Наведи мышку на нужную часть лица и читай!

Фитнес_красота_здоровье

Книге святителя Николая Сербского "Молитвы на озере" трудно дать определение. Это не роман и не собрание рассказов, не стихи, не поэма. Но это и не простой молитвослов. "Молитвы на озере" — это удивительно проникновенная, искренняя беседа человеческой души с Богом, которая окрыляет, дает возможность дышать, непритворно оплакивать свое падение и благодарить Господа за милосердие и долготерпение.

Святитель Николай Сербский:
Напитай жизнью прах мой!

Господи, очисти сердце мое от незваных гостей

Глубоко спускаюсь в сердце свое, чтобы увидеть, кто обитает в нем, кроме меня и Тебя, Господи вечный.

И со страхом нахожу странников многих, воюющих за раздел сердца моего. Все они, что от Адама наполняют души людские, нашли себе пристанище в моем сердце.

И понял я, отчего изнемогло оно и не может ни Тебя, ни меня принять в келью свою, но теснит нас, владельцев, к самому краю, на задворки имения своего.

Прежде чем выйти мне из утробы матери, мир с его желаниями вселился в меня.

Дорого, слишком дорого платил я миру за ласки его, всякий раз отрывая и отдавая ему частицу сердца, пока не предал ему все сердце свое и пока ласки его не исполнились горечи.

Жалуются старцы на лета свои, говоря: от многих лет состарились сердца наши.

Воистину, старцы, не от лет многих состарились сердца ваши, а от желаний многих.

И в уединении советую я сердцу своему: отойди от дня вчерашнего, ибо он уже отошел от тебя. Все предметы желаний вчерашних не увидели дня сегодняшнего: одни изменились, другие изуродованы болезнями, третьи мертвы. Так же как не существует и предмета завтрашних желаний твоих. Бичом своим время хлещет стадо свое, и от ударов истекает оно п€отом и кровью. А образы дня сегодняшнего искушают тебя, сердце мое, переполненное тенями умерших и новыми желаниями, которые завтра тоже в тени обратятся.

Не буд€и былых чувств, ибо они столько раз привяжут тебя к столбу времени, сколько раз ты разбудишь их, сердце мое. И станешь рабом времени и состаришься и умрешь прежде смерти.

Руби скорее узлы страстей, затянувшихся крепко от спутанных и привычных желаний и чувств. Нити желаний рубить легче, чем крепкие узлы страстей. Но и узлы должен ты разрубить; даже если кровь хлынет, должен, если хочешь нового младенчества и отрочества нового, более прекрасных и вечных, чем минувшие.

Изгони из себя мир, сердце мое, и, когда изгонишь, увидишь немощь его. И затем посмотри на себя и увидишь в себе силу несокрушимую. Мир кажется нам могущественным до тех пор, пока остаемся рабами его.

И станешь беспредельным, как вечность, и вечность вселится в тебя.

Триединый Господи, имеющий сердце, тьмой необъятое и свободное от мира, очисти сердце мое от незваных пришельцев, тьмой его испятнавших. Пусть сердце мое станет светлым, и тьма, беспомощно кружа вокруг него, не овладеет им.

Пусть сердце мое станет сердцем сына и господина, а не сердцем раба и вора.

Дай мне сердце Иисуса, вокруг Которого тьма напрасно ходила и войти не смогла.

О Царице красоты небесной, огради сердце мое заботой материнской!

ДУше Святый всемогущий, оплодотвори сердце мое небесной любовью. Чтобы все, что родится и возрастет, было не от плоти и крови, но от Тебя, ДУше Святый и Господь мой.

Господи, помоги душе моей покаянием возродиться

Глубоко спускаюсь в душу свою, чтобы посмотреть, кто рождается в ней и кто из нее исходит. Как пугает глубина души человеческой, Невесто Неневестная, когда человек решается заглянуть в нее! Сквозь свет и ад проникает взгляд мужественного, до белых, как молоко, хоров ангельских, что укрывают Тебя, словно одеяния.

В потрясении смотрел я на бесчисленные порождения души моей, которые в испуге разлетелись от меня, словно вороны с падали.

А душа моя лежала, словно распутная девка с базара вавилонского, забыв о Женихе своем.

В бессильном гневе начала оправдываться душа моя, по обычаю виноватого прежде обвинения оправдывалась, говоря: не рожаю ли я тебе сыновей? Не посылаю ли дУхов?

Я же в стыд облекся и сказал: в том и есть погибель наша, что рожаешь ты мне сыновей, мне же Сын нужен, и духов посылаешь, я же Духа взыскую.

Не сыновей родила мне ты, а рабов и разбойников. Не духов посылала, а грязных жителей адских.

Девой была дана ты мне под защиту, да приимешь во чреве от Духа Святаго и Сына мне родишь. Ты же, несчастная, не от Бога зачала, а от мира, и родила не Бога — родила мир.

Зачем не дождалась ты Духа Божия в девственности своей, а приняла духов тьмы, которые в тебе размножились и поработили сердце мое?

Создана ты быть храмом Божиим, превратилась же в корчму придорожную, где пируют разбойники.

Зачем не родила ты Сына Мудрости, Который и тебе дал бы свет и голос, но родила сынов зла, которые, добравшись до ума моего, и тебе отплатили тьмой и бессловесностью? Се, какой плод родишь, таковым и питаешься. И всё из тебя исходящее, приумноженное, к тебе возвратится.

Душа моя, если бы ты знала, если б знала только красоту Девы Неневестной, Чьим образом должна была ты быть во мне! Как дивен и силен Дух, Ее осеняющий! Как прекрасен и величествен Сын, рождающийся в Ней! Поверь, кровью бы ты плакала, уродина моя, оттого что печать уродства своего и на тело мое ставишь.

Отказалась бы ты от нечистых духов, душа моя, и прогнала бы их в стадо свиное. И выгнала бы из дома порождение свое, помоями свиными питающееся.

И окадила бы дом ладаном благоуханнейшим, и осветила бы его свечами алтарными. И украсила бы его цветами и звездами. И Ангелы, подобно белоснежным одеяниям, окружающие небесную Госпожу свою, радостно навещали бы тебя, неся благовестие, от которого трепетала бы утроба твоя. Трепетала бы утроба твоя, словно горная роса утренняя под нежными прикосновениями лучей солнечных.

И возрадовалась бы ты, душа моя, среди блудных душ земных. И родила бы сына, который светом своим изгнал бы тени небытия из моего разума и огнем своим попалил бы желания мирские в сердце. И всю жизнь мою освободил бы от власти духов злобы, и всю ее покрыл бы плащом силы и славы Духа Святаго.

Вместо гнева вижу слезы в очах твоих и радуюсь, душа моя кающаяся.

Прислушиваюсь к молчанию твоему, в котором рождается бунт твой против себя самой. Покайся и возродись, душа, покайся, пока есть еще время. Облекись скорее в девство, скорее облекись, пока твоя временность запятнанная не стала запятнанной вечностью.

Господи, пробуди душу мою

На неуклюжих колесах тела странствует душа моя по миру соблазнов и обмана, пытаясь неповоротливостью и массивностью своей доказать свою значительность. Господи, как боязливо прилепилась душа моя к колесам бренным! В ослеплении своем думает, что, если сорвется с колес, падет еще ниже. Будто не в одном прахе пребывают и тот, что у дерева, и тот, что под деревом.

В страхе и неведении всецело предалась душа моя телу, лишь бы дольше и медленнее оно несло ее по дороге, в конце которой неизбежная смерть. Господство свое и реальность свою единственную телу душа моя уступила, уступила из страха и неведения. Уступила слепому зеркало, а слепой разбил его вдребезги.

Вспомни рождение свое, душа моя: была ты как луч солнечный, а тело твое — как свет месяца. Была ты чистой и ясной, как свет солнечный, а колеса твои — быстрыми, как молния.

Знала ты, что в тебе ценность, а не в колесах, что колеса — тень твоя. Страха ты не ведала, ибо прозорлива была и видела себя на крыльях силы и бессмертия.

Колеса неуклюжие, на которых влачишься ныне, по своей воле, по своему страху и неведению сама сотворила себе. Ни тебя, какой ты сделалась, ни тела твоего, каким ты его сделала, Господь не желал сотворить. Чтобы спастись от полумрака, в который желания тебя ввергли, погружалась ты в густой мрак, пока не помрачилась совсем и не отяжелела и не скроила себе наряд по мерке своей. И предала все достоинство свое рубищу бесформенному, лишь бы от страха тебя укрыло.

Вручила ты бытие свое тому, кто не мог сохранить его, и все потеряла; и сама, как и тело твое, стала призрачной и пугающей тенью. Ибо бытие — святыня, и только задумают вынести ее на продажу, покидает она и купца, и продающего и одинаково удаляется от них.

Потому, душа моя, не только существование телесных одежд твоих отрицал великий мудрец индийский, но и твое бытие, душа моя. Если же Бог сойдет в тебя и родится в тебе, возвеселишь ты печального мудреца индийского, сидящего на лотосе в раздумье, ибо вернешь ты утраченное бытие. Воистину, все бытие в Боге, и нет вне Бога бытия даже с зерно горчичное.

Вот, вижу в тебе один уголок, будто освещенную свечой пещеру в огромной, мраком окутанной горе. Чем дольше смотрю я на свет, в тебе сокрытый, тем больше напоминает он мне исконную, девственную красоту твою, душа моя. От созерцания сего разрастается свет, и все яснее проступает в нем чудный лик девический. Словно солнечный луч, облеченный в свет месяца.

В нем спасение твое, душа моя трепещущая. В нем жизнь твоя, все остальное — гибель. Если бы только ты могла раздуть этот малый свет в огромный факел и внести его в мои ум и сердце!

Воспряни, душа моя, и не отрывай взгляда своего от пещеры, где обитает девица малая. Се, из пещеры этой придет избавление твое. В ней хранятся сила нерастраченная, красота нетронутая и бессмертие непроданное.

Вне пещеры, вне души моей, где дева рождает Бога, всё, вместе с неуклюжими колесами тела моего,— тень и прах.

— Женская слабость позволяет мужчине быть сильным и действительно относиться к женщине, как к женщине. Как к слабому беззащитному существу.

Ведь мужчина это кто? Защитник!

Сильную женщину ему какой смысл защищать?

Но роли у нас всегда меняются. И если женщина сильная, мужчина становится слабым.

Я думаю, что это у нас сейчас и происходит. Эмансипация, феминизация женщин. Женщины добиваются того, что они становятся сильными, равноправными. Но при этом очень многое теряют. Прежде всего, они теряют сильных мужчин.

Третье предназначение женщины – быть целительницей. Это в ней тоже от природы: хорошая мать инстинктивно чует, что надо ее плачущему малышу, когда, где и как она должна ему помочь. И эта связь, проистекающая с момента зарождения таинственного тождества, побуждает женщину в дальнейшем переносить эту свою способность (материнский инстинкт) и на других людей. Развивается дар глубокого вчувствования, а точнее – художественный талант идентификаций. Когда мать инстинктивно безошибочно выхаживает своего больного ребенка, ее созерцающее сердце касается нередко самых что ни на есть глубин чужого страдания.

Второе её предназначение – быть кормилицей.

Так предопределено природой: младенец нуждается в молоке матери, и она получает его от Бога в дар. Это «умиротворение» годного младенца составляет и в дальнейшем долг и привилегию матери, а потому далеко не случайно, что женщина выступает кормилицей семьи, «Кухня» как центр домашнего очага – это прямая нагрузка для нее, но и творческая сфера. У каждого народа своя «кухня», которая определяется климатом, популяцией животных и растений, здоровыми потребностями народного организма; более того – любое национальное блюдо есть выражение национальных вкусов, соль национальных ценностей и культуры, концентрация иррациональной мудрости народа. Тут наследуются все его традиции: выбор, облагораживание, приготовление, сервировка – целая культура питания, здоровья и вкуса к жизни; целое искусство и природной мудрости. Женщине надлежит это искусство беречь и обогащать.

Она задает ритм жизни семье, приводит в порядок дом, организует ход домашних дел и в этом плане становится воистину повелительницей всего хозяйства. На хозяйстве тоже лежит отпечаток национальных традиций, именуемый всюду «воздухом» Родины.

Первое предназначение женщины – быть живым источником любви.

Она и шествует по жизни как носительница любви. В любви ее главная сила, обетование, смысл ее бытия; она – ее самый существенный орган, самый созидательный акт; и не столько в любви как проявлении чисто природного соития и деторождения, но в любви прежде всего как тончайшем колебании душевных, духовно возвышенных движений: женщина, излучающая духовную любовь, есть духовный клад своего народа.

Без любви нет ни брака, ни материнства, ни отцовства, ни семьи, ни сынов, ни дочерей, ни братьев, ни сестер: все бессмысленно, все мертво. Кто хочет создать семью и узы без любви, тот стирает сущность ее, лишает души тело, оскверняет святыню, и все, что бы он ни создал, будет зыбким и пошлым; а жизнь его будет сплошь обманом и самообманом.

Но центром семьи является женщина. Это она впитывает в себя любовь, чтобы выносить из нее новый образ любви; это она струит из себя потоки любви. Ребенком она радует своих родителей, братьев и сестер нежной проникновенностью к ним. Девицей излучает она из себя созревающую в ней, пробуждающуюся любовь, молча вопрошая («не ты ли мой суженый?»), тихо взывая («иди же, счастье ждет»). Потом собираются в ней, концентрируются все лучи в полном объеме и интенсивности, чтобы, счастьем сияя, излиться на «него, единственного» и на «них, страстно желанных». И чудо неиссякаемого источника, неисчерпаемой полноты живет в ней на протяжении всей человеческой истории.

Это ее любовь зажигает семейный очаг и поддерживает в нем его чистый огонь. Это она хранит духовную ткань Отчизны со всем своеобразием ее традиций и ткет ее дальше своим дочерям в наследство и поучение, своим сыновьям в качестве желанного образца. Конец стране, в которой целомудренная женская любовь иссякает, исчезает… Из груды пепла возродится тот народ, в котором женщина остается верной служению любви.

Женщина как цветок. Ее призвание – нежность и красота. Вот почему она требует бережливости и восхищения; и требует по праву. Нежно ее восприятие; нежна ее природная тайна, которую она в себе воплощает; нежна ее фигура; нежен её взор. Даже самая крепкая женщина по сравнению с самым крепким мужчиной кажется и нежной, и хрупкой. Женщина, не жалеющая ничего знать о своей нежности, изменяет своей сущности и протестует против собственной природы. Нежность обязывает ей быть красивой. Красивой может быть даже самая некрасивая из женщин. Потому что истинна не физическая, а душевная, духовная красота. Дух женщины, вселившийся в прекрасную душу, может сделать прелестной даже некрасивую на вид женщину: тогда внутренняя красота светится через незадавшуюся внешность, поет и излучает счастье; тогда с радостью замечают красавицу в особо не примечательном лице.

Как цветок женщина призвана жить центростремительной жизнью и разворачивается изнутри. Она должна довериться дремлющей в себе энтелехии, самозабвенно, целиком, непроизвольно и расцвести на солнце универсума. Она призвана формироваться в тиши, в неколебимом покое обетования и ждать, в скромном смирении следовать послушанию и всем – даже в несчастье – дарить благовоние, утешение и радость.

В этом бытии цветка у женщины чего только нет; тут и любовь к другим цветам природы и понимание их языка; тут и забота (форма) ее одежды (опрокинутая чашечка цветка); тут и врожденный вкус к линии и цвету; тут и радость от собственной красоты; тут и аромат; тут и искусство красноречивого молчания и молчаливого ответа, и многое другое, что так восхищает нас.

И ни один цветок не гонит свое соцветие выше того, что положено ему. Ни один не хочет иметь больше того, что задано ему; ни один не пытается самоуправно исправить в себе свою природу или самовольно подчеркнуть свою красоту; нет в них ни тщеславия, ни властолюбия, ни зависти. Вот почему всякая жаждущая блеска, охочая до румян, тщеславная, деспотичная, завистливая женщина неверна цветку в себе и прегрешает тем самым против воли сокровенной сущности.

Не нужно быть красивой, чтобы обладать всеми чарующи­ми качествами женственности. Существуют тысячи совершенно обыкновенных женщин с некрасивыми чертами лица и несовер­шенной фигурой, которые стали привлекательными для мужчин только потому, что являются образцом женственности. С другой стороны, существуют также тысячи женщин с красивыми лицом и фигурой, которые, не умея преодолеть в себе мужские черты характера и грубость манер, не в состоянии произвести положи­тельное впечатление на мужчин. Если женщина мягкая, нежная радостная и если она относится к окружающим ее людям с любо­вью, если она чиста и нравственна, кто станет искать в ней черты классической красоты? Независимо от ее внешней красоты или форм для большинства мужчин она покажется образцом женс­твенности. Она для них будет писаной красавицей!

Даже если женщина настолько невзрачна, что игнорировать этот факт невозможно, мужчины все равно увидят в ней при­влекательность. Может быть, они не назовут ее красавицей, но они оценят ее живость, проницательность, обаяние, изыскан­ность, приятность, веселость и все остальное, что так влечет к себе мужчин. Часто такие женщины бывают особенно обворо­жительными и умеют привлечь к себе здравомыслящих и зре­лых мужчин, для которых красота без женственности не имеет смысла. Часто именно из такой женщины получается прекрас­ная жена, рядом с которой любая красавица становится серой и непривлекательной.

Поэтому пусть отсутствие у вас красоты вас не обескуражи­вает. Но если вы красивы, то этот факт не должен служить для вас ложным успокоением. Присутствие или отсутствие красоты не играет большой роли в обретении истинной женственности.

Мужчине нужна женщина, которая ставит его на главное место в списке приоритетов, не второе, но первое. Он хо­чет стать средоточием и осью, вокруг которой будет вращаться вся ее жизнь. Он не желает быть фоновой музыкой для осталь­ных ее интересов и чаяний. Может быть, это желание неосоз­нанно, но если эту внутреннюю потребность не удовлетворить, она яростно и бурно вырвется наружу. Это происходит тогда, когда жена ставит на первое место в своей жизни все остальное: детей, дом или свою карьеру. Оказавшись в таком уничиженном состоянии, мужчина начнет выражать яростное сопротивление и неприятие по отношению к жене и даже к своим детям.

Конечно, муж не требует того, чтобы жена из-за него пренеб­регала выполнением своего долга в семье и других аспектах своей жизни. Он понимает и желает, чтобы жена делала все, что долж­на делать. Он не хочет, чтобы дети остались без внимания со сто­роны матери. Он знает, что у жены есть определенные интересы и развлечения. Но он не хочет быть в ее глазах менее важным, чем все остальное. Он не желает быть необходимостью, удобством, шахматной фигуркой, сопровождением, социальным обеспече­нием, билетом в общество и даже сексуальным партнером. Он хочет видеть, что его жена вышла за него ради него самого и не считает его средством удовлетворения своих потребностей или достижения своих целей.

Женщины не осознают этого, и потому ставят на приори­тетное место, прежде мужа, нечто другое. Эта тенденция начи­нается с раннего детства и явно прослеживается в мире наших грез. Когда мы были маленькими девочками, мы, как правило, мечтали об уютном домике, о комфорте, достатке и чистеньких детишках, играющих на полу. Это был чудесный маленький до­мик, в котором было все, кроме мужа. На смену этой мечте при­ходила другая, и в ней к нам приходил прекрасный принц на белом коне.

Мужчины любят и ценят чистый дом, который содержится в порядке и в котором чувствуется умелая рука хозяйки. Он бу­дет ощущать себя несчастным и неудовлетворенным, если жена не будет выполнять этот важный долг. Однако он не потерпит, если дом и домашнее хозяйство станут для жены важнее, чем он. Дом нужен для того, чтобы служить семье, а не семья дому. Муж хочет, чтобы жена старалась ради него и детей, а не ради удовлетворения собственного тщеславия и желания произвести впечатление на соседей.

Если вы умелая хозяйка, не ставьте свой дом выше нужд и потребностей своей семьи. Убедитесь в том, что вы делаете все по дому для того, чтобы создать уют для членов семьи, но не для того, чтобы получить удовлетворение самой или произвести впечатление на других. Примером таких эгоистичных мотивов может послужить героиня старого фильма «Жена Грега».

Жена Грега следила за тем, чтобы слуги начищали все в доме до ослепительного блеска. Она не позволяла мужу садиться на кровать, чтобы прекрасное покрывало не помялось. Она не лю­била свежих цветов, потому что лепестки с них опадали на стол и портили картину совершенства. Ее муж понял, что она любила свой дом больше, чем его, и ушел от нее. Когда за его вещами приехал грузовик и рабочие стали выносить из дому его вещи, они нечаянно повредили до блеска натертый пол, оставив на нем глубокую царапину. Жена Грега села на пол и разрыдалась, но не потому, что от нее ушел муж. Она оплакивала свой прекрасный, поцарапанный пол. Вот так иногда жены боготворят свой дом больше, чем мужей.

Ревностное отношение к дому — прекрасная добродетель, но оно может быть чрезмерным. Женщина должна созидать дом, а не демонстрационный зал для восторженных зрителей. Муж оценит усилия жены, если она старается ради него, но ему не понравится, если дом станет для нее главным или более важным, чем он сам. Дворец не может быть важнее, чем король, в нем жи­вущий.

Женщина – это дитя, так как она живет чувствами; сердца её добиться легко, ранить его – тоже. Она – дитя, потому что во многом наивна и некритична. Ей ни к чему все знать и все перепроверять; как ни к чему знать и о том, чего она не знает. Отсюда преимущество всегда задавать вопросы, требовать ответа и пояснений.

Она – дитя, потому что ее отношение к миру непосредственно и созерцательно. Вчувствование – это ее способ постижения вещей; интуиция – способ мышления; созерцание – состояние восприятия и познания. Вот почему она, как правило, знает меньше мужчины, но опыт созерцания ее куда шире мужского.

Женщина – дитя, потому что ее душевная ткань стремится к целостности и единству: она обладает искусством исцеления любого разрыва, преодоления любой трещинки и даже большой дифференцированности в своем по-детски нераздельном ощущении и поведении.

Вот почему женщина была издревле восприемницей и хранительницей веры: вера – ведь это способ переживания ею истины. Царство Божие всего ближе к детям и женщинам. Вот почему художники и поэты прежде всего обращаются к женщине: тот, в ком сердце поет и созерцает, ищет понимания в поющем и созерцающем сердце. Результаты исследования у женщин выглядят во многом по-другому, чем у мужчин, ведь акт детского созерцания, который свойственен им, получает конкретную жизненна-полноценность и находит реальную обоснованность. Даже социальные проблемы женщина понимает по-своему: органично, дифференцированно, с любовью; скорее этически, нежели политически; чаще интуитивно, нежели абстрактно, по линии нивелировки…

Женщина может быть не только по-детски наивной, но и по-детски ребячливой, тогда она капризна, ненадежна и ветрена, безответственна, неосмотрительна, порою коварна и жестока. Тогда преимущество дитяти ей во вред и во зло; и с ней, со всей ее несносностью, придется хлебнуть немало горя и заняться строгим перевоспитанием (см. у Шекспира)…

Женственные манеры — это движения женского тела, пос­тупь, разговор, жестикуляция, звук голоса, мимика и смех женщины. Женственные манеры привлекают мужчину, потому что они резко отличаются от мужских, сочетающих в себе силу и твердость. .

Исключительно важна внешность женщины, но если ваши манеры не отличаются женственностью, положительного эффекта не будет, а напротив, все это будет выглядеть даже смешно. Например, если женщина одета в нежное, женственное платье, но все ее движения резки и говорит она отрывисто, то такое сочетание будет противоречи­вым.

Научитесь женственным манерам, подчеркивая ими не сходс­тво, но разницу между собой и мужчинами. Поскольку мужчи­нам свойственны сила, твердость и тяжелая поступь, то вы долж­ны быть нежной, деликатной и легкой. Используйте это в своей походке, разговоре, жестикуляции и с достоинством несите себя по жизни.