, но педагогом назначили тромбониста Анатолия Каллистратовича Ткаченко. Очевидно, по той причине, что у этих инструментов общим является басовый ключ. И когда я ездил за гобойными тростями в Киев, привозил заодно Васе трости для фагота (ныне Василий Анатольевич Леонов - профессор по классу фагота в Ростовской консерватории им. С.В. Рахманинова, др. искусствоведения, заслуженный артист РФ).
Случай курьезный, но результат, как видим на примере Леонова, грандиозный (!!!). Уже в наши дни профессор В.А. Леонов прислал мне как-то пиететное письмо, в котором, благодаря за помощь в былые времена, пошутил про наставление о том, что трости, оказывается, надо было еще и точить (т.е.  подгонять под свой амбушюр) - а он, кандидат в фаготисты, об этом даже не знал и не слышал.

Ныне в Винницком училище преподает мой ученик по Петрозаводску - Ярослав Владимирович Фиськов, ведет класс гобоя и фагота. Тростевая проблема в его классе решена, так как он этим делом владеет сполна. Фиськов отличный гобоист, и его гобой можно услышать во всех училищных и городских оркестрах и ансамблях.

- Виталий Петрович, я вспомнил свою давнюю беседу с вашим коллегой и соучеником по Винницкому музыкальному училищу, известном в Украине гобоистом Николаем Кононовым, с которым мне не раз приходилось встречаться в Одессе и играть в одном коллективе. Сегодня Николай Кононов доцент Национальной академии музыки Украины,засл.арт.Украины.

(фрагмент беседы)

«… Николай, я помню, мне рассказывал твой педагог в Одесской консерватории, профессор Николай Константинович Генари, что он твой единственный учитель. Я спросил тогда у него: а школа, а музыкальное училище? Разве всего этого не было у Кононова? На что он мне ответил, что ты учился и окончил училище без преподавателя. Разве такое бывает? Думал, байка...— Совсем не байка, Борис, действительно редкий случай. Не хочу вырывать страницы из контекста моей жизни и постараюсь вкратце, насколько это, возможно, ответить на этот вопрос.

- Я из городка Тульчина Винницкой области. Родился в большой и малообеспеченной семье. Начал заниматься музыкой в местном Дворце пионеров под руководством хорошего дирижера и наставника Степана Даниловича Черного. Играл на втором теноре. Затем меня уговорили друзья пойти воспитанником в военный оркестр. В Вапнярке была сержантская школа техников и при ней довольно хороший оркестр. Тогда я уже понимал: мне надо учиться, и учиться серьезным образом. Но где? Конечно, в музыкальном училище областного центра.

Поступаю на тромбон, но мне предлагают гобой. У нас был толковый завотделом духового оркестра Виталий Архипович Гуцал. Отличный педагог! Достаточно назвать нескольких его учеников и все будет ясно. Братья Кафельниковы, Дима Левитас, братья Бандеревские. Известные фамилии в мире музыки.

Гуцал меня уговорил перейти на гобой. А я до этого даже и не видел такого инструмента. Когда мне его принесли, я чуть инфаркт не получил, таким он мне показался странным. Тем более, и учителя-то по гобою не было. Был один студент на четвертом курсе. Дал мне трость, которую потом задела одна девушка своим шарфом, и я остался без трости... Взял я тогда бамбук и начал строгать себе трости. Можешь представить, как они звучали... Позднее я уже ездил за ними в Киев. Вот так и окончил училище с отличием. Сам себе учитель, получается…

Интересная история, каких немного»…

В.Фартушный:  Не было учителя – гобоиста, это так. Но был педагог-флейтист Ю.М. Ларионов, и когда тот  пришел в училище, Николай Кононов учился на третьем курсе, а я –на первом. Очевидно, Ларионов был для него педагогом  номинальным, опять же …. трости и все такое.

Б.Т.

Этими рассказами мы с Виталием Петровичем ни в коем случае не хотим умалить исполнительский уровень отдела духовых инструментов музыкального училища. Времена такие были и, конечно, Винница, как и мой родной город, Житомир, - все-таки периферия. Педагогов не хватало – особенно, на такие редкие инструменты, как гобой и фагот. Но заслуга преподавателей отдела и его многолетнего зав. отделом Виталия Архиповича Гуцала , что они страстно желали, чтобы их духовой отдел был не хуже столичных. И своими выпускниками, которые сегодня украшают лучшие оркестры мира, являются ведущими педагогами различных ВУЗов, - доказали это.

У меня с Виталием Архиповичем было в жизни две встречи. Первая - в поезде: мы оказались в одном купе поезда Одесса-Киев. Это был год 76 или 77. У нас сразу завязалась интересная беседа. Тем для разговоров было хоть отбавляй. Конечно же, о духовой музыке, учениках Гуцала, которые обучались как в Одесской консерватории, так и в других городах Союза. В моей памяти  он остался человеком мудрым, полностью посвятившим свою жизнь ученикам и духовой музыке.

В.Ф.

Отдел духовых инструментов Винницкого музыкального училища им. Н.Д.Леонтовича

Духовое отделение Винницкого училища в целом заслуживает самых достойных слов, так как оно сильно своими выпускниками. В. Томащук – кларнетист, солист Одесского филармонического оркестра. Братья Бондаревские – трубачи, солисты в оркестрах Грузии и Израиля. Братья Кафельниковы, оба трубачи. Младший из них стал солистом в оркестре великого Е.А.Мравинского. Говорили, что он превзошел своего именитого предшественника, солиста этого оркестра Валентина Малкова. Головокружительная карьера продолжилась в Бордо, где Кафельников состоял уже супер-солистом.

В училищные годы В. Кафельников, наравне с другими, занимался и традиционным музицированием. Или, проще говоря, играл по воскресеньям сельские свадьбы под Винницей. Мы зарабатывали (я на кларнете) и чувствовали себя людьми независимыми. Оркестрик состоял из 2 труб, кларнета, тромбона, баяна и совмещенных ударных. Звучало все то, что было наработано «на слух» в Томашполе, Шаргороде, Крижополе, Песчанке, Могилеве-Подольском и др. местностях Винницкой области: польки, фрейлехсы, различные популярные мелодии. При этом Кафельников, уроженец Керчи, никогда не слышавший ничего подобного, вписался в ансамбль настолько виртуозно, что удивил даже нас, «асов» традиционной музыки.

Продолжим список. Виктор Кулык (кларнет), солист оркестра Мариинского театра в СПб, Леонид Миронюк (валторна), Леонид Янишен (кларнет) и Анатолий Мельник (труба) - солисты Карельского филармонического оркестра  и др.

… Осенью 1964 года  к нам в училище пришел новый педагог – Юрий Михайлович Ларионов. Это был интеллектуал. В любом вопросе он мог просветить, на любую сентенцию должным образом ответить. Я к нему очень привязался, так как импонировали его глубокие познания и необыкновенный стиль рассуждений.

Юрий Михайлович был флейтистом, и, несмотря на все его личностные достоинства, это обстоятельство, конечно же, наложило свой отпечаток на мое обучение. К примеру, процесс формирования исполнительского аппарата растянулся на более длительный срок, чем этого следовало ожидать. А тут еще и травма нижней губы, которую получил в родном Томашполе от местных босяков. Рассеченную губу доктор зашила без новокаина, приговаривая «чтобы впредь не лез в драки», хотя я особым драчуном и не был. Губа, слава Богу, срослась, а то педагог начал уже подумывать о моем переводе на дирижёрско-хоровой. Правда, по этой причине всю активную творческую жизнь мне не хватало в амбушюре длительной физической выдержки.

Мудрость Ю.М.Ларионова заключалась в том, что он вместе со мной консультировался у известного киевского мастера, солиста Киевской оперы, педагога консерватории по классу гобоя Александра Ивановича Безуглого. Помнится, Безуглый сказал мне тогда назидательно, что Юрий Михайлович в гобое больше понимает, чем я. В ответ на мою нелепую реплику о том, что мы, дескать, в классе не только обсуждаем, но и, видите ли, спорим с педагогом. На самом деле это были издержки переходного возраста. Безуглый порекомендовал к ежедневному изучению этюды Л.Видемана и В.Ф. Ферлинга, выдал моему педагогу целый набор методических рекомендаций, которых, видимо, я тогда не уловил. Потому сейчас в памяти они и не всплывают.

Ю. М. Ларионов значительно расширил мой художественный кругозор, это  несомненно. Важно также и то, что он четко очертил круг профессиональных задач, которые стояли тогда передо мной. По прошествии стольких лет совершенно ясно, что он хотел удостовериться в своих методических рекомендациях, потому и настаивал на консультациях еще и у таких замечательных музыкантов и педагогов, как Николай Константинович Генари в Одессе  и Вячеслав Борисович Цайтц во Львове. На четвертом курсе я ездил к ним. Цайтц, в частности, посоветовал видоизменить мои экспериментальные трости в контексте совершенствования звука. А Генари, в числе других пожеланий, высказал свой взгляд на развитие моторики, связанной с точным соблюдением ритма.

Идея поступления в Ленинградскую консерваторию тоже принадлежит Ю.М.Ларионову. Он родился и вырос в Ленинграде и очень любил свой город. По его мнению, только в этом городе можно было приобщиться к высокой культуре, пообщаться с интеллигентными людьми и получить самую высокую квалификацию, обучаясь в Ленинградской консерватории.

                                                                       Ленинград

В Ленинград мы поехали. Я – к профессору А.А. Паршину, а мой коллега, валторнист Леонид Миронюк, к профессору П.К.Орехову.

Покорило величие этого города - имперская столица ведь, хоть и бывшая. Однако люди оказались разные. На улицах – обычные советские, с признаками удручающей серости, разве что южного лукавства поменьше. А в стенах консерватории, в Кировском (Марииинском) театре – тут все по-другому. Какой-то питерский аристократизм – безупречно грамотная речь, изысканный вид.

Подтянутость, костюм-тройка и часы с цепочкой – это профессор Александр Андреевич Паршин. Внимательно изучающий взгляд, но, в то же время, благожелательность и одобрение на лице. Это тоже черта Питерского педагога. Как говорил один из выпускников ЛОЛГК, Владимир Хробыстов, они, питерские солисты-духовики, педагоги консерватории – особые люди: «В них не было профессорской возвышенной неприступности – они были нам старшими друзьями. Общим их качеством была какая-то невыразимая словами человеческая и музыкантская глубина».

Материалы интернета

Кафедра духовых и ударных инструментов Петрозаводской консерватории

В 1967 году кафедра духовых и ударных инструментов существовала в виде секции при кафедре оркестровых и народных инструментов, которую возглавлял профессор -альтист Ю. М. Крамаров. В 1973 году на базе секции была сформирована кафедра духовых инструментов. В 1990 году образовались две самостоятельные кафедры — кафедра деревянных духовых инструментов и кафедра медных духовых инструментов и эстрадной специализации, но в связи со структурной реорганизацией и сложным финансовым положением консерватории в 1998 году кафедры вновь были объединены. Долгое время кафедру духовых инструментов (1968 — 1989 г.г.) возглавлял заслуженный работник культуры Карелии, кандидат искусствоведения, профессор А. П. Баранцев (кларнет). В дальнейшем, с 1989 по 2006 г,  кафедру духовых и ударных инструментов возглавлял заслуженный артист России и Карелии, профессор С. В. Пошехов. Заведующим кафедрой медных духовых инструментов (1990 — 1998 г.г.) был заслуженный артист Карелии, профессор кафедры Л. П. Буданов. В настоящее время (с 2006 г.) кафедрой духовых и ударных инструментов руководит профессор кафедры Р. Ф. Воробьёв.

Большую помощь в формировании кафедры оказывали ведущие педагоги и блестящие исполнители, профессора Ленинградской —Санкт-Петербургской консерватории: Д. Ф. Ерёмин (фагот), В. М. Курлин (гобой), Ю. А. Большиянов (труба), П. К. Орехов (валторна). В разные годы на кафедре работали В. Н. Красавин (кларнет), А. А. Козлов (тромбон), В. В. Сумеркин (тромбон). Это музыканты с международным авторитетом, заложившие на кафедре основы знаменитой петербургской школы игры на духовых инструментах. Ныне её лучшие традиции продолжают:

по классу флейты — заслуженный артист России, солист симфонического оркестра Карельской гос. филармонии, доцент кафедры И. В. Петряков (выпуск 1991 года);

по классу гобоя - заслуженный деятель искусств Украины, заслуженный артист Карелии, профессор В. П. Фартушный (выпуск 1973 года); - солист оркестра Музыкального театра Карелии, ст. преподаватель П. С. Попов (выпуск 2004 года).

по классу кларнета — солист симфонического оркестра Карельской гос.филармонии, заслуженный артист Карелии, старший преподаватель Л. Н. Янишен (выпуск 1993 года) и заслуженный работник культуры Карелии, профессор кафедры  Р. Ф. Воробьёв (выпуск 1976 года);

по классу фагота — солист симфонического оркестра Карельской филармонии, заслуженный артист Карелии, доцент кафедры В. А. Дзюбук (выпуск 1993 года);

по классу саксофона — старший преподаватель А. А. Талицкий (выпуск 1999 года);

по классу валторны — заслуженный артист Карелии, доцент Ю. А. Абрамков (выпуск 1973 года);

по классу трубы — заслуженный артист Карелии, доцент кафедры Д. М. Иванов (выпуск 1976 года);

по классу тромбона — заслуженный работник культуры Карелии, профессор Р. А. Абрамов;

по классу тубы — солист симфонического оркестра Карельской филармонии, лауреат Всесоюзного конкурса, заслуженный артист Карелии, доцент кафедры Ю. В. Ковалёв;

по классу ударных инструментов — заслуженный артист России и Карелии, профессор кафедры В. М. Гайков;

************

Материалы интернета

В 1973 Фартушный В.П. окончил Петрозаводский филиал Ленинградской ордена Ленина государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова по классу выдающегося гобоиста ХХ столетия Владимира Михайловича Курлина, в 1975 – ассистентуру-стажировку (исполнительскую аспирантуру) при ЛОЛГК под руководством В. М. Курлина

С 1984 по 2012 – солист творческих коллективов Карелии – симфонического оркестра и оркестра русских народных инструментов, где удостоен ряда престижных оркестровых премий и лауреатских званий (премия им. С. Лихачева, «Окно в Россию», «В Урале Русь отражена» и др.). Выступал с исполнением сольных произведений для гобоя. Одновременно был участником духового квинтета педагогов Петрозаводской  государственной консерватории им. А. К. Глазунова (С. В. Пошехов – флейта, В. П. Фартушный – гобой, А. П. Баранцев – кларнет, Л. А. Миронюк – валторна, А. П. Новиков – фагот). В 1998 участвовал в оркестровой записи музыки к финскому кинофильму «Дорога на Ругозеро» (фин. Ruоkajarventie, композитор – Tuomas Kantelinen). С 1999 по 2001 в качестве первого гобоиста участвовал в концертном турне по Франции, в составе ассоциации «Симфонический оркестр граждан  Европы» (художественный руководитель и главный дирижер – Юго Ренэр).

Исполнительское мастерство В. П. Фартушного по достоинству отмечено в отзывах и рецензиях дирижеров А. Гуляницкого, В. Катаева, Э. Чивжеля, Энио Никотра (Италия), Юго Ренэра (Франция), композиторов А. Белобородова, Э. Патлаенко и И. Мациевского, гобоиста Б. Ничкова, фаготиста В. Леонова, поэта И. Драча.

Руководитель студенческого духового оркестра «Геликон» (1981 – 2008).

Основатель и первый председатель общества украинской культуры в Республике Карелия (1993-2002 – ныне общество украинской культуры «Калина»).

 

 

 

 

 

               "Клезмерская музыка" — полет души!

                                                                             Очерк Бориса Турчинского

 

И, вглядываясь в прошлого потемки,

 

Отыскивают свет его потомки,

 

Пытаясь что-то важное понять.

 

В нем жизни и души моей основа,

 

И я спешу к нему вернуться снова,

 

Чтоб этот свет в душе не потерять.   

 

Анатолий Вулах.

 

                                                               Кларнет умеет плакать и смеяться

 

Клезмерскую музыку, музыку еврейских народных местечковых музыкантов-клезмеров, евреи всегда называли полётом своей души! Полётом не только в прошлое, в родные местечки черты оседлости – к радости и горю нашего народа. Это полет души, который не хочется остановить.

 

Если музыкальный фольклор еврейский, то среди всех инструментов обязательно должен присутствовать кларнет. Он всё время соревнуется с другим самым еврейским инструментом – скрипкой за это самое звание, звание самого еврейского инструмента. Он умеет плакать и смеяться, вздыхать и хрипеть, дрожать и скользить. Кларнет страшно гордится своим искусством подражать человеческому голосу.

 

Инструменты в еврейском оркестре должны уметь не только играть, но и делать «крехтц». Этот звук действительно больше всего похож на кряхтенье или жалобный выдох. Научиться издавать «крехтц» может практически каждый инструмент, но тут кларнету нет равных.

 

Еврейский народный оркестр называется клезмерским, а музыканты – клезмерами, от древнееврейского слова «кле-земер» – музыкальный инструмент. В идишском произношении к слову «клезмер» полагается ещё «й» в средине. Клезмеры (клейзмеры) играли и играют не только в театре, но и в домах, и на улицах. Без них никогда не обходился и не обходится сейчас ни один еврейский праздник.

 

Представляю вам: Герман Гольденштейн выдающийся еврейский кларнетист клезмерского направления, собиратель инструментальной клезмерской музыки.

 

Он издал семь бесценных сборников еврейских мелодий. За свою творческую жизнь выступал на одной сцене со многими известными музыкантами. Перечисление всех знаменитостей, с которыми он работал в тех или иных проектах, заняло бы не одну страницу.

 

Родился 2 сентября 1934 года в Атаках Сорокского уезда Бессарабии. Умер 10 июня 2006 года в Нью-Йорке. Его можно считать последним ярким представителем бессарабской клезмерской традиции.

 

 

 

Все, что нужно знать о клезмерах. Немного истории

 

Еврейские народные музыканты играли чаще всего в бродячих ансамблях («капеллах») из трех-пяти исполнителей на свадьбах, бар-мицвах, даже на балах, о чём нам напоминает оркестровая сюита М.Гнесина «Еврейский оркестр на балу у городничего» (1929), на праздничных гуляньях, ярмарках.

 

Ведущий инструмент (скрипку, реже какой-либо иной) в различных сочетаниях дополняли цимбалы, контрабас, кларнет, труба, флейта, барабан с тарелками. По некоторым сведениям, «клезмерами» впервые стали называть в 14–15 веках музыкантов в еврейских общинах Германии и соседних стран.

В Польше 16-го века клезмеров не принимали в цехи музыкантов-христиан, в 17 веке клезмеры Праги образовали свою гильдию, они сопровождали торжества (вне синагоги) в дни еврейских праздников Симхат-Тора и Пурим, а также шествия несущих новый свиток Торы в синагогу.

Привлечение клезмеров к участию в придворных церемониалах (Прага – 1678, 1716, 1741 годы (об этом имеются письменные свидетельства); Франкфурт-на-Майне, 1716) вызывало враждебность музыкантов-христиан, вследствие чего пражские клезмеры еще в 1651 году были вынуждены добиваться у властей подтверждения привилегий, данных им в 1640 году.

В пародии музыканта-христианина на еврейский танец (1554) и в нотных записях танцев, мелодий клезмеров, одну из которых сделал в 1724 году хаззан Иехуда Элиас из Ганновера, а другие опубликовал Э.Х.Кирххан из Фюрта в сочинении «Симхат ха-нефеш» («Радость души», 1727), а также в «Ганноверском компендиуме» (1744, язык немецкий; 302 записи) наряду с явным влиянием музыки барокко имеются музыкальные обороты (идиомы), характерные для еврейских напевов.

 

По мере сближения быта евреев с бытом окружающих их народов в западной и центральной Европе центр творчества клезмеров перемещается к востоку. Искусство клезмеров наиболее ярко проявилось на Украине, в Польше, Литве, Галиции, Бессарабии в конце 18 века и в первой половине века 20-го.

Еврейское местечко – удивительный мир!

 

Для того, чтобы лучше понять нам, что такое еврейская народная клезмерская музыка, не помешает знать и что такое еврейское мечтечко, где она зародилась и жила. Местечки – это удивительные маленькие миры, разбросанные когда-то по просторам Восточной Европы и России, оставшиеся в том прошлом, которое переплело между собой счастье, страх, любовь, надежду, нищету, гордость, отчаяние и музыку. Музыку, которая лилась из кларнетов клезмер-музыкантов и струилась из-под пальцев скрипачей на свадьбах и других еврейских торжествах

Выдающиеся клезмеры прошлого

 

Несмотря на то, что большинство клезмеров не знали нотной грамоты и не записывали произведения, которые, как правило, сами сочиняли или импровизировали, их музыка с годами фольклоризировалась, а имена клезмеров (порой полулегендарных) вошли в историю еврейской музыки как имена творцов народного искусства.

Так, скрипач Йосл Друкер из Бердичева, прозванный Стемпеню (1822–1870), был прославленным представителем большой семьи клезмеров: его отец Шолем Берл (1798–1876?), был кларнетистом, дед Шмуэль — трубачом, прадед Файвиш — цимбалистом, прапрадед Эфраим — флейтистом, шурин Вольф Чернявский (1841–1930), скрипач, стал последователем и наследником Стемпеню.

Ахарон Моше Холоденко из Бердичева, прозванный «Педоцур» (1828–1902), известен как скрипач-виртуоз; он был одним из немногих клезмеров, знавших нотную грамоту, благодаря чему установлено авторство ряда его сочинений, в том числе популярной поныне «Люли» («Колыбельная»).

Среди других известных клезмеров были Исраэль Моше Рабинович из Фастова (1807 или 1810-1900 гг.), Аврахам Ицхак Березовский из Смелы (1844–88), Иехиэль Гозман (или Гойзман), прозванный «Алтер из Чуднова» (1846–1912). Как клезмер, начинал свою музыкальную деятельность пользовавшийся европейской известностью М.И.Гузиков, так и не освоивший нотной грамоты.

Известные последователи клезмеров

Немало клезмеров, овладев нотной грамотой, стали играть в оркестрах (чаще всего — еврейских театров). Порой их дети и внуки, получив образование, становились солистами, дирижерами и композиторами. Из семей клезмеров вышли некоторые всемирноизвестные музыканты: композитор Михаил Гнесин был внуком клезмера и бадхана; скрипач М.Эльман приходился племянником скрипачу К.Каплану из Голованевска; виолончелист Э.Фойерман рос семье клезмера; в клезмерской «капелле» Я.Эвена из Вильно, ученика и последователя Гузикова, играл отец и первый учитель известного скрипача Яши Хейфеца; сын клезмера из Львова Х.Вольфсталя (1853–1924) Бронислав (1883–1944) учился у отца, затем в Вене, Лейпциге и Берлине и стал дирижером и пианистом; выдающийся П.Столярский, основатель одесской школы скрипичного искусства, был сыном клезмера и в начале своей музыкальной карьеры играл в «капелле»; И.Стучевский, израильский композитор, виолончелист и музыкальный писатель, был сыном руководителя клезмерской «капеллы» в Ромнах.

Среди многих клезмеров, погибших в годы Второй мировой войны в гитлеровских лагерях смерти, наиболее известными были: Саша и Меир Ступель из Вильно (погибли в лагере Дахау), братья Таубе из Лодзи, братья Кош и Оскар Шац из Львова, Миша Шабтай из Слонима…

***

Традиции клезмерской музыки, почти исчезнувшие в Европе, приобрели известную популярность в США в период между двумя мировыми войнами (так называемые теркише — турецкие — и булгар — болгарские — музыканты).

 

В Израиле музыка клезмеров получила название «Ниггуней Мерон» («Мелодии горы Мерон») из-за своей связи с традиционным паломничеством к могиле Шимона бар Йохая в праздник Лаг ба омер с непременным участием клезмеров. Эти мелодии отличались от обычного хасидского репертуара влиянием музыкального фольклора нееврейского населения земли Израиля (арабов, друзов, турок). Вблизи горы Мерон, в городе каббалистов Цфате, ежегодно летом ныне проходят фестивали клезмерской музыки.

***

Герман Гольденштейн -воспоминания.

В самом начале войны вся наша семья была депортирована румынскими оккупационными властями в гетто города Могилев-Подольского Винницкой области, где мои родители погибли в 1942 году. Мы, четверо братьев, остались сиротами. Жили впроголодь, просили подаяния, рылись на помойках в поисках отбросов еды. В поисках ночлега скитались по развалинам и подвалам.

 

В гетто согнали всё еврейское население города. Проживание людей в маленьких домах с большой скученностью, отсутствие всяческих элементарных человеческих условий, в голоде и холоде – всё это приводило к инфекционным заболеваниям, унесшим жизнь многих.

 ***

Электронная еврейская энциклопедия.

«Немецко-румынские войска оккупировали Могилёв-Подольский 19 июля 1941 г. Части еврейского населения удалось эвакуироваться. В этот день было убито около 60 евреев. Евреям было предписано носить отличительный знак: белые повязки с продольными голубыми полосами вверху и внизу и шестиконечной звездой между ними. Был образован юденрат. 15 августа 1941 г. в Могилёве-Подольском было создано гетто, в котором в декабре 1941 г. было 3733 местных еврея. Могилёв-Подольский вошел в румынскую зону оккупации Транснистрию. Осенью 1941 г. в город были депортированы более 15 тысяч евреев из Бессарабии и Буковины, которых сначала разместили в казармах бывшего пехотного полка, а затем перевели в гетто. В конце 1941 г. в гетто началась эпидемия сыпного тифа. Из официально зарегистрированных больных умерло 1254 человека. Многие обитатели гетто Могилёва-Подольского были депортированы в румынский концентрационный лагерь Печора в Винницкой области. Заключенные были размещены под открытым небом, их не кормили. Много людей умирало каждый день. В 1942 г. депортированные из Бессарабии и Буковины стали получать помощь от еврейской общины Румынии. В начале 1944 г. депортированные из Бессарабии и Буковины были возвращены в Румынию. Уцелевшая часть местных евреев была освобождена советской армией 19 марта 1944 г.».

***

В марте 1944 года Красная армия освободила гетто, и Красный крест отправил оставшихся несколько сотен человек в Румынию,- продолжает свой тяжёлый рассказ Герман. Затем нас должны были переправить в Палестину. Один из моих братьев потерялся, и оставшиеся трое сбежали с судна его искать. В Палестину не попали… Дальше наш путь лежал в Одессу, в детский дом. Детдом находился на 9-10 станции Большого Фонтана.

Детдом, конечно, это не улица, не так голодно, но детки там попадались разные. Были тихие как мы, немного «затурканные», испуганные и благодарные, что условия жизни в детдоме были лучше, чем в гетто. Но была и шпана, таким палец в рот не клади! С такими было опасно связывается, и мы сторонились их.

В один из дней нас собрали и сказали, что с нами хотят поговорить военные музыканты. Зашли двое военных и сказали, что отбирают в школу военно-музыкантских воспитанников подходящих ребят, которые желают обучаться музыке. После проверки музыкальных данных выбрали десять человек, и с этого момента начался мой путь в музыке, в 1946 году. Меня определили на кларнет, а брата Мишу на баритон. Что касается еще двух братьев Мони и Эли, то они были постарше, и их призвали на срочную службу в Красную армию.

 ***

Первый преподаватель кларнета

В те годы майор П.С.Глушкин был уже немолодым, а может мне только так казалось. Добрый человек и мудрый преподаватель. Мы, его воспитанники знали, что изначально он был военным дирижёром, а затем его направили на преподавательскую работу. Именно он привил мне и многим мальчишкам любовь к музыке, благодаря этому, большинство его питомцев выбрали музыку своей профессией на всю жизнь.

Особенная любовь у Петра Семеновича была к еврейской музыке. В свое время он играл во многих еврейских театрах. И в Одессе он совмещал преподавание в школе музыкантских воспитанников с работой в театре. Брал меня на спектакли и сажал меня оркестровой яме, рядом с собой. Так для меня открылся новый мир музыки, танцев и актёрского мастерства. Но первое – музыка – мне было ближе всего.

В театре шли и спектакли еврейских авторов, отсюда потянулась ниточка, которая привила мне любовь к еврейской музыке.

Кстати, Петр Семенович в своё время брал уроки у самого Римского-Корсакова, был дирижёром в оркестре бригады Г.Котовского. А как он выразительно играл на кларнете сольный эпизод из 6-й симфонии Чайковского в составе нашего педагогического оркестра! А в нём играли и привлечённые лучшие музыканты из оркестров одесского гарнизона, и делавшие успехи воспитанники.

***

Многочисленной «черновой работой» занимался в оркестре замечательный дирижер Юрий Петрович Бондовский. Разучивал с нами оркестровые  и репетировал. И только, когда было всё окончательно готово к выступлению, оркестром дирижировал наш начальник одесской военно-музыкальной школы, не менее талантливый военный музыкант подполковник Михаил Абрамович Палумбо.

От автора очерка.

Эти выдающиеся имена – и Бондовского, и Палумбо, мне знакомы, я уже писал об этих людях в своих очерках. И решил для полноты картины добавить к воспоминаниям Германа Гольденштейна воспоминания другого выпускника этой школы, Ильи Рабиновича.

 ***

Вспоминает Илья Рабинович

Первая половина дня у нас была музыкальная и военная, а вторая  общеобразовательная. В школе был большой  педсостав во главе с Григорием Тимофеевичем Солтановским. Конечно же, были математика, физика, биология, иностранный язык.

Очень хорошо помню многих наших преподавателей по разным дисциплинам и хочу их сейчас назвать, отдавая им долг благодарной памяти.

Преподаватели: майор Наумов (труба), Н.Крыжановский нач.курса,Гинзбург преподаватель теории,Александр Иванович Гершон (туба), Зиновий Борисович Пятигорский, и – светлой памяти, конечно же, Глушкин Пётр Семёнович. А еще заботливый, как отец к нам относившийся, старшина-хозяйственник, фронтовик Лепешкин и общий старшина школы Николай Сычев, тоже фронтовик, служивший до школы в боевых частях. Русский язык преподавала Фаина Наумовна Берлага, медсестрой школы была Рахиль Владимировна

Памятны годы учёбы в военно-музыкальной школе Одессы были наполнены встречами со многими выдающимися людьми, которые организовывал наш начальник – прекрасный воспитатель М.А.Палумбо. У нас были в гостях Королёв – чемпион мира по боксу, герои Советского Союза, Александр Свешников – знаменитый хормейстер, прославленные музыканты И.О.Дунаевский, А.И.Хачатурян, Д.Д.Шостакович, М.Л.Ростропович, Р.М.Глиэр.

***

От автора.

Не так давно я прочел в современной газете «Одесский листок», которая продолжает традиции газеты 19-го века с аналогичным названием, сообщение о том, что будет отмечаться 65-летие двух одесских спецшкол – военно-морской и военно-воздушной. И сразу нахлынули воспоминания… Ведь по такому же образцу в 1937 году в Одессе была создана и описываемая военно-музыкальная школа (ОВМШ), воспитанником которой был и Герман Гольдейнштейн.

Генерал-майор Семен Александрович Чернецкий, один из основателей военно-оркестровой службы СССР. В 1937 году по его инициативе были организованы три средние военно-музыкальные школы, одна из которых – Московское военно-музыкальное училище имени генерала Валерия Халилова действует и поныне. Менее чем за пять лет более трёх с половиной тысяч беспризорников обучились в таких школах, а затем были направлены в военные оркестры в качестве воспитанников. Многие из них стали затем руководителями военных оркестров.

В одесскую военно-музыкальную школу С.А.Чернецкий лично отбирал ребят из местных детских домов. Также школы военно-музыкантских воспитанников были созданы в Баку, Ташкенте, Ростове-на Дону, Новосибирске, Иркутске, Уфе, Москве, Ереване, Рязани, Свердловске, Воронеже.

«Сам маршал Жуков часто приезжал к нам в школу проверить быт. Ведь с его легкой руки были созданы 13 школ музыкантских воспитанников по всей стране»,- вспоминает композитор Марк Штейнберг, соученик Германа Гольденштейна, тоже кларнетист и ученик преподавателя майора Петра Семеновича Глушкина.

1947 год. Герман принимает участие в военном параде в Одессе. Маршал Георгий Жуков приветствует своих любимых юных музыкантов.

***

После окончания школы музыкантских воспитанников с 1949 года Герман играл в различных воинских коллективах. А первый военный оркестр, куда был послан молодой музыкант Герман, был в городе Бельцы, который он вспоминал с больший теплотой. Оркестр возглавлял опытный дирижер, который добился хорошего звучания коллектива и еще вспоминал Герман, ребята были очень дружные.

«Дирижёром у нас был Александр Холодовский. Изначально он был музыкантом оркестра, но начальство заметило, а и мы тоже, что он был человеком образованным, как в музыкальном плане так и по другим вопросам жизни. Ему поручили возглавить оркестр и через некоторое время присвоили начальное офицерское звание младшего лейтенанта. По пустякам к музыкантам не придирался, сам недавно из них вышел. Знаю по рассказам друзей, что закончил он свою карьеру военного дирижёра в одном из оркестров Симферополя в звании майора,что совсем неплохо.

Кроме концертного и служебно-строевого репертуара, что было положено по уставу играть в подобных воинских коллективах, ребята были буквально «заражены» любовью к фольклорной музыке – молдавской, цыганской и еврейской. Дирижер не перечил их желанию, нравится – играйте на здоровье. Правда, и в репертуаре оркестра было много произведений на молдавские темы, так как приходилось выступать с концертами не только перед военнослужащими, а и перед трудящимися Молдавии. Помню моих друзей музыкантов оркестра: Сергея Штефанца, Анатолия Цесаря, Василия Брозинского…»,- рассказывает Герман Гольденштейн.

***

В 1956 году Герман демобилизовался и вернулся в родной Могилев-Подольский. Военного оркестра,как и другого городе не было, и он пошёл работать на завод. Сначала учеником токаря, затем получил разряд.

 

Из воспоминаний Германа

После окончания киевского техникума работал инженером-техником по обработке металлов. С музыкой не порывал, много занимался на кларнете, совершенствовался. Организовал ансамбль клезмерской музыки с тем, чтобы немного денег заработать, ну а больше для души. Не мог он жить без музыки!

«Не скрою, через короткое время мы с ребятами добились больших успехов. О нас заговорили далеко за пределами нашего городка, стали приглашать на концерты, свадьбы и другие мероприятия. На музыкальном жаргоне это называлось «халтура», но поверьте, мы не халтурили. Мы играли настоящую еврейскую и молдавскую музыку высокого исполнительского образца!».

Ну, а с 1994 года была Америка.

 ***

Материалы интернета (перевод с англ.).США

«Герман Гольденштейн отличается несравненной исполнительской манерой игры на кларнете, а уникальные нотные записи, которые он привез из Союза, произвели фурор в кругах местных клезмерских музыкантов. Гольденштейн с успехом провел мастер-классы, организованные под эгидой консерватории Новой Англии (New England Conservatory of Music), и на фестивалях клезмерской музыки».

 ***

Музыка для него – это было все!

Вспоминает дочь Германа Гольдштейна, Клавдия

Мой отец был тонкая, можно сказать, артистическая натура. В то же время широкой души человек, оптимизма не занимать! Музыка для него это было все! Самое важное в жизни. Он видел в ней свою главную роль, и как музыкант исполнитель, и как учёный-музыковед, человек, по крохам собирающий еврейские мелодии, везде, где бы он ни находился и на протяжении всей жизни. В этом он видел основную миссию, своё предназначение.

Конечно, для него на первом месте была и семья со всеми ее проблемами и заботами, но... Безумно любил кларнет и обожествлял его, из неодушевлённого предмета переводил своим творчеством в одушевленный. Кларнет для него это было что-то такое, что имеет душу, нежную и трепетную.

Ну, а как он заботливо за ним ухаживал – это счастье было наблюдать и умилятся. Разные протирки, масла. Изредка разбирал кларнет полностью, снимал клапаны, каждый тщательно до блеска начищал...

Кларнет у него был деревянный и старенький. Обожаемый. И однажды, вот что случилось...

Мы только эмигрировали в новую для нас страну. Отец с первых же дней начал искать в Америке единомышленников-клезмеров. Довольно быстро освоился, обзавёлся многими новыми друзьями. Кстати, нашлись и земляки. И вот, наступил долгожданный день первого выступления.

Нам с мамой по хозяйству нужно было остаться дома, заодно и не хотели отца отвлекать. Для него это было и так очень волнительно. Но случилось что-то неожиданное и ужасное. Вечером пришёл отец, на нем лица не было. Неужели неудача? Ни с кем не разговаривая, резко зашёл в свою комнату и так же резко, через некоторое время вышел.

Мы терялись в догадках. Что случилось? Не буду вас томить длинным рассказом. Случилось вот, что. Задник сцены (штанкет), как раз в том месте, где выступал отец, упал своим тяжелым весом прямо на стул, где лежали папин дорогой его сердцу кларнет и саксофон. Благо, что сам он стоял в стороне.

Но всё это мы узнали позже, а пока ... На дворе уже вечер, отца все нет. Пошли в полицию, но по американским законам о пропаже человека принимают заявление только после 24 часов с момента исчезновения. Потом, конечно, заявление приняли....

Отец вернулся домой под утро. Оказывается, всё это время он искал и нашёл музыкального мастера, который пытался инструмент отремонтировать, но всё тщетно...

В Австрии у нас большая родня, семья Блитштейн. Узнав от нас о таком несчастном случае, собрали со всех деньги и прислали нам новый японский кларнет Ямаха.

Скорее всего, он был качеством лучше старого, но… сами понимаете. Сколько лет отец играл на своём стареньком любимом кларнете! Он был частью уже его самого.

 ***

«Аркаша весь в Германа!»

Рассказывает Аркадий Гольденштейн, племянник

 Германа Гольденштейна.

Автор представляет-

Аркадий Гольденштейн (род. 1963) — кларнетист в стиле клезмер. Много выступает со своим ансамблем как в Израиле, так и за границей. Совместно с композитором Эмилем Крейтором издал несколько сборников клезмерской музыки.

А еще Аркадий мой коллега и друг. Благодаря его многим интересным рассказам о своем знаменитом дяде, у меня и родилась мысль перенести все это на бумагу.

-Аркадий, именно благодаря твоему известному дяде у тебя в жизни появился кларнет или я ошибаюсь?

-Всё верно. На кларнете я стал играть благодаря дяде Герману. Первый раз кларнет я услышал в его исполнение, и это меня пленило на всю жизнь. Он был превосходным музыкантом. У нас с ним были очень близкие отношения, и, наверное потому, что он видел как я тянусь к музыке. Почти каждой день я приходил к нему в гости. Стоило мне не прийти пару дней, как на меня обижался. Очень обрадовался, когда узнал, что я поступил в музыкальную школу, а еще больше, что это решение принял я сам. Где-то раздобыл мне старенький киевский пластиковый кларнет и подарил мне его, со словами «Ты мне самый близкий племянник, и я верю, что станешь ты настоявшим музыкантом!».

С малых лет я подхватил традицию моего дяди, играл в клезмерских ансамблях и не без успеха. Все в городе говорили: Аркаша весь в Германа! И я этим гордился. Дядя работал инженером-машинистом и параллельно играл в оркестре бессарабских еврейских музыкантов. Оркестр или вернее ансамбль, специализировался на клезмерском исполнении бессарабского музыкального фольклора, играл на свадьбах и других торжествах в городках и сёлах Украины и Молдавии.

С 1994 года,  мой дядя  переехал на постоянное жительство в США,где собрал школу последователей и почитателей, играл на ежегодных фестивалях в Торонто, Кракове, Веймаре и Нью-Йорке, в том числе в составе «трио Германа Гольденштейна» (The German Goldenshteyn Trio) и «Красноармейской клезмер-капеллы» (The Red Army Klezmer Band) в сопровождении таких известных музыкантов этого направления как Майк Алперт (Michael Alpert, скрипка), Фрэнк Лондон (Frank London, труба), Алэн Берн (Alan Bern, аккордеон), Стюарт Бротман (Stuart Brotman, туба), Джефф Варшауэр (Jeff Warschauer, гитара, мандолина, бас-саксофон), Дебора Страусс (Deborah Strauss, скрипка) и других.

В декабре 2005 года на 21-м ежегодном фестивале KlezKamp в Катскильских горах Гольденштейн с оркестром с помощью передвижной звукозаписывающей студии записали ряд клезмерских композиций для планируемой серии компакт-дисков, первый из которых вышел посмертно в июле 2006 года.

Ежегодно в Нью-Йорке на «Хануку» проходит фестиваль клезмерской музыки. Один из фестивалей был посвящен Герману Гольденштейну. На фестивали приезжают лучшие клезмерские коллективы со всего мира. В Нью-Йорке в начале 2000-го был организован, не без участия Германа, фестиваль клейзмерской русской улицы и назывался он просто и убедительно: «Наши традиции».

Замечательный фестиваль был в Хельсинки 2009 году, где я выступал вместе со своим ансамблем «Клезмершпиль», исполнял ряд его мелодий. Один ансамбль в Лондоне носит название «Трио Герман Гольденштейн». Для меня участие в этих фестивалях, где все помнят и ценят моего кумира дядю Германа, было очень ответственно, волнительно и почетно. Памятно и мое участие на фестивале «КлезКанада» (два года подряд, Монреаль, 2007-2008 годы). В этом фестивале должен был участвовать мой дядя, но, увы, он не дожил…

Мы, все участники фестиваля, почтили его память. Мое первое выступление там и называлось «Ми дор ле Дор» (от поколения к поколению).

Сейчас фестивали нашей музыки проходят по всему миру, собирая обширную аудиторию любителей еврейских мелодий: Москва, Санкт-Петербург, Львов, Одесса, Харьков. В Германии их не счесть. Также Вена, Краков, Варшава. Но центральным фестивалем все-таки был и остается израильский Цфат. И в цфатских фестивалях я принимаю самое активное участие.

Не могу, Борис, не добавить, что и мой сын Наум, хотя и играет классическую музыку, однако с удовольствием исполняет и музыку клезмеров. Удается ему это легко, и он достиг в этом хороших результатов. Так что можно смело говорить о династии кларнетистов Гольденштейнов!

-Я это знаю. И тоже дам ему слово!

Сегодня музыка клезмеров увлекла и выдающихся кларнетистов, таких как Мартин Фрост.

На пирамиде всего этого искусства находится израильский кларнетист, признанный во всем мире – непревзойдённый интерпретатор и пропагандист нашего фольклора Гиора Фейдман.

-Что ж, послушаем и его тоже!

«В этой музыка главное – свобода!»

Вот, что рассказывает о цфатском фестивале известный израильский кларнетист-виртуоз, с мировым именем, Гиора Фейдман, его организатор и создатель.

Цфат – город Каббалы, хасидизма и клезмерской музыки. Своего рода второй Иерусалим. В нем такая же духовная сила, такая же духовная энергия. Только в Иерусалиме больше трагизма. Цфат окружен зелеными горами. Он красив мягкой, несколько женственной красотой. Иерусалим – мужчина. Цфат – женщина. И музыка – она тоже женщина. Цфату клезмерская музыка очень к лицу!

Я вижу новое поколение клезмеров в Америке, в других странах. Главное, что есть в самом характере этой музыки, – свобода! Все равно, где играть: на улице, на свадьбе, в оперном театре, главное – играть свободно. Где бы ты ни был, создавать духовный уют обществу. Клезмер должен утешать общество. Свободно играть не ради самовыражения, но ради общества. Клезмерская музыка для меня – микрофон моей души. В ее будущем, как и в ее прошлом и настоящем, – свобода игры, исполнения.

Однажды я сказал Астору Пьяццолле: «Ты – в своей музыке, особенно в своих танго, великий клезмер!». Он засмеялся и ответил: «Для меня это великий комплимент».

 ***

Музыка евреев Европы изначально интернациональна

Свой первый настоящий расцвет она получила в Америке начала ХХ-го века. Уже тогда клезмер стал смыкаться с джазом. Еврейский репертуар имел большое значение для Дэйва Тарраса, Бенни Гудмена и других классиков джаза. Песни из репертуара Аарона Лебедева, Молли Пикон и других звёзд еврейской эстрады стали интернациональными хитами. Одна из таких песен — «Ба мир бисту шейн». Как известно, она была многократно переведена на русский язык.

Потом был некоторый упадок этой культуры. Он связан со многими факторами: прежде всего, конечно, с Катастрофой, а также с процессами ассимиляции и, не в последнюю очередь, с появлением государства Израиль. Там сформировался особый менталитет, новая культурная идентификация. Для первых поколений репатриантов музыка клезмер и язык идиш ассоциировались с поражением еврейства, с эпохой рабства и слабости. На смену им пришел другой язык и другая музыка. Но, к счастью, эта эпоха проходит. В новом поколении израильтян, более свободном от известных стереотипов, многие с интересом относятся с культуре рассеяния, к движению возрождения языка идиш и к клезмерской музыке.

В последние десятилетия в западную музыку пришла «новая клезмерская волна», связанная с интеллектуальным, пост-авангардным направлением в джазе. Под влиянием Фрэнка Лондона, Энтони Коулмена и других выдающихся джазовых музыкантов, клезмером в восьмидесятые годы заинтересовался Джон Зорн, впоследствии создавший лейбл «Tzadik» и серию «Radical Jewish Culture».

Одним из центров для современных музыкантов, экспериментирующих в области клезмера, долгое время был нью-йоркский клуб «Knitting Factory?», теперь этот центр передвинулся в клуб «Tonic».

***

Сегодня есть понятие «новая волна клезмерской музыки». Это — Фрэнк Лондон, Энтони Коулменом. Певцы и собиратели песен, создатели известного диска песен гетто Адриана Купер и Залмен Млотек (США), известные кларнетисты Мерлин Шеперд (Великобритания) и Кристиан Давид (Германия). Композитор Майкл Альперт — один из самых ярких представителей новой клезмерской волны, полиглот и полиинструменталист, большой знаток еврейской песенной традиции.

 ***

Только две встречи…

Однако, вернёмся к нашему герою Герману Гольденштейну. Рассказывает Наум Гольденштейн, кларнетист, преподаватель (Нью Йорк).

Своего знаменитого родственника Германа Гольденшейна (я ему прихожусь внучатым племянником) я видел несколько раз. Первый раз во время его посещение Израиля, на моей Бар-Мицве.

Конечно, до этого я много слышал о нем от отца. Масса интересных рассказов! Мы сделали пару репетиций и вместе исполнили несколько произведений. Год 2000-й. Это было замечательно и незабываемо. Отец боготворил Германа, как исполнителя и как человека. И я его тоже полюбил, при этом почувствовав не только родственную связь, а нечто более глубокое... После первой встречи мы начали часто общаться через скайп.

Вторая наша встреча произошла, когда я был уже более зрелым музыкантом. Так что о ней у меня более яркие впечатления.

Герман был представителем старой традиционной школы клезмеров. Всё у него было выверено в игре и ничего лишнего. Всё в меру. Это относится к мелизмам, глиссандо, вибрато и прочим атрибутам этого жанра.

Музыкальный текст, который он исполнял, строго соответствовал той нотной записи, откуда это было взято. Кстати, это присуще исполнителям старой школы клезмеров. Можно сказать консервативного направления этого жанра, в хорошем смысле слова.

Большинство исполняемой им музыки – это были его нотные записи, которые он делал на протяжении всей жизни.

Человек он был очень скромный, выдержанный, тактичный и культурный.

«Наум, буду рад видеть тебя возле себя в Америке»,- сказал он мне во время второй нашей встречи. «Вижу в тебе своё продолжение, многое  хочу тебе передать».

Увы, этому не суждено было случится. Я оказался в Америке, в которой моего дорогого человека уже не было...

 ***

Его богатое наследие

Объявление в микрофон на известном фестивале «KlezKanada»: «В нашем фестивале принимает участие израильский кларнетист Аркадий Гольденштейн, племянник мастера бессарабской клезмерской музыки Германа Гольденштейна, который на протяжении многих лет был краеугольным камнем нашего музыкального сообщества! Принимая участие в наших фестивалях, он тем самым продолжает традиции Германа Гольденштейна!».

Важное, приятное дополнение! Но Аркадий продолжает традиции дяди Германа не только своим личным участием в клезмерских фестивалях. Он – хранитель наследия Германа Гольденштейна.

За несколько десятилетий творчества и музыкальных странствий Герман Гольденштейн собрал более восьмисот традиционных мелодий края, подавляющее большинство которых никогда прежде не были зафиксированы в нотной форме. Первое время записи велись исключительно в утилитарных целях, но впоследствии, осознав их историческую ценность, Гольденштейн занялся каталогизацией и упорядочением.

Герман Гольденштейн оставил последующим поколениям музыкантам четыре сборника, где он записал каждый еврейский напев, что встречался ему на жизненном пути. Это наследие бесценно!

В 2006-2007 годах в США и Германии вышли семь сборников из коллекции традиционных клезмерских композиций Гольденштейна; оставшиеся звуковые записи в настоящее время готовятся к выпуску на лейбле Living Traditions (Нью-Йорк) известными музыкантами Майком Алпертом и Фрэнком Лондоном. Два компакт-диска с мемориального концерта памяти Германа Гольденштейна, записанные 25 декабря 2006 года во время фестиваля KlezKamp в Катскильских горах штата Нью-Йорк были выпущены в начале 2007 года.

Вот, что говорят участники ансамбля «German Goldenshteyn Trio»: «Изначально мы играли собранную музыку Германа в домашней обстановке. И эта музыка настолько запала нам в душу, настолько она прекрасна, что мы решили её опубликовать. Это должны знать и этим должны пользоваться широкие круги музыкантов и любителей нашего жанра. Вся выручка от продажи четырех книг предназначается вдове Мине Гольденштейн».

 ***

Справка.

KlezKamp является ежегодным фестивалем клезмерской музыки и еврейской культуры, который проходит в конце декабря в штате Нью-Йорк. Основан в 1984 году. Участие принимают клезмеры со всего мира. Но больше всего участников с восточного побережье Соединенных Штатов и Канады. Это неделя погружения в культуру и возможность учиться у более опытных музыкантов на мастер-классах.

Тридцать лет назад клезмерская музыка была умирающим искусством. Ее исполняли в основном старые музыканты на случайных свадьбах или бар-мицвах. Все это начало меняться к концу 1990-х годов и можно считать клезмерскоим возрождением. В этом несомненная заслуга фестиваля KlezKamp, одного из первых клезмерских фестивалей. Он стал репетиционной площадкой для новых музыкантов.

Подробнее с информацией о фестивале можно ознакомится здесь: http://forward.com/news/israel/204724/after-30-yea...klezmer-festival-founder-says/

 ***

Стоит перечислить издания, которые осуществил Герман Гольденштейн. С ними, безусловно, захотят познакомиться почитатели клезмерской музыки и исследователи. Это:

German Goldenshteyn «A Living tradition» (компакт-диск). Living Traditions: Нью-Йорк, 2006.

KlezKamp-2006: German Goldenshteyn, Memorial Concert (двакомпакт-диска). Living Traditions: Нью-Йорк, 2007.

From The Repertoire of German Goldenshteyn (книгастранскрипциейстатанцевальныхмелодий, собранныхГольденштейном— булгар(яска), фрейлехс, хусидл, хонгаижок. Нью-Йорк, 2007.

«Шпилт клезморимлэх, клинген золн ди гэсэлэх» (идиш: играйте, клезмеры, чтоб звучали улицы): свадебные мелодии, собранные Гольденштейном, в трёх томах. Книга первая — 52 мелодии; книга вторая — 65 мелодий; книга третья — 67 мелодий. Германия, 2007.

К этому немалому наследию надо еще прибавить, назвать три сборника, которые по разным причинам, в том числе чисто техническим, не были изданы.

Для всех тех, кто ищет новые клезмерские мелодии, это поистине настоящее сокровище. Среди этого богатства есть произведения, доселе неизвестные музыкантам и любителям музыки. «Вот, думаю, как лучше всем этим богатством распорядиться»,- говорит Аркадий.

 

***

 

Мир еврейской музыкальной культуры – ширится!

Мне показалось, что не помешало бы присовокупить к очерку тексты газетных публикаций, афиш, объявлений Америки, где приглашают бывших наших соотечественников, и не только, на встречи с музыкой Гольденштейна. Вот они без прикрас. По-моему, тексты эти более чем красноречиво говорят нам о том, насколько исполнительское мастерство прекрасного клезмера Германа Гольденштейна горячо и любимо сегодня.

«Празднуем вместе с бессарабским кларнетистом Германом Гольденштейном.

Нью-Йорк.

Добро пожаловать в еврейский центр Шорфронт! Здесь вы сможете прикоснуться к богатым культурным традициям еврейской свадьбы. Сегодняшний праздник стал возможным благодаря инициативе группы энтузиастов-евреев, выходцев из бывшего Советского Союза при Центре Традиционной Музыки и Танца и при содействии Шорфронт УМ-У>УНА.

Этот фестиваль знаменует собой четвертый год деятельности проекта «Культурная инициатива евреев, выходцев из бывшего Советского Союза», группы артистов, преподавателей, музыкантов и журналистов, которые регулярно встречаются, чтобы обсудить, изучить и представить культурные традиции еврейских общин из бывшего Советского Союза. Фестиваль «Наши Традиции» объединяет широкий спектр культурных традиций, присущих иммигрантам из России, Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии, Центральной Азии и Кавказа, представляя богатые артистические и культурные традиции одной из самых быстрорастущих иммигрантских групп Нью-Йорка.

В то время как прошлые фестивали демонстрировали бухарскую и горскую еврейские традиции, в этом году представлены традиции еврейской свадьбы восточноевропейских евреев, которые праздновались в бывшем Советском Союзе. Наш праздник посвящается клезмерскому музыканту Герману Гольденштейну – настоящему сокровищу с украинско-румынской границы, который за последние сорок шесть лет собрал более семисот мелодий!

В добавление к динамичным выступлениям вас ожидают встречи-семинары, которые продемонстрируют кулинарные традиции молдавской и украинской еврейских свадеб, еврейского свадебного ритуала украинских Карпат, искусство устного разговорного творчества на идиш в роли бадхэна на свадьбе, клезмерская музыка и еврейский танец!».

 

«Маленький уголок идишкайт.

Бруклин 2001.

Герман и Мина Голденштейн олицетворяют мир еврейской культуры.

 

В Бруклине, на границе между районами Флатбуш и Шипсхедбей, есть маленький уголок идишкайт, перенесенный с западных равнин бывшего Советского Союза. Его центр находится в доме Германа и Мины Гольденштейн, приехавших в Нью-Йорк семь лет назад из городка Могилев-Подольский, что на украинско-молдавской границе… Как множество пожилых иммигрантов-евреев из бывшего СССР, Герман и Мина привезли с собой наследство еврейской семьи и традиций общины, которая связывает нас с еврейским миром довоенной Восточной Европы и СССР 1950-60 годов. В то же время глубина и жизнеспособность их вовлечения в эти традиции уникальны, и делают их опыт национальным достоянием, экстраординарным проявлением культурных традиций.

Приезд Германа в Соединенные Штаты положил начало возрождению восточно-европейской еврейской музыки клезмер в этой стране и во всем мире. В дополнение к своим выступлениям Герман активно готовил новое поколение исполнителей мастерству этого жанра искусства».

Очень лестные отзывы о деятельности четы Гольденштейн в Америке. Но самый главный фрагмент я приберёг, чтобы выделить его. Вот он.

«От их маленькой, ничем не примечательной бруклинской квартиры, веет теплом старинной восточно-европейской еврейской музыки, кухни и языка идиш. Здесь сосредоточено богатство еврейских традиций, яркие лучи которых расходятся по всему Нью-Йорку».

И по всему еврейскому миру, добавил бы я. И не только по миру еврейскому. Ведь музыка клейзмер интернациональна, как мы с вами это уже понимаем. Значит, она объединяет людей. А это главное!

 

 

                                                                

                  Вадим Штанько:

«Вечно в музыке то, что оставляет след!"

 

Вадим Иосифович Штанько

                                                                              Очерк Б. Турчинского

                                                                                                А.Штанько

      

                        Сегодня уже не так, как в былые времена: звонит телефон - и ты бежишь через всю квартиру, чтобы взять трубку и узнать что-то новое для себя. Может, кто-то спешит сообщить тебе радостную весть, а может, и ...

                     Сегодня мир изменился в корне. Интернет поменял многие привычные нам вещи, ты находишь в нем почти всю информацию, которая тебе необходима. Начиная с новостей и заканчивая чтением художественной литературы  и просмотром кинофильмов.

                    Мой новый друг (и, как оказалось, соученик по Одесской консерватории) Борис Турчинский предложил вместе с ним написать очерк о моём отце. Наделённый даром музыкального публициста, он написал множество очерков, издаёт книги о нас, музыкантах-духовиках. Конечно, я согласился, потому что такой шанс предоставляется однажды. Ну что ж, Борис, я начинаю рассказ о своём отце.

Б.Т.

«С твоего разрешения, Александр, дополню «предыкт» нашей совместной и, на мой взгляд, замечательной идеи.

                   Работая над очерком о духовиках Крыма, я обратил внимание на несколько выдающихся музыкантов вашего края, которые внесли неоценимую лепту в становление и развитие духовой музыки Крымского полуострова. Среди них и твой отец, Вадим Иосифович Штанько. Педагог, дирижер, композитор, поэт, а ещё - общественный деятель.

                  Я с удовольствием прочитал его стихи. Он был влюблен в поэзию Пушкина и, кроме того, был настоящим пушкинистом. Мне понравились и его статьи в вашей местной газете, глубокие и содержательные рецензии на выступления коллективов различных жанров - от хоров и самодеятельных  оркестров  до коллективов оперетты  и оперы, которые в разное время гастролировали в Крыму.

                            И, конечно же, исключительно важной была роль Вадима Иосифовича в организации  грандиозных городских мероприятий, парадов духовой музыки края, конкурсов самодеятельных духовых оркестров».

                                              

                                                     Родители Иосиф и Полина

           Справка

                         Вадим Штанько родился 7 марта 1932 года на Украине, в городе Полтава, в семье военнослужащего. Его отец, Иосиф Аверкович - фронтовик, воевал на полях Великой Отечественной войны в звании майора Советской армии. Кстати, об этом я узнал недавно на сайте «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг». Вот фрагмент из документа: «Майор Штанько И.А., не имея достаточного военного  опыта, своим старанием, добросовестным отношением к делу, честностью, добился освоения военной дисциплины в кратчайший срок. Как результат его работы: его подчиненные  при проверках получали хорошие оценки по тактике".

                        

     Его мать, моя бабушка Полина Ивановна занималась хозяйством и растила двух сыновей и дочку. Вадим был средним ребёнком в семье. К сожалению, мне больше ничего не известно в этой части своей родословной. В Полтаве, откуда тянутся корни моего отца, я был несколько раз и то - в раннем детстве. Интерес  к истории своего рода был тогда невелик. Сейчас, когда он проявился в полной мере, увы, пока ничего найти не удалось.

Киевская школа военно-музыкантских воспитанников

                  Разбирая архивы фотографий, я обнаружил фото, подтверждающие, что в 1946-1949 годах мой отец  был воспитанником военной музыкальной  школы города Киева. На одной из найденных мною фотографии так и написано: «Третий выпуск Киевской школы военно-музыкантских воспитанников 1946-1949 года».

 

Б.Т

«Историческая фотография! Думаю, наши читатели увидят ее впервые. Может, кто-то узнает себя или своих близких. Присмотритесь внимательней!

                    Почти все герои моих очерков в той или иной мере проходили через военно-оркестровую службу. В основном, это были дети-сироты.

                    Изначально  это были  школы музыкантских воспитанников, затем, после их расформирования, многие ребята из школьных и оркестров Дворцов Пионеров становились воспитанниками военных оркестров».

Окончание консерватории, начало работы в музыкальном училище

                  При подготовке концерта, посвященного памяти моих родителей, в марте 2000 года, большую активность  проявили коллеги-педагоги, которые работали вместе с отцом. Они внесли свои воспоминания в сценарий концерта. Вот некоторые строчки из него:

               "Жизнь  педагога  тем  и  прекрасна,  что  она  непосредственно  связана  с

будущим,  с  передачей  опыта  и  знаний  новым  поколениям  молодежи.  Особенно,

если  это  жизнь  творческой  личности,  любящей  своё  дело"

               Таким  человеком  и  был Вадим Иосифович Штанько, отдавший честной работе практически всю свою недолгую жизнь. Жизнь каждого человека измеряется  не  количеством  приобретённых  им  благ,  а  тем  добром,  которое  он сделал  другим  людям,  той  пользой,  которую  смог принести  своей  Родине,  его вкладом в будущее, то есть тем, что он отдал».

             В 1956 году В.Штанько окончил Киевскую государственную консерваторию по классу валторны у педагога Михаила Павловича Станкевича (позже он посвятит своему педагогу пьесу для валторны «Элегия», лирическая тема которой очень напоминает напевные украинские мелодии.)

                  Распределение получил в Симферопольское музучилище. Вот как о тогдашнем училище вспоминают преподаватели:

                 «В то время оно находилось на ул. К.  Маркса, 34.  Это  маленькое

одноэтажное  здание,  с  большим  двором  и множеством  деревьев  и  кустов,  из  которых  выглядывали  медные  трубы, тонкие смычки струнных и доносились звуки народных инструментов».

                   В те годы педагогов и студентов было мало, а коллективы для концертной жизни города были нужны. И вот молодой энергичный педагог Вадим Штанько первым делом создаёт, такой нужный городу, духовой оркестр. Первые выступления которого  уже начались в 1957 году. Сохранились архивные фото.

                    Позже стараниями отца  был создан симфонический оркестр, которому суждено было заниматься огромной концертной деятельностью.

                    Концертная жизнь – это неотъемлемая часть жизни Вадима Штанько.

                   Обилие праздничных городских мероприятий, поездки по городам Украины с концертными программами требовали большой выдержки и энергии руководителя коллектива. Кроме того, не хватало оркестрового репертуара для вокалистов, поэтому приходилось делать оркестровки для того состава оркестра, которым мог располагать учебный симфонический оркестр. Наверное, именно в это время у Вадима Штанько одновременно с работой над оркестровками появилось желание писать свою музыку.       

                Классическая музыка  была основой концертных программ. Под руководством  Вадима  Штанько  симфонический  оркестр  училища  сыграл  более 150  произведений.  В  исполнении  оркестра  звучали  произведения  Гайдна, Бетховена,  Глинки,  Чайковского,  Шостаковича,  Хачатуряна, Свиридова, сочинения  украинских  композиторов  Шамо,  Драго,  Гомоляки,  крымских композиторов Перевеслова, Успенского.

               На протяжении многих лет отец был руководителем духового и симфонического оркестра,  а также заведующим отделом духовых и ударных инструментов училища.

 

Б.Т

 

               «Вернёмся к литературному наследию Штанько, а если конкретней, рецензионной его работе.

               Из множества его заметок я отметил для себя две - хотя по сути своей они все  важны и на то время были актуальны.

Газета «Крымская Правда»:

ПОСЛЕ КОНЦЕРТА (фрагмент)

Выступление в Симферополе Отдельного показательного оркестра министерства военно-морского флота СССР.

Дирижёры Г.П.Алявдин и Б.Е.Левин.

                     Музыкальная жизнь нашего города насыщена и интересна. Это и понятно, у музыки много друзей. Одни любят симфоническую музыку, другие эстрадную, третьи — камерную.

                    На днях повезло любителям духовой музыки. В гарнизонном доме офицеров выступал отдельный показательный духовой оркестр военно-морского флота СССР, возглавляемый засл.арт.РСФСР  Г. Алявдиным и дирижером Б.Левиным.

                  Этот коллектив завоевал признание не только у своих слушателей, моряков, но и у «гражданских» любителей музыки. Искусство оркестра знакомо и за рубежом – Швеции и Эфиопии.

                 Можно много говорить о достоинствах  оркестра, о его безграничных исполнительских возможностях, мягкости и певучести звучания, разнообразном репертуаре, обо всем том, что принято называть высокой исполнительской культурой оркестра, о его безграничных исполнительских возможностях.

                  Слушатели были восхищены голосом солиста ансамбля песни и пляски им. Александрова, засл.арт.России Вадимом Руслановым.

                 Никого не оставила равнодушным блестящая игра оркестра: увертюра  «Руслан и Людмила» М.Глинки, «Сицилийская вечерня» комп. Д. Верди, произведения А.Гаврилова, А.Петрова и др.»

                 Далее Вадим Иосифович пишет о безразличии местных органов культуры, телевидения и  радио в освещении таких концертов. Упрекает в безразличии к духовой музыке и т.д.

     Этот коллектив  мне приходилось слышать не раз. Последний раз - сравнительно недавно, на международном фестивале "Спасская Башня " в Москве (авг.2016). В его программе, несомненно, это был один из лучших оркестров! Но я возвращаюсь в дни своей молодости, когда учился и работал в Одессе и к нам приезжал с концертами этот прославленный коллектив. Это была середина 70-тых годов.

Добавлю, что сегодня оркестр  называется

Центральный образцовый оркестр ВМФ России им. Н.А. Римского-Корсакова

                 

                                                                                 ***

                      Вторая заметка, на которую я обратил внимание - о коллеге Вадима Иосифовича по музыкальному училищу известного крымского скрипача  Павла Шольца. С кем бы из крымчан мне не приходилось общаться, мне обязательно говорили: «А знаешь, Борис, у нас ещё преподавал скрипку великий педагог Шольц!»

                                                            

                                                           В.Штанько  

                                                           Учитель музыки

«Крымская правда», 1966

                    Выше скрипку, играй выразительней. Плотнее смычком, не теряй темп. Ученик выслушал наставления учителя, начинает играть, но учитель недоволен.

- Слушай партию фортепиано. Играй ритмичнее.

                  Ученик снова и снова повторяет, учитель останавливает и вновь терпеливо объясняет. При этом увлекается, отсчитывает ритм, играет сам, надо исполнить это фразу. Творческое состояние учителя передаётся ученику и наконец, получается. Оба устали, но довольны. Получив задание, ученик уходит. Урок закончен.

                 А сколько их было на более чем 30-летний  период работы у педагога Симферопольского музыкального училища П.Я.Шольца. Пожалуй, тысячи. За это время пятьдесят учеников окончили музыкальное училище по классу скрипки и альта у Павла Яковлевича. Ведь это полная скрипичная группа большого симфонического оркестра.

                Человека тем более молодого можно научить хорошо, играть. Но как воспитать в нем целеустремленность, любовь к искусству и людям. На редкость скромный и отзывчивый Павел Яковлевич отличается удивительной работоспособностью, одержимостью к работе. Опытный педагог и методист, он щедро делится своими знаниями со всеми, то к нему обращается. Им создан в училище ансамбль скрипачей. Музыкальное  издательство Киева часто печатает переложения для скрипки П.Я.Шольца.

                   Ученики искренне любят своего учителя. Их часто можно видеть в классе Павла Яковлевича. Одни из них уже бывшие, сегодня студенты консерваторий, другие – педагоги музыкальных школ Крыма, третьи артисты симфонического  оркестра Ялты. Всех их объединяет уважение к учителю, стремленое поделится удачами, получить совет, моральную поддержку. Но далеко не всем им известна творческая биография учителя. Об одном из волнующих ее страниц я хочу рассказать.

                  Шли первые дни ВОВ. Враг упорно рвался к Москве. В числе педагогов и студентов Московской консерватории Павел Шольц вступил в ряды добровольного ополчения. Началась трудная фронтовая жизнь. В одном из боев рядовой Шольц был ранен. После выздоровления стал в строй, но уже в качестве руководителя ансамбля 6-го гвардейского кавалерийского корпуса.

                        С этим ансамблем П.Шольц прошел по дорогам Польши, Румынии и Чехословакии. Жители с восторгом встречали освободителей и всюду на концертах просили спеть «Катюшу». Ансамбль под управлением Шольца исполнял песни, в которых звучало предчувствие Победы. И она пришла. Павел Яковлевич вернулся к мирной жизни и любимой профессии.

                        Ноябрь 1966 года. Музыкальная общественность города отмечает 60-летний  юбилей, а также 30- летие  педагогической деятельности Павла Яковлевича Шольца. Было много цветов, музыки, пожеланий, улыбок и теплых и искренних слов. А потом снова  труд - упорный, кропотливый, благородный. По-прежнему в классе слышно тихое, но настойчивое:

- Выше скрипку. Играй выразительнее».

                     

                       Справка

                       В послевоенные годы большую роль в становлении скрипичного  отдела Симферопольского музыкального училища сыграли выпускники Московской консерватории Н.В. Михайлова (кл. скрипки, с 1948 года - директор училища) и П.Я. Шольц (в 50-е годы был завучем училища) – оба ученики К. Мостраса, учились вместе с Д.Ойстрахом.

                       В 1964г. был организован струнный квартет педагогов - Л.Н. Леви, В.А. Хейфец, П.Я. Шольц, А.С. Налбандов, которые стали визитной карточкой струнного отдела училища.

 

Путёвка в жизнь. Выпускники

                  За многолетнюю работу Вадим Штанько выпустил  и дал путёвку в жизнь  около сорока студентов  различных  специальностей:  валторна, труба, тромбон, ударные инструменты. Его  выпускники  работают по всему бывшему Советскому Союзу и за рубежом. Этот список далеко не полный, вот еще некоторые из выпускников:

                   Виктор  Готчев - доцент Одесской  консерватории.  Его  имя вошло  в  книгу  «Биографический  словарь  музыкантов-исполнителей  на  духовых инструментах»  /изд.  «Музыка»,  Ленинград  1969г./ выпускник  1959  г. Симферопольского  музыкального училища  (класса  В. Штанько).

                   В  1960-1967 солист оркестра  Одесского театра оперы и балета, с 1968 года солист симфонического оркестра филармонии».

                   Трубачи: Владимир Ножов, Владимир Свириденко, Валерий Морозов,  тромбонисты: Давид Лебединский, Владимир Фандралюк, валторнисты: Владимир Грицак, Александр Штанько.

 

Б.Т.

                        «Список выпускников Вадима Штанько огромен. Но две фамилии в нем задели меня за живое.

                        Виктор Готчев преподавал у нас в консерватории, когда я там учился. Это был прекрасный музыкант. На программы симфонического оркестра, где тромбону уделялась важная роль и были сольные места, обязательно ходили все "медяшки" города и не только. Отзывы об игре Готчева были самые восторженные. Это была игра мастера!

                       Мне с Готчевым довелось работать в Одесском муниципальном городском духовом оркестре, и я отлично помню как звучал его тромбон.

                      А с Владимиром Фандралюком мы служили в военном оркестре Одесского военного училища ПВО-страны. Дружили семьями. Кроме того, Владимир работал в оркестре Одесского оперного театра. Это был замечательный музыкант и добрый человек. Сколько опер и балетов я пересмотрел благодаря ему!»

                     

Кропотливые репетиции, яркая концертная жизнь

            

                 Увлечённый  педагог, талантливый  музыкант  и  дирижёр, мой отец  был  активным

организатором  многих  городских  концертов.  Кроме  того,  в  то  время  были традиционными  концерты,  посвященные  8  марта,  майским  и  ноябрьским праздникам.  А  так  как  в Симферополе не было профессионального оркестра, все праздничные мероприятия  держались  на  ученическом симфоническом  оркестре,  которым  руководил  В. Штанько. Я помню слова отца:  «Репетиции  были «кровавые», на пирожках и нервах».

 

                В.Штанько  был  инициатором  традиционных  марш-парадов  духовых оркестров,  посвященных Дню Победы.  Как  правило,  эти  парады  объединяли оркестры  Симферополя,  Алушты, Евпатории. Большое  торжественное  шествие музыкантов  проходило на  главной  площади  города. Интересно заметить, то, что парад  начинался  в  15-00, а  на  протяжении  многих  лет  в  это  время начинался ливень. Именно ливень, а не дождь. Позже начало парада было перенесено на 12 часов дня, а знатоки помнили, что скоро пойдет ливень. И быть посему!..

                 Однако не всегда такая активная деятельность вызывала понимание тогдашней администрации музыкального училища и даже некоторых его коллег. Зависть - худшее из человеческих качеств.

                   Будучи человеком твёрдого, волевого характера, он принимал всё близко к сердцу, держа в себе необоснованные обвинения в свой адрес. Горечь накапливалась, и 3 января 1982 года, не дожив до пятидесятилетия полтора месяца - ...

 

Б.Т

                                                        Оркестровки и композиции

          

                Особое место в жизни Вадима Иосифовича Штанько занимало сочинение музыки. Будучи

прекрасным  оркестровщиком, сейчас бы назывался аранжировщиком, он,  естественно,  знал  специфику  симфонического оркестра. В 1976 году он сочиняет произведение, в основе которого чисто украинская тема. Но это его тема, навеянная воспоминаниями о родных местах.

И это естественно, ведь его родина  -  Полтава.   Широка и  протяжна «Элегия» - именно  так  называется  пьеса  для  валторны  с  камерным оркестром. Впервые она прозвучала в марте 1992 года в исполнении  симфонического  оркестра  Крымской  госфилармонии  под управлением народного артиста Украины Алексея Гуляницкого. Оркестровка и соло - Александр Штанько.

               С многолетним дирижёром филармонического  симфонического оркестра Алексеем Гуляницким Вадима Иосифовича  связывала не только дружба и учеба в Киевской консерватории. Оба были серьезными и высокопрофессиональными музыкантами, понимали друг друга с полуслова.

                  «Элегия» для валторны  посвящена педагогу  по специальности в Киевской

консерватории  Михаилу  Павловичу  Станкевичу.

                «Сумний  спів»  для  трубы  отец  написал  в  память о своем  первом  выпускнике  Анатолии  Матковском,  трубаче,  выпускнике  1958 года,  закончившем  Горьковскую  консерваторию  и  трагически  погибшем в 1966 году.

                   Нужно отметить, что пьесы «Сумний  спів» и «Элегия» были написаны в сопровождении фортепиано. Позже они оркестрованы Александром Штанько и звучали в концертных программах уже в сопровождении симфонического оркестра.

       Неудивительно, что будучи валторнистом, Вадим Штанько неоднократно обращается к своему любимому инструменту. В 70-х годах делает переложение для валторны ряда произведений. Это  «Весёлый  дуэт»  для  двух валторн с оркестровкой, переложение сюит из опер Лысенко «Наталка Полтавка» и С. Гулака-Артемовского «Запорожец за  Дунаем» для валторны с ф-но, этюды-вариации, основанные  на  мелодиях украинских песен, служат для развития технических и мелодических навыков начинающих валторнистов.

                   Всю свою жизнь, работая со студенческим коллективом музучилища, он делал оркестровки произведений, которые успешно исполнялись в концертных программах Крыма.

                  В 70-е годы на экраны вышел к/ф «Неуловимые мстители», один из  первых советских боевиков. На материале музыки к этому кинофильму В. Штанько создаёт оркестровку и обработку и называет её  музыкальной картинкой «Красные дьяволята».  Позже  с  самодеятельным  коллективом  ансамбля  танца  Крымского мединститута  под  руководством  Луизы  Ильиничны  Маринавы  эта  композиция прогремела на всю Украину. Крымская правда от 16 сентября 1979 г. писала: «Под аккомпанемент  нашего  духового  оркестра он с блеском исполнил хореографическую картинку «Красные Дьяволята». Дирижировал оркестром В.И.Штанько - преподаватель музучилища, который вложил много труда в подготовку конкурсной  программы  коллектива». 

Это произведение  было  издано издательством «Музична Україна» Київ - 1974 г.

О музыке и музыкантах - публицистика, статьи, очерки…

                   Обладая разносторонним творческим даром, Вадим Штанько часто печатался в республиканских газетах и журналах - таких, как «Крымская правда», «Крымский комсомолец», «Советский Крым» и других. Он пишет очерки о ведущих исполнителях-инструменталистах и вокалистах, о творческих коллективах Крыма, об истории музыки.

                    Вот некоторые названия статей:

       «Старейший композитор Украины» - к 75-летию Л.Н.Ревуцкого, Советский Крым 21 февраля 1964 года

       «Перед финалом»: на смотре народных талантов, Советский Крым 20 марта 1964 года       

       «Жорж Бизе» Рубрика «Наш календарь», Советский Крым 25 сентября 1963 года

       «Учитель музыки» - о старейшем педагоге по классу скрипки – Павле Шольце, Крымская правда, 10 декабря 1968 года

        «Звучит музыка Моцарта», Крымская правда 12 сентября 1968 года.

          В.И.Штанько часто приглашали быть членом жюри на конкурсах. Иногда это членство воплощалось в статье под псевдонимом В.Дымов.

          Ему принадлежат методические разработки, связанные с любимым инструментом – валторной. «Звук при игре на валторне» (1981 г.), «Л.в.Бетховен. Соната №8,часть вторая (о переложении и исполнении)» (1976г.), «Работа над концертом В.А.Моцарта №3 для валторны с оркестром в музыкальном училище» (1979г.)

« Мне Пушкин дорог с юных лет… »

        

               В нашем разговоре, Борис, вас  заинтересовало поэтическое творчество Вадима Штанько. С удовольствием расскажу об этом…

               Всю свою жизнь В. Штанько собирал материалы об Александре Сергеевиче Пушкине. «Мне Пушкин дорог с юных лет, я и сегодня с ним в дороге, он часто мне  даёт  совет на  трудном  жизненном  пороге»,  -  этими  строчками  начинаются этюды в стихах «Пушкин в Крыму», написанные в 1978 -1979 гг. Отрывок из этих этюдов, «Бахчисарай», был опубликован  в газете «Таврические ведомости» в июне 1992 года, к 60-летию со дня рождения автора.

                    Большой  трактат  под  названием  «Пушкин  и  Воронцов. По  страницам

Пушкинианы»  охватывает  период  пребывания  А.  Пушкина  в  Крыму  и взаимоотношения Пушкина и семьи Воронцовых.

               

                  В конце 70-х годов вышла в свет партитура Георгия Васильевича Свиридова

-  музыкальные  иллюстрации  к  повести  А.С. Пушкина  «Метель».  Музыка настолько проста и гениальна, что привлекла внимание многих дирижёров. Вадим Штанько,  будучи  поклонником  творчества  Пушкина,  был  одним  из  первых,  кто сделал музыкально-литературную композицию по этому произведению.

                 Кроме  того Вадим Штанько собрал  много  газетных  и журнальных статей, связанных с биографией поэта. Они были объединены в более чем десять папок по разным направлениям. Эти бесценные материалы переданы в библиотеку музея А.П.Чехова г.Ялта.

                  В 2009 году была издана книга Вадима и Александра Штанько «Избранное в образах и лицах». В книгу вошло всё литературное наследие отца до последних записей и черновиков.

Стенгазеты. Новогодняя знаменитая «Квазимода»

                Литературная  деятельность Вадима Штанько ярко  выражалась  в  газетах, которые

выпускались им в училище вместе с его  коллегой  Евгением  Евпаком.  Это  прежде всего была  замечательная  «Квазимода»  -  газета,  выпускаемая  на  Новый  год,  полная юмора, острой сатиры, пользующая любовью учащихся и педагогов. Это была и  газета,  посвященная  Одессе,  она  так  и  называлась  «Одесса  есть  Одесса»,  где карикатуры не уступали ярким заметкам с одесскими оборотами… Обязательными были стенгазеты на первое апреля. В них с юмором отображалась жизнь училища, высмеивались наиболее интересные случаи.

             Впоследствии я продолжил дело отца, выпуская юмористическую стенгазету «Квазимода». Одна из последних была под названием «Моцаркин и Сальеркин», которая  вышла перед годом Моцарта.

 

Б.Т.

«…Мы идём по жизни вместе…», - так сказал бы Вадим Иосифович о любимой супруге Наталии

           Наталья Штанько. В 1957 году  окончила Киевскую консерваторию по классу фортепиано и получила распределение к мужу в Симферопольское музыкальное училище.

          «Педагог по фортепиано, вложивший весть свой жизненный опыт, знания, энергию в воспитание новых поколений музыкантов. Два человека, всю жизнь прожившие вместе и творившие вместе. Рука об руку они  шли, учась в Киевской  консерватории. Рука об руку  они  шли,  работая  в Симферопольском  музыкальном  училище,  выпуская  замечательных  музыкантов, которые в дальнейшем продолжали традиции своих любимых педагогов», - говорили о них коллеги.

            Наталья Максимовна, человек с огромной жизненной энергией, требовательный к себе и ученикам, - она была помощником для Вадима Иосифовича во всех его делах и бесконечных творческих идеях.

                     Сейчас мы подходим к самому трогательному этапу очерка. Поэтический талант Вадима Штанько. Хочется привести цитату из стихов, посвященных его жене Наталье Максимовне.

«Какая ты красивая,

какая ты счастливая,

какая ты весёлая,

мне радостно с тобой»…

             

     В поэтическом творчестве отец также был многогранен. Ему были подвластны такие жанры как  стихи, басни, эпиграммы. В последний год жизни он пишет поэму в стихах «Завещание матери» (1981 г.) о жизни простой украинской женщины Евдокии Гайдук, потерявшей сыновей во время войны.

                    Эта поэма меня вдохновила на написание музыки. Весной 2007 года была сочинена партитура для хора, солистов, чтеца и симфонического оркестра. Премьера состоялась 21 марта 2008 года в концертном зале Симферопольского музыкального училища. Крымский камерный хор, руководитель Игорь Михайлевский. Солисты: Людмила Румянцева (сопрано), Михаил Сорокин (тенор), текст читала музыковед Алла Сергаева.

           Для себя я твёрдо определил, что к двум отцовским поэмам я должен написать музыку. Одна из них выше упомянута - «Завещание матери», вторая, любимое детище отца - конечно же, поэма «Пушкин в Крыму». Кстати, отец назвал её этюдами в стихах: музыкальная тема отражена и здесь…

              В августе-декабре 2006 года партитура была окончена и марте 2007 года состоялась премьера в том же концертном зале Симферопольского музыкального училища. Солисты: Людмила Румянцева (сопрано), Олег Яровой (тенор), Владимир Козин (баритон); текст читала на тот момент выпускница училища Мария Волкова.

               В продолжение нашего диалога скажу, что мною написана музыкальная баллада к стихотворению «Женщина у моря».

Я видел женщину у моря.

Она смотрела молча вдаль.

Седая, старая, от горя,

в глазах заплаканных печаль.

Лицо когда-то молодое,

с ума сводившее мужчин,

теперь увядшее, худое,

покрылось нитями морщин.

Какие боли, муки, беды

её состарить так могли?

Какие силы в день Победы

больную к морю привели?

Собрались тучи. Солнце скрылось.

Поднялся ветер. Шторм крепчал.

Внезапно ливнем всё умылось,

мгновенно опустел причал.

И только женщина стояла,

надев платок на седину.

Под шум прибоя вспоминала

дочь, сына, мужа и войну.

 

                                                                               

Б.Т.: справка

                                                                 «Александр  Штанько

               С честью и достоинством продолжает дело отца сын Вадима Иосифовича,  Александр.  Дирижер и преподаватель класса валторны. В настоящее время  работает в университете культуры и искусства г. Симферополя, занимается композицией. Передо мной афиша концерта «Мелодии, рожденные Крымом», где прозвучали произведения А.Штанько в исполнении  симфонического оркестра государственного академического музыкального театра под управлением засл. деятеля искусств Республики Крым Александра Коваленко. Среди них симфонические эскизы: «Звездное мерцание», «Неразрешённый вопрос», «В классическом стиле». Преподавая в музыкальном училище, воспитал целую плеяду молодых исполнителей, которые безмерно ему благодарны и помнят его с большой теплотой.

Штанько Александр Вадимович

                                   Музыкальное образование получил в музыкальном училище г.Симферополя (1975-1979гг.) по классу валторны, педагог В.И.Штанько.

                                  После службы в рядах Советской армии в 1982 году поступил в Харьковский государственный институт культуры. Позже был переведен в Одесскую государственную консерваторию им. А.В.Неждановой, которую закончил в 1989 году по классу валторны у педагога А.А. Осипенко.

                                 С 1986 по 2014 годы работал в Симферопольском музыкальном училище преподавателем в классе валторны и концертмейстером.

                                  С 2015 года по настоящее время работает преподавателем на кафедре музыкального искусства в КУКИиТ г. Симферополя».

                  Таким был выдающийся музыкант-духовик Крыма, дирижёр, композитор, поэт, музыкальный критик, новатор и первопроходец, принимавший на своём пути сложные творческие решения и с успехом выполнявший их.

                  «Ничто не вечно в этом мире, лишь вечно то, что оставляет след». Имя Вадима Штанько помнят его коллеги, ученики - люди, с которыми он общался и работал. Дай Бог в наше время не  пасть  духом, сохранять традиции  и  продолжать  дело, начатое Вадимом Иосифовичем Штанько...

Композитор Нубар Асланян Очерк Б. Турчинского

Борис Турчинский

Армения – немой вопрос,
Душа любви, душа страданий.
Ты соткана из женских слёз,
Из солнца, камня и печали.

                                                                                     «Праздничные фанфары»

«Праздничные фанфары» – так назывался грандиозный концерт духового оркестра музыкального Центра «Мерказ Юваль», посвященный 70-летию композитора Нубара Асланяна, состоявшийся в «Аудиториуме» – концертном зале в городе Хайфа. Зрители стоя приветствовали композитора и встречали бурными аплодисментами каждое его произведение.
Наш разговор, состоявшийся сразу после концерта, начался на сцене, ещё не остывшей от музыки, и заваленной цветами от благодарных хайфских зрителей.
 

Уважаемый Нубар, я много прочёл о вас в Интернете, но все это, в основном, касалось вашего творчества. Об этом мы, конечно, тоже поговорим.

Но давайте сначала расскажем нашему читателю о том, как пришёл маленький Нубар в мир искусства. Кто или что этому способствовало? Расскажите.
 

 

 

 

Это немного грустная история мальчика из не очень обеспеченной семьи...

Родился я в Греции в 1943 году, потом наша семья переехала в Ереван.
Чтобы купить себе брюки и губную гармошку, о которой я мечтал, мне пришлось после семилетки пойти работать на стройку. Когда мама узнала об этом, она меня оттуда вытащила, но заработанных денег хватило, чтобы купить еще и сорочку. Позже я поступил в электромеханический техникум на вечернее отделение.

Надо было работать, и мне помогли устроиться во Всесоюзный научно-исследовательский институт комплексного электрооборудования, где я проработал 10 лет.
Дома у нас был мандолина, на которой все играли, - она осталась от очень рано умершего отца. В Греции отец играл в музыкальной группе - гитара, мандолина, аккордеон, скрипка. Человек он был музыкальный - наверное, от него способности и достались мне. А еще у нас дома была валторна отца.
Кажется, в 15 лет, когда мы с ребятами играли как-то во дворе, мой друг, сосед, сказал, что собирается пойти на проверку своих музыкальных данных во Дворец пионеров, а потом, возможно, начнет обучение на каком-то инструменте. «Пойдем вместе»,- предложил он мне.
Он зашел в класс первым, а я ждал его в коридоре. Тогда я еще не знал, что такое сольфеджио. Проверяющей оказалась пианистка. Она попросила моего друга что-то спеть, похлопать в ладошки после нее. У него не получалось, это я понял сразу и стал подсказывать ему из коридора, подпевая нужную нотку. Учительница это уловила, и говорит мне: «А ну-ка, юноша, зайди ко мне в класс!».
Я исполнил все, что она меня попросила. По ее реакции я понял: она осталась довольна.
Сказал ей, что учусь в электромеханическом техникуме. Рассказал, что, когда мне было семь лет, мама, зная о моих музыкальных способностях, отвела меня в музыкальную школу, но обучение было платным и хотя, наверное, это были небольшие деньги, но и таких у нас не было. Помню, что ту учительницу звали Роза. Через много лет хочу сказать ей большое спасибо. Она начала со мной заниматься бесплатно.
Но встала и другая проблема. У нас дома не было пианино, а о том, чтобы купить его, не могло быть и речи. Зато моя мама работала в детском садике, а там был инструмент. Мама договорилась с директрисой, чтобы я приходил по воскресеньям упражняться. К сожалению, это продолжалось недолго.
Через некоторое время в нашей семье изыскали возможность купить аккордеон. Нашли учителя, который, понимая наше материальное положение, сделал мне скидку. Звали его Шарль. Он был очень приличный музыкант, и у него было много учеников.
Утром я ходил на работу, вечером учился в техникуме, а поздно вечером ездил на автобусе на урок. Но опять эти злополучные деньги, которых у нас не было! К тому же было небезопасно ездить поздним вечером в тот далекий район. С этим учителем я тоже расстался.
Как-то мама встретила в городе Розу. Разговорились. Мама рассказала о покупке аккордеона и о том, что что-то не пошло у меня в обучении на этом инструменте.
Роза стала уговаривать маму побеседовать со мной и вернуться к ней - причём она была готова заниматься со мной бесплатно. К тому времени я уже написал несколько несложных произведений. Ее это очень удивило и обрадовало. Похвалам не было конца. Мы вместе пришли к тому, что надо заниматься на фортепиано серьезным образом. Но, увы, продолжения занятий с этим преподавателем так и не получилось: не было дома пианино.


Пришла юность. Что интересного было?

Мне 19 лет. Я уже не учусь, а работаю во Всесоюзном научно-исследовательском институте комплексного электрооборудования.
По какой-то странной мистике, ноги сами меня несут в ту музыкальную школу, в которую меня не приняли в семилетнем возрасте. Зашел к директору школы, представился. Он меня помнил смутно. Дайте мне возможность, говорю ему, посещать уроки теории музыки с учениками вашей школы. Он согласился и определил меня в седьмой класс - конечно, с детьми, которые были значительно младше меня. Что делать…
Учительницей по сольфеджио была удивительно добрая женщина, Лилия Львовна. Она поручила одной из девочек группы взять надо мною шефство. Через пару месяцев я эту девочку обогнал по знаниям, о чем объявила на весь класс после какого-то диктанта учительница. Мне это было лестно, уж очень я тогда был одержим тягой к знаниям!

Григор Ахинян

Григор Ахинян - мой первый учитель по композиции. Я его боготворил - он был для меня всем. В том числе и отцом.
Март 1991 года. Мой учитель смертельно болен. Зная об этом, я навещал его. Было очень грустно и тоскливо. Он был совсем еще не старым - только 64 года. Я понимал, что это его последний год…
Первого января я пришел к нему домой. Жена возле него. Чтобы понять, насколько ее муж еще в реальности, она спросила: «Григор, а кто это?» И еле говорящий учитель ответил: «Это мой сын». Я этого волнительного момента никогда не забуду. Что к этому еще добавить...

Справка

Ахинян Григор Мушегович

В 1957 окончил Ереванскую консерваторию по классу Григория Егиазаряна (композиция). В 1950—1960 гг - руководитель эстрадного оркестра. С 1960 преподаватель теоретических предметов в музыкальном училище им. Р. О. Меликяна. С 1969 года преподавал в своей альма-матер, став в 1981 году её доцентом, а в 1989 — профессором. С 1974 года - председатель правления Армянского отделения Музфонда СССР.
Написал четыре симфонии, оперы, балеты, кантаты, инструментальные пьесы, вокально-хоровые произведения, романсы, музыку к спектаклям и фильмам.

12 девочек и я

Как для любого композитора, для меня одной из важнейших дисциплин всегда была теория музыки. Ее преподавала Луиза Марковна Пулик. Я учился в музыкальном училище на заочном отделении, но часто приходил на ее уроки вместе с очниками, потому что считал, что так получу больше знаний. Луиза Марковна со мной занималась наравне со всеми. Она была превосходной учительницей.
В нашей группе было 13 человек: 12 девочек и я. День 8 марта в те времена еще не был общегосударственным праздником и выходным днем - в этот день были занятия. Я немного задерживался, и на то были причины. Долго решал, как поздравить женщин, и, как часто бывает, решение пришло неожиданно!
Я купил 13 открыток (13-ю - для учительницы) и с обратной стороны на каждой из них написал коротенькую мелодию. Каждой женщине - свою, подходящую ее образу и характеру. Представляете, какой был хохот и веселье! Девочки начали узнавать самих себя в этой музыке! На фортепиано эти мелодии проигрывала учительница. В конце она взяла 13-ю открытку - а там была уже гармонизованная мелодия. Тут она узнала себя!..
Мое поздравление превзошло все ожидания, и рассказ об этом быстро разлетелся по училищу. «Ну и Нубар, ну молодец!».

***
Хочу вспомнить одного замечательного человека, которому я многим обязан, в том числе и моим становлением как личности. Вадим Алексеевский, директор научно-исследовательского института ВНИИКЭ, где я работал техником.
Меня окружали умные и интеллигентные люди. Любили меня как «сына полка» - ведь я был самым молодым в коллективе. В шутку называли самым лучшим техником среди музыкантов и самым лучшим музыкантом среди техников. Все – в том числе и директор – радовались моим музыкальным успехам и всегда очень поддерживали мою любовь и мое стремление к музыке.
А еще, Борис, не могу не похвастаться, что я хорошо играл в шахматы. В Армении шахматы занимают особое положение и любимы народом. Как-то даже играл с гроссмейстером Тиграном Петросяном, когда он был гостем нашего института. Это был сеанс одновременной игры. Конечно, я проиграл, но…


Начиналось всё с фокстрота и вальса

На вступительном экзамене в музыкальное училище я играл на аккордеоне свои произведения – это были вальсы, фокстроты, танго... Меня приняли.
Прошли годы, и на сдаче государственных экзаменов председателем экзаменационной комиссии оказался тот самый композитор, знаменитый Эдуард Багдасарян, который в свое время принял меня в училище. Некоторое время он всматривался в меня, а потом сказал: «Нубар, с каким багажом ты пришел (танго, вальс), а с каким уходишь!». Моей дипломной работой были струнный квартет и концерт для флейты с оркестром. Кстати, концерт в том же году был исполнен государственным камерным оркестром Армении (дирижер Заре Саакянц, солист- один из лучших флейтистов страны, засл.арт. Армении Левон Алоян), а затем мой опус с успехом прозвучал на конференции Прибалтийских и Закавказских республик.
К тому времени я уже уволился из института и поступил в консерваторию. Писал музыку и подрабатывал. Нам, получавшим стипендию, это запрещалось - но у меня уже были жена и сын. В 1973 году закончил в Ереване государственную консерваторию имени Комитаса по классу композиции под руководством Григора Егиазаряна, как я уже говорил.
На поступление в члены Союза композиторов я подал заявление не сразу. Обратился только через десять лет, и то по настоянию моего профессора.
Постепенно я вырастал профессионально, рядом со мной была семья. Сын начал учиться музыке: игре на фортепиано с семи лет, а потом параллельно - на трубе. И дочь пошла по стопам отца, закончила консерваторию по классу композиции. Моя жена Алла — учительница в музыкальной школе вот уже 20 лет! Преподавательница теории музыки, сольфеджио и фортепиано.

***
Учитель Григорий Егиазарян

Григорий Егиазарович Егиазарян (арм. ;;;;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;;;;) 1908—1988) — армянский композитор, педагог. Народный артист СССР (1977).
Родился 8 (21) декабря 1908 года, (по другим источникам – 25 ноября (8 декабря), в с. Блур Сурмалинского уезда Ереванской губернии (Российская империя), ныне —Турция.
В 1930 году окончил музыкальное училище при Московской консерватории, в 1935 году — Московскую консерваторию (класс композиции Н.Я.Мясковского).
B 1936—1938 годах — преподаватель и заведующий учебной частью музыкального училища в Ленинакане.
С 1938 года жил в Eреване, где преподавал в музыкальном училище композицию; в Ереванской консерватории вёл класс инструментовки. С 1959 г. — профессор. В 1954-1960 годах — ректор Ереванской консерватории. В 1953-1957 годах — председатель Союза композиторов Армянской ССР.

***

В Израиле Асланян с 1994 года. Основное занятие - творческая деятельность. Музыка Нубара отличается красочным армянским темпераментом, в некоторых произведениях - и еврейским народным колоритом, а также разнообразием по содержанию и жанрам.
Его произведения утвердились в концертно-исполнительской и учебной сфере. Они выражены в разных жанровых направлениях: это пьесы для солистов-инструменталистов и вокалистов, вокально-хоровая музыка, музыка для камерного, духового и симфонического оркестров.
Не забыта и музыка для детей.
Одно из любимых направлений в творчестве композитора – «программная музыка», в которой выражаются те или иные события, происходящие вокруг нас или связанные с автором. В своих программных произведениях композитор сознательно использует и народные песни.
Не будет пафосным добавить, что Нубар продолжает традиции известных армянских композиторов – таких, как А.Хачатурян, А.Спендиаров, Г.Егиазарян, А.Ахинян, Э.Оганесян, Э.Мирзоян и других.
Его произведения исполнялись и исполняются в США, Канаде, Югославии, Греции, Болгарии, Швеции, Швейцарии, Южной Корее, Германии, CCCР, Армении, Израиле.


Израиль. Как приняла новая родина?


- Этот вопрос я традиционно задаю всем репатриантам-музыкантам, о которых пишу. Нубар, какие были первые ощущения реальности в новой стране и как с этим сегодня?

- Наша специальность – единственная, о которой не говорили здесь, в Израиле, что диплом куплен. Так как я был членом Союза композиторов СССР, то автоматически стал членом Союза композиторов Израиля и продолжаю оставаться членом Союза композиторов Армении.

- На какие произведения вас вдохновила земля Израиля?

- Первое произведение, которое я здесь написал, была Соната для виолончели соло «Энтеббе-20». Я посвятил ее памяти Йонатана Нетанияху, погибшему в 1976 году во время проведения операции по освобождению заложников… Этой сонатой в 2004 году в Ереване открылся праздничный концерт, посвященный 56-й годовщине независимости Израиля, который состоялся в присутствии послов Америки, России и Израиля.
Я отправил рукопись партитуры Беньямину Нетанияху и попросил моего друга поэта Цви Бархана перевести мое письмо. Он начал так: «Я – оле хадаш («новый репатриант»)…». На что я ему сразу сказал: «Цви, я не хочу писать, что я вчера приехал: если я «оле хадаш», значит, что-то прошу»…
Это произведение четырежды исполнялось в Хайфе. Потом я познакомился с различными ансамблями – такими, как «Кинерет» и «Замир», которые начали играть мои квартеты; меня пригласили в Швецию, потом я представлял Израиль в Южной Корее. Мою кантату a capella «Праздник урожая (Суккот)» исполнял хор польского радио, и это, пожалуй, было самое удачное исполнение этого моего
произведения.
Одно из своих сочинений, сонату для флейты и гобоя под названием «Иди, сынок, пойдём в нашу страну!», Нубар посвятил известному французскому певцу Шарлю Азнавуру и американскому миллиардеру армянского происхождения Кирку Керкоряну. Эти два человека много делают для блага Армении! Ноты (изданные в Израиле) передал лично Шарлю тогдашний посол Армении во Франции Эдуард Налбадян (сегодня он возглавляет МВД Армении). В ответ Асланян получил от Азнавура письмо со словами признательности и благодарности.

- Нубар, расскажите о вашей творческой дружбе с оркестром Армии обороны Израиля.

- Этот прекрасный оркестр играет три моих произведения: «Мечта солдата», «Марш-бросок» и «Десант не сдается». Я хочу выразить свою особую благодарность Михаилу Яарану, сегодня уже бывшему дирижеру этого оркестра, преемнику основателя оркестрового исполнения военной духовой музыки в нашей стране дирижера и композитора Ицхака Грациани.
В 2007 году министерством обороны был организован конкурс на лучший военный марш. Рассказывает М.Яаран:
«Мне как главному дирижеру оркестра Армии обороны Израиля предстояло выбрать лучшие из 70 представленных на конкурс произведений. Это была очень интересная, но в то же время трудоемкая работа. Надо отметить, что большинство маршей было написано непрофессиональными композиторами. В процессе работы я обратил внимание на три марша, которые явно выделялись из общей музыкальной массы. Выделялись и своей оригинальностью, и добротной, профессиональной оркестровкой. По красочности и плотному звучанию они напомнили мне марши одного из основателей русского военного марша Александра Чернецкого. В молодости я служил в оркестре штаба Одесского военного округа и переиграл его маршей достаточно. И еще одна важная деталь, которая мне понравилась, честно скажу. Все марши автора, на которого я обратил внимание, написаны на основе национальных армянских мотивов. В дальнейшем я познакомился с этим человеком, интересным и чутким, а главное – самобытным композитором, творчество которого основано во многом на армянском фольклоре. Я рад, что сегодня он известный композитор, его произведения исполняют не только в Израиле и Армении, они с успехом звучат во многих странах мира. Здоровья и новых творческих достижений Нубару!».

От автора.
В знак благодарности и уважения к военному оркестру и Михаилу Яарану Нубар Асланян написал пьесу «Прогулка», которую подарил коллективу оркестра и лично его дирижёру. Партитура оригинала сейчас в музыкальном архиве Михаила Яарана. Композитор дал произведению название «Прогулка» - потому что считает, что, кроме солдатского долга защищать отечество, у каждого воина есть и личная жизнь. А это - его семья, любимая девушка и город, в который после солдатских будней парень возвращается. Словом, лирика…
… А 10 лет назад в Хайфе состоялся юбилейный концерт к 60-летию композитора, на котором его произведения, в том числе марш «Десант не сдается», исполнял оркестр Армии обороны Израиля.


Семь самых значительных произведений

- Нубар, я помню вашу просьбу не представлять вас как композитора, который пишет только музыку в жанре духовой музыки. Безусловно, вы композитор самых разнообразных жанров.
Считаете ли вы какие-то из своих произведений наиболее значительными, важными?

- Прежде всего, это «Кантата для смешанного хора», три инструментальных концерта (кларнет, труба, тромбон), струнный квартет (памяти родителей), «Элегия» для струнных и фортепиано (памяти матери) и Соната для фортепиано. Все это программные произведения. А вообще, я люблю все свои произведения одинаково, они для меня как дети. Сейчас почему-то вспомнил прекрасное исполнение моей сюиты «В горах» камерным ансамблем «Музыка Нова» (флейта, гобой, кларнет и фагот). Это было на фестивале под названием «Праздник Израильской музыки». Зал «Театрон Ерушалаим», январь 2003 года.

- Могли бы вы, Нубар, рассказать нам о духовой музыке в Армении?

- Увы, хвалиться нечем. Раньше все было намного лучше и уровень духовой музыки был значительно выше. В Ереване четыре профессиональных духовых оркестра. Это оркестры: министерства обороны, ереванский муниципальный, милиции и оркестр МЧС.
Из армянских композиторов, которые уделяют внимание духовой музыке, могу назвать Роберта Петросяна. Одаренный композитор. Писал интересную музыку. Среди его сочинений много хороших маршей («Праздничный», «Юбилейный» и другие), произведения для трубы, для ансамблей духовых инструментов. К сожалению, этот большой энтузиаст духовой музыки ушел в мир иной.

- Я знаю, что вы поддерживаете дружеские и просто хорошие отношения с музыкантами Армении - этой дорогой вам страны.

- Я был руководителем духового оркестра, но работал в Ереване не только в области музыки. Я даже не постеснялся стать депутатом и очень многим помог. И мне тоже помогают. Наверное, Всевышний видит все. Моя дочь ездила в Ереван, чтобы защитить диплом, а вернувшись в Хайфу, она сказала: «Папа, твои избиратели тебя ищут!».
Я на связи со многими музыкантами и дирижерами. Сами видите, есть концерты в Ереване, и не один, а много. Ну, а там - встречи, долгие беседы… Сегодня есть новые возможности для общения, удобные средства коммуникации. Это дает возможность дышать полной грудью. Как будто и Армения стала ближе.

- Расскажите о своих встречах со значительными музыкальными деятелями – исполнителями, дирижерами и композиторами. Ведь вам есть что вспомнить и рассказать.

- Давайте я вам расскажу давнишнюю историю, для меня - немного волнующую.
1972 год. Москва. Всесоюзный пленум молодых композиторов. Действие происходит в Доме композиторов СССР.
На первом этаже этого здания продают ноты и пластинки. Кто-то из друзей мне подсказал, что «выбросили» пластинки с новой, 14-й, симфонией Шостаковича.
Для меня этот композитор как Бог! Я побежал вниз и купил сразу три пластинки. Поднимаюсь наверх в зал, смотрю: стоят три великих человека современности: Д.Кабалевский, Т.Хренников, А.Хачатурян и с ними… Д.Шостакович!
Первым делом, думаю, дам пластинку Шостаковичу подписать, поставить автограф! Но рядом с ним еще один большой композитор, мой земляк Хачатурян… Я стушевался, не подошел... До сих пор жалею.
Арам Ильич Хачатурян не так часто баловал нас своим приездом. Но приезжал. Его встречали по-королевски. Для Армении всякий раз это было событие. Дирижировал своими произведениями, билеты было не достать. В консерватории проводил мастер-классы (раньше они так, правда, не назывались). Беседовал со студентами и педагогами консерватории и училища.


Армения родная

Хачатурян завещал похоронить его в земле родной Армении. Узнав об этом последнем желании великого композитора, правительство Армении связалось с Москвой. После долгих переговоров и просьб от армянской стороны и некоторого вмешательства Тихона Хренникова, первого секретаря Союза композиторов СССР, волю покойного уважили.
Конечно, решающую роль в этом сыграло желание семьи. Сыновья поставили условие, чтобы отца погребли в скверике рядом с Большим залом филармонии. Но, по канонам армянской церкви, хоронить вне кладбища не принято. И тогда подключили Католикоса всех армян Вазгена Первого. Арам Хачатурян, выдающийся сын армянского народа, похоронен в Пантеоне имени Комитаса в Ереване. Кстати, совсем недавно, в мае 2016 года вся мировая музыкальная общественность широко отмечала 110-летие Арама Хачатуряна, этого великого деятеля музыки XX-го века.

…Час нашего интервью пролетел, как один миг. В комнату зашла красавица жена Нубара Алла. «Ребята, пора чай или кофе попить»,- обратилась она к нам.
Тут я познакомился с семьей Нубара.
Вот его сын Армен, о котором мы уже вспоминали, его жена и внук. Главное, что я почувствовал здесь, среди этих людей, – их любовь и уважение друг к другу. Это по-настоящему теплая семья.
«Алла, я хотел бы и от вас услышать пару слов о своем муже»,- обратился я к жене Нубара. Как уже говорилось, Алла окончила Ереванскую консерваторию как теоретик и музыковед. Преподает теорию музыки, сольфеджио и фортепиано в одной из музыкальных школ Хайфы.
«Нубар талантлив и трудолюбив. Я как жена всю жизнь стараюсь создать ему комфортные условия для творческой работы. «Тихо, папа музыку пишет!»,- с этим выросли наши дети. Но я еще и музыкант, не только жена, и всегда была первой слушательницей всех опусов моего мужа-композитора, а когда подросли дети - а они у нас музыканты - у Нубара появилось сразу трое слушателей и судей, но только самых добрых! Кроме того, что Нубар хороший муж, он еще прекрасный отец и дедушка!».


Истина, а не выгодная политкорректность

Из материалов интернета.

Почти 12000 человек поддержали письменное обращение композитора Нубара Асланяна к президенту Израиля Реувену Ривлину, написанное четко, ясно, без единого кричащего звука. Сдержанная боль и торжественные ноты скорби – и в партитуре его произведения, посвященного памяти жертв геноцида армян, которое называется «Храбрецам Сипана». Партитура, изданная в Израиле, была подарена автором президенту после его победы на выборах.
Сегодня композитор просит президента вернуть ему партитуру. Подарок этот являлся знаком уважения, в том числе и к его прошлым поступкам – призывам к Кнессету признать геноцид армян 1915 года. Но этого Кнессет не сделал. Не сделал и сам президент: политкорректность и сиюминутные политические интересы перевесили...

24 апреля 2015 года человечество отметило 100-летнюю годовщину геноцида армян. В серии концертов, которой музыканты Армении отметили эту скорбную дату, особое место занял концерт Национального Филармонического оркестра, которым руководит главный дирижер и худрук засл.деятель искусств Армении Эдуард Топчян. На сцене академического театра оперы и балета имени А.Спендиарова в Ереване дирижировал Рубен Асатрян, заслуженный деятель искусств республики Армения, который в своём письме дал следующую оценку творчеству Асланяна:

«Нубар Асланян очень интересный и самобытный композитор, мастер композиции в различных музыкальных жанрах. Многие из его ярких произведений в разное время прозвучали в Армении. Я организовал премьеру его «Концерта-поэмы» для трубы и симфонического оркестра, произведения, посвященного геноциду армянского народа 1915 года. Солистом был замечательный израильский трубач Рам Орен, с которым мы сразу нашли общий профессиональный язык. Прекрасная музыка в сочетании с хорошим исполнением дали свои плоды. Успех был потрясающий. Уверен, что слушатели, которые были на этом концерте, еще долго его не забудут».

Справка

Рам Орен - солист Израильского филармонического оркестра под руководством Зубина Меты. Сотрудничал с ГКО «Виртуозы Москвы» Владимира Спивакова, с камерным ансамблем «Солисты Москвы» Юрия Башмета.
Преподает в Высшей школе музыки имени Бухмана-Меты при Тель-Авивском университете. Приглашенный профессор музыкальной школы при Университете Манитобы (Виннипег, Канада) - преподает трубу, камерный ансамбль, ведет оркестровый класс.

Слово Раму Орену:

- С удовольствием приму участие в вашей работе и расскажу читателям об интересном человеке и композиторе Нубаре Асланяне.
Мне представилась честь первым играть его Концерт-поэму «Храбрецам Сипана» для трубы с оркестром. Состоялось это в 2015 году в Армении. Со мной в тандеме, кроме прекрасной музыки Нубара, участвовал замечательный коллектив – филармонический симфонический оркестр Армении и талантливый дирижёр Рубен Асатрян.
Музыка Нубара не оставляет слушателя равнодушным, волнует, заставляет переживать.
Я очень старался передать в своем исполнении замысел композитора, а также внести и своё ощущение исполняемого произведения. Надеюсь, у меня это получилось, судя по откликам армянских слушателей - музыка тронула их сердца.
Желаю Нубару творческого вдохновения. Мы, израильские музыканты, ждём от него новых интересных опусов, а если это будут произведения для трубы, то я с удовольствием их исполню.

Коллега о коллеге: композитор Борис Левенберг

Волею обстоятельств мы с Нубаром Асланяном оказались не только коллегами, не только имели общие трудности абсорбции, репатриировавшись в Израиль с большой “алиёй” 90-х, но и оказались соседями. Хорошо помню совместные субботние прогулки по нашему району Хайфы. Я встретил очень интересного человека, чьи музыкальные и композиторские взгляды и пристрастия оказались мне очень близки. Приятно было обнаружить, что мы напеваем одни и те же любимые эпизоды из симфоний Шостаковича! Подкупало его замечательное чувство юмора. Так уж получилось, что с Нубаром-человеком я познакомился раньше, чем с его музыкой. И последовавшее потом знакомство с его сочинениями не разочаровало меня, а наоборот, укрепило мои глубокие к нему симпатии. Открывшийся мне музыкальный мир Нубара поражает разнообразием жанров, серьезным подходом к композиторскому ремеслу и рядом очень высоких творческих достижений. В его музыке я ощущаю глубокие армянские национальные корни, естественные для Нубара, как дыхание. Он живет и мыслит как армянский композитор. Думаю, это очень хорошо. Многие его сочинения трагичны, как трагична судьба и история этого древнего, прекрасного и трудолюбивого народа.


От автора

Кстати, именно Борис Левенберг первым рассказал мне о Нубаре. Это было в моем очерке «Оркестр играет духовой» - об истории духовой музыки в Израиле.
Прочитав раздел «Композиторы, пишущие музыку для нашего жанра», Борис посоветовал мне ознакомиться с творчеством еще нескольких композиторов, в числе которых был и Нубар Асланян. И я рад этому.

Нубар Асланян:

- Борис, большое спасибо, что переслали мне этот комментарий Бориса Левенберга. Не могу не отреагировать на него.
Удивительно, как он точно заметил, что моя музыка в основном трагична... Поражаюсь... Большое спасибо Левенбергу, тронут до слёз... Добрейший и умнейший человек. Не зря в Армении так хорошо относились к нему, когда он был гостем в Доме творчества композиторов в Дилижане.
А еще я благодарен Борису, что он нашел терпение и помог мне разобраться с компьютерной программой Finale. Мне не надо вам рассказывать, как она сегодня важна для музыкантов, а для композиторов - вдвойне.
Большое ему СПАСИБО!!!

Ничего случайного

…Ничего случайного не было в программе этого необычного музыкального действа. Фортепианный концерт N2 Алексея Курбатова на темы Давида Мнацаканяна оп. 27, Концерт-поэма для трубы и оркестра Нубара Асланяна, посвященный памяти жертв геноцида, Францу Верфелю, австрийскому еврею, автору романа «40 дней Мусы Горы», о геноциде армян. Когда в 1943 году Гитлер приказал его арестовать, он сбежал в Америку. Через два года он скончался, и благодарные армяне его тело перевезли на родину, в Австрию.
Основным эмоционально-философским содержанием этих разных по своей значимости произведений являются драматизм, страдание и надежда. Но во всем многообразии своих проявлений произведения эти несут не разрушение мести, а очищение, путь к новому этапу постижения бытия. Солисты: известный российский пианист и композитор Алексей Курбатов и известный трубач из Израиля Рам Орен.
Драматическая поэма борьбы, исполненной священной ненависти. Она уводит слух в какую-то неопределенную перспективу и рисует в ней свои образы, логичные и мимолетные одновременно, завораживающие не раз повторяющимися музыкальными оборотами и мотивами-символами. Звук трубы, прорываясь через вибрирующие тембры оркестра, доносится как далекий таинственный голос, бередящий сердце неизведанностью того, что он в себе несет.
В это сочинение Нубар Асланян вложил огромные душевные силы. По признанию автора, последние ноты написаны в ту самую трагическую дату – 24 апреля, День памяти жертв геноцида армян. В тот же год концерт-поэма была издана Израильским музыкальным центром.


Не умолкают музы под обстрелом

Израильский журналист Татьяна Климович написала о том, как Нубар Асланян помогал организовывать концерты в то трудное время, когда север Израиля и родная Хайфа подвергались ракетным обстрелам со стороны Ливана.
Я также почерпнул у коллеги информацию о замечательном концерте в рамках Дней армянской культуры, на который Асланян был приглашён в качестве почётного гостя.
«В Тель-Авиве состоялся большой концерт с участием народного хореографического государственного ансамбля танца Армении «Барекамутюн», что означает «дружба». На концерте выступили известные армянские музыкальные группы, певицы Ануш и Инга Аршакян, в прошлом представлявшие Армению на Евровидении.
Концерт состоялся в присутствии министра культуры Асмик Погосян, посла Израиля в Армении Шмуэля Мирома, посла Армении в Израле Армена Мельконяна, почетного консула Армении в Израиле Цолака Момджана и представителя еврейского общества в Израиле Риммы Варжапетян-Фрайлер.
Концерт прошел во Дворце культуры («Эйхаль Атарбут») в Тель-Авиве. Присутствовавший в качестве почетного гостя Нубар Асланян вспомнил о состоявшемся в доме-музее Арама Хачатуряна в Ереване праздновании Дня независимости Израиля в 2004 году. Тогда присутствовал и известный композитор Эдуард Мирзоян (известный, в частности, своим выступлением в Белом Доме).
На торжественном концерте было исполнено пять (!) произведений Нубара Асланяна.
На состоявшемся в Хайфе незадолго до этого заключительном концерте Центра музыки «Юваль» молодежный оркестр исполнил произведение Асланяна, посвященное оркестру ЦАХАЛа, о чем говорится в статье «Праздник духовой музыки», опубликованной в газете «Вести-Северный округ».
Композитор Нубар Асланян одержим национальными интересами своего армянского народа, его болью, печалью и горечью. Он явно осознает жуткое отношение многих стран мирового сообщества, державных государств востока и запада, которые не желают признать то, что, к нашему огорчению, было жизненной явью...».


Музыка вдумчивая и трогательная

Чтобы лучше понять и узнать музыкальное творчество моего героя, я, конечно, заглянул в Ютюб и задержался там надолго...
Это было, можно сказать, погружение в музыку Нубара, и погружение глубокое. Концерт для тромбона, «Элегия» для четырёх труб, та самая «Прогулка», написанная в подарок военным оркестрантам, соната для виолончели соло, соната для флейты и гобоя, поэма для трубы, концерт для кларнета. Вот тут я не могу не высказать своего восхищения музыкой, Хайфским симфоническим оркестром и его солистом Джеффи Говардом! Ведь мне это близко, я сам кларнетист. Я даже написал после просмотра небольшое благодарственное письмо Джеффи и буквально на следующий день получил ответ:

«Уважаемый Борис!

Что касается моего исполнения концерта Нубара Асланяна, то, прежде всего, хотел бы сказать, что мы дружны с этим удивительным человеком и большим композитором. В течение ряда лет я имел удовольствие играть некоторые из его произведений. В музыкальном плане я пользовался пожеланиями композитора. Ведь эта музыка имеет богатый армянский национальный колорит, её нужно хорошо понять и прочувствовать.
Нубар очень тонкий музыкант и человек с большой буквы. Музыка его интересна в технических местах, но это не только техника ради техники. В медленных частях – она вдумчивая и трогательная.
Перед тем как Нубар написал Концерт для кларнета, я исполнил и очень полюбил его «Элегию» для кларнета (написана в память о друге). Потрясающая музыка. Мне она так понравилась, что я ее дал своему студенту играть на экзамене на музыкальный аттестат. Экзаменационная комиссия была в восторге от этой пьесы.
А теперь еще несколько слов о Концерте для кларнета.
Первая и третья части сочетают в себе уникальный стиль Нубара, в этой музыке чувствуется его любовь к родной Армении, народным её интонациям. Это меня вдохновило, я попытаться также почувствовать эту музыку, почувствовать страну Армению и ее народ. Прочувствовать, как он сам это чувствовал. Играя этот Концерт, я вдруг совершенно мистически представлял себя армянином. Что может быть еще важнее этого. Полное наслаждение от такого перевоплощения и все тут!
Концерт является довольно сложным технически. Но при этом и в технике прослеживается музыкальная нить, и она не отталкивает слушателя. С этим концертом мы поехали в Армению и выступали там с Национальным симфоническим оркестром. Успех был огромным. Для меня это большая честь и память на всю жизни. Я всегда буду дорожить этими воспоминаниями.
Видели бы вы момент нашего приземления в Ереване! Нубар просто светился от радости и счастья! Непостижима его любовь к этой стране и ее людям. И эту любовь он мне передал музыкой. Особенно после многих встреч с коллегами, его друзьями, такими теплыми людьми. И на этой волне воодушевления я планирую посетить с семьей эти края еще раз. Может быть, удастся еще раз что-то исполнить с этим замечательным армянским коллективом. Я всегда буду благодарен Нубару за его прекрасную музыку!»
Джеффи Говард (перевод с английского).

Справка.
Джеффи Говард. Родился в США в 1968 году. Переехал на постоянное жительство в Израиль в 1999 году.
1992 год: бакалавр музыки. Кливленд, штат Огайо, институт музыки.
1994: преподаватель по сертификации в области музыкального образования. Университет штата Алабама в Хантсвилле.
1992-1999: Хантсвилле (штат Алабама), работа в симфоническом оркестре.
1999-2002: Иерусалим. Преподаватель класса кларнета и саксофона в консерватории Иерусалима.
С 2001-го по настоящее время: Хайфский симфонический оркестр, концертмейстер группы кларнетов. Преподаватель консерватории Раананы, дирижер духового оркестра.

Джеффи Говарду пришло ответное письмо от Нубара Асланяна.
«Дорогой Джеффи! Прочитал письмо, которое вы написали Борису. Очень тронут и благодарен за столь теплые слова!
Джеффи, вы мой друг, и я должен сказать вам, что я разделяю с вами успех нашего выступления в Армении! Я очень горжусь тем, что посвятил свой Концерт такому высокопрофессиональному кларнетисту, как вы – Джеффи Говард!»


«Выбрали трубу и не ошиблись». Династия

Армен Асланян о своем отце. Рассказывает сын Нубара, Армен, замечательный трубач. Как и его родители, он тоже живёт в Хайфе, в прекрасном городе у моря, на севере Израиля - по сути, неофициальной северной столице. Преподает в консерватории, играет в симфоническом и джаз-оркестре. Ему слово.
- До седьмого класса я учился в детской музыкальной школе на фортепиано, но потом решил, что надо научиться играть и на каком-то духовом инструменте. Предстояла служба в армии, и не хотелось оказаться в войсках далеко от музыки.
Выбрали с отцом трубу и не ошиблись. До сих пор благодарю его за этот инструмент. И хочу через годы поблагодарить и моего первого учителя по трубе Гр.Потикяна. Лучше поздно, чем забыть. Так?!
Затем была учеба в музыкальной десятилетке имени Чайковского – причем, чем старше я становился, тем больше меня увлекала труба, которая, в конце концов, и стала моим первым инструментом.
Окончание десятилетки ознаменовалось сольным концертом с филармоническим оркестром Армении, где я исполнил концерт для трубы с оркестром А.Арутюняна, а оркестром дирижировал Вааг Папян. Это год 1985-й. Сегодня Папян известный израильский дирижер, и мы с отцом этому рады. Потом была консерватория в классе профессора Ю.Баляна и работа в детском музыкальном театре и молодежном симфоническом оркестре. Затем я поступил в Ереванскую консерваторию.
Служил срочную службу в одном из лучших оркестров Москвы, в оркестре военной академии имени Жуковского. Это был солидный оркестр, и не только строевого назначения.
У нас были серьёзные музыканты. Большинство – с хорошим музыкальным образованием. Дирижировал оркестром Николай Александрович Сандаленко. Много и часто выступали мы как перед военными, так и на больших музыкальных форумах. Будучи музыкантом этого оркестра, я перевёлся во время службы в институт имени Гнесиных. Сегодня это Российская академия музыки. Было это так.
Мой отец договорился с профессором трубы Тимофеем Докшицером о моем прослушивании. Моя игра понравилась Тимофею Александровичу, и он договорился с моим военным дирижером, чтобы тот отпускал меня на занятия в гнесинку, где он преподавал.
Я был на седьмом небе от радости. Заниматься у такого великого трубача – мечта многих!
Влияние отца на моё становление как музыканта и человека – огромно!
В детстве я играл в духовом оркестре, где папа был дирижером. Он никогда не играл на духовом инструменте, но посвятил мне некоторые произведения для трубы.
Папин альбом из пяти частей я исполнил на его юбилейном концерте в хайфском Аудиториуме в 2013 году.
Меня часто спрашивают, как я совмещаю джаз и академическую музыку. Люблю и то, и другое, и играю с большим удовольствием. Главное, чтобы музыка была хорошая и качественная.
В 2008 году руководство Хайфского симфонического оркестра приняло решение создать на базе оркестра и джазовый биг-бэнд. С тех пор я там исполняю ведущую роль первого трубача. Мы уже играли на многих крупных международных фестивалях и давали сольные концерты в Англии, Франции, Бельгии, Германии и, конечно, много гастролируем по Израилю. Кстати, оркестр находится полностью на государственной дотации, имеет собственную постоянную базу и является участником всех крупных культурных событий города и страны.
Приходилось играть под руководством Георгия Арамовича Гараняна, когда он приезжал на гастроли в Израиль. Мы тогда много общались. Замечательный был человек и большой музыкант. Встречались и играли вместе практически со всеми российскими джазменами, приезжавшими сюда с концертами, а их сюда едет великое множество! Запомнилась творческая встреча с Вадимом Андреевым, армянином из Баку, который сейчас живет во Франции. Великолепный пианист! Работать и общаться с ним было одно удовольствие!
Здесь, в Израиле, есть музыканты – бывшие ереванцы, но их немного. Я знаю человек 15-20. И в симфоническом оркестре есть. Однажды отец встретился с Дживаном Гаспаряном, а мне вот не довелось играть с современными армянскими музыкантами. Жаль! Пока это только мечта – ведь они соотечественники всё же, и мне этого хотелось бы.
Довольно часто исполняю произведения отца. Отец очень любит настоящий хороший джаз, особенно джаз, основанный на народных элементах, и поэтому доволен тем, что я играю и такую музыку. Так что у меня с ним консенсус.
Борис, ещё я бы хотел добавить пару абзацев, и хотя я понимаю, что очерк, который вы пишете, не обо мне, но это тоже касается рассказа о моем дорогом отце и дополнит общую картину.
Мой дед, папа отца, играл на валторне, был солистом афинского оперного театра. Отец начал заниматься музыкой только в двадцать лет. Дед умер рано, и бабушка Эстер осталась одна с тремя сыновьями. Было финансово тяжело, поэтому папа столь поздно начал свою учебу. Не до того было. Слава богу, в итоге с учебой у него все сложилось успешно. Человек он - ни дать ни взять талантливый. В дальнейшем поступил в Союз композиторов СССР.
Можно ещё много чего о нем рассказывать. Я горжусь своим отцом и очень его люблю!

***

Отличное резюме, не правда ли?..

Г

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Гарри Ширман – легенда молдавского джаза

Очерк Бориса Турчинского



«Джаз многому учит. Он освобождает мышление музыкантов от закосневших догм и шаблонов. Джаз многое открывает и «разрешает», как бы подталкивая нас к всякого рода поискам, изменениям привычного».

Альфред Шнитке.


Так уж сложилось в моей музыкальной судьбе, что имя этого человека часто всплывало в рассказах моих многочисленных друзей из Молдавии.
Ближайшими друзьями были Валентин Дынга, известный молдавский композитор, впоследствии народный артист республики Молдова, и вокалист Израиль Бикван.
В далёкие 70-е годы мы вместе служили в одном из военных оркестров Одессы. Эти люди – мои первые гиды в историю обширного и увлекательного мира молдавской музыки, как народной, так и джаза. Валентин Дынга, к сожалению, недавно ушел из жизни. А Израиль Бикван живет и здравствует в Нью-Йорке, и мы с ним все время на связи. Два года назад, во время посещения Америки, я даже побывал у него в гостях. Встреча была очень теплой и оставила ощущение, что расстояние для дружбы – ничто.
Недавно через Фейсбук я получаю фото Биквана. А с ним… Кто же это?.. Гарри Ширман? Боже, сколько же лет этому человеку-легенде?
Я вспомнил, как много мне рассказывали когда-то друзья об этом уникальном музыканте из Молдавии. С 90-х годов он живет в Бруклине. Мало того, он до сих пор играет! А ему 97 лет!
«Борис, вот о ком надо написать!»,- сказал мне Бикван.
С радостью берусь за эту творческую задачу.


Кругозор сына шорника

Гарри (Хуна Аронович) Ширман родился 4 ноября 1919 года в городе Кишинёве Бессарабской губернии. Молдавский джазовый музыкант-мультиинструменталист (саксофонист, кларнетист и скрипач), эстрадный композитор и дирижёр.
Родился в семье портнихи Ципы-Молки и шорника Арона Абрамовича Ширмана, был младшим из пяти детей (три сестры и два брата).
Шорник – это ремесленник, изготовляющий шоры, боковые наглазники, которые надеваются на голову лошади для ограничения её поля зрения, чтобы она не пугалась пестроты окружающего мира и следовала всегда прямо, именно туда, куда ее направляет возница. В более широком смысле шорник — это специалист по конской упряжи.
И вот, как интересно получается. Отец всю жизнь делал накладки на глаза, чтобы ограничить поле зрения. А сын, наоборот, всю жизнь посвятил расширению кругозора – и своего, и других.
В Советском Союзе недолюбливали и даже преследовали тех, кто увлекался джазом. Но и прекрасно понимали: это люди какого-то другого, непознанного мира, люди более высокого уровня, как сейчас говорят – более «продвинутые».
Гарри обучался игре на скрипке в Кишинёвском императорском музыкальном училище, в 1932-1936 годах учился в кишинёвской консерватории «Униря» по классу скрипки (класс М.Я.Пестера), одновременно играл в оркестрах гостиницы «Ambasador» (1934-1935) и театра «Alhambra» (1936).
В 1936 году семья переехала в Бухарест, где Гарри работал скрипачом в оркестре Петра Лещенко в ресторане «Bulevard» и других свинговых коллективах, в 1936 году — в ресторане «Casino» на горном курорте Синая. В 1937-1939 годах выступал в ресторане «Vulturul Negru» («Чёрный Орёл»).
Работал в Черновцах, затем вновь в Бухаресте — в ресторанах «Pelican» и «Colorado» (1939-1940). После присоединения Бессарабии к СССР вернулся в Кишинёв, где вместе с Шико Арановым работал в организованном Шарлем Брейбургом оркестре кинотеатра «Орфеум», выступая перед сеансами и сопровождая музыкой немое кино.
В годы Великой Отечественной войны выступал на фронтах в составе оркестра молдавской эстрадной музыки под управлением Шико Аранова.
После расформирования Молдгосджаза в 1948 году поступил в Кишинёвскую государственную консерваторию по классу скрипки профессора И.Л.Дайлиса, играл в Молдавском государственном симфоническом оркестре под управлением Б.С.Милютина. Тут нельзя обойти вниманием интересный эпизод из жизни Гарри.

Давид Ойстрах и Леонид Утесов

После окончания консерватории, будучи в отличной исполнительской форме, Ширман поехал в Москву с целью поступления в аспирантуру Московской консерватории к профессору Давиду Ойстраху.
Незадолго до этого у Гарри была встреча с Леонидом Утесовым, который хорошо его знал и не раз уговаривал перейти работать в свой оркестр. Интересная деталь: Утесов и Ширман часто разговаривали на языке идиш, который оба знали в совершенстве.
Узнав, что Ширман приехал в Москву для поступления я аспирантуру, Утесов попросил Д.Ойстраха внимательно отнестись к нему. Экзамен прошёл на высоком уровне, молодой человек очень понравился Давиду Федоровичу, прямо после выступления он зашел к Ширману в раздевалку и похвалил за отличную игру. «Гарри, я вас с удовольствием возьму к себе учиться, но мне надо, чтобы молдавское министерство культуры предоставило вам целевое направление»,- сказал Ойстрах. Увы, дать направление в Молдавии отказались. Вы понимаете, почему…

С 1953 года Гарри, вместе с Шико Арановым руководил эстрадным оркестром кинотеатра «Родина» (впоследствии «Патрия»).
С 1956 по 1964 год был музыкальным руководителем восстановленного Молдгосджаза (Молдавский государственный джазовый оркестр под управлением Шико Аранова, впоследствии — эстрадный оркестр «Букурия»), для которого написал и аранжировал ряд композиций (в 1962-1964 годах также возглавлял оркестр). С 1964 года — солист эстрадно-симфонического оркестра радиокомитета Молдавии под руководством Шико Аранова. После расформирования коллектива Ширман переключился на работу с молодыми джазовыми музыкантами. Организовал оркестры в политехническом институте и автодорожном техникуме Кишинева.

Жизнь и творчество Гарри Ширмана невозможно отделить от жизни и творчества другого выдающегося молдавского музыканта, его коллеги и друга Шико Аранова. У этих людей много общего – прежде всего то, что оба они талантливы!


«Букурия» значит «радость»!

Шико Аранов – молдавский дирижёр, композитор, основатель и руководитель первого молдавского джаз-оркестра «Букурия» (молд. Bucuria — радость), народный артист Молдавской ССР. Родился 23 апреля 1905 года в селе Татарбунары Аккерманского уезда Бессарабской губернии. Умер 28 ноября 1969 года в Кишинёве.
В 1947-1956 годах Шико Аранов работал музыкальным руководителем государственного ансамбля молдавского народного танца (впоследствии «Жок»), ставшего под его руководством лауреатом IV Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Бухаресте (1953). В 1956-1963 и 1967-1969 годах Аранов – художественный руководитель джаз-оркестра «Букурия», который он же и организовал. В 1964-1966 годах руководил оркестром Молдавского комитета по радиовещанию и телевидению.
Аранов — основоположник молдавской эстрадной оркестровой музыки. Автор 8 сюит и 12 фантазий для эстрадного оркестра, более двухсот джазовых композиций, музыки к хореографическим сценам, к кинофильмам «Ляна» (1955) и «Молдавские напевы» (1959, совместно с Василием Загорским) киностудии «Молдова-филм», нескольких шлягеров военных лет (в том числе песни «Я не вернуться не мог…» на слова Константина Славина, 1943), песен на русском языке «Аурика», «Ночь в Молдове», «У Днестра», множества эстрадных песен на молдавском языке. Создал многочисленные джазовые обработки молдавских, еврейских и русских народных песен.
Хочу упомянуть имена друзей Ширмана и Аранова, членов коллектива оркестра «Букурия». Это группа саксофонистов (кроме, само собой, Ширмана и Капланского): Семён Стратулат, Александр Христофоров, Шарль Брейтбурд; трубачи и тромбонисты: Моисей Гольдман, Николай Кладиков, Осип Вульфзон, Яков Каплун, Борис Гейник, Юрий Винднлян. Солистами коллектива были (опять же, кроме Ширмана и Капланского) Моисей Гольдман (саксофонист, кларнетист, трубач), Ицхак Хавис-Бэлцану (певец), Соня Капланская (пианистка), Шарль Брейтбурд (саксофонист и кларнетист). Оскар Дайн (скрипач), Давид Федов (Фейдман) (пианист, аккордеонист), Марк Кожушнер (первая скрипка), Александр Кацман (виолончелист, банданист).
Давид Григорьевич Федов (настоящая фамилия Фейдман) известен своей музыкой к кинофильму «Атаман Кодр». Его «Хора» после выхода фильма стала узнаваемой и любимой во всем бывшем Союзе.


Тот самый джаз-оркестр

Джаз-оркестр Шико Аранова во всех его воплощениях являл собой типичный биг-бэнд и специализировался на свинге. Помимо произведений самого Аранова, оркестр исполнял вошедшие в джазовый канон номера Луи Армстронга, Гленна Миллера, Джорджа Гершвина. Именно в оркестре Шико Аранова прозвучали первые произведения начинающего композитора Евгения Доги. Здесь начинал другой молдавский композитор Олег Негруца.
Музыкальным руководителем оркестра долгое время был герой нашего очерка тенор-саксофонист и скрипач Гарри Ширман, с которым Аранов играл ещё в Бухаресте. Лицом оркестра был певец Рудольф (Рувин) Капланский. Выступали в оркестре и известный молдавский пианист и композитор Давид Федов, певец с уникальным классическим голосом Ефим Бэлцану, тромбонист Иван Добрунов, трубачи Моисей Гольдман и Николай Греку, саксофонист Геннадий Добров, скрипач Наум Лозник и другие известные впоследствии в республике музыканты.
Музыкантам приходилось сложно в те годы: джаз был явлением «не нашим». Приходилось лавировать между этой очень интересной на тот момент музыкой и местными требованиями, которые выставляла советская действительность.
Музыканты пошли необычным творческим путём: молдавские народные мелодии преломляли в джазовых обработках. В этом оркестре появились первые и самые лучшие обработки, под свежим звучанием народной музыки удавалось завуалировать интересные джазовые вещи. И делалось это здорово: Аранов и Ширман были прекрасными аранжировщиками.


Своя, особая дорога

Гарри Ширман написал прекрасную книгу о своей жизни «По волнам моей памяти». Передо мной ворох откликов наших коллег на эту книгу. Гарри помнят и любят в кругах музыкантов. Вот письмо его поклонника из Кишинева:
«Дорогой Гарри, я прочитал ваши воспоминания. Было интересно и трогательно... Каждый в жизни идет своей дорогой. Значит, весь смысл в самой дороге, как по ней идти… Если идешь с удовольствием, это твоя дорога. Вы нашли свой путь и не ошиблись.
И.Фельдман, Кишинёв».

Хочется и мне непременно передать наилучшие пожелания от моего друга, известного израильского трубача Аркадия Агашкина (Авраама Фельдера). В нашей стране его называют «Золотая труба Израиля».
Ему слово.

«Когда я пришёл работать в «Букурию» в 1967 году, Гарри Ширман уже работал в оркестре радио. В то время это был уже известный музыкант, и я на него смотрел снизу вверх. Он замечательно играл на нескольких инструментах – на кларнете, саксофоне и скрипке, даже не знаю, как эти инструменты расставить по очереди, в смысле виртуозности игры на них Ширмана. Но все-таки музыканты считали его прежде всего первым саксофонистом Кишинева. А город этот очень музыкальный, и признание такого первенства говорит о многом!
Что ни говори, этот человек был легендой джаза, и многие стремились с ним поиграть. Мне тоже посчастливилось несколько раз с ним музицировать. Для меня, очень молодого тогда музыканта - было мне всего 19 лет, это было здорово и почетно!
Оркестр Шико Аранова, где музыкальным руководителем был Гарри, дал тысячи концертов по всему необъятному СССР. Несколько раз выступал и перед Сталиным, что говорит о его популярности и профессионализме.
Вспоминая свою работу в «Букурии» с такими супер-музыкантами, я скажу, что это стало для меня прекрасной школой. В 19 лет быть первым трубачом Молдавского государственного джаз оркестра было очень ответственно и серьёзно и стало моей визитной карточкой на всю творческую жизнь. И я очень рад, что одним из моих учителей и наставников был легендарный Гарри Ширман.
Он помнит меня юношей, а этому «юноше» в будущем году исполнится 70! Вот так годы летят…
Гарри, дорогой, огромный тебе от меня привет! Здоровья, счастья и долголетия. Спасибо тебе, что ты был со мной, пусть и такое короткое время!»


Из книги «По волнам моей памяти»
«Моя сестра Соня в свои пять лет села за пианино. У неё рано проявился абсолютный слух. Не глядя на клавиатуру, она легко отгадывала, какие клавиши участвуют в рождении звука. Прекрасная читка нот с листа и музыкальная память помогали ей быстро осваивать новые произведения.
Её педагог Клара Файнштейн часто выступала с сольными концертами. Благодаря учительнице, сестра тоже стала выступать – играла с симфоническим оркестром произведения Грига, Листа, Рахманинова, Чайковского. Но в те годы всюду пели арии из оперетт, исполняли танго, фокстроты и другие танцевальные мелодии. Соня легко схватывала новинки и быстро научилась аккомпанировать. Среди музыкантов пошла лестная молва о молодой пианистке. Поэтому, когда одному из ресторанов понадобилась пианистка, предложили Соню Ширман».


Их строгий папа

«Наш строгий папа, конечно, стал администратором дочери. Первый опытный музыкант, с кем Соня начала работать в ресторане, был Петрика Раду»,- пишет Гарри Ширман в своих воспоминаниях.
Кстати, тогдашнее музыкальное «меню» ресторанов отличалось большим разнообразием, поскольку эти заведения посещали не только ради хорошей кухни, но и чтобы послушать первоклассную игру.
За вечер здесь звучала и классическая музыка, и современные танцевальные мелодии, и румынские народные песни, и отрывки из французской, австрийской, польской, венгерской оперетты. Музыкант должен был играть без нот, аккомпанировать по слуху, но для Сони всё это не составляло труда. Новая работа дала ей, в то время уже студентке кишиневской консерватории музыки и драмы «Униря» (класс фортепиано), практику и хороший заработок.
«Я был младше сестры, но уже по семейной традиции готов был взять что-то «музыкальное» в руки», - пишет Гарри.
И поэтому мой первый вопрос к нему - традиционный:

-Гарри, расскажите о своих первых учителях.

-Музыка входила в мою жизнь незаметно. Мне не было и пяти, когда купили «восьмушку». Скрипка визжала, скрипела, изрыгала ужасные звуки. Я плакал и отказывался учиться на варварском инструменте. Родителям пришлось «разориться» на «четвертушку». Она издавала более приличные звуки, и я стал заниматься с педагогом. Екатерина Марцелиновна Салина - она была замдиректора и заведующей учебной частью музучилища и педагогом моих сестер - показала меня Александру Павлову, скрипачу и руководителю оркестра при кинотеатре «Орфеум»…
В шесть лет я начал учиться музыке. Первым моим инструментом была скрипка. Александр Павлов был мой первый педагог, и именно из его рук я получил смычок. Мои старшие три сестры уже занимались музыкой, и я по семейной традиции к ним присоединился. Павлов был добрым человеком и хорошим педагогом. Занимался я у него около трех лет.
Как-то мою игру услышал известный скрипач и педагог Марк Яковлевич Пестер. Это был выпускник Петербургской консерватории, еще до революции, а это очень многое значило. Я стал делать большие успехи. Пестер был еще и дирижер симфонического оркестра, и прекрасный пианист. У него я учился до 17-ти лет.
Затем мы с семьей переехали жить в Бухарест. Когда я приехал в Бухарест и начал заниматься на кларнете, я обратил внимание на другой, родственный кларнету инструмент – саксофон. Мой шурин Рувен Капланский был руководителем оркестра. Он взял меня на работу в оркестр в качестве скрипача. Через некоторое время именно он стал меня уговаривать освоить саксофон. Из-за границы заказали инструмент, так как в музыкальных магазинах Бухареста не было этих инструментов. Саксофон я освоил очень быстро и полюбил его!
Начал играть джазовую музыку сначала в малых составах. Тогда этот вид искусства был очень моден.

…В своем рассказе Гарри Ширман вспоминает Бухарест 30-40-х. О, это был трансильванский Париж, где блистал известнейший и популярнейший в то время певец Петр Лещенко. Рассказывает и о встрече с румынским композитором Ионом Василеску, написавшем для Петра Лещенко знаменитый вальс «Играй, цыган»…


Кишинев и Бухарест

-Наверняка по приезде в Кишинев вы сразу же вышли на сцену!

-По приезде в Кишинев мы организовали небольшой, но прекрасный эстрадный оркестр в кинотеатре. Играли перед сеансами. Наши программы пользовались большим успехом. Люди приходили не так в кино, как нас послушать. Играли популярные песни, нашу и заграничную джазовую музыку.
Вскоре сестра получила приглашение работать с одним из лучших в городе скрипачей Николаем Черешем и его оркестром. Но этот творческий союз продержался недолго. То было время мирового экономического кризиса, и музыканты в поисках работы собрались в Бухаресте. А тем временем в Кишинев на гастроли приехал Пётр Лещенко, и Череш перед отъездом порекомендовал ему в аккомпаниаторы Соню.
Сестра знаменитому артисту очень понравилась. И когда в 1935 году, после кишиневских гастролей, Лещенко открыл собственный ресторан в Бухаресте, он пригласил туда и Соню. Но родители боялись отпускать дочь в чужой большой город. После долгих переговоров с Петром Лещенко, после его заверений, что девушка будет жить вместе с его сёстрами – однолетками Сони, папа и мама дали согласие. К тому же отец тоже решил переехать в Бухарест, устроиться там на работу.
В румынской столице Соня обратила на себя внимание внешностью и профессионализмом. А в те времена ой-ой как следовало играть, чтобы музыканта уважали и считались с ним!
В оркестре у Лещенко Соня встретила свою любовь. Ее избранником оказался красавец скрипач Рувен Капланский. Рувен, Рувэн, Рувин, Рувим, Рувн – это всё варианты одного и того же имени.
Воспитанность, обаяние, аккуратный внешний вид молодого человека произвели благоприятное впечатление на моих родителей. Молодые решили сыграть свадьбу после того, как папа перевезёт всю семью из Кишинева в Бухарест. Жених помог папе подыскать квартиру. И вот мама, две сестры, брат и я приехали.
Молодых супругов объединяла не только любовь, но и творческое «единомыслие», стремление добиваться успехов в музыке. Сопровождая Лещенко в концертах, Соня приобрела большой опыт аккомпаниатора. У Рувена обнаружились прекрасные вокальные данные. Оба дома усердно работали, совершенствуя своё мастерство. Благодаря внешним данным, обаянию, мягкому задушевному голосу и профессиональной игре на скрипке, у Рувена появился шанс возглавить оркестр. В те времена музыкальным коллективом обычно руководил «стоячий» скрипач – стержень, главная фигура оркестра.



Ангажемент в Черновцах

-Черновцы… Легендарный, изысканный город! Культурная столица на пересечении миграционных путей многих народов.

-Рувену – уже как руководителю коллектива – подвернулась работа в «Черном орле» – одном из лучших ресторанов Черновиц (тогда говорили «Черновицы», а не «Черновцы»), где с ним заключили контракт на два года. Это было в 1937 году. Хозяин обещал исполнителям жильё в гостинице, разовое питание и зарплату. Благодаря своему родственнику, я получил первый ангажемент и первую практику, поскольку Рувен взял меня, начинающего скрипача, в оркестр.
До Второй мировой войны Черновцы считались одним из изысканных румынских городов. При этом здесь не прерывалась связь с Веной, публика разговаривала в основном по-немецки. Тут сталкивались течения нескольких культур – румынской, австрийской, украинской и еврейской. Но и общий культурный уровень был очень высок. Оркестр Капланского быстро завоевал симпатии взыскательной публики.
В Черновцах Рувен вырос как руководитель, скрипач и певец. За два года он собрал большую нотную библиотеку, без чего не мог работать ни один руководитель оркестра.
Вернувшись в Бухарест, Рувен заключил контракт с баром «Пеликан», который находился в центре города. Работа там была тяжёлая, до утра, как обычно в таких местах. А потом Пётр Лещенко открыл еще более шикарный ресторан и пригласил чету Капланских на работу. Однако Рувена вскоре мобилизовали в действующую армию и отправили в Бессарабию. Ушел служить и мой старший брат Абрам.

-А войну ведь вы встретили намного раньше 22 июня 1941 года…

-Да, еще до 1940 года румыны мобилизовали всех резервистов и направили к Днестру, на границу с СССР. После советского ультиматума бессарабцы остались на месте, а румынская армия должна была уйти в Румынию. В Бухаресте начала накаляться обстановка из-за антисемитских настроений и нападок фашистских организаций. Бессарабцев стали считать большевиками, и они потянулись в родные края. Наша семья была хорошо устроена, поэтому уезжать нам не хотелось. Однако пришлось.
В Кишиневе мы все, кроме сестры Фени, жившей в Оргееве, собрались вместе. Рувен и Соня временно жили у своих друзей Брейтбурдов. Родители, две сестры, брат и я сняли квартиру. Сестра Женя, пианистка с консерваторским образованием, устроилась корректором в газету «Советская Молдавия». Соню взяли в филармонию аккомпаниатором.
Вернувшись из армии, Рувен организовал джаз-оркестр в кинотеатре «Орфеум». На базе этой группы потом возник Молдавский государственный джаз-оркестр, который по тогдашней моде мы называли сокращенно – Молдгосджаз. Его руководителем вскоре стал Шику Аранович, который известен как Шико Аранов. (Об этом легендарном джазовом оркестре не раз писала американская газета «Еврейское местечко»: №№17, 26, 44 за 2005 г., №34 за 2006 г.).
Солиста Молдгосджаза Рувена Капланского публика боготворила. Песни «Я не вернуться не мог…», «Скрипка», «Спасибо вам, мамы» в его исполнении становились шлягерами…
«К шлягерам Капланского следует добавить и песню Аранова «Если любишь ты»,- пишет мне музыковед Изольда Милютина. «На моей памяти – это одна из наиболее задушевно звучавших в его исполнении песен. Именно под этим заглавием я сделала в своё время очерк об Аранове и включила его в свою книгу «Между прошлым и будущим».
…Увы, 16 октября 1966 года Рувена Капланского не стало. Этот удивительный человек, сыгравший огромную роль в моём музыкальном становлении, ушёл из жизни в 55 лет,- продолжает Гарри Ширман. Моя сестра Соня почти на четверть века пережила своего звёздного супруга. За многолетнюю и безупречную работу в Кишиневской государственной консерватории, где Соня пользовалась большим авторитетом, моя сестра удостоилась звания «Почётный гражданин города Кишинёва».


«Моя юность прошла в Бухаресте»

-Вернёмся в Бухарест. Вы многого ещё не рассказали нам, Гарри, о том периоде жизни.

-Как я уже говорил, моя сестра Соня в ту пору работала аккомпаниатором у Петра Лещенко в Бухаресте. Надежды найти место скрипача в большом незнакомом городе у меня не было, но я решил испытать фортуну. Биржа музыкантов находилась в центре города, около одного кафе, куда стекались сотни музыкантов разных жанров, разного уровня профессионализма и известности. На первом этаже, сидя за чашечкой кофе, эта публика решала свои дела. Тут заключались сделки, оформлялись ангажементы и разовые халтурки – поиграть в клубе, на балу, свадьбе, банкете. Счастливчики, имевшие работу, «тусовались», как теперь говорят, на втором этаже, отдыхая за биллиардным столом. Музыканты ночных баров и ресторанов на бирже не показывались – отсыпались.
Ходил я на «стрелку», как на службу, но без толку. Рувен Капланский, тогда еще жених сестры, советовал для практики устроиться в любой оркестр, как делали начинающие исполнители. Румынские и венгерские музыканты работали на сценических площадках Бухареста династиями. Почти каждый оркестр состоял из членов семьи. Дети учились и практиковались у старших, как в домашней консерватории. Чужаки в этот клан пробивались с трудом.
Кишиневский знакомый, наслышанный о моих талантах, порекомендовал меня в популярный театр-ревю «Алхамбра», где для новой постановки решили на полгода увеличить состав оркестра.
Прослушивание вёл совладелец театра, дирижер и композитор Ион Василеску, чьи песни напевала вся страна. Я сыграл ему пару небольших пьес без аккомпанемента. Василеску послушал, поинтересовался, сколько мне лет, и сказал, что берёт в оркестр.
В театре я проработал всего полгода, но приобрел там неоценимый опыт. Оказавшись потом снова на бирже, я чувствовал себя уже более уверенно.
Взял меня к себе Ионел Кристя, работавший в ресторане «Булевард». Красавца скрипача Кристю публика любила за виртуозное исполнение румынской национальной музыки. В состав его оркестра входили три скрипки, альтовая виола, контрабас, фортепиано, орган, цимбалы. А ещё – кларнет, гобой, флейта, труба, тромбон, литавры.
Музыкальные издательства Германии и Франции выпускали специальные обработки классических произведений, которые были так расписаны, что любой состав мог играть увертюры к операм, фантазии Верди, Россини, Чайковского, фортепианные и скрипичные пьесы, вальсы и многое другое. Для привлечения публики с оркестром выступали один-два певца, исполнявшие популярные танго и романсы. Когда наш руководитель отсутствовал, его заменял дядя – пожилой толстенький цыган-скрипач, который обожал племянника и прекрасно знал ресторанную музыку. Дядя пытался раскрыть мне некоторые секреты национальной румынской музыки, но из-за увлечения джазом я вскоре забыл его уроки…
-Со скрипкой - понятно, она была первой. А когда появились в вашей жизни кларнет и саксофон?

-Первым из духовых инструментов в моей жизни появился кларнет. Основная учеба в Бухаресте у меня была в гимназии, которая имела хороший духовой оркестр. Дирижером был известный в городе музыкант Караман (к сожалению, я запомнил только фамилию). Мне понравился кларнет, и дирижер не возражал. Объяснил, как его собирать и разбирать, а также дал несколько первых, вводных уроков.
Я сам находил упражнения, этюды и пьесы. Читка с листа у меня была хорошая. Оставалось только овладеть губным аппаратом, аппликатурой и дыханием. Так что на протяжении небольшого отрезка времени я освоил инструмент. Дирижер, увидев, что я продвигаюсь, начал давать мне пьесы для сольного выступления с оркестром. Помню, как лихо я исполнил популярную в то время польку «Дедушка».
Потом еще были модные произведения, названий которых сейчас не помню. Шутка ли сказать, это было более 70 лет тому назад!
Когда я приехал в Бухарест и начал заниматься на кларнете, я обратил внимание на другой инструмент, родственный кларнету – саксофон. Поначалу я играл в оркестре моего шурина Капланского на скрипке. Но через некоторое время, он обратился ко мне с просьбой освоить саксофон, так как этот инструмент близок кларнету. В музыкальных магазинах Бухареста саксофонов не было – поэтому инструмент заказали из-за границы. Я довольно быстро его освоил и полюбил.
Начал играть джазовую музыку сначала в малых составах. Тогда этот вид искусства был очень модным и подобных ансамблей, играющих в этом жанре, было много.
В одном из оркестров на трубе играл Шико Аранов, с которым мы очень сблизились и дружили затем многие годы. Шико совершенствовался как джазовый музыкант, а рядом с ним и я.


Всепроникающая сила джаза

-Итак, джаз. Джаз и ещё раз джаз! Поговорим о нём. И нужно обязательно не забыть, затронуть тему, как джаз появился в нашем советском Кишинёве.

-Да, на европейский континент из Америки стал пробиваться джаз. Я до трёх-четырёх часов ночи слушал по радио новую музыку.
Исполняя лирические песни в ресторане Петра Лещенко, Р.Капланский мечтал руководить оркестром. Когда ему выпал «счастливый билет», Рувен с Соней предложили мне поехать с ними в Черновцы. В группу также вошёл друг Капланского – Шарль Брейтбурд, замечательный кларнетист, саксофонист, пианист и очень эрудированный музыкант.
Оркестр Капланского умело использовал саксофон, литавры, маринбофон – и быстро приобрёл известность. Все тот же Рувен в музыкальном магазине заказал для меня чехословацкий саксофон-тенор фирмы Хюллер. Это был самый лучший день в моей жизни! Через две недели я получил инструмент и стал заниматься в подвале.
Учебников и пособий по джазовой музыке тогда еще не было. Я играл гаммы, как делал это на скрипке, придумывал упражнения... Кое-что мне показал Брейтбурд, но, почувствовав в нём ревность, я перестал к нему обращаться.
Джазовой музыки к тому времени на пластинках и по радио я наслушался столько, что все мои жилки трепетали в унисон с инструментом. Затем Рувен стал выписывать новинки французского издательства «Чепель». Среди них попадались джазовые мелодии с соло для трубы, кларнета, саксофона…
Хозяин ресторана не пропускал ни одного выступления оркестра Капланского.
Настал вечер моего дебюта. С азартом я потянул за собой оркестр, а потом исполнил соло.

Как в Кишиневе появился джаз

Рассказывает Израиль Бикван, талантливый певец, проживающий ныне в США. Он выступал в Молдове с Гарри Ширманом.
С Гарри я работал с 1966 по 1980 год. И даже после его ухода на пенсию мы с ним продолжаем дружить уже много лет. Кстати, я - единственный из музыкантов, с кем он работал в разных коллективах. Каждый день мы разговариваем по телефону, поскольку оба живём в Нью-Йорке. По выходным дням я приезжаю к нему в Бруклин.
Несмотря на возраст, Гарри Ширман обладает прекрасной памятью, а иногда даже выступает.
Во время наших встреч Гарри вспоминает: «В конце 30-х годов в Бухаресте джаз был в моде. Было много талантливых биг-бэндов. Однако уже чувствовалось дыхание войны. И многие музыканты решили переехать в Молдавию. Среди них были Шико Аранов и я.
Все годы, что мы проработали вместе с Арановым, он был художественным руководителем, а я - руководителем музыкальным. Спорили только на музыкальные темы, но всегда находили консенсус. Какой он был интеллигент, эстет, а какая светлая голова!».
Тяжело пришлось двум талантливым людям «пробивать» дорогу джазу. Но все же удалось уговорить кишиневское начальство выступать в кинотеатре «Орфеум». Добавлю «для истории», где находился этот кинотеатр: сначала он располагался на втором этаже здания на углу Штефана чел Маре и Пушкина. О том, что люди специально приходили в кино, где перед сеансами играли настоящий джаз, послушать музыку, уже написано, но я это еще раз подчеркну!
Оркестр исполнил и первые произведения неизвестного тогда молодого композитора Евгения Доги. Все это было. Пока тяжело не заболел Шико Аранов. В руководители оркестра тогдашнее музыкальное начальство Молдавии стало назначать чиновников, развалив этим замечательный коллектив.

От автора.
Необходимо отметить, что джазовая направленность повлияла на творчество последователей эстрады в Молдавии – групп «Плаи», «Норок», «Контемпоранул» и в особенности на группу «Оризонт».
Одним из показателей того, что джаз – важная сфера музыкального искусства в Молдове, является то, что в 1984 году при Академии искусств начала действовать кафедра эстрадной музыки и джаза. У выпускников, обладателей профессиональных навыков, появилась возможность гастролировать и культивировать молдавский джаз, прославляя свою страну.
Несмотря на то, что джаз - заимствованная культура, молдавский джаз самобытен, отличается фолк-направленностью и отражает темперамент своего народа. Одним из лидеров молдавского джаза можно назвать группу «Тригон» – это всемирно известная группа, добившаяся признания на многих престижных конкурсах. Только в 2009 году музыканты принимали участие в легендарном фестивале Monreal Jazz Festival (в Канаде) и Jazz Nord Sea Festival (в Голландии). Кроме того, ими организуются различные международные проекты, что способствует возникновению новых приемов в творчестве, а также укреплению имиджа страны.


Ширман продолжает

-Как-то хозяин ресторана подошел ко мне после концерта и прокомментировал (на идиш) мою игру: «Хорошо играешь!» Мой авторитет музыканта подскочил на много пунктов. По истечении контракта его продлили еще на один срок...
Перед войной в Европе в обеденный перерыв закрывались все магазины и учреждения. С часу до трёх, обедая, люди слушали по радио народную или классическую музыку, которая пускалась в эфир «живьём». Раза три в неделю, по вечерам, транслировалась танцевальная музыка, а после полуночи начиналась получасовая музыкальная передача из первоклассных ресторанов.
В Бухаресте уже сложилась плеяда опытных джазовых музыкантов, побывавших за границей, игравших с иностранными джазистами. Они были востребованы, но от дополнительных заработков на радио не отказывались.
Вернувшись в Бухарест, благодаря другу Рувена, я тоже сыграл в передаче на радио. На следующий день, как обычно, появился на бирже – и оказался в центре внимания. Меня стали приглашать на разовые выступления в другие оркестры.
В те годы каждую свободную минуту я занимался самообучением, копировал известных мастеров. Прислушивался к игре других джазистов, к импровизации по законам и правилам ансамблевой игры, к принципам звукоизвлечения, манере, штрихам и другим компонентам джаза. Известный пианист и знаток джаза Теодор Козма взял меня в свой диксиленд, который играл в летнем кабаре «Колорадо». Теодор и его брат, известный дирижер парижского симфонического оркестра, долгие годы жили во Франции. Работая с первоклассными музыкантами, я приобретал исполнительский опыт.
Вскоре я получил работу у Дину Шербэнеску, типичного румына цыганской крови, неотразимого покорителя женщин. Оркестр этого яркого аккордеониста и кларнетиста обычно работал на богатом курорте в Карпатах. Музыканты группы были кумирами молодежи.
Румынские музыканты очень настороженно относились к бессарабцам, что, однако, не мешало тем играть ведущую роль в музыкальной жизни Бухареста. Например, Шико Аранов в румынской столице получил известность как аранжировщик. По выходным дням с нами очень прилично играл на кларнете Эмиль Бериндей. Аристократ, имевший родовой замок в Синаи, работал в Бухаресте главным инженером телефонной станции.
Джазовый «Биг-Бэнд» Шербэнеску стал выступать в театре-ревю «Алхамбра», где мы исполняли джазовые пьесы Д.Эллингтона, А.Шоу, И.Берлина, Б.Гудмена и других. Нас приглашали выступать в казино, на развлекательных вечерах в королевском дворце принца Михая.


Кино

В 1938 году в Бухаресте сняли первый развлекательный румынский фильм, где в эпизоде в баре я играл на саксофоне. После показа фильма в Бессарабии меня стала узнавать кишинёвская молодежь. Но счастье продлилось мгновение. Грянула война.
Настали роковые 1937 и 1938 годы. В Германии к власти пришёл Гитлер с его одержимостью уничтожить евреев, и мы переехали жить в Молдавию. В Румынии на нас стали смотреть недружелюбно. Естественно, мы посчитали, что в Молдавии будет безопаснее. Эта была тогда новая республика в составе СССР.
В те годы только организовывалась республиканская филармония. Шику Аранова как профессионального музыканта пригласили организовать биг-бэнд. Он был прекрасным аранжировщиком и администратором и как никто подходил на роль руководителя этого коллектива. А я стал музыкальным руководителем, работал с оркестром. Мне это очень нравилось. Это было мое!
И. Бикван уже рассказывал, что мы организовали небольшой, но прекрасный эстрадный оркестр в кинотеатре. Играли перед сеансами кино. Наши программы пользовалась большим успехом у кишиневцев.
В 1941 году в преддверии войны музыканты начали менять фамилии. Если кто не знает, у легендарного Аранова настоящая фамилия Аранович, а композитор Фейдман стал Федовым.
После войны оркестр расформировали. И вновь возродился джаз уже после смерти Сталина. Это был новый взлет, триумф оркестра, который знали в СССР все.

От автора.
От себя добавлю, что об этом периоде можно почитать в американской русскоязычной газете «Еврейское Местечко», №34, №43 за 2008 год.


Нам поможет Изольда Милютина

И еще с одним очень интересным человеком преподнесла мне встречу судьба в связи с работой над очерком о Гарри Ширмане. Давний друг Гарри, сегодня израильтянка из Реховота Изольда Милютина. Ей слово. Но прежде я должен представить читателю и её саму, и её отца.
Отец Изольды – известный советский дирижер Борис Семенович Милютин, народный артист Молдавии, основатель симфонического оркестра Молдавии. В этом оркестре после окончания кишиневской консерватории работал Гарри Ширман.
Сколько же надо иметь таланта, чтобы играть академическую музыку и одновременно на таком же уровне исполнять джаз. Не думаю, что таких людей много.
Отец Изольды Борис Милютин в 1936-1953 годах был главным дирижёром и художественным руководителем симфонического оркестра, с которым выступали прославленные Д.Ойстрах, М.Ростропович, Э.Гилельс, Б.Давидович, М.Вайман, Д.Башкиров, Дж.Огдон, Ю.Ситковецкий, Г.Гинзбург, Н.Бейлина, М.Гринберг, Г.Страхилевич. Совмещал исполнительскую деятельность с педагогической в Молдавской государственной консерватории имени Г.Музическу (с 1998 года – это Академия музыки, театра и изобразительных искусств).
Изольда Борисовна Милютина – молдавский и израильский музыковед, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств Молдовы. В прошлом - заведующая кафедрой композиции и музыковедения Кишинёвской консерватории, с 1985 года – руководитель отдела музыковедения АН Молдавской ССР, автор альбома-монографии «Дойна» (Кишинёв: Hyperion, 1990), воспоминаний «Между прошлым и будущим» (Тель-Авив: Gutenberg, 2004).


Страстная энергия памяти

Итак, слово Изольде Милютиной. Позволю себе привести здесь фрагмент её статьи, написанной к 90-летию Гарри Ширмана.

Какое счастье, что человеческая память имеет замечательное свойство связывать отдалённые времена. Наша память не даёт уйти в небытие именам людей, которые того заслуживают, знаковым и выдающимся событиям. При всей банальности этой мысли, всякий раз радуешься её подтверждению, когда всплывают в памяти прославленные, но подзабытые имена!
Как жаль, что суета нашей жизни не позволяет порой разглядеть в тех, кто встречается нам на пути, глубинные свойства человеческой личности - даже если мы ценим её душевность, интеллигентность, откликаемся на доброе к нам отношение, на благожелательность. Но при этом в повседневном общении ускользает то главное, что составляет саму сущность человеческой натуры. Лишь со временем, возвращаясь мысленно к прошлому, к далёким годам, понимаешь, что судьба дарила тебе общение с незаурядными людьми. Бандероль, пришедшая из Америки, всколыхнула эти мои мысли…
Живёт в Нью-Йорке хороший человек – светлая голова! На сегодняшний день это – один из самых старших представителей обширной еврейской семьи, по воле судьбы рассеянной по разным странам: Израиль, Америка, Россия, Молдова...
Зовут этого человека Гарри Ширман. Именно к нему я отношу сказанное выше. Почти двадцать лет тому назад он увёз из Кишинёва за океан свои мысли – память не только о своих близких, но и воспоминания о культурной жизни Бессарабии, в которой принимал живейшее участие на протяжении долгого времени, измеряемого десятилетиями.
Вроде бы ничего удивительного нет в том, что в наше время «великого переселения народов» многих из нас, разбросанных по всему миру, снедают с невиданной силой воспоминания о годах, прожитых на другой земле и, что вполне закономерно, посещают мысли о молодости и связанных с нею радужных надеждах, особенно – о сбывшихся жизненных планах, которые, при всех трудностях времени, украшали существование и приносили удовлетворение и удовольствие.
Гарри Ширман замечателен не только тем, что в прошлом был талантливым джазистом, прекрасным музыкантом – скрипачом, саксофонистом. Он проявил себя в эстрадном искусстве подлинным энтузиастом, деятельным неравнодушным человеком. Таким он остался по сей сегодняшний день.
Как мне представляется, главное свойство 90-летней натуры этого человека, что следует из наших с ним долгих телефонных разговоров, – это неуспокоенность: обуревает его та самая «страстная энергия памяти», о которой когда-то писал Набоков, сам, как известно, этому в немалой степени подверженный.
Многим близким и друзьям Гарри, в том числе и мне, почта доставила как-то его мемуарные записи, которые могут составить интересную, богатую событиями и действующими лицами книгу. Трогательно желание автора на склоне лет собрать «за общим столом» всю свою чудесную многочисленную семью, разветвлённую на сегодняшний день в детях и внуках.
Я знала многих из этих людей. Перед мысленным взором – картины жизни, знакомые образы: сам Гарри, его сёстры, их дети… Все люди деятельные, целеустремлённые, они составляли, наряду с другими подобными семьями - а таких семей в Кишинёве было немало - цвет еврейской интеллигенции нашего города.
Так уж вышло, что у тех, кто был причастен к музыкальной жизни Кишинёва, эта фамилия – Ширман – была всегда на слуху. Именно поэтому хотелось бы рассказать об этой семье подробней. Она того заслуживает.
Очень важно, что не только судьбы близких людей занимают мысли автора воспоминаний о музыкальной жизни Молдовы. Он пишет о коллегах, о событиях первостепенной важности: создание замечательного творческого музыкального коллектива, война, послевоенные годы, возрождение мирной и, соответственно, творческой жизни.
Самым существенным представляется то, что Гарри Ширман сумел запечатлеть свою, наряду с коллегами, деятельность у истоков эстрадного искусства Молдавии и многое, с этим связанное. Ведь он принадлежит к числу тех, кто причастен к созданию первого в Молдавии профессионального эстрадного оркестра.
В молодые мои годы - какие незабываемые впечатления приносили концерты замечательного джаза Шико Аранова, известного далеко за пределами Молдавии! Я всё это очень хорошо помню! Гарри Ширман связал свою творческую судьбу с этим джазовым коллективом, став со временем главным помощником его знаменитого руководителя.
Помнится мне, что когда-то, годами ранее, мой отец, возглавлявший долгие годы филармонический симфонический оркестр в Кишинёве, посадил за один из пультов в скрипичной группе молодого скрипача, которого рекомендовал ему как весьма перспективного своего воспитанника уважаемый в городе профессор местной консерватории Иосиф Дайлис. Довелось мне как-то даже играть в камерном ансамбле с Гарри в консерваторском скрипичном классе этого замечательного педагога.
Но молодого музыканта уже тогда влёк джаз. Весьма способный человек, он на ходу ловил веянья времени. Потому скрипач-профессионал, он по велению души взял в руки саксофон и… погрузился в стихию джаза. Тем более, что это было подготовлено его жизнью в юные годы в Бухаресте.
Девочкой-подростком я обучалась у сестры Гарри, которая после войны вела в нашей музыкальной школе теоретические классы. А затем, через годы, я встретилась с фамилией «Ширман» во вполне зрелые свои годы, когда новое поколение этой замечательной семьи – сын самого Гарри, а затем и дочь племянника его Мирона, пришли в мой консерваторский класс.
Музыкантское братство молдавской эстрады тех лет, о которых рассказывает Гарри в своих записях, объединяло блестящих джазовых исполнителей. По праву он называет имена кларнетиста Шарля Брейтбурда, трубача Муси Гольдмана и других известных музыкантов того времени.
Как обычно, в коллективе Аранова были и певцы, и танцоры. Усилиями всех создавалось яркое зрелище, веселящие глаз интересные композиции, звучала запоминающаяся, радующая слух эстрадная музыка.
Всяческого уважения заслуживает стремление Гарри Ширмана оставить в наследие тем, кто придёт в жизнь после нас, рассказ о том, что было делом его жизни, рассказ о людях, которые заполняли жизненное пространство вокруг него. В том числе и тех, у кого учились он и его сёстры, с кем сотрудничал сам он на своём богатом творческом поприще.
В его записях воскрешаются имена замечательных музыкальных педагогов: Е.Салиной, М.Пестера, А.Павлова, К.Файнштейн, И.Дайлиса – всех тех, кто много сил приложил в своё время к взращиванию молодых творческих сил в Бессарабии.
Мы всё-таки мало знаем о них, хотя самая добрая память об этих людях заслуживает большего внимания. Хорошо, что находятся такие люди, как Гарри Ширман – люди с беспокойной и благодарной душой.
Именно поэтому его воспоминания приобретают особую ценность. Читая его записи, забываешь о том, что недавно Гарри исполнилось 97!
Жизнь так сложилась, что некоторые из представителей трёх поколений семьи Ширман прошли перед моими глазами в непосредственном контакте. Так что могу судить, что не напрасно взялся за перо самый старший из них, патриарх этого рода, и написал свои воспоминания. Потому что все из рода Ширманов, каждый по-своему, оставили след в этой жизни.
Подрастают сейчас в Израиле и в Америке внуки, правнуки многих из семьи Ширман, теперь это целая династия!
В этой замечательной семье, наряду с людьми искусства, есть и экономисты, и инженеры, предприниматели, программисты. Каждый из них по-своему хорошо делает своё дело, и никто не уронил фамильной чести. И всё же, нельзя не порадоваться тому, что отличный саксофонист Симон Ширман, сын Гарри, пойдя по стопам отца, преуспевает сейчас на джазовом поприще в Нью-Джерси, как прежде это было у него с его группой «Кварта» в Москве и Кишинёве.
А театровед по образованию Катя Ширман, дочь одной из сестёр Гарри, живя в Москве, входит в руководство фондов известных музыкантов – Владимира Спивакова и Владимира Крайнева. Внучатые племянники трудятся в Израиле, Канаде и Молдавии. Примеры достаточно внушительные Их можно было бы умножить.
Без сомнения, раздумья о прошлом и радость за успехи молодых дарят Гарри в его солидном возрасте жизненные силы!

ПОСТСКРИПТУМ.
Последнюю свою книгу из нескольких изданных Изольда Милютина посвятила памяти отца – «Борис Милютин», Кишинёв-Тель-Авив, 2015.
И характерно, что среди воспоминаний учеников и коллег Бориса Милютина в этой книге содержится и то, что в связи с её подготовкой к изданию прислал Изольде Милютиной по её просьбе Гарри Ширман. Будет небезынтересно познакомиться с этой книгой. А пока мы возьмём оттуда небольшой фрагмент. Немного тех самых проникновенных слов, где Гарри Ширман говорит о Борисе Милютине очень душевно. Это добавит несколько штрихов и к характеристике самого нашего героя.


Вдохновлённый Борисом Милютиным.

В своей профессиональной жизни я встречался и работал со многими интересными людьми. Об одном из них хочу сейчас рассказать. Я и не предполагал, что этот человек окажется в определённой мере причастным к моей музыкальной судьбе. Прошло уже много лет с тех пор, но всё осталось в моей памяти.
В первые послевоенные годы, когда кишинёвская филармония находилась в старом помещении на Киевской улице, там, как обычно, встречались музыканты разных творческих коллективов. С некоторыми из коллег я был просто знаком, с другими дружил, иные были далеки мне.
Одним из таких, казавшихся недоступным, был человек, очень суровый с первого взгляда, но импозантный, с уверенной походкой. Ходил он тогда ещё в военной форме с погонами капитана. Всегда был очень серьёзным, озабоченным, с умным, пронзительным взглядом. Я узнал у кого-то, что это главный дирижёр симфонического оркестра Борис Семёнович Милютин.
Он был всегда очень сосредоточен. Все знали, что он деятельно занимается делами своего коллектива. Хотя он был постоянно в окружении своих музыкантов, с которыми разговаривал очень живо, я всё же подумал, что к этому человеку мне никогда не приблизиться. Я тогда работал в молдавском джаз-оркестре. Это был другой жанр. Мне же в облике Б.С. виделась фигура музыканта из совсем другой области – дирижёра, руководящего оркестром самой серьёзной музыки. Он был, я представлял себе, человеком высокой культуры, и не только музыкальной, но и общей – в литературе, в истории и так далее.
Я посещал иногда из любопытства репетиции симфонического оркестра. Мне было просто очень интересно. И меня привлекали мысли Б.С., его требования к оркестру. Они показывали его неординарные дирижёрские качества. Я в то время, к сожалению, ещё не очень хорошо знал симфонический репертуар, но понимал всю сложность работы дирижёра с такой музыкой.
Как известно, в трудные послевоенные годы были тяжёлые времена, чувствовался недостаток музыкальных кадров. Вскоре была объявлена борьба с космополитизмом. Это отразилось и в музыкальном искусстве. Кончилась эра джаза. Пришлось расстаться с делом, которое я очень любил. Однако музыка не ушла из моей жизни. Я решил поступить в консерваторию, продолжить прерванные во время войны занятия по скрипке. Но в то же время надо было работать. И в 1948 году мой замечательный педагог, и не менее замечательный человек, И.Л.Дайлис помог мне устроиться в симфонический оркестр.
Он и познакомил меня с Борисом Семёновичем, и это сыграло в тот момент для меня решающую роль. Казавшийся недоступным дирижёр, неожиданно сказал мне: «Я вас слышал в консерватории, на академическом концерте. Вы хороший скрипач, выступили отлично. Я беру вас в оркестр». И посадил за третий пульт первых скрипок. Б.С. совешенно преобразился в моих глазах, оказался весьма отзывчивым, улыбчивым.
Теперь у меня была возможность ближе знакомиться с симфонической структурой, с «кухней», как говорится. Я подходил серьёзно к своей работе в оркестре. Стремился вникнуть во все секреты симфонической музыки. Всё-таки одно дело, когда слушаешь из зала, другое – когда сидишь в оркестре и слышишь всё, что говорит дирижёр, все его замечания, звучание отдельных групп, солистов. Но самое главное – видишь и слышишь дирижёра.
Здесь я поближе узнал, кто такой Борис Семёнович. Я убеждался постепенно, какой он прекрасный музыкант, какую замечательную школу он получил, сколько знаний у этого человека.
Но одно из главных достоинств Бориса Семёновича состояло в том, что он поддерживал и выдвигал молодёжь. Он привлекал молодых инструменталистов с сольными выступлениями, также молодых, будущих оперных певцов. В связи с этим скажу несколько слов о себе.
Милютин слушал потом на одном из академических концертов в консерватории моё исполнение скрипичного концерта А.Хачатуряна (я играл тогда 2-ю и 3-ю части). Он тут же предложил, чтобы я выступил с исполнением концерта Хачатуряна в сопровождении оркестра. А ко мне обратился со словами: «Ну, как, будем играть концерт?». И такая бодрость звучала в его голосе – нельзя было отступать!
Я видел в Милютине искреннюю радость за меня. Потом при составлении музыкального абонемента на следующий сезон он ключил и меня с концертами Бетховена и Брамса под собственным руководством. Это меня очень воодушевило!
Пришло время и я ушёл из оркестра. Стал работать во вновь созданном джаз-оркестре «Букурия» – в этом замечательном коллективе под руководством Шико Аранова. Но с Борисом Семёновичем мы и в дальнейшем часто встречались. Мне всегда доставляло большое удовольствие беседовать с ним на разные темы.
В моих глазах он всегда олицетворял фигуру такого симфонического музыканта и дирижёра, каким я представлял себе этот образ с молодых лет. И нде-то и сам старался ему соответствовать…

(США Бруклин,2012 г.).



Коллега и друг: Шико Аранов


Между земными людьми и звездами небесными существует загадочная связь. Как сложно представить возникновение из пыли и газа небесного светила, так остается тайной рождение в глухой провинции яркой личности. Но это произошло. 10 апреля 1905 года в уезде Четатя Алба, в городке Татарбунары, в семье Биньямина Арановича родился мальчик, которому дали имя Ишиягу. Через годы ему будут рукоплескать главы государств, с ним станут общаться видные деятели искусств, его портретами запестрят афиши, а песни Мастера запоют за пределами его родины. Но мальчик не ведал о предстоящем успехе. Ишиягу с увлечением осваивал игру на бас-геликоне (инструмент с самым низким звучанием). После переезда семьи в Арциз отец определил сына в самодеятельный духовой оркестр.
Учеба в кишиневской консерватории «Униря», служба в румынской армии, занятия в Бухарестской Королевской академии музыки и драматического искусства, работа в румынских ресторанах, концертных залах, кинотеатрах и даже на студии грамзаписи – обо всем этом не так уж много известно. Поначалу «румынский период» в биографии Аранова стремились не афишировать, а теперь о нем и рассказать-то некому.
После присоединения Бессарабии к СССР Аранов вернулся в Кишинев и стал играть в эстрадном оркестре Шарля Брейтбурда перед сеансами в открывшемся кинотеатре «Орфеум».
Каждое выступление оркестра публика принимала «на ура», что во многом обеспечивало план кинотеатра. Туда горожане вскоре стали ходить не столько ради фильма, сколько пообщаться в уютном буфете и послушать музыку. Оркестр, популярность которого всё росла, перевели под крышу открывшейся филармонии. Художественным руководителем Молдавского государственного джаз-оркестра (Молдгосджаза) назначили Шико Аранова. Этим жестом, узаконившим джазовую музыку, новая власть подчеркнула, что молодой республике не чужды модные веяния.
35-летний Аранов с энтузиазмом взялся за создание программы.
Между тем, к 40-м годам в СССР, хотя оркестры продолжали играть фокстрот, румбу и другие ритмичные танцы, слово «джаз» таинственным образом стало исчезать из печати. Первыми в НКВД попали выходцы из дворянских семей, музыканты с иностранными и еврейскими фамилиями. Зато джаз появился в зонах и лагерях!
Беда открыла в татарбунарце исключительные организаторские способности. Шико Аранову удалось сохранить и полностью вывезти весь джаз-оркестр в эвакуацию.
Приехавший туда, в город Коканд, начальник управления по делам искусств МССР передал музыкантам приказ о продолжении творческой деятельности Молдгосджаза. Правда, подчеркнул, что у военного времени должна быть патриотическая программа с песнями советских композиторов, политической сатирой, народными танцами. Конечно, Аранов так и построил программу… первого отделения, а второе отдавал джазу.


Сталин аплодировал первым

В 1943-м джазистов пригласили в Кремль. Кстати, такое бывало не раз. Предупредили: на концерте будет присутствовать сам Иосиф Виссарионович! Музыканты загрузились было в автобус, чтобы ехать на репетицию, но вежливые сотрудники их остановили. Спросили у музыкантов и записали, в каком порядке им, «особистам», следует расставить инструменты для музыкантов на сцене и как приготовить саму сцену, и уехали.
За два часа до концерта наших артистов с развернутыми паспортами проводили на сцену. К их удивлению, все инструменты службисты расставили с абсолютной точностью, даже костюмы выгладили.
Сталин первым начал аплодировать выступлению коллектива под управлением Шико Аранова, а затем, ну, вы понимаете… Присоединились все. И был шквал оваций.
После концерта выступавших хорошо накормили, угостили деликатесами. А на другой день артистам и их семьям выдали зимнюю одежду. Из Москвы оркестр отправился по воинским частям и госпиталям. Объехали полстраны, дав 700 концертов! Заработанные средства Молдгосджаз сдавал в фонд обороны.
Кстати, об аплодисментах первых лиц и не только. В музыке есть неписаные правила, когда можно рукоплескать. При исполнении произведений крупной формы (симфонии, концерты, сонаты и проч.) не принято хлопать между частями. В джазе можно аплодировать чаще, даже после каждой удачной импровизации, если она вам понравится.
В Советском Союзе уже установилась традиция: хлопали только после начальства, а то можно было попасть впросак и не угодить, если того не хуже…
В 1945 году оркестр Аранова выступал в Омске. «В стране была страшная разруха, это ощущалось даже здесь, в глубоком тылу. Люди еще не отошли от страданий, а тут музыка Аранова – яркая, сверкающая!», - рассказывает Владимир Сливинский, оказавшийся на том концерте.
Композитор Владимир Сливинский услышал тогда популярную песню на музыку Аранова «Я не вернуться не мог» и через много лет восстановил по памяти ее мелодию. Популяризатор творчества Аранова, заслуженный деятель искусств Молдовы, Зиновий Столяр узнал историю этой песни. Оказалось, на эти стихи композитор наткнулся, увидев обрывок газеты. Стихи написал, как выяснилось, режиссер Константин Славин. Он, уроженец Новороссийска, сочинил стихи эти в 1943 году после освобождения родного города.
Песней «Я не вернуться не мог» Молдгосджаз начал концерт в первом освобожденном городе Молдавии – Сороках. Сюда оркестр вошел вместе с войсками 2-го Украинского фронта. За концертную деятельность в годы войны многие музыканты удостоились орденов и медалей…
Коллега и помощник Аранова, Гарри Ширман, единственный, оставшийся сегодня в живых из музыкантов первого состава Молдгосджаза...
Вот как Гарри Ширман вспоминает о гастролях во время войны.
«...Маршрут следовал на Дальний Восток, мы ехали на семь месяцев давать концерты войскам и жителям края. На маньчжурской границе стояла огромная армия, которой надо было облегчить жизнь культурными развлечениями. Задача была нелегкая. Переезды в зимнее время в холодных автобусах почти каждый день, большие расстояния, холодные клубы... Но зато какую радость мы приносили людям! Городов было много, все и не упомнить. Были в Хабаровске, где помимо концерта давался бал в фонд Красной армии. Собранные деньги пошли на покупку танка от джаз-оркестра Молдавии. А после этого бала… оркестр распался. Вот такая история…».

Так что все-таки случилось с таким известным оркестром?

Конец войны. В Берлине последние бои. Еще не сдаётся Квантунская армия на Дальнем востоке, а министерство культуры одним росчерком пера расформировывает множество концертных коллективов по всей стране, считая их избыточными для послевоенного времени.
Попал под сокращение и молдавский джаз оркестр, несмотря на все его творческие заслуги. Коллектив просуществовал до осени 1947 года, после чего вернулся в Кишинев, новую столицу Молдавской ССР. Много сил и энергии было потрачено на то, чтобы реорганизовать коллектив, который получил новое название «Букурия». Не хватало эстрадных музыкантов, и их по крупицам собирали по всему Советскому Союзу. Все в то время было непросто. Но наша молодость, энтузиазм и большое желание сделали своё дело. Довольно скоро новоявленный джаз оркестр выступил со своей первой программой.
После войны отношение к джазу переменилось в худшую сторону по всему Союзу, зацепило это и Молдавию. Но Аранов умел так подать себя и оркестр, что опасных моментов не возникало долго. Быть может, о них просто не знали, их не замечали...
В 1948 году и Молдгосджаз не избежал общей печальной участи этого времени реформ: коллектив расформировали. О чувствах Шико Аранова, который за восемь (и каких!) лет никому не известную группу превратил в один из лучших джазовых оркестров Союза, можно только догадываться...
Власти, учитывая организаторский опыт Аранова и его знание молдавского фольклора, предложили ему возглавить оркестр ансамбля народного танца Молдавской ССР. Имя «Жок» этот ансамбль получил позже. На празднование 70-летия Сталина в Георгиевский зал Кремля пригласили элиту всей страны. Среди гостей оказался и ансамбль из Молдавской республики.


Рассказывает народный артист МССР Ион Фурника

«Руководитель Николай Болотов сделал сюиту «Букурия» на музыку Аранова. Танцовщицы, исполняя хору с корзинами винограда, складывали из них число 70. И снова как когда-то, Сталин поднялся и зааплодировал, его примеру последовал зал.
Перед IV-м Всемирным фестивалем молодежи и студентов в Бухаресте молдавский ансамбль «идеологически озадачили»: любой ценой «побить» румын!
Для постановки танцев уже не в первый раз пригласили Игоря Моисеева. С тремя солистами ансамбля мэтр отправился в фольклорную экспедицию в Припрутье, откуда танцоры были родом (Спиридон Мокану – кагульчанин, Георгий Форцу и Ион Фурника – уроженцы села Манта). Как в старину, здесь парни и девушки по воскресениям выходили на «хору». Побывав на молодежной «хоре», Моисеев попросил лучших стариков-танцоров показать свое умение. Характер и рисунок движений Моисеев не только запомнил сам, но и обратил на них внимание танцоров ансамбля.
Несмотря на удачи оркестра, в душе Аранов оставался джазменом. Когда джаз снова разрешили, он сделал новый рывок. И оркестр «Букурия» принес ее руководителю не только радость, но легендарную славу. Во вновь созданной им команде было почти тридцать человек (включая реквизиторов). Оркестранты, как правило, владели несколькими инструментами. Это позволяло легко делать замены и обогащать музыку. Среди инструментов встречались и экзотические – банданион (мини-баян), маракасы (музыкальные «погремушки»), кастаньеты и тамтамы.
В оркестре работали музыканты высокого класса. Джазовый трубач Моисей Гольдман, сакс-тенор и солист Гарри Ширман. Соня, аккомпаниатор, сестра Гарри и жена Рувена Капланского, вокалиста и любимца всего коллектива. Ефим Балцан, выпускник музыкально-педагогического института имени Гнесиных, выступавший в Московском театре оперетты. Обладатель бельканто, Ефим имел чутье на песни, которые не без его участия становились шлягерами. Аранов опекал и Дорику Рошку - она с блеском исполняла молдавские и эстрадные песни в его обработке. Восхищался Иваном Добруновым, аранжировщиком и тромбонистом. Обожал молодого дирижера Иванова, умевшего за 20 минут «накатать» оркестровку или прелюдию.
Таланты выискивали по всему Союзу. В 1957 году «Букурия» приехала в Саратов. Выпускник местной консерватории Геннадий Добров тогда играл в оркестре перед киносеансами. Придя с музыкантами в кино, руководитель «Букурии» услышал игру молодого саксофониста, предложил перейти к нему. «Конечно, я сразу согласился»,- улыбается 70-летний Геннадий Добров, заслуженный артист Молдавской ССР. «У Аранова играть считалось за честь. Даже недолгое пребывание в его коллективе закрепляло за музыкантом емкую характеристику – «арановец». Она служила «пропуском» в самые престижные коллективы»

Анатолий Кузьмeнко: "Линия жизни"

очерк Б.Турчинского

Линии судьбы у всех разные. Говорят, многое можно узнать по рисунку руки: у одних линии на ладони прямые, у других извилистые... И все-таки кто или что видимо меняет нашу жизнь, направляя в ту или иную сторону? Может, сами люди?.. Какая-то необъяснимая цепочка случайностей? Или не случайностей?!. Бывает ведь так: встретил человека, поговорил с ним, услышал совет, прислушался - и у тебя резко меняется направление не только мыслей, но и самой действительности.
Так было с героем моего нового очерка Анатолием Исаковичем Кузьменко - ветераном военно-оркестровой службы, ныне профессором Национального педагогического университета им. М.П. Драгоманова в Киеве.
А путевку в жизнь своим своевременным и дельным советом дал ему в конце 50-х годов не кто иной, как мой отец, Роман Иосифович Турчинский.
С Анатолием, тогда ещё молодым парнишкой, студентом Житомирского музыкального училища, они вместе работали в местном музыкально-драматическом театре.
"Чем ты намерен заниматься в жизни дальше?» - как-то спросил его отец. "Да точно ещё не знаю, - ответил Анатолий, - может, попытаюсь поступить в какую-нибудь консерваторию".
На это Роман Иосифович сказал: "Вот смотрю я на тебя, Толя: ты стройный и красивый парень, хорошо играешь на валторне, музыкальностью тебя бог не обделил. Вижу тебя военным дирижёром. Как тебе такая перспектива?"
Приблизительно такой разговор состоялся между этими людьми двух поколений.
Ну, а дальше – все по порядку.
Справка.
Кузьменко Анатолий Исакович (21.09.1937, село Ковшеватая Таращанского района Киевской области) - валторнист, дирижёр, педагог. Заслуженный артист Украины (1985).
В 1959 году окончил Житомирское государственное музыкальное училище имени В.С.Косенко по классу валторны и дирижирования (преподаватель Д.И.Цыбенко), теории и гармонии (преподаватель В.В.Закусило (Оробинская).
В 1963 году окончил военно-дирижёрский факультет при Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского. Преподаватели: класс дирижирования проф. Ю.М.Тимофеев, класс валторны В.И.Станкевич, класс инструментовки - композитор проф. Н.П.Иванов-Радкевич.
В 1963 году А.И. Кузьменко – дирижёр оркестра Уральского военного округа. В 1964-1970 годах – дирижёр военного оркестра Группы советских войск в Германии.
В 1970-1977 – дирижёр оркестров Закавказского военного округа (г. Кировабад). 1977-1980 -начальник оркестра штаба Бакинского военного круга ПВО.
В 1980-1988 – начальник оркестра штаба Киевского военного округа.
С 1989 – преподаватель института искусств Национального педагогического университета имени М.П.Драгоманова. С 1990 по 1995-й – заведующий кафедрой игры на музыкальных инструментах.
Анатолий Исакович Кузьменко – дирижёр камерного оркестра института искусств, активный участник многочисленных концертов и общественных мероприятий в Киеве. Составитель сборников концертных пьес для духового оркестра.

Оркестр штаба Киевского военного округа.
Расскажем немного об этом высокопрофессиональном коллективе - он достоин этого. В своих очерках я эпизодически не раз писал об этом удивительном оркестре, флагмане военно-оркестровой службы бывшего Союза. Один из моих рассказов напрямую относится к этой теме - это очерк «Папа Маркус», посвящённый 105-й годовщине со дня рождения художественного руководителя и начальника военно-оркестровой службы КВО Эмиля Иосифовича Маркуса, опубликованный в российском научно-популярном журнале «Оркестр» и в первой книге моего двухтомника «Иерусалимский дивертисмент».
Материалы Интернета.
Заслуженный академический оркестр Украины Образцово-показательный оркестр Вооруженных Сил Украины – ведущий творческий коллектив страны, музыкальный символ её Вооруженных Сил.
Творческий путь коллектива начался с создания в декабре 1945 года оркестра штаба Киевского военного округа - на основании приказа Народного Комиссара Обороны № 071 1944 года, Постановления Военного Совета КВО № 040 от 14.05.1945 года и директивы ОРГ 1/87839 от 31.10.1945 года. Основателем и первым начальником оркестра был майор Демьян Литновский.
Золотая эра военно-оркестровой службы
Так называют тот выдающийся, незабываемый период. В разные годы (1945–1991) начальниками военно-оркестровой службы были: Владимир Гурфинкель, Стефан Творун, Эдуард Парсаданян, Иван Ладановский, Эмиль Маркус, Александр Данилов, Александр Веревкин, Валерий Богданов, Геннадий Григорьев. Начальники оркестра штаба Краснознаменного Киевского военного округа: Демьян Литновский, Эмиль Маркус, Василий Рязанцев, вновь Маркус, Глеб Кузнецов, Василий Охрименко (и.о.), Петр Мирошниченко, Анатолий Кузьменко, Алексей Баженов, Валерий Винников.
Настоящий успех к коллективу пришел в шестидесятых годах.
Выступая с концертами перед военнослужащими и гражданским населением, коллектив оркестра тем самым делал очень многое для развития военно-музыкального искусства. Популярность коллектива обеспечили высокое профессиональное мастерство и разнообразная концертная деятельность: выступления на Украинском радио и телевидении, в концертных залах, озвучивание документальных и художественных фильмов, записи грампластинок, постоянное участие в военных парадах, правительственных концертах. С оркестром выступали выдающиеся дирижеры и музыканты – С.Чернецкий, Н.Назаров, Н.Рахлин, С.Турчак, Е.Чавдар, Б.Руденко, Д.Гнатюк, К.Огневой, Н.Кондратюк и другие.
В 1965 году за заслуги в развитии музыкального искусства оркестру было присвоено звание «Заслуженный оркестр Украинской ССР».
Оркестр штаба КВО неоднократно завоевывал призовые места на общеармейских конкурсах штатных военных оркестров Советской Армии и Военно-Морского Флота, получил «Гран-при» на международном фестивале духовой музыки в Югославии (г.Сараево, 1972 год). В мае 1992 года он был переименован в Отдельный показательный оркестр Министерства обороны Украины.

Слово начальнику военно-музыкального Управления, главному дирижеру Вооруженных сил Украины (1992-2011) народному артисту Украины, профессору, генерал-майору Владимиру Деркачу.
- Уважаемый Борис, рад принять участие в создании вашего очерка и добавить от себя несколько тёплых слов о моем наставнике, а сейчас уже коллеге и друге Анатолии Исаковиче Кузьменко.
Память переносит меня в уже далекий 1980-й год. В оркестре штаба Киевского военного округа появился новый начальник оркестра, который нам, музыкантам оркестра, сразу понравился. Что-то было в новом начальнике такое, что притягивало людей. Потом я понял: к нам приехал профессионал, опытный командир и чуткий человек. Словом, харизматичная личность, каких я встречал не слишком много на своем пути.
В 1981 году с легкой руки Анатолия Исаковича и по его рекомендации я поступил на факультет военных дирижеров при Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского.
Восемь лет Кузьменко достойно возглавлял один из лучших оркестров СССР. В дальнейшем наши пути были всегда рядом, и я нередко обращался к нему за советом.
Последние шесть лет мы плодотворно работаем на факультете искусств НПУ им. М.П. Драгоманова, на кафедре дирижирования, где авторитет мастера музыки - на самом высоком уровне среди студентов и преподавателей. Заслуженный артист Украины, полковник в отставке достоин многих слов благодарности и уважения. Лично для меня он всегда был и остается величайшим примером отношения к работе и людям!
В.Ф.Деркач.
Киев 14.02.2017.

От автора
С Владимиром Деркачом мы познакомились, когда он был начальником оркестра штаба Одесского военного округа в 1988 году.
Праздновался юбилей моего учителя, профессора Одесской консерватории Калио Эвальдовича Мюльберга. На это памятное событие собралось много учеников профессора - конечно же, были и военные музыканты. Присутствовал военный дирижер народный артист Украины Александр Салик, которому я многим обязан в жизни и в становлении как музыканта. Там и состоялось мое знакомство с Владимиром Федоровичем. После концерта, на другой день, оба дирижера пригласили меня посетить оркестр штаба и послушать репетицию. В то время коллектив готовился к Всеармейскому конкурсу военных оркестров, который проходил раз в восемь лет.
Я был восхищён звучанием! Это был коллектив высокого исполнительского мастерства. И таким его сделали его руководители - дирижёры Салик и Деркач. Неудивительно, что на конкурсе оркестр занял первое место среди множества коллективов Союза. Это был последний конкурс в истории военно-духовой музыки СССР.
Еще добавлю, что Владимир Деркач – один из основателей международного фестиваля военных оркестров «Сурмы Конституции» («Трубы конституции») в Сумах в 2001 году; он - автор серьезной исследовательской статьи «Военная музыка из глубины истории».
Сначала было ремесленное
- Анатолий Исакович, расскажите, как вы пришли в музыку. Кто или что на это оказали влияние. Кто были ваши первые учителя до поступления в музыкальное училище?
Не сразу я пришёл в музыку, путь был извилистым. В музыкальное училище я поступил, не зная даже нот. В те послевоенные времена это было возможно. Часто были недоборы. Я умел подбирать на слух на баяне и гармошке венского строя простенькие мелодии. В школе у нас был оркестр, которым руководил Данило Исакович (фамилии не помню). Это был оркестр струнных инструментов. Я играл на том, в чем была необходимость. Это были балалайка, гитара, мандолина.
Выступали на смотрах и, конечно, в школе. Но сначала я о музыке серьезно не думал.
Сначала поступил в ремесленное училище в Белой Церкви Киевской области. Там, как и в других подобных учебных заведениях, был духовой оркестр, где и я освоил корнет.
На работу меня отправили в пос. Бучманы Житомирской области. Строил торфо-брикетный завод, был слесарем. По вечерам «играл танцы» на баяне - в общем, «первый парень на деревне».
После первого года у меня нашелся покровитель, начальник лаборатории Александр Андреевич Закусило, который мне очень симпатизировал. Он быстрее всех понял, что у меня другое призвание в жизни и обратился к директору завода, чтобы меня освободили от обязательной отработки (а это целых три года).
Директор пошел на нарушение закона и отпустил меня, в связи с поступлением на учебу.
Далее – Житомирское музучилище им. В.С.Косенко
Затем Александр Андреевич повез меня в Житомирское музыкальное училище, пошёл к директору Куцыку. Проверив мои музыкальные данные, учителя-экзаменаторы решили меня зачислить. А на какой инструмент? - В дело вмешался преподаватель валторны Демид Иванович Цыбенко, и меня зачислили в класс валторны.
Наше училище в то время было экспериментальным на Украине. Ещё не было культпросветучилища, и была нехватка клубных работников. Кроме музыкального направления, нам добавили еще пять дисциплин, что в дальнейшем мне очень помогло в жизни. Это были основы режиссуры, основы хореографии, техника речи, изобразительное искусство и клубное дело.
С большой теплотой я вспоминаю учителей и друзей того времени - хоть времена были для меня тяжелые, и, честно говоря, бедные. Иногда не хватало денег на еду. Буфетчица Людмила Петровна подкармливала меня и моего друга Витю Антонюка, но по воскресеньям она не работала. Бывало такое, что в субботу в три часа дня мы поедим, а завтракаем затем только в понедельник утром.
На четвёртом курсе мне повезло: меня взяли в оркестр театра. Теперь я начал получать небольшие деньги - хотя бы на пропитание уже хватало. А еще мне повезло, что я сидел в оркестре с опытным валторнистом и душой-человеком - Романом Турчинским. Он был мудрым в жизни человеком, фронтовиком. Конечно, и валторнист в то время он был не чета мне, так что было мне чему у него поучиться.
В училище в то время появились новые, опытные преподаватели. Трубач Вячеслав Валентинович Паржицкий, теоретик Валентина Васильевна Закусило. Валентину Васильевну я боготворил! Она была теоретик и пианист высокого уровня. Уроки по теоретическим предметам у нее проходили на одном дыхании. Мы старались не пропускать их. Но так как я пел в хоре (это было обязательно), а уроки Валентины Васильевны были в то же время, я очень много упустил и только с третьего курса начал посещать ее уроки. В группе уже писали трехголосные диктанты, а я еще сидел на одноголосных. Спасибо Закусило, она мне помогла и я смог потом догнать своих сокурсников. Приходили мы разыгрываться в училище в половине шестого утра. Опоздаешь - и у тебя нет места, где заниматься.

От автора
Добавлю несколько строк о Валентине Васильевне. Я тоже ее ученик. Кроме всего, Валентина Васильевна была прекрасной пианисткой. А о человеческих качествах её я и не говорю. На четвертом курсе училища мой педагог Валерий Иванович Заяц дал мне на выпускной экзамен новый тогда и довольно сложный концерт. Начал с интересом разбирать нотный текст произведения. Подошло время попробовать его сыграть с аккомпанементом - и тут появились непредвиденные обстоятельства. Партия фортепиано была довольно сложная, и мой концертмейстер попросту отказался ее играть. Закусило - тогда у нее уже была новая фамилия по мужу – Оробинская, была еще и завучем в училище, и Валерий Иванович обратился к ней: что будем делать? Менять произведение только потому, что оно не по зубам концертмейстеру? Нелепо!
Валентина Васильевна была удивлена и попросила принести ей ноты. В итоге она сама взялась мне аккомпанировать, хотя была занята работой завуча и преподавателя теоретических дисциплин, а тут надо было входить в форму, попросту заниматься на фортепиано. Что ее подвигнуло к этому, не знаю, но справилась она с этой задачей блестяще.
На госэкзамене я получил оценку отлично, в чем и ее большая заслуга. Председателем госкомиссии был известный украинский дирижер, профессор Киевской консерватории, основатель Национального симфонического оркестра Украины М.М.Канерштейн. После экзамена он подошёл к нам и сказал теплые слова благодарности Валентине Васильевне: «Я смотрю, Валя, ты в отличной исполнительской форме, похвально! И вы, молодой человек, молодцом. Приезжайте поступать в Киевскую консерваторию!»

Дирижёр Древецкий
Дирижером оркестра у нас был Иосиф Антонович Древецкий. Конечно, это был мастер. Замечательный дирижер, опытный и думающий воспитатель. Умел добиваться от оркестра отличного звучания. Был требовательным, но в то же время внимательным к студентам. А еще был человеком с хорошим чувством юмора. Думаю, что мы, его выпускники, во многом в дальнейшей творческой жизни ему подражали. Однако мало кто из нас знал, что он был человеком трагической судьбы. Вот что говорит о нем Книга памяти жертв коммунистического террора (есть такая книга):
«Древецкий Иосиф Антонович, 1902 года рождения. Место рождения: Украинская ССР, р-н Житомир. Должность: музыкант. Место проживания: Кзыл-Ординская обл., Кзыл-Орда. Арест: 17.10.1938. Кзыл-Ординское УНКВД. Осужд. 16.02.1939. Кзыл-Ординское УНКВД. Приговор: дело прекращено. Реабилитация 11.01.1998. Кзыл-Ординская облпрокуратура, основание: Закон РК от 14.04.1993. Источник: Сведения ДКНБ РК по Кзыл-Ординской обл.
Древецкий Иосиф Антонович – одна из миллионов жертв преступного режима, репрессированных во времена большевистского и коммунистического террора в СССР».
Моим другом, как я уже говорил, был Виктор Антонюк, спали в одной комнате. Делились последним куском хлеба. Тубист он был от Бога.
Дирижер государственного симфонического оркестра Украины Стефан Турчак, послушав его, без конкурса зачислил в оркестр. Это говорит о многом. Кого хочу еще вспомнить?! Кларнетиста и скрипача Гаррия Оганезова (впоследствии - профессор Воронежского института искусств, дирижёр Липецкого симфонического оркестра, засл.арт.РФ). Тромбониста и скрипача Григория Ройтфарба (ныне нар.арт.Татарстана, профессор Иерусалимской академии музыки Рубина). Кларнетиста Бориса Михайловича Фишермана (преподаватель, дирижер оркестра, засл.работник культуры Украины). Это я вспоминаю наиболее одарённых и трудолюбивых студентов - конечно же, они состоялись как профессиональные музыканты.

Череда военных округов
Удивительных историй у Анатолия Исаковича немало. Большая часть из них случалась в бытность службы на должности военного дирижера. Не одно место службы поменял. Иногда согласно приказам из Москвы, а иногда… Впрочем, ему самому слово.
- Как и любой офицер Советской Армии, я сменил не одно место службы. После выпуска из института военных дирижеров был направлен в Уральский военный округ. Шесть лет прослужил в группе советских войск в Германии. Семь лет, перед тем как попасть на Украину, был дирижером Закавказского военного округа. Вот там и разворачивались, можно сказать, основные события, после которых меня направили в Киев.
16 лет я был в звании майора - по сути, это самое высокое звание для многих дирижеров. Не слукавлю, если скажу что все годы моего военного творчества, моей службы в войсках начальство относилось ко мне с симпатией. Я хорошо знал своё дело, ответственно подходил к решению всех поручений. Возглавляемые мною оркестры всегда были отмечены как коллективы высокого профессионального уровня.
Когда мой оркестр в Кировабаде проходил торжественным маршем, командир дивизии говорил: «Вот так нужно ходить строевым шагом, берите пример!».
Как-то, когда мы были в Азербайджане в составе тбилисского сводного оркестра, на плацу выстроились все приехавшие оркестры для участия в параде - сдавали репертуар. Начальником военно-оркестровой службы был заслуженный артист ГССР подполковник Константин Степанович Федулов. «Кузьменко,- обратился он ко мне, - пройдите перед оркестрами торжественным маршем!»
«Вот вам образец настоящего оркестрового строевого шага, - сказал он потом всем военным музыкантам после нашего прохождения. - Никак иначе!»
Вскоре меня перевели в Баку, где я был начальником 30-го военного оркестра округа ПВО страны, а также гарнизонным дирижером.
Начальник военно-оркестровой службы СССР генерал-майор Николай Михайлович Михайлов привез с концертными выступлениями Первый отдельный показательный оркестр министерства обороны СССР (так он назывался раньше), и я, конечно, активно подключился к организации встречи этого известного большого коллектива.
Дело было непростое. Транспорт, гостиница, аудитории для выступлений и т.д. А еще надо было позаботиться о рекламе. С оркестром министерства обороны СССР мне приходилось встречаться не раз. Это оркестр самого высокого калибра исполнительского искусства. Начиная с курсантских лет и после окончания института, я много лет с удовольствием наблюдал его творческую жизнь и активность. При всех начальниках и дирижерах оркестр оставался неизменно лучшим военным духовым оркестром СССР. Так было и в бытность начальником военно-оркестровой службы страны Н.М.Назарова, и начальника оркестра Н.П.Сергеева, так было и сейчас, когда оркестр приехал к нам в Баку с новым руководством: начальником оркестра был народный артист России Анатолий Мальцев.

Справка
Центральный военный оркестр министерства обороны России.
Оркестр был создан в 1927 году и сразу оказался в главном русле музыкально-исторического процесса. Именно он впервые исполнил ныне широко известные произведения служебно-строевого и концертного репертуара, поднял уровень оркестрового исполнительства до высот академической культуры, стал своеобразной творческой лабораторией для композиторов и молодых дирижеров.
С исполнительским искусством его талантливых музыкантов и дирижеров за многие годы познакомились почитатели духовой музыки в России и за рубежом.
Оркестр продолжает развивать исторические традиции русской военной музыки, основы которой заложил в 1711 году Петр Первый.
В оркестре действуют единственный в России музей военной музыки и центр по созданию служебно-строевого и концертного репертуара для военных оркестров Вооруженных Сил Российской Федерации.
Репертуарная палитра коллектива необычайно широка – от произведений русской и зарубежной классики до музыки современных композиторов. Особенно ярко оркестр исполняет произведения военной тематики русских композиторов. Оркестр участвует в основных общественно-политических и культурных мероприятиях - начиная от государственных протокольных мероприятий самого высокого уровня, ежегодного участия в парадах войск на Красной площади и заканчивая мероприятиями в регионах страны и за ее рубежами.
Сегодня традиции высокой исполнительской культуры с успехом и высокой профессиональностью продолжает новое поколение военных дирижёров: начальник оркестра Сергей Дурыгин, дирижёры Константин Петрович и Андрей Нисенбаум.
Анатолий Исакович продолжает
- Мы много общались с Михайловым, беседовали. Он похвалил меня за прекрасную организацию встречи коллектива минобороны, сказал, что слышал много хорошего от военного и гражданского начальства про мою активную и плодотворную творческую деятельность.
И получилось у нас как в той русской сказке: «Чего тебе надобно?» - спрашивает золотая рыбка». Шутка, конечно, в армии говорят по-другому… Но я прямо сказал Николаю Михайловичу, что хочу в Киев. «В любой оркестр, Николай Михайлович, хоть дворником!» - в шутку сказал я. - Только бы в мой любимый Киев!».
«Поедешь в оркестр штаба Киевского военного округа!». Так закончилась наша беседа. Однако этого перевода мне пришлось ждать еще целых девять месяцев.
Приближалась юбилейная дата для Азербайджана: 28 апреля 1976 года – 60-летие республики. И первый секретарь ЦК компартии республики Гейдар Алиев распорядился меня задержать. Ну как же - сам Леонид Ильич Брежнев со своей свитой приезжает отметить эту знаменательную дату. Нельзя ударить в грязь лицом. В Москву полетела телеграмма соответствующего содержания: «В связи с празднованием юбилея республики и участием военных оркестров в параде, в возложении венков и торжественном концерте, дирижера Анатолия Кузьменко временно задержать».
Ничего себе - девять месяцев, временно... Это время для меня было очень тяжелое. Разные мысли были в голове. А вдруг Михайлов передумает или местное начальство захочет продлить со мной «дружбу»…
Вспоминаю Николая Михайловича Михайлова добрым словом, и не только потому, что он пошел мне навстречу и отправил служить туда, куда я хотел. Это был в высшей степени образованный и культурный человек. Я видел, как он обращался с дирижерами и музыкантами. Не было и намека на ханжество или подчеркивание своего положения, что часто случалось в армии.
Тон его всегда был уважительный и взвешенный. И для военно-оркестровой службы он делал много. Появилось много новых сборников с маршами и другими произведениями, необходимыми для пополнения концертного репертуара оркестров. Его «Школа коллективной игры для духового оркестра» была составлена грамотно и явилась хорошим методическим материалом. По ней занимались все оркестры Советской Армии. А сколько их было в то время, военных оркестров!.. Но вернемся в Баку 1976 года.
Все торжества прошли на высоком уровне, я, как многие участвующие в этих мероприятиях, получил благодарность лично от Л.И. Брежнева и руководства республики.

Азербайджан: Кировабад и Баку
- Десять лет я служил, творил, работал – как хотите назовите – в этом чудесном крае!
Этот период можно разделить на две части. Семь лет в Кировабаде и три года в Баку. В Кировабаде мне приходилось проводить массовые мероприятия с участием хоров и оркестров на ежегодных праздниках песни.
А опыт я привез из Германии, где прослужил около шести лет. Там, в городе Плауэн, - а этот город известен тем, что он экспортировал в 80 стран кружева удивительной красоты - каждый июнь был праздник этих кружев. И я провел там семь праздников песни.
Оттуда меня направили в Кировабад. В Кировабаде было четыре военных оркестра, и я был гарнизонным дирижером.
В то время секретарем райкома был Тофик Кязимов - он любил большие празднества.
С 1 января во всех школах города раздавались тексты и ноты 23-х песен для школьных хоров. Возглавлял всю эту творческую деятельность композитор Муса Мирзоев. Это было грандиозно: половина стадиона поет, а другая половина стадиона – зрители, жители города. Ну, конечно, бывали и гости - из Баку и из Москвы.
Ещё в Германии мне пригодилось изучение в музыкальном училище такой дисциплины, как основы режиссуры, а особенно понадобилось это в Азербайджане. С моим оркестром выступали ведущие солисты-вокалисты республики Мурсал Багиров, Иван Сазанов – солисты Бакинского театра оперы и балета.
Через неделю после последнего такого праздника, прошедшего очень эффектно, меня забрали в Баку. Раздался звонок от порученца командующего Бакинским округом ПВО генерал-полковника Константинова Анатолия Устиновича, и этого было достаточно. Хоть меня намеревались перевести в другое место, но просьбе командующего никто не мог отказать.
Надо сказать, что вопросам культуры в Азербайджане уделяли большое внимание. За десять лет работы там я понял это отчетливо. А первую скрипку в этом играл Гейдар Алиев. На период правления Гейдара Алиева пришелся наибольший культурный расцвет Азербайджана.

Музыка выпрямляет души
«Еще в юности я ощутил, какая мощь заключена в музыке. Без нее люди бедны. Музыка безмерно обогащает, выпрямляет души, придает им необыкновенную силу. Если жизнь человека озарена музыкой, он оживает, как сухая земля, на которую пролился благодатный дождь…». Так говорил Гейдар Алиев.
Годы его руководства Азербайджаном еще в бытность Советского Союза вошли в историю страны как период скачка в развитии всех сфер, в том числе возрождения национальной культуры. Г.Алиев говорил: «Мы обладаем прекрасным искусством, культурой, изумительной народной музыкой и выросшей на ее почве современной профессиональной музыкой».
По личной инициативе Алиева в Баку были построены замечательные дворцы «Республика» (сегодня этот дворец носит имя Алиева), «Гюлистан», концертно-выставочные, спортивные комплексы, Оперная студия, хореографическое училище, были реконструированы здания театра оперы и балета, театра песни имени Рашида Бейбутова, заново отстроен старейший театр музыкальной комедии.
Гейдар Алиев был также инициатором открытия домов-музеев выдающегося азербайджанского драматурга Джафара Джаббарлы, композитора, основоположника азербайджанской оперы Узеира Гаджибекова, поэта и драматурга Гусейна Джавида и других. В годы руководства Алиева были возведены памятники многим видным деятелям науки и культуры Азербайджана.
Сегодня всему миру известна дружба Гейдара Алиева с Мстиславом Ростроповичем и отцовская опека им Муслима Магомаева. Алиев не побоялся продолжить дружеские связи с Ростроповичем даже тогда, когда тот был в опале из-за дружбы с А. Солженицыным.

Мне пишет Анатолий Борисович Мухамеджан,
начальник отдельного показательного оркестра министерства обороны СССР (1984-1994), заслуженный деятель искусств России, профессор:
Здравствуй, Борис!
Очень приятно получить привет из той эпохи, из моей юности. С Анатолием Исаковичем Кузьменко мы встречались не раз - на конкурсах военных оркестров и на сборах дирижеров. Много хорошего слышал о нем из уст начальника военно-оркестровой службы Советской Армии генерал-майора Н. М. Михайлова - после его поездки в Баку в 1979 году, где Анатолий Исакович Кузьменко возглавлял оркестр штаба Бакинского военного округа ПВО. Неудивительно, что в 1980 году он получает назначение управлять лучшим на то время оркестром штаба Киевского военного округа. Коллективом, заслуженным по всем параметрам!
Бесспорно, А.И.Кузьменко - легенда военно-оркестровой службы бывшего Союза. Великолепный музыкант, блестящий дирижер. Крепкого ему здоровья, Маэстро Кузьменко!

«Дирижер, воспитатель и мудрый человек»
Рассказывает Евгений Чернопятенко, в прошлом солист военного оркестра в Кировабаде.
- Мне интересно вспомнить и рассказать о своем военном дирижере из Кировабада, у которого я начинал воспитанником в свои 13 лет и дорос до солиста оркестра. Анатолий Исакович Кузьменко был для меня всем, но прежде всего - воспитателем, думающим педагогом. Именно при нем я состоялся как человек и как музыкант, за что ему большое спасибо. Я уверен, к моим словам присоединятся ещё многие музыканты нашего оркестра.
Мы гордились, что служили под командованием Анатолия Исаковича. Нас все знали и уважали, оркестр в городе был как бы составной частью общегородской музыкальной культуры.
Сколько было выступлений на различных мероприятиях! Ежегодное участие в праздниках песни, в демонстрациях трудящихся… Концерты… Сколько их было!
Когда мне было 15 лет, дирижер доверил мне исполнить с оркестром Концерт австрийского композитора Ханса Еленека. Как сейчас помню, это было в День Советской Армии в Доме офицеров. Выступление было очень успешное, и об этом даже написали в окружной газете. По настоянию Анатолия Исаковича, я поступил в музыкальное училище.
Работа была насыщенная, интересная!..
Евгений Чернопятенко продолжает
В городе было четыре оркестра, и все хорошие, но когда узнавали, что ты из оркестра Кузьменко, это была уже как бы визитная карточка высокого музыкального уровня. А еще он был очень чутким и отзывчивым человеком, наш Анатолий Исакович, всегда приходил на помощь любому из музыкантов, кто в этом нуждался. Он понимал всех нас, создавал все условия для учёбы в музыкальном училище, разрешал работать в других местах. При всем этом оставался принципиальным командиром.
Его уважали все – и военные, и гражданские. Неудивительно, что сейчас у него так много друзей и просто людей, благодарных ему за всё хорошее, что он сделал для них. Я в их числе.
Многие его музыканты поступали в Бакинскую консерваторию. Я рад, что Анатолий Исакович в здравии. Желаю ему здоровья и ещё долгих лет продуктивной творческой деятельности.
Еще немного - с твоего разрешения, Борис. В 1973 году меня «украли», а точнее - уговорили бросить службу и переехать в Ярославль, где предложили работу в оркестре госцирка. Мне было совестно бросать моего уважаемого дирижера, которому я многим обвязан. Но жизнь есть жизнь, она поворачивается к нам иногда неожиданными сторонами…
Что интересно, благодаря твоему очерку, Борис, и заглянув в твою биографию, я неожиданно обнаружил, что твоя юность прошла в Вильнюсе, куда после Ярославля я приехал на постоянное место жительство, и все твои друзья позже стали и моими друзьями. Город небольшой и, конечно, музыканты-духовики хорошо знали друг друга.
Эту тему мы с тобой продолжим вне очерка. Хорошо? А ещё, я играл в оркестре твоего бывшего военного дирижера засл.артиста Литвы Иосифа Манжуха - с его братом Рафаилом, который был военным дирижером в твоём родном городе Житомире, с их племянником Ильей. Это был оркестр завода ВЗРИП.
Считаю, что все это – потрясающе! И этот нужный очерк о таком замечательном человеке – Анатолии Кузьменко, и наши пути в жизни, которые таким удивительным образом пересеклись.

Впереди – Киев!
- Когда Николай Михайлович Михайлов сказал мне, что я поеду в Киев, радости моей не было конца! - рассказывает Анатолий Исакович Кузьменко.
Конечно, мне было немного боязно - я знал, какой там уровень музыкантов. Приехал к своему другу по училищу Вите Антонюку - сидим, разговариваем… И тут я слышу во дворе похоронный марш, а баритон так играет, что я еще такого полетного звука не слышал… А уровень звуковедения какой!
Оказывается, это музыканты оркестра штаба переоделись и играют халтуру. Ну, что делать, дело житейское. Надо семью кормить, где-то подрабатывать.
«А хорошо так играет Давид Кофман, солист твоего будущего оркестра»,- сообщил мне Виктор. Тут я понял, с каким уровнем музыкантов меня ожидает встреча и работа!
Моим заместителем был Алексей Баженов, замечательный человек и дирижер. Думаю, у нас с ним состоялся настоящий творческий тандем. Был такой случай. Приезжает В.В.Щербицкий из Тбилиси и привозит с собой ноты произведения «Памяти героев» композитора К.А.Гарбаря. Это произведение очень понравилось Владимиру Васильевичу - так, что он у дирижера в Тбилиси попросил партитуру (произведение предназначалось для возложения венков).
Наутро нам надо было это исполнять. Помню, что на церемонии присутствовал второй секретарь ЦК Украины Юрий Никифорович Ельченко. После последних аккордов он подбежал ко мне и взволнованным голосом говорит: «Кузьменко, а не можешь ты это играть немного проще и спокойнее, а то всю душу выворачиваешь!».

Выдающийся оркестр КВО
- Оркестр штаба Киевского военного округа. Это последнее место вашей службы, Анатолий Исакович. Нет необходимости повторять, какой это был известный коллектив. Работать в нем, дирижировать такими музыкантами - большая честь и ответственность!
- Замечательными музыкантами были артисты оркестра. Все люди опытные, с высоким уровнем музыкальной подготовки, с высшим и средним музыкальным образованием. Многие после консерваторий, а это уже говорит само за себя.
Они были помощниками и первыми советчиками в практическом воплощении любого замысла. А еще - сейчас, через много лет, особенно остро видится, что оркестр был одной семьей!
Оркестр уважали, и это было заслуженно. Служить в таком оркестре было почетно, но это ко многому и обязывало. Нам присвоили звание лауреата премии имени Николая Островского - очень престижной в то время премии комсомола. На праздновании мы впервые, наверное, в Советской Армии, выступили на стадионе с дефиле. До этого никто такого не делал и не видел, и наше выступление вызвало восторг. Ну а на центральной трибуне стояли представители советских и партийных органов Украины.
То время вообще ознаменовалось важными событиями республиканского и союзного значения. В ЦК компартии Украины масштабным мероприятиям уделяли очень большое внимание. Особенно любил и всячески поддерживал подобные начинания первый секретарь Центрального комитета коммунистической партии Украины Владимир Васильевич Щербицкий, к его личности я еще вернусь в своих воспоминаниях.
1500-летие Киева. Олимпиада 1980 года. Были большие массовые празднования. Режиссировал их Борис Григорьевич Шарварко, талантливый организатор масштабных театрально-зрелищных мероприятий.
Наш оркестр часто выступал с известным в стране Константином Огневым. Украинский оперный и эстрадный певец (лирический тенор), народный артист Украинской ССР. Мы с ним подружились, и эта дружба продолжалась многие годы. Затем мы вместе работали, Константин исполнял с нами песни военных лет. Как он душевно пел! Люди плакали, говорю это как очевидец.
Поворачиваюсь в зал после последнего аккорда песни - и вижу слезы на лицах людей. Вот это талант - так донести песню к сердцам слушателей!
Григорий Гаркуша – народный артист Украинской ССР, превосходный баритон. Пел с нами украинские народные песни, произведения композиторов П.Майбороды, И.Шамо, А.Билаша, И.Поклада.
Часто с нами выступал прекрасный вокалист Александр Кальницкий, солист ансамбля песни и пляски Киевского военного округа.
Вы, Борис, меня спрашивали насчет гастролей оркестра – ведь нам было что показать. Но с гастролями дело обстояло сложнее. И не только в смысле техники передвижения такого большого коллектива. Дело в том, что мы еще были привязаны к роте почетного караула, и это осложняло наши выезды из города.
Мы были всегда готовы встретить какого-то важного гостя или иностранную делегацию. Телефонный звонок – и мы в течение короткого времени в аэропорту или на вокзале.
Кроме обслуживания различных мероприятий городского и республиканского значения, оркестр выступал с концертами перед воинами Советской Армии и жителями города. Были многочисленные совместные концерты с другими известными коллективами Украины.
Снова концерты и концерты... Победы на всеармейских конкурсах духовых оркестров СССР. Жизнь интересная и насыщенная событиями. Все это - благодаря исключительно высокому профессиональному уровню всех музыкантов оркестра.
В 1977 году я принял этот спаянный коллектив с его давними устоявшимися традициями и старался поддерживать их как мог. Эдик Кулик, Семен Дудкин, Анатолий Матвеев, Вячеслав Сикирявый, Яша Шехтман, Эдуард Венгеров, Николай Драган, старшины оркестра: Володя Потапенко, Станислав Глушковский, Владимир Богун… По-доброму вспоминаю всех!
Многие музыканты параллельно играли в оркестрах оперы, в оперетте, в театре музыкальной драмы. И хотя по закону военнослужащие не имели права подрабатывать в других местах, мы, дирижеры, закрывали на это глаза. Зарплаты были небольшие, как я уже говорил, содержать семью было трудно. Эти музыканты были профессионалами высокого уровня и были везде востребованы.
В основном, это были солдаты срочной службы-выпускники Киевской консерватории, отличные исполнители.
Ну, конечно, под особой заботой всего коллектива были воспитанники оркестра. Это были, в основном, дети из малоимущих семей, но брали мы детей только одаренных.

Молодёжь, будущее музыки
Сейчас в оркестрах нет воспитанников - а жаль. Многие известные музыканты-исполнители, дирижеры, вышли из этой прослойки. Натан Рахлин, Михаил Табаков, Сергей Ерёмин, Владислав Блажевич, Тимофей Докшицер, Эдуард Казачков, Олег Лебединский, Александр и Леонид Салики... Многие, очень многие известные военные музыканты, дирижёры были когда-то воспитанниками оркестров.
Щербицкий был любителем и ценителем духовой музыки. Не было случая, чтобы после выступления нашего оркестра на параде или на другом мероприятии он не подошел к коллективу и не пожал мне руку, не поблагодарил музыкантов оркестра за усердие и высокий исполнительский уровень.
Как я уже говорил, он любил массовые мероприятия с участием сотен людей. Памятен такой случай. 40-летие Победы в Великой Отечественной войне, год 1985-й. Празднования проходили на стадионе - конечно же, с тем же известным режиссером Борисом Шарварко (кстати, могу добавить, что Борис Георгиевич – мой земляк, начинал свою режиссёрскую карьеру с работы в Житомирском музыкально-драматическом театре и постановки зрелищных мероприятий в городе, где его и приметили деятели культуры из Киева – Б.Т.).
Так вот, В.В.Щербицкий с подачи Шарварко решил на этом мероприятии задействовать все военные оркестры города да ещё и из каждой области вызвать по оркестру в тридцать музыкантов из системы профтехобразования. Представляете, какая масса людей на поле стадиона!
В те времена в каждом училище профтехобразования имелся духовой оркестр - и неплохого качества. В самой этой системе проводились смотры и конкурсы, что давало импульс к совершенствованию мастерства. Это была своего рода мини-оркестровая служба юных музыкантов-«ремесленников». Меня назначили главным дирижером всего этого сводного оркестра в 1500 детей, привезённых на пять дней со всей Украины. Знаменательно, что именно меня назначили руководить этим большим детским коллективом: ведь я сам в юности закончил подобное учебное заведение в Белой Церкви.
Построил я этих детей на стадионе. Играют не очень, а ходить и вовсе не умеют. А у меня на всё про всё только пять дней. Играли все вместе «Марш коммунистических бригад» композитора А.Новикова. Надо было сделать также ещё и дефиле во время игры. А на трибунах хоры профтехобразования исполняли припев.
Получилось грандиозно. Но чего это стоило, сколько пришлось потрудиться! Дети уставали, да и мне было непросто. Вслед за нашим номером выступала София Ротару, и надо было мгновенно освободить поле, это тоже была задача с двумя уравнениями. В общем, справились…
Через некоторое время после празднеств мне присвоили звание заслуженного артиста Украины, хотя собирались дать «Заслуженного деятеля искусств», что по статусу выше. Но тогда произошла бы некоторая нестыковка... Начальник военно-оркестровой службы округа А.В.Веревкин – заслуженный артист, а его подчинённый, получается, – деятель…

Немного таланта и много труда
Пишет мне Борис Фишерман. Преподаватель, дирижёр, заслуженный работник культуры Украины.
- Борис, своими вопросами ты возвращаешь меня в мои молодые годы. Наверное, это хорошо, потому как есть что и кого вспомнить. Вот и сейчас - очерк об Анатолии Кузьменко. Он мой однокашник по музыкальному училищу.
Я был по курсам старше, но с моей привычкой к наблюдательности такой ученик не мог пройти мимо моего внимания: сразу видно было, что это парень незаурядный.
Пришёл «хлопчик из села» с большим желанием добиться чего-то в жизни. А для этого нужно немного таланта и много труда и амбиций - в хорошем смысле этого слова. Все это у Анатолия было. Ведь взяли его «с гармошки» и дали сложнейший инструмент – валторну. И у него получилось.
Был трудолюбив. Не помню, чтобы утром, ни свет ни заря, он не занимался бы перед началом учебных занятий.
Я внимательно следил за его карьерой и, надо сказать, она была внушительной. Возглавить такой известный, ведущий духовой оркестр Украины, как оркестр штаба Киевского военного округа – это большая честь! И он с честью оправдал это высокое назначение. Этим самым он вошёл в историю нашего училища, как и другие выдающиеся личности. И оставил большой творческий след в развитии духовой музыки СССР – великой страны, пусть и бывшей.

Анатолий Кузьменко об Эмиле Маркусе
- В оркестре штаба Киевского военного округа были прекрасные руководители коллектива, дирижеры - и они в нашем очерке уже названы. Но стоит остановиться на личности поистине легендарной и неповторимой в своём роде. Это Эмиль Иосифович Маркус.
Вы уже писали о нём, Борис, и назвали тот очерк правильно и точно: «Папа Маркус». Для всех музыкантов он был как отец. Решал все вопросы и каждому старался помочь. Кому-то давал разрешение на параллельную работу, кому-то помогал получить квартиру, кого-то отпускал по семейным делам и многое прочее, прочее...
Он был строг, но относился ко всем по-отечески. Администратор был он непревзойдённый. Не существовало задач, которые были бы ему не по плечу.
Мне не довелось с ним служить, его самого я уже я не застал, но оставался в коллективе «шлейф» «папы Маркуса», я хорошо знал, чувствовал, что по-прежнему он пользуется уважением коллектива. Уже не говоря о командовании округа и членах правительства Украины.
В.В.Щербицкий относился к Маркусу как к родному человеку. Общее настроение музыкантов по отношению к своему прежнему дирижёру как бы перешло и ко мне.
Мы с Эмилем Иосифовичем встречались и подолгу беседовали. Уже будучи больным, в госпитале, он меня наставлял. Последний раз я его посетил за несколько дней до его смерти.
Он был бодр и сказал: «Скоро меня выпишут, хорошо побреюсь (а был он щёголь!), и мы ещё, Анатолий, погуляем по Крещатику! …Но я знаю, что ты с оркестром рано или поздно будешь меня хоронить. Прошу тебя, не играй траурных мелодий, а играй марши, которые я люблю!».
И что вы думаете? Я потом исполнил волю Маркуса. На прощании с ним мы играли его любимые марши: «Гвардейцев-минометчиков», «Вступление Красной армии в Будапешт» Семена Чернецкого, «Прощание Славянки» В.Агапкина - но только намного, намного медленнее, играли мы... Адажио вместо аллегро. Сколько народу пришло проводить его в последний путь, не счесть!
Он был и остаётся человеком-легендой и в истории оркестровой службы и в истории Киева.

Надо работать!
- С 1989 года и до сегодняшнего дня вы – преподаватель факультета искусств Национального педагогического университета имени М.П.Драгоманова. Спектр вашей сегодняшней деятельности поражает. Это преподавание, дирижирование камерным оркестром института, научно-методическая работа… Что еще? Чем еще сегодня живет известный ветеран духовой музыки Анатолий Кузьменко?
- В 50 лет я вышел на пенсию. Еще молодой человек. Ну, не сидеть же дома. Не привык я к этому. Надо работать, надо двигаться. Правду говорят, движение – жизнь.
Как-то встречаю в городе Анатолия Тимофеевича Авдиевского, художественного руководителя и главного дирижера Украинского народного хора имени Г.Веревки, с которым был хорошо знаком, с которым не раз приходилось участвовать в совместных концертах.
«Чем занимаешься, Анатолий Исакович? - спрашивает он. «Да вот, ничем… размышляю, что делать молодому пенсионеру…».
Авдиевский был заведующим кафедрой в пединституте (тогда он назывался педагогическим институтом имени М.Горького). Он предложил мне возглавить кафедру игры на музыкальных инструментах музыкально-педагогического факультета этого института. И пять лет я был заведующим кафедрой.

Справка
Анатолий Тимофеевич Авдиевский – выдающийся украинский хоровой дирижёр, композитор, педагог. Народный артист СССР (1983). Герой Украины (2003). Лауреат Государственной премии СССР.

В 1980-м, «олимпийском» году
Рассказывает Алексей Баженов - заслуженный артист Украины, дирижер Национального академического духового оркестра Украины.
- В оркестр штаба Киевского военного округа мы с Анатолием Исаковичем Кузьменко получили назначение одновременно, в 1980-м, «олимпийском» году. В то время это был один из лучших оркестров в стране, занявший недавно, при начальнике службы Эмиле Маркусе и начальнике оркестра Глебе Кузнецове, первое место среди штабных оркестров Вооружённых Сил.
Я прибыл из Москвы, молодым лейтенантом, выпускником военно-дирижёрского факультета, а А.И.Кузьменко был переведен в Киев после расформирования Бакинского округа ПВО.
Это был замечательный коллектив с выдающимися музыкантами. Оркестр работал очень интенсивно - как в концертном плане, так и в служебном. В то время в Украине ещё не было отдельного оркестра почётного караула, и оркестр штаба КВО постоянно выполнял его функции.
Практически, еженедельно приходилось учить на память новый гимн для встречи глав государств или для возложения венков какой-нибудь правительственной делегацией. Помимо этого, было постоянное участие во всех правительственных мероприятиях, а также велась активная концертная деятельность, были записи на радио и телевидении. Ну, и, само собою, как было принято в то время, – два раза в году парады и демонстрации. Вот в таком ритме мы проработали 16 лет, до ухода Кузьменко на пенсию и моего увольнения из армии в 1996 году.
Среди ярких событий - Олимпиада-80, празднование 40-летия Победы, открытие музея Великой Отечественной войны и приезд на это событие Л.И.Брежнева, чернобыльские события... Всё это мы с Анатолием Кузьменко проходили в наших творческих и армейских буднях.
Вспоминаю наши концерты с такими известными музыкантами, как дирижёр народный артист СССР С.Турчак, вокалисты народные артисты СССР Д.Гнатюк, Н.Кондратюк, К.Огневой, А.Кочерга, Ю.Богатиков и многие другие.
Запоминающейся для меня чертой Анатолия Исаковича как начальника и руководителя коллектива была удивительная способность вникать не только в служебную деятельность оркестра, но и знать ближайших родственников всех музыкантов чуть ли не до третьего колена! Шучу, конечно. Но он всегда интересовался у музыкантов, как дела, как там Маша, Валя, Петя? Он помнил имена всех жен, детей, внуков! Удивительная способность и внимательность к людям и их семьям! Особенно, если учесть, что в оркестре было более 60-ти музыкантов, не считая воспитанников.
Также и с воспитанниками он всегда был внимателен, интересовался их успехами в школе и контактировал с родителями. Это по-настоящему отеческое отношение к каждому музыканту меня всегда восхищало и удивляло. В наше суетливое время такое – огромная редкость.
Наш оркестр участвовал практически во всех правительственных концертах во Дворце «Украина». Как уже было сказано, в то время главным режиссёром большинства массовых мероприятий был режиссёр Б.Г. Шарварко. Каждый его концерт был в стиле «советского официоза» того времени. Очень ярко, красочно и массово. По сцене разве что только самолёты не летали - а так было всё, вплоть до фейерверков. Ну и, конечно же, каждый концерт оставался в памяти как нечто грандиозное - включая и длительные изнуряющие репетиции, и суточные томления артистов во дворце. Всё рождалось на месте в достаточно импровизационной манере. Сгонялись во дворец все ведущие коллективы Украины, и под чутким руководством Бориса Георгиевича тасовались номера - благо, тогда было из чего выбрать. Теперь это всё история…

Справка.
Баженов Алексей Владимирович – дирижер Национального академического духового оркестра Украины.
Окончил военно-дирижерский факультет Московской государственной консерватории им. П.И.Чайковского (1980).
В 1980-1987 годах – дирижер оркестра штаба Киевского военного округа,
1987-1991 – начальник оркестра штаба Киевского военного округа.
В 1991-2000-м – преподаватель кафедры духовых и ударных инструментов Киевского государственного музыкального училища им. Р.Глиэра и Киевской государственной консерватории им. П.И.Чайковского.
Вместе с известным дирижером народным артистом Украины Василием Охрименко принимал участие в создании Киевского муниципального духового оркестра, где занимал должность дирижера до 1999 года.
С февраля 2008-го – дирижер Национального академического духового оркестра Украины.
Имеет много записей в фондах Национального радио и телевидения. Является автором первой печатной редакции Гимна Украины.
С 2012-го также дирижер Киевского муниципального академического театра оперы и балета для детей и юношества.


Анатолий Кузьменко о своей сегодняшней работе
- Все мои сегодняшние занятия взаимосвязаны: преподаватель, дирижёр – всё это относится к воспитанию. В институте военных дирижёров мы, его слушатели, по многу часов стояли перед зеркалом, занимаясь техникой мануального дирижирования – учились выглядеть красиво. Это тоже необходимо, но только само по себе это мало чего стоит.
Профессия дирижера – особенная и сложная. Она требует взаимосвязи музыкальности, интеллекта, терпения, таланта организатора и воспитателя. Этими принципами я пользуюсь в своей работе всю свою творческую жизнь - и сегодня тоже. Так было в работе с военными музыкантами. И сегодня в работе со студентами института это также необходимо.
Преподавание таких предметов, как игра на музыкальных инструментах, - дело сложное и трудоемкое. Не будем вести полемику, благодарное это дело или нет. В наше экономически и политически непростое время нельзя опускать руки и давать студентам даже маленький повод думать, что это никому не надо. Нужно смотреть в будущее с надеждой. Традиции, которые у нас накоплены годами, должны оставаться и развиваться.
***
Мне пришли письма из Украины от коллег А.И.Кузьменко - людей, которые знают его очень хорошо. Письма эти написаны на певучем и прекрасном украинском. Я перевёл их.
Василий Ильич Федоришин – декан, доктор педагогических наук, заслуженный деятель искусств Украины, профессор кафедры инструментального и оркестрового исполнительства факультета искусств Национального педагогического университета имени М.П.Драгоманова:

«Анатолий Исакович Кузьменко – это наш Падре.
В 1990 году музыкально-педагогический факультет пединститута имени Горького пригласил Кузьменко на работу и доверил кафедру игры на музыкальных инструментах.
Его большой опыт работы на должности главного дирижёра Киевского военного округа привнёс новое видение в развитие кафедры. Только такая личность могла за короткий срок влиться в педагогический коллектив факультета, где соединились высокое профессиональное исполнительское мастерство с педагогической практикой профессорско-преподавательского состава.
На кафедре начал свой творческий путь камерный оркестр факультета искусств, малый симфонический оркестр, и мне выпала большая удача быть причастным к этому творческому процессу.
Ныне Анатолий Исакович продолжает работать со студенческой молодёжью, передавая свой многогранный исполнительский и управленческий опыт молодому поколению.
Что касается камерного оркестра, то он превратился из учебной единицы в творческую, концертную (более ста концертов в год!). Индивидуальность Анатолия Исаковича добавляет в интерпретации коллектива новизны и необычности.
Его внимательное и доброе сердце исполнено любви к музыке, к студентам, к слушателю, и делает его своим, желанным в любом коллективе, в любом обществе.
Мы очень рады, что много лет можем общаться с этим необыкновенным человеком!»
А вот выдержка из письма, которое я получил от Аллы Козырь, доктора педагогических наук, профессора, заведующей кафедрой дирижирования этого же вуза:
«... Кузьменко постоянно демонстрирует мастерство в преподавании дирижёрско-хоровых дисциплин. Он автор научно-методических работ по теории и методике подготовки будущих учителей музыки.
Анатолий Исакович постоянный участник творческих проектов – таких, как «Чернобыль – молодёжь будет помнить», «Украинская музыка и мир» и других.
Своим собственным примером он воспитывает у будущих преподавателей дисциплин искусства тягу к концертно-исполнительской деятельности, дисциплинированность, развивает музыкально-эстетический вкус, закладывает профессиональные основы руководства художественным коллективом исполнителей.
Он активный пропагандист национального искусства, принимает участие в различных международных и всеукраинских конференциях, в таких, как: «Художественное образование в измерениях современности» (Київ, 2014), «Гуманистические ориентиры художественного образования» (Київ, 2013, 2015); «Художественное образование в Украине: проблемы теории и практики» (Київ, 2014); «Современные проблемы исполнительской подготовки преподавателей дисциплин искусства» (Херсон, 2016), также и в ежегодных отчётных научно-практических конференциях профессорско-преподавательского состава вуза.
Активная научно-педагогическая деятельность помогает Анатолию Исаковичу плодотворно работать в жюри исполнительских конкурсов и фестивалей, которые проводятся в Украине и за ее пределами. Деятельность Кузьменко как профессора факультета искусств нашего университета вызывает глубокое уважение коллег-преподавателей и студентов факультета искусств».
***
- Анатолий Исакович, а есть ли у вас в жизни хобби?
- Моё хобби – мастерить. Вы не ослышались, я профессиональный слесарь, наладчик станков, умею многое другое. Поэтому я могу все, за что ни возьмусь. Дома все сам делаю. Столярные, слесарные работы - все делаю с любовью и желанием. Моя семья не знает, что такое пригласить домой ремонтника, и неважно, что именно испортилось или поломалось. Однажды теща порвала дорогое платье - сидит и плачет. Говорю: давайте, я вам все сделаю. Так заштопал, что ее удивлению не было предела!
- Было бы несправедливо с моей стороны не спросить вас о близких вам людях. Не скрою от читателей, что нашему интервью и началу нашей дружбы способствовала ваша дочь Оксана. Человек энергичный, образованный и вдобавок ко всему красавица.
- Моя жена была завучем в школе в Азербайджане. Здесь, в Киеве, она работала преподавателем в школе. Ее любили и любят ученики.
У нас в институте преподает вокал Ярослава Побережная. Идем как-то по институту. «А кто ваша жена?» - вдруг спрашивает она. Мой ответ ее так взволновал!
«Анатолий Исакович, я ее выпускница! Какая умница ваша жена Светлана Александровна! Она у нас вела русский язык и литературу, я ей так обязана. Все мои знания от нее!»
Моя дочь Оксана, которую вы, Борис, упомянули, очень способный человек и в музыке, и в жизни. Живёт в Германии. У нее прекрасный голос и отличная музыкальная память. Как-то выучила итальянскую песню, и кода ее исполнила, ее спрашивали, откуда у нее такой хороший итальянский.
К сожалению, жизнь за границей полностью перепрофилировала ее специальность. Еще одна моя дочь живёт со своей семьей в Краснодаре. У меня двое прекрасных внуков. Как говорится, в жизни полный семейный комплект...
***

С разных ракурсов пытался я посмотреть на рождение этого очерка... И, как ни посмотри, так или иначе, всё связано… с моим отцом.
Был он человеком с большим сердцем и открытой душой для всех, кто ему встречался на пути. Поэтому многие люди его и помнят по-доброму. В их числе и герой нашего очерка Анатолий Исакович Кузьменко.
Многие музыканты определили свою жизненную позицию в этом непростом мире благодаря наставничеству моего отца. Он помог состояться многим, это очевидно.
Когда я начинал своё интервью с Анатолием Исаковичем, то первым делом, конечно, представился и коротко рассказал о себе.
«Как, вы сказали, ваша фамилия?» - переспросил Кузьменко. И после некоторого молчания (наверное, от неожиданности) осторожно спросил: «А Роман Турчинский - ваш папа?». И снова пауза...
Все остальное вы уже знаете.
 

 

 

 

 

       

 

                                                                                 Людей неинтересных в мире нет.

                                                                                Их судьбы как истории планет.

                                                                               У каждой все особое, свое,

                                                                                 и нет планет, похожих на нее.

 

                                                                                                                                        Евгений Евтушенко.

                                                                                                       

 

                                      Крым. Край, наполненный мелодиями

 

                                                                                          Очерк Бориса Турчинского.

 

                               Очерки рождаются, как звёзды

 

Приходилось ли вам хоть раз наблюдать за вечерним небосклоном - как на нём рождаются звёзды? Вначале тускло появляется маленькая светящаяся точка, затем она медленно, медленно растёт, её свет становится всё ярче и ближе, и, наконец, она превращается в звёздочку - понятную, но всё равно неосязаемую, мерцающую космическим светом! Подумалось: «Как удивителен и гармоничен мир! Ведь рождение очерка протекает подобно появлению новой звезды на небе!».

Телефонный звонок, воспоминания, зарождается идея… и вот уже печатается новый очерк – очерк о школе исполнительства на духовых инструментах в Крыму.

 

У меня зазвонил телефон…

 

Мне позвонил музыкант, исполнитель на ударных инструментах, Михаил Зельдин. Я знал его еще с начала 90-х годов: вместе с моим братом, фаготистом Геннадием, он работал в симфоническом оркестре. Был в Тель-Авиве оркестр, укомплектованный сплошь репатриантами 90-х. Таким образом правительство хотело хоть как-нибудь решить проблему трудоустройства многочисленной «алии» (репатриации), среди представителей которой было не счесть музыкантов высокой квалификации.

К слову, оркестр просуществовал пять лет, показывая при этом высокое исполнительское мастерство. Сотни выступлений, концертов. Дирижёром оркестра был Георгий Гоциридзе.

 

Справка.

 

Засл. артист УССР Георгий Гоциридзе. В 1978-1989 годах руководил симфоническим оркестром Одесской филармонии. С его творчеством связано большинство симфонических программ тех лет.

В начале 90-х годов Георгий Гоциридзе переехал жить в Израиль, где также руководил симфоническим оркестром.

 

 

Судьба свела нас с ним в Одессе

 

«Борис, я побывал в гостях у нашего общего знакомого, известного израильского трубача Натана Бирмана, и увидел вашу книгу, - говорил мне по телефону Михаил Зельдин. - Не знал, что вы пишете очерки и даже издаёте книги. Увидел много знакомых имен, в том числе крымчан: Миша Окс, Владимир Фандралюк, Анатолий Шапиро… К сожалению, не владею компьютером и Интернетом, живу по старинке. Книгу прочитал на одном дыхании, и она меня всколыхнула. Большое спасибо за то, что вы делаете. У вас почетная и важная миссия - рассказывать миру о нас – музыкантах-духовиках. Хочу с вами встретиться и рассказать о крымской духовой школе музыкального исполнительства. Идёт?».

Да, идет, конечно… И меня эта тема заинтересовала. А начну я этот очерк - не в обиду другим, возможно, более известным духовикам Крыма - с воспоминания о моем товарище, Мише Оксе. Много лет во мне теплится хорошая, добрая память об этом человеке.

Миша Окс – выпускник Симферопольского музыкального училища, замечательный тромбонист и умница – увы, рано ушедший в мир иной.

Судьба свела нас с ним в Одессе, во время службы в оркестре военного училища, в уже далёкие от нас 70-е годы. Кроме своей основной профессии, Михаил был прекрасным аранжировщиком для эстрадного оркестра. Особенно хорошо ему удавались аранжировки для малого состава.

В одном из таких небольших ансамблей я и работал с Оксом. Мы выступали с концертами на предприятиях, играли на танцах в санаториях и домах отдыха. Наш дирижер, Александр Яковлевич Салик, высоко ценил музыкальный уровень и подготовку Михаила и доверял ему работать с воспитанниками оркестра, учить их музыкальной грамоте.

После службы в Одессе Михаил уехал в Кишинев, где окончил институт искусств, и наши пути разошлись. Услышал я о нем только в начале 90-х годов. Миша никак не мог приспособиться к новым реалиям. Скоро его не стало. Светлая ему память…

 

 

Симферопольское музыкальное училище имени Чайковского

В 1909-1912 годах великий русский композитор С.В.Рахманинов был вице-президентом Императорского Русского музыкального общества. В тот период в губерниях открывались его отделения. В качестве инспектора Рахманинов присутствовал на открытиях таких отделений. В 1909 году и в Симферополе было открыто отделение Русского музыкального общества.

 

По материалам архивов.

Открытие Симферопольского отделения Императорского русского музыкального общества.

            В конце ХХ века в г. Симферополе появилась необходимость в открытии специального учебного музыкального учреждения. Частные музыкальные школы, хотя и существовали раньше, но они уже не могли обслуживать такое большое количество лиц, нуждающихся в музыкальном образовании, как это смогло бы сделать Отделение Императорского Русского Музыкального Общества.

Осенью 1908 года княгиня А.Максутова и некоторые лица, живущие в городе Симферополе и интересующие делом развития музыкального искусства, решили обратиться к Главной Дирекции Императорского Музыкального Общества в Петербурге с ходатайством об открытии Отделения Общества в Симферополе.

При содействии Таврического Губернатора В.В.Новицкого, такое разрешение было получено в конце 1908 года, и первыми директорами были утверждены : Э.И. Сарач, кн. А.А. Макcутова, М.И. Каменка, А.М. Шлее, Г.А. Парков. Кандидатами: Н.И.Кюи, доктор А.А.Ашкиназе, Е.И.Гольдштейн.

Открытие отделения состоялось 1 января 1909 года, тогда же начали функционировать музыкальные классы, директрисой которых была назначена окончившая С.-Петербургскую консерваторию княгиня А.А.Максутова.

 

 

Музыка уездного города С.

 

В 1911 году в музыкальных классах обучалось около 100 детей. Музыкальные классы были не просто учебным заведением. Вместе с отделением РМО педагоги и учащиеся вели в «губернском городе С.» и активную концертную деятельность. А в 20-е годы многие преподаватели и учащиеся музыкального техникума (так называлось тогда будущее училище) играли в самодеятельном симфоническом оркестре, который стал центром музыкальной жизни Симферополя.

Одним из организаторов оркестра был Аркадий Брискин. О высоком уровне коллектива более чем красноречиво свидетельствует то, что с оркестром выступали такие знаменитые дирижеры, как В.И.Сук, Н.Малько, Л.М.Штейнберг, пианисты с мировым именем В.Горовиц, Э.Петри и всемирно известные скрипачи Д.Ойстрах, Н.Мильштейн, М.Эрденко. А в 1925-26 годах одним из альтистов здесь был сам Исаак Осипович Дунаевский!

В первые годы музыкальный техникум возглавлял преподаватель класса виолончели Петр Федоров, класс теории и гармонии вел ученик Н.Римского-Корсакова композитор Иван Чернов.

Среди утвержденного педагогического состава по специальности «Духовые инструменты» значится Ф.П.Селинский.

В 1937-м году музыкальный техникум был переименован в симферопольское музыкальное училище. А через три года, в 1940-м, ему присвоили имя П.И.Чайковского.

Можно недоумевать, почему не присвоили училищу имя фактического основателя — Сергея Васильевича Рахманинова? Но, увидев протокол заседания Президиума Верховного Совета Крымской АССР от 16 мая 1940 года, вы поймёте: такого просто не могло быть, ведь Рахманинова в Советском Союзе считали тогда «чуждым элементом», эмигрантом…

В послевоенное время обучающий коллектив составили преподаватели: П.Шольц, Л.Хейфец-Поляковский, Е.Евпак, А.Каплун, Т.Зиновенко, В.Кравченко, С.Коган, А.Титов, Н.Жорняк, В.Теплов.

Известные выпускники композиторы: А.С.Караманов, Г.Г.Шендерёв, А.Лебедев, Г.Успенский, Т.Ростимашенко, М.Чулаки, Ю.Берёзова, заслуженный артист Российской Федерации В.Бунчиков, А.Я.Стасевич, А.А.Федотов, Е.П.Капитонов, музыковед В.Бобровский, заслуженный артист РФ Д.Г.Белинский, дирижёры – профессоры института военных дирижеров М.Г.Калинкович, О.В.Лебединский, заслуженный работник культуры РФ, народный артист Карачаево-Черкесской республики С.Н.Тарасов, Джамала (Сусанна Джамаладинова, оперная и джазовая певица), заслуженная артистка Российской Федерации В.В.Легкоступова. В 50-е годы училище закончил тромбонист Л.С.Вайль – будущий преподаватель училища.

Всех тех, кто составил цвет Симферопольского музыкального училища за минувшие сто лет его работы, перечислить просто невозможно. Но некоторые имена все же стоит назвать. Преподаватели Сеферова, Борхардт, Горель,Евпак, Брискина, Ходяшева, Налбандов, Хейфец-Поляковский и другие воспитали целую плеяду прекрасных музыкантов, продолживших их дело. Из стен Симферопольского музыкального училища вышли в большую творческую жизнь композиторы Алемдар Караманов, Михаил Чулаки, Георгий Шендерев, Александр Лебедев, множество блестящих исполнителей и талантливых педагогов.

 

 

 

Первый крымский капельмейстер

 

Одна из выдающихся личностей цеха крымских духовиков – известный флейтист, первый крымский военный капельмейстер Г.С.Нагорный, который в 1919 году создал в Симферополе военный духовой оркестр и с ним прошёл все грозные годы Гражданской войны.

После демобилизации в 1926 году с отличием окончил Крымский государственный музыкальный техникум.

Окончив затем Московскую консерваторию, Нагорный работал первым флейтистом в лучших оркестрах Москвы, вёл преподавательскую деятельность, поддерживая тесную связь с музыкальным училищем Симферополя.

Военное время оставило тяжелый след в сознании педагогов и учащихся. Многие ушли на фронт, не всем суждено было вернуться. Среди студентов послевоенного времени следует назвать В.И.Борзенко – будущего военного дирижера, преподавателя училища.

 

И, конечно же, Яков Богорад!

 

Рассказывая о духовиках Крыма, безусловно, нельзя обойти молчанием имя человека, выполнившего первую нотную запись легендарного военного марша «Прощание славянки»!

Яков Иосифович Богорад (1879, Гомель - 12 декабря 1941, Симферополь). Русский и советский композитор, дирижёр, нотоиздатель. Капельмейстер 51-го Литовского полка, более 40 лет работал в музыкальной школе Симферополя.

В детстве овладел игрой на флейте. Окончил Варшавскую консерваторию в 1900 году, флейтист по специальности, получил два диплома (диплом военного капельмейстера и диплом учителя музыки).

В 1903 году приехал в Симферополь, где создал издательство военной инструментовки. В издательстве печатались новые произведения для духовых оркестров. До революции это было одно из самых популярных музыкально-издательских предприятий - в 1920-е годы оно называлось «Бюро инструментовки пьес Я.И.Богорада». И именно в этом музыкальном издательстве были впервые, в 1912 году, напечатаны ноты «Прощания славянки».

Впервые публично новый марш был исполнен под руководством автора музыки Василия Агапкина осенью 1912 года (есть данные и о 1913 г.) в Тамбове на строевом смотре. А в Крыму марш «Прощание Славянки» принародно впервые был исполнен в феврале 1913 года на станции Симферополь.

По одной из современных версий, в 1912 году к Богораду приезжал в Крым В.И.Агапкин с набросками марша «Прощание славянки», по мотивам песни времён русско-японской войны. Богорад дописывает марш, вместе они сочинили трио и придумали название маршу — «Прощание славянки». Как уже сказано, ноты тут же были напечатаны в издательстве Богорада.

Есть мнение, что название марша «Прощание Славянки» происходит от названия симферопольской речки Славянка, на берегу которой находились казармы Литовского полка. Яков Богорад бесплатно помог записать Василию Агапкину клавир и оркестровал марш. На обложке первого издания нот – очертания гор, вероятно, воспроизводящие известный пейзаж Коктебеля крымского художника и поэта Максимилиана Волошина с горой «Верблюдик». На балканские горы эти два пика никак не похожи, а создание марша принято приписывать именно событиям войны на Балканах. О близком знакомстве Макса Волошина с «флейтистом Яшой» упоминается в воспоминаниях Анастасии Цветаевой.

…Яков Богорад был расстрелян немецкими оккупантами в числе прочих евреев Симферополя 12 или 13 декабря 1941 года в противотанковом рву на 11-м километре Феодосийского шоссе…

Яков Богорад был не только прекрасным аранжировщиком, композитором, но и талантливым педагогом. Он оставил многочисленных прекрасных учеников, сказавших своё веское слово в музыке!

Среди его учеников – А. Л. Стасевич, советский дирижёр и композитор. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1957). Работал над фильмом «Иван Грозный» Эйзенштейна. А.А.Федотов, народный артист СССР. М. И. Чулаки, народный артист СССР, директор Большого театра СССР; Г.М.Калинкович, советский композитор и педагог, заслуженный деятель искусств РСФСР (1981), профессор института военных дирижеров; Г. С. Нагорный – первый крымский военный капельмейстер.

В каталог РГБ внесено 161 произведение Богорада. В книге «История военной музыки России», автор В.И.Тутунов, Москва, «Музыка», 2005 год, написано, что Богорадом создано произведений «более 600».

 

 

 

            «На баритоне играет Лебединский, наш любимый педагог»

 

Давид Осипович Лебединский - один из уважаемых и заслуженных педагогов Симферополя. Работал в первой музыкальной школе. Воспитал целую плеяду духовиков-баритонистов, тромбонистов, трубачей. Вот что о нем рассказывают его бывшие ученики.

В 1958 году был большой набор в музыкальную школу на духовые инструменты. Надо сказать, что в городе сама школа была на хорошем счету, все знали, что там работают настоящие педагоги-профессионалы и поступить туда в то время было непросто. Был большой наплыв желающих, и всех подряд не брали.

Давид Осипович был молодым энергичным человеком, обладавший сильной  харизмой, что так важно для преподавателя. Он со всем жаром души и таланта обучал детишек, имел к ним нужный подход. Сам прекрасно играл на тромбоне, а баритонист он был от Бога. Звук красивый, теплый, полный и полетный. Бывало, идешь по городу и слышишь, играет духовой оркестр, а баритон звучит над оркестром, неповторимый звук его витает, кружится. Мы, его ученики, знали – на баритоне играет Лебединский, наш любимый педагог.

Всё это рассказал мне Михаил Зельдин.

 

 

Впрочем, Михаил сам об этом расскажет

 

- Борис, а можно я начну с впечатления от твоего очерка, где ты пишешь о своих первых шагах в музыке и рассказываешь о Семёне Николаевиче Москалеве, дирижёре духового оркестра Житомирского Дворца пионеров. Думаю, в подобных оркестрах начинали свой путь в музыке многие мальчишки бывшего Союза. С пяти лет я пел, и довольно хорошо, участвовал в концертах. Однажды проходя с родителями мимо парка, где играл духовой оркестр, я остановился как вкопанный. Мама не могла меня сдвинуть с места. В последующие разы, она меня оставляла до конца выступления оркестра, и только потом мы шли домой.

«Какая волшебная музыка! - думал я, - хочу как эти дяденьки, играть в таком оркестре». Пришёл во Дворец пионеров, где был такой оркестр. Дирижером был Андрей Никифорович Зыбченко. Он дал мне альтушку, дал первый урок, и я взял этот инструмент - упражняться дома. Можешь себе представить «радость» соседей?!

Вскоре я перешел на трубу, так как мне важно было играть на мелодическом инструменте. Через год уже играл в старшей группе оркестра, а мой первый настоящий концерт был в пионерлагере Артек. Кстати, со мной в оркестре играл  трубач Вова Ножов – в будущем известный в Крыму музыкант.

Ну, а далее уже и музыкальная школа.

В 1958 году поступаю в симферопольскую музыкальную школу номер один, в класс Давида Осиповича Лебединского по классу трубы. Но через год к нам из Ленинграда приехала преподаватель по классу ударных инструментов Маргарита Ильинична Степанова, и с ее появлением в школе открылся класс ударных инструментов.

Я вдруг понял, что значит быть «барабанщиком» в полном смысле этого слова. Это не только ударная установка - а множество разных инструментов. Передо мною открылся новый мир, доселе неизвестный и захватывающий. Я решил совмещать два инструмента.

В музыкальном училище был прекрасный духовой оркестр с замечательным дирижером, умницей-человеком – Вадимом Иосифовичем Штанько. Вадим Иосифович внимательно отнесся к моей просьбе, позволил с пятого класса ДМШ посещать репетиции оркестра. Уже через некоторое время я даже принимал участие в выступлениях коллектива. А в 1963 году я стал студентом музыкального училища, класса трубы преподавателя В.И.Штанько. В 1964 году в нашем училище открылся класс ударных инструментов.

Преподавателем был музыкант Ялтинского симфонического оркестра Бондаренко Леонид Дмитриевич. Вот так я и окончил училище по двум направлениям…

В Саратовскую консерваторию я поступил на ударные инструменты. Но с трубой никогда не расстаюсь. Работал в группах ударных инструментов симфонических оркестров Саратова и Ульяновска и, конечно, Израиля (почти во всех симфонических оркестрах). Приближаясь к юбилейной дате, 70-летию со дня своего рождения, решил сделать себе подарок и приобрел флюгельгорн. Вникаю, изучаю и не нарадуюсь!

… Давид Осипович Лебединский был еще и замечательный дирижер оркестра, отличный оркестровщик. У него была богатая нотная библиотека. Все время приносил на репетиции школьного оркестра что-нибудь новенькое. Дети его очень любили и гордились, что учатся в его классе.

Правда, я был строптивым учеником, мне не все нравилось, что мне давал на изучение преподаватель. Я просил: «Давид Осипович, дайте мне поиграть арии, красивые мелодии!». И мы все-таки находили компромисс между моими желаниями и необходимостью следовать методическим требованиям.

Интересный эпизод. Давид Осипович играл в оркестре кинотеатра, был его руководителем. Кто постарше, помнят такие небольшие инструментальные коллективы, которые играли перед сеансами.

В репертуаре была популярная музыка, солисты-вокалисты пели знакомые всем песни. Люди иногда приходили только для того, чтобы послушать концерт и затем даже и в кинозал не заходили…

Так вот, Лебединский нас проводил бесплатно в кинотеатр и даже угощал мороженым, но… Мы должны были что-то выучить – пьеску или пару этюдов на инструменте - и во время киножурнала ему сдать. Классная приманка! И мы, ребята, с удовольствием на это «клевали».

Я был вхож в дом моего учителя. Его жена, Элеонора Лазаревна Давыдова – красавица и умница, была еще и хорошей пианисткой и аккордеонисткой. Кстати, человек со сложной судьбой: с 16 лет была партизанкой, участвовала в боях с фашистами. В доме она была главным человеком, а муж, наравне с сыном, был ещё одним её «ребенком». Доминантная женщина.

Также Элеонора Лазаревна вела преподавательскую деятельность. Не удивительно, что сын Лебединских Олег получил хорошее воспитание и образование, сделал блестящую карьеру.

 

 

 

Подробнее об именитых выпускниках

 

Среди выпускников 60-х-70-х годов выделяются трубачи: Д.Кучмий, В.Ножов, В.Морозов,А.Рогальчук (тромбон), кларнетисты А.Перельмутер, В.Диаковский, С.Слатвинский.

В 80-е-90-е годы в училище работали опытнейшие педагоги: Э.Э.Эминов (класс кларнета и саксофона), преподаватель класса валторны А.В.Штанько. Его студенты успешно работают в странах СНГ и за рубежом.

Многие преподаватели за исполнительскую и педагогическую деятельность получили почетные звания. Заслуженный деятель искусств Респ.Крым С.Н.Бигуняк с 1983 года ведет класс тромбона и тубы, подготовил и выпустил ряд известных музыкантов. Среди них – С.Емельяненко, сегодня он на педагогической работе в Швейцарии.

На протяжении двадцати лет работает в училище засл.деятель искусств Респ. Крым Бекиров Н.Х. Его студенты не раз становились лауреатами различных всеукраинских и международных конкурсов.

30 лет преподавал в училище класс флейты и саксофона, курс методики А.Г.Могилов. Среди его многочисленных выпускников известный музыкант, профессор, заведующий кафедрой Московской консерватории А.Л.Ермоленко. Более пятнадцати лет на отделении ведет класс флейты засл. арт. Респ.Крым Э.И.Афузова, воспитавшая плеяду лауреатов республиканских и всеукраинских конкурсов, работающих в ведущих оркестрах Украины.

Класс трубы много лет вел засл.арт. Украины В.Т.Гнатык. Являясь дирижером муниципального оркестра, он воспитал не одно поколение студентов-лауреатов республиканских конкурсов.

Александр Рапопорт, ученик Лебединского. Окончил Московскую консерваторию у выдающегося трубача современности, профессора Юрия Алексеевича Усова.

На Всесоюзном конкурсе исполнителей на медных духовых инструментах и ударных инструментах (1984 год, Алма-Ата), А.Рапопорт был удостоен престижного второго места.

В последнее десятилетие класс трубы пополнился молодыми, талантливыми педагогами. Это Д.М.Княжицкий, засл. арт. Крыма, воспитавший лауреатов республиканских и международных конкурсов. Б.Б.Демидов, засл. арт. Респ.Крым, класс трубы и валторны, воспитавший молодое поколение дипломантов международных конкурсов.

Многие студенты, окончившие Симферопольское училище, возвращаются в родные стены в качестве преподавателей. В их числе молодой талантливый педагог Ф.А.Зайцев (класс кларнета), А.В.Высочин, засл. арт. Респ.Крым, класс дирижирования.

Долгие годы дирижирование преподает заслуженный деятель искусств АРК, главный дирижер Крымского академического украинского музыкального театра А.В.Коваленко Курс инструментовки и чтение партитур ведет А.И.Клименко, являясь руководителем педагогической практики на отделе оперетты.

Значительная фигура среди музыкантов, состоявшихся в Крыму и распространивших затем знания и навыки крымской школы по стране – Аркадий Певцов, педагогом которого был вышеназванный засл. деятель искусств Респ.Крым С.Н.Бигуняк.

 

 

Прекрасный мир звуков

 

Святослав Аркадьевич Вишняк – засл. арт. Украины, заметная фигура в культурной жизни Крыма. Много лет был солистом оркестра Крымской филармонии, концертмейстером группы флейт. Сейчас продолжает свою деятельность, взращивая молодые таланты.

На его счету десятки прекрасных музыкантов, которые продолжают творить во многих творческих коллективах мира. Кроме этого, он прекрасный аранжировщик. Им написано много произведений для солистов и симфонического оркестра.

Именно ему удалось в 2008 году не дать развалиться симфоническому оркестру Ялты. Он поднял на ноги всю музыкальную общественность Крыма, местное начальство.

В президентский аппарат Украины пришло так много писем от жителей Ялты с просьбой восстановить оркестр, что…

«Это мое последнее политическое выступление, - сказал тогда на первом концерте после кризиса дирижер С.Вишняк, - я уступаю место тому, кто здесь должен быть, а именно, лектору-музыковеду», - сказал он.

Выступление началось с исполнения «Праздничной увертюры» Дмитрия Шостаковича, после чего с приветственным словом выступила ведущая концерта Ирина Мартыненко. В концерте приняли участие вокалисты: лауреат фестивалей и конкурсов Зоя Легостаева, засл. работники культуры Респ.Крым Юрий Сумбаев и Екатерина Савенко, которая недавно стала дипломантом всероссийского конкурса «Хрустальная лира».

Этот концерт крымчане помнят до сегодняшнего дня.

 

 

Лебединский-младший, Каймовский, братья Жиляевы

 

Из интервью с Олегом Лебединским, профессором военно-дирижерского факультета института военных дирижеров в Москве. Вот, что он рассказывает о себе и своём пути в музыке.

«Я из семьи профессиональных музыкантов. Моя мать преподавала фортепиано, отец — класс трубы, тромбона и баритона, поэтому моя дальнейшая дорога была предопределена с рождения. Музыкой я начал заниматься в шесть лет. Играл на скрипке, учась у замечательного педагога Павла Шольца, друга Давида Ойстраха. Одновременно играл на духовых инструментах. Был воспитанником военного духового оркестра.

В 1964 году окончил Симферопольское музыкальное училище по классу кларнета, класс преподавателя Виталия Васильевича Пухленко. В этом же году поступил на факультет военных дирижеров при Московской консерватории, окончил его в 1968 году в звании лейтенанта.

С военным оркестром я объездил весь Советский Союз. Сейчас преподаю на родном факультете в звании профессора и счастлив, что могу передать свои знания, участвовать в воспитании не только артистов оркестра, но и военных дирижеров».

Олег Лебединский – многогранная музыкальная личность. Давайте перечислим, сколькими инструментами он владеет: скрипка, саксофон, фортепиано, медные духовые, кларнет...

Олег в свое время, как говорят, с нуля создал полковой оркестр в Туркестанском военном округе, куда был направлен, получив лейтенантские погоны. Затем был начальником оркестра штаба того же округа. Исполнял с этим оркестром все - от Баха до Свиридова. Причем в собственных аранжировках.

19 лет Лебединский возглавлял Государственный духовой оркестр России и семь лет был художественным руководителем и главным дирижером Губернаторского оркестра Московской области.

Длинный список наград и благодарностей маэстро, славящегося неповторимым стилем и потому желанного и почетного гостя на международных конкурсах и форумах, недавно пополнила Почетная грамота президента Российской Федерации.

Губернаторский оркестр — профессиональный творческий коллектив с уникальными возможностями. Высокая квалификация исполнителей и разноплановый репертуар позволяют оркестру активно принимать участие во всех мероприятиях, проводимых губернатором и правительством Московской области.

Наряду с оркестровой работой О.Лебединский ведет большую общественную деятельность. На протяжении многих лет он приглашается в качестве председателя и члена жюри на фестивали и конкурсы духовой музыки, проходящие в Московской области, в России и за рубежом. Был председателем  жюри X-го Международного конкурса исполнителей на духовых и ударных инструментах имени Янковского (Республика Беларусь, г. Столбцы, 2007 г.), а также председателем жюри и главным дирижером Международного конкурса-фестиваля «Кубок Московии» (Московская область, г. Истра, 2009 г.).

 

Леопольд Яковлевич Каймовский. В прошлом преподаватель кларнета Московского военно-музыкального училища, а сегодня - исполнительный вице-президент Конгресса еврейских религиозных объединений и организаций (КЕРООР), председатель Московской еврейской религиозной общины (МЕРО), Председатель правления ЗАО «Зарубежкурорт», кандидат искусствоведения.

Родился в 1947 году в Симферополе. Окончил Симферопольское музыкальное училище по классу кларнета, затем – Ереванскую государственную консерваторию, преподавал специальные музыкальные дисциплины в Московском военно-музыкальном училище, там же защитил кандидатскую диссертацию.

Также прославился бесстрашным отражением нападения молодого неофашиста на синагогу в Москве.

В июле 1999 года студент юрфака Академии труда и социальных отношений Никита Кривчун проник в московскую хоральную синагогу с целью совершения антисемитского теракта. При себе он имел ножи, меч, нунчаки, удавку, молоток, шприц и полтора литра бензина. Леопольд Каймовский вступил в схватку с преступником, в ходе которой получил 11 ранений! Несмотря на тяжесть ран, Леопольду Каймовскому удалось обезоружить и задержать преступника.

За мужество и самоотверженность указом президента России Леопольд Яковлевич был награжден орденом Мужества.

 

 

Братья Жиляевы

Юрий Георгиевич Жиляев. Засл. арт. РФ, солист ансамбля песни и пляски Черноморского флота России, лауреат многих джазовых фестивалей.

«Юрий Жиляев превосходный исполнитель на ударных инструментах», - рассказывают мне его коллеги.

Без барабанов немыслимо большинство музыкальных жанров. Ударника нередко сравнивают с сердцем, несущим жизнь всему музыкальному произведению. Таким сердцем и мотором черноморского ансамбля является Юрий. Все, кому приходилось участвовать вместе с ним в концертах, всегда восхищались  его игрой, техникой и фантазией. Кроме работы в военно-морском ансамбле, Жиляев -концертмейстер группы ударных инструментов Севастопольского симфонического оркестра. Поистине многогранная личность.

 

Вадим Жиляев. Как и его старший брат, выпускник Одесской консерватории, один из ведущих преподавателей Израиля, заведующий отделом ударных инструментов муниципальной консерватории Петах-Тиквы. На его счету целая плеяда талантливых выпускников, многие из которых продолжают свой самостоятельный путь в профессиональной музыке.

Вадим неоднократно с честью представлял музыкальное искусство бывшего СССР за рубежом, о чем свидетельствуют награды, премии, отзывы  музыкальных критиков и СМИ.

 

Оркестр духовых и ударных инструментов музучилища

 

Отделение «Оркестровые духовые и ударные инструменты» Симферопольского музучилища более 20-ти лет возглавляет заслуженный артист Украины, засл. деятель искусств Респ. Крым, преподаватель класса гобоя, дирижирования и оркестрового класса Геннадий Алексеевич Ретинский.

Под его руководством духовой оркестр училища, организованный в первые годы его становления, стал высокопрофессиональным коллективом.

Концертные программы, интересные тематические творческие проекты духового оркестра училища стали большим событием в музыкальной жизни Крыма.

Г.А.Ретинский и его коллектив являются инициаторами и организаторами международных фестивалей духовой и джазовой музыки в Крыму «Золотой Грифон». Духовой оркестр Симферопольского музыкального училища имени П.И.Чайковского неоднократно становился лауреатом международных фестивалей духовой и джазовой музыки.

 

 

         Штанько, отец и сын

 

Вадим Иосифович Штанько (07.03.1932-03.01.1982), педагог Симферопольского музыкального училища по классу валторны, дирижер, композитор, был человеком неугомонной творческой энергии и большим общественным деятелем.

Организатор и художественный руководитель марш-парадов духовых оркестров ко дню Победы 9 мая, в котором принимали участие, как военные оркестры города, так и коллективы из многих городов Крыма – Севастополя, Ялты, Феодосии.

Главное дело учителя – воспитать достойного ученика. Поэтому стоит назвать хотя бы несколько имен из самых выдающихся учеников Штанько. Это А.Матковский - труба, Д.Лебединский - тромбон, преподаватель симферопольской ДМШ № 1, В.Готчев - тромбон, солист симфонического оркестра, доцент Одесской консерватории, Л.Вайль - тромбон, заместитель директора филармонии, П.Бессонов - труба, дирижер оркестра цирка в Волгограде, В.Бессонов - труба, артист оркестра в оперетте, В.Фандралюк - тромбон, артист оркестра оперного театра, трубачи: Д.Кучмий,В.Ножов, В.Грицак, солист симфонического оркестра, А.Штанько, валторна, педагог, артист оркестра музыкально-драматического театра, К.Кальнин - музыкант, педагог (валторна).

В Симферополе вышла замечательная книга – научно-методический музыкальный сборник: «Штанько В.И. Полное собрание сочинений». В сборник вошли произведения для валторны и трубы с оркестровками пьес, сделанными в 1996 и 2004 годах. Это неоценимое подспорье для учащихся класса валторны ДМШ и студентов музыкальных училищ.

Издание было подготовлено к 80-летию со дня рождения автора сыном, Александром Штанько. Всё творческое наследие Вадима Иосифовича Штанько  Александр передал в библиотеку музея в Ялте.

Надо сказать, что сын с честью и достоинством продолжает дело отца. Он дирижер и преподаватель класса валторны. Работает в Симферопольском университете культуры и искусства, занимается композицией.

Вот выдержка из письма его бывшего студента. Оно говорит о многом.

«Дорогой и уважаемый Александр Вадимович! Здоровья вам и счастья! От всего сердца благодарю вас, своего преподавателя по классу валторны, за приобретенные мною знания, которые вы так искусно донесли до меня. Благодарен судьбе, что именно вы были моим педагогом. Вы тот человек в моей жизни, на кого я хочу равняться!

Уверен, что выражаю мнение всех ваших питомцев, прошлых и настоящих.

Иван Баранов».

 

 

          Зам по залу… Но и не только!

 

Хочу познакомить читателя с ещё одним почтенным представителем духовой школы Крыма. Пухленко Виталий Васильевич – преподаватель класса кларнета и хорового дирижирования. Засл. работник культуры Респ.Крым, заместитель директора по концертному залу музыкального училища и творческой работе.

Рассказывая о Виталии Васильевиче, не могу не привести слова нашего общего педагога по кларнету, профессора Одесской академии музыки, засл. деятеля искусств Украины Калио Эвальдовича Мюльберга о своём бывшем студенте.

«Виталий Пухленко в свои студенческие годы отличался серьезным отношением к учебе. По всему виделось, что он стремится стать настоящим мастером своей выбранной профессии музыканта и в будущем педагога. На старших курсах Виталий все больше и продуманней стал вносить в исполнение произведений и своё видение произведения. И меня как педагога это радовало! Виталий обладал красивым, выразительным и в интонационном отношении чистым звуком, а также отличной исполнительской техникой, что позволяло ему играть довольно сложные произведения. С чем он превосходно справлялся».

Виталий Васильевич неоднократно участвовал в жюри различных конкурсов исполнительского мастерства. Он член жюри XIV Международного музыкального конкурса «Синяя птица» в 2013 году. Среди его учеников можно назвать таких состоявшихся и известных музыкантов как О.Лебединский, Л.Каймовский, о которых мы здесь подробно рассказываем.

 

 

Вопрос Дмитрию Кучмию

 

Кучмий Дмитрий Константинович – заслуженный артист Респ. Крым, преподаватель трубы Симферопольского музыкального училища.

 

- Дмитрий, вы много лет работаете преподавателем трубы в училище. Расскажите нам, о ваших учителях, о вашей преподавательской и исполнительской деятельности.

 

Моим первым педагогом по трубе был прославленный Давид Осипович Лебединский. Нет человека, которому я был бы более благодарен в жизни. Преподаватель, которому не было равных в Крыму! Какую плеяду музыкантов он воспитал! К сожалению, его давно уже нет с нами, но память о нем, о его педагогическом таланте, живет в нас, его учениках.

Его сын, замечательный военный дирижер Олег Лебединский сейчас живет и работает  в Москве, профессор военного университета, института военных дирижёров. В 1973 году он пригласил меня в Ташкент, в оркестр штаба Туркестанского военного округа, где он был начальником оркестра. Там я не только служил в оркестре, но и закончил консерваторию у талантливого педагога, профессора Пулатова Василия Федоровича.

Среди его выдающихся учеников — Л.Артамонов, В.Веригин, Р.Гехт, В.Кучеров, Д.Кучмий, М.Мухитдинов, Ю.Парфёнов, Л.Ройблат, А.Селянин, В.Соболевский, Г.Терзян, Б.Матниязов.

Видите, Борис, люди с какими именами у него учились! Я с гордостью к ним себя причисляю.

Затем я служил в Отдельном показательном оркестре министерства обороны СССР - солистом, а затем и концертмейстером группы корнетов.

Работал в Государственном духовом оркестре РСФСР, в оркестре госансамбля «Таврия» в Симферополе. С 1989 и по настоящее время веду класс трубы в Симферопольском музыкальном училище.

После многих лет педагогической деятельности имею много выпускников, которые сейчас преподают в разных музыкальных учебных заведениях бывшего Союза, являются солистами симфонических и духовых оркестров.

 

                                  «Родился я в Симферополе…»

 

Картину духовой музыки Крыма дополняет преподаватель класса трубы заслуженный артист Респ. Крым Дмитрий Княжицкий.

«Родился я в Симферополе. Мой первый инструмент была скрипка, на которой я начал учиться в шесть лет у Раи Манто, прекрасной и вдумчивой преподавательницы. Ее сын, Славик, был моим другом - приходя к нему домой, я часто слышал, как он занимался на трубе.

Мой отец знал трубача Михаила Львовича Зельдина, и я уговорил его познакомить меня с ним, чтобы Зельдин начал со мной заниматься. Так, с 11 лет я начал осваивать новый, но сразу захвативший меня инструмент. Через год Зельдин уехал из Симферополя и рекомендовал меня своему учителю Давиду Лебединскому, педагогу-легенде! Об этом человеке можно рассказывать много, и он достоин того! Ещё я у него играл в его школьном оркестре. Как мы его любили! Приходили к нему на репетиции как на праздник!

Музыкальное училище я окончил в Симферополе и учился у ученика Давида Лебединского Дмитрия Кучмия.

Далее, Борис, у нас с вами много общего! Одесская консерватория (класс трубы И.М. Боруха, выпускника профессора Владимира Николаевича Луба). Работал я в Одесском филармоническом симфоническом оркестре под управлением Хобарта Эрла. Также играл в муниципальном духовом оркестре под управлением народного артиста Украины, профессора Александра Яковлевича Салика, вашего бывшего военного дирижёра.

После консерватории вернулся в Симферополь и 16 лет преподавал в Симферопольском музыкальном училище, параллельно работая в разных коллективах города: в цирке, в театре музыкальной комедии, в городском духовом оркестре и в концертном оркестре МВД Крыма.

На моем творческом пути мне довелось музицировать с очень многими прекрасными музыкантами!

Я добился успехов. Мне присвоено звание «Заслуженный артист респ. Крым». Но любимой моей работой было преподавание в музыкальном училище. И моя настоящая и искренняя гордость – это достижения моих учеников, которые участвовали во всех украинских конкурсах, и многие из них стали лауреатами. Также есть победа на Международном конкурсе трубачей имени Мирона Старовецкого, Гран-При.

Я окончил ассистентуру, прошёл стажировку в Донецкой музыкальной академии у преподавателя В.В. Подольчука, выпускника профессора Одесской консерватории В.Н.Луба.

Один из талантливых и первых моих учеников - Дилявер Османов. После окончания Донецкой музыкальной академии по классу трубы, он продолжил обучение в Национальной музыкальной академии Украины им.П.И.Чайковского по классу оперно-симфонического дирижирования. Еще один мой ученик, Эльвис Князев - лауреат всеукраинских и международных конкурсов музыкального исполнительства.

Много моих выпускников работает в различных оркестрах Крыма.

Кроме работы в музыкальном училище, я также преподавал в филиале Донецкой музыкальной академии, который был открыт на базе Симферопольского музыкального училища.

В данное время я нахожусь в свободном плавании. В прямом и переносном смысле. Играю в музыкальном ансамбле на круизном лайнере. И вместе с тем обдумываю, не вернуться ли мне к преподавательской работе…»

 

От автора.

Мои друзья и читатели часто меня упрекают, что в своих опусах я нередко допускаю «отклонения», а иногда и «модуляции», тем самым отвлекая читателя от главной темы. Что ответить… иногда грешу этим… И сейчас, представляя Анатолия Шапиро, согрешу в очередной раз. Но это нужно, поверьте!

В 1978 году Анатолий Шапиро проходил службу в оркестре штаба Северной группы войск (Польша), был концертмейстером группы кларнетов. Летом того же года к ним на повышение прибыл засл.арт.Украины Александр Яковлевич Салик из Одессы. Между ними почти сразу же состоялся такой разговор: «Анатолий, я вызываю из моего бывшего оркестра несколько музыкантов, в их числе и Бориса Турчинского…».

Увы, тогда подружиться не получилось… Я чем-то не понравился органам. Наше знакомство с Анатолием Шапиро состоялось лишь в 1988 году. Анатолий – преподаватель Симферопольского музыкального училища, и я – преподаватель Ровенского института культуры, встретились на юбилее Калио Мюльберга в Одесской консерватории.

 

 

                    Воспоминаниями делится Анатолий Шапиро,

 

ныне – преподаватель консерватории в Тель-Авиве, композитор.

Среди его произведений - пьесы для кларнета, саксофона и различных ансамблей. Музыка интересная и содержательная, а главное – очень востребованная!

Многие его ученики отмечены премиями, некоторые продолжают свое образование в музыкальных академиях Израиля.

           «В Симферопольском музыкальном училище я проработал не один год. Среди учеников: лауреат республиканского конкурса исполнителей на духовых инструментах Эдуард Волков – сегодня дирижер эстрадно-духового оркестра, Аркадий Певцов, который долгое время был главным дирижером Одесского театра музыкальной комедии (засл. арт. респ. Крым, ныне проживает в Германии), Игорь Житомирский, Олег Якушев и многие другие.

О коллегах. Все были прекрасные специалисты. Семен Бигуняк – преподаватель тромбона, Кучмий - по классу трубы, Николай Тертус  по классу валторны, Геннадий Ретинский - дирижер. На особом месте стоит Виталий Пухленко. Одесскую консерваторию он окончил по двум специальностям - как кларнетист и как хормейстер.

Евгений Ефремов преподавал ударные инструменты, был заведующим отделением духовых инструментов и дирижером духового оркестра.

Хочу вспомнить Евгения Мальгинова. Прекрасный музыкант, владеющий хорошей джазовой манерой исполнения, чудесный импровизатор. Мы с ним много работали в Симферополе, довелось музицировать и в Израиле.

Сам я закончил Бакинскую консерваторию, был солистом симфонического оркестра Гостелерадио, преподавал в консерватории на кафедре камерного ансамбля, был иллюстратором на кафедре композиции, играл в оркестре оперной студии.

В Симферополе я в составе камерных ансамблей играл с бывшим директором училища, замечательным пианистом Александром Яцковым. Множество концертов по всему Крыму! Это было очень плодотворное время, и я с интересом его воспоминаю. Также все эти годы я преподавал в Первой музыкальной школе, застал великого педагога Давида Осиповича Лебединского!

 

 

Продолжатель крымской музыкальной династии Оксана Соколик

 

Об этом человеке и об этой династии я писал не раз – сейчас же просто хочу вспомнить одну из наших бесед с Оксаной.

 

-Оксана, ваша семья – музыкальная династия. Много сделала для популяризации духовой музыки в Крыму!

 

- Мой дед Исидор Пинчук играл на флейте и пел в хоре. Мама – Ирина Пинчук – пианистка, педагог, многие её ученики продолжили музыкальное обучение и сейчас работают в Украине и за рубежом. Мой отец – Василий Соколик, заслуженный артист Украины, тромбонист, основатель духового оркестра «Ялта», которым руководил 42 года! Педагог, всю свою жизнь посвятил музыке. За создание ряда концертных программ удостоен государственной премии. Им была написана масса оркестровок, которые существенно оживили репертуар оркестра. До сих пор духовой оркестр «Ялта» исполняет эти произведения.

Отец не боялся брать в работу большие полотна, такие, как антракты из опер и оперетт, увертюры и фантазии, исполнение которых требовали высокого мастерства дирижера и музыкантов. По сути своей многих музыкантов для духового оркестра он воспитывал так же, как дирижер ялтинского оркестра Алексей Гуляницкий взращивал их в симфоническом.

Начальник военно-оркестровой службы Украины, нар.арт.Украины, генерал-майор Владимир Федорович Деркач был приятно удивлен, что в маленькой Ялте есть такой мощный духовой оркестр. Это было во время его визита на празднике духовой музыки. Прямо со сцены главный дирижер страны заявил, что не каждый оркестр Киева сможет осилить такую программу, что по силам ялтинскому оркестру духовой музыки!

В Ялте есть гора Магаби, где на огромной лужайке собираются все творческие коллективы Ялты на Праздник песни. Участвовать в празднике и симфонический, и духовой оркестры, и хоры. Это мероприятие собирает огромную массу людей.

Известный советский  дирижер нар.арт.СССР Натан Григорьевич Рахлин, приехав к нам в гости, продирижировал несколько произведений с симфоническим оркестром, а когда концертную площадку уступили духовому оркестру, Натан Рахлин, который, как известно, играл на многих оркестровых инструментах, забрал у отца баритон, сел на его место и говорит: «Вася, теперь вы дирижируйте, а я поиграю!». Когда Рахлин создал и возглавил казанский симфонический оркестр, он несколько раз звал Василия Соколика в Казань, но отец остался верен своему родному городу и краю, где его так хорошо знали и любили, и который он тоже так любил!

Отец обожал музыку и своих музыкантов и нередко говорил им: «Ребятки, любите музыку. Музыка – это все! Она нас объединяет!».

 

 

Настоящее сохранять и приумножать!

 

Сегодня Симферопольское музыкальное училище — одно из самых известных учебных заведений в Крыму.

Секрет этой популярности у молодежи, ищущей свою дорогу в жизни, прост: используя современные методики преподавания, здесь, тем не менее, остаются верны разработанной еще в советское время многоступенчатой системе подготовки исполнителей «музыкальная школа-музыкальное училище-консерватория». Ведь никакой хваленой Болонской системе не под силу воспитать исполнителя-виртуоза! Кстати, именно эту, советскую, систему давно взяли на вооружение в Китае и Японии — в странах, традиционно славящихся своими музыкантами.

«Сохранять эти традиции очень важно, - считает талантливый пианист, бывший директор Симферопольского музыкального училища засл.деятель искусств Респ. Крым Александр Васильевич Яцков, - в деле подготовки исполнителей мы были и остаемся конкурентоспособны на самом высоком уровне!».

 

Я бы заострил внимание на ключевых словах: «МЫ БЫЛИ и ОСТАЕМСЯ»!