Мальчик стоял у окна и смотрел на восток. Все дети в комнате спали. Только он, каждое погожее майское утро просыпался задолго до подъема и стоял у окна. И никакая сила не могла удержать его в кровати. А когда первые лучи солнца пробивались сквозь молодую зелень листвы, когда тепло от этих лучей касалось лица, мальчику казалось… Да нет! казалась ему вся эта жизни в детдоме. Вот это было сном, а явью были только утренние часы весны, когда сквозь зеленый солнечный свет мальчик видел маму. Ту маму, которой у него никогда не было. «Глупость! Разве может быть такое, чтобы у ребенка не было мамы?» - так мысленно возражал мальчик всем нянечкам и воспитателям. «Мама есть! и она обязательно меня заберет!» - так размышляли все дети. А мальчик никогда и ни с кем не делился своими мыслями по этому поводу. Он знал, какая она, его мама. Он видел ее. Пусть не часто, но видел. Во сне, долгими зимними ночами, и в солнечном свете, проходящем через зелень листвы старых деревьев во дворе детского дома. «Мама… мамочка…» - шептал мальчик.
Утром она проснулась рывком, выдираясь из растянутости сна. почему проснулась? – Солнце. Солнце светило в глаза сквозь неплотно задернутые шторы и, проходя сквозь листья драцены, зелеными теплыми ладонями гладило ее по щекам. Позади было все, 4 года – это очень много. Позади и боль потери, и жгучее чувство вины, и предательство мужа. Мужа она всегда оправдывала. «Это же вполне естественно, что человек хочет нормальную семью, детей, наследников. Пусть он будет счастлив,» - уговаривала она себя. Когда однажды он сказал ей: «Оля, нам надо серьезно поговорить», она уже все знала и отпустила его без скандалов и слез. У него уже все было хорошо. Два упитанных карапуза – его сыновья-близняшки, гуляли обычно со своей мамой, его второй женой в парке. И она, выводя на прогулку свою группу, часто встречала их там. Группа – вот все, что у нее осталось. Дети, пусть не ее собственные, но близкие и родные. Дети, которые без всяких условностей считали ее своей второй мамой. А ведь раньше она боялась маленьких детей и не знала, как с ними разговаривать, как вести себя с ними. Она – учитель, работающий исключительно в старших классах с детьми, которые «уже похожи на людей», теперь работала в детском садике и вела одну из самых шумных и подвижных средних групп. Это были дети. Почти ее дети. А по ночам, во сне у нее был её маленький сын.
Мальчик дождался рассвета. Солнце медленно поднялось над высокими деревьями, и его свет перестал быть зеленым. Постояв еще несколько минут, мальчик на цыпочках пробрался к своей кровати и лег. Казалось, что он только прилег, только голова его коснулась подушки, а тут уже подъем. Дети весело галдели. Кое-кто сражался на подушках, кто-то подпрыгивал на кровати. Дети веселились, потому что им еще с вечера было обещано, что они пойдут в цирк. Цирк! Это же так здорово и весело. Звери, клоуны! В прошлом году они тоже ходили в цирк, и всем очень-очень понравилось. Детишки, правда, не помнили точно, что было в цирке, но вот ощущение чуда и праздника запомнилось очень хорошо. Пришла воспитательница: «Строимся, идем умываться, завтракать, а потом собираемся и…» - «Цирк! Цирк!» - мощный хор звонких детских голосов заглушил окончание ее фразы.
Вот и сегодня. Сегодня, не смотря на то, что день был выходной, она снова встречалась со своими детками. Решила устроить культпоход в цирк. Родители, которые иногда неделями не видели своих детей, и в выходной рады были отправить своих чад с «воспиталкой». Пусть повеселятся. Подходя к детскому садику, она уже издали слышала, как шум прибоя, голоса своих сорванцов. Пересчитав свое «бесчисленное войско» и успокоив бабушек, она повела «войско в поход».
В цирке понравилось всем. Затаив дыхание, малышня смотрела на арену. Первое отделение прошло совершенно незаметно. В антракте все ходили по цирковому фойе и разглядывали диковинных животных. Некоторые счастливчики, которых в цирк привели родители, даже могли сфотографироваться с настоящим тигром или обезьянкой. Детдомовские только смотрели, но и это было замечательно. Мальчик вместе со всеми наблюдал за ужимками обезьянки, но потом ему надоело. Он выбрался из шумной толпы и вдруг увидел ее…
«Мама!» - услышала она крик и обернулась. По фойе к ней бежал мальчик. «Олежка!» - еле слышно прошептала она. Губы не слушались, мелкой противной дрожью затряслись руки. «Олежка!» - уже в полный голос закричала она, подхватила подбежавшего к ней мальчика на руки и закружила. «Олежка, ты?» - она вглядывалась в его лицо со странным чувством, будто смотрела в зеркало. «Мама! мамочка!» - мальчик не мог произнести ничего кроме этого, – «мамочка!» Вездесущие дошколята обступили их двоих и галдели наперебой:
- Ольга Евгеньевна, а это Ваш сынок?
- Ольга Евгеньевна, а почему он не с нами пришел?
- Ольга Евгеньевна, а ему сколько лет?
А самый рассудительный Димка Кошелев подошел к мальчику и сказал: «Тебя Олег зовут? Здорово! А у тебя здоровская мама, она наша воспитательница. Вот!»
Мальчик был счастлив. Он же знал, что мама рано или поздно придет за ним. И вот она, такая, как он видел в зеленых солнечных лучах, та, что утешала его, когда он плакал от боли в оцарапанной коленке. Она, мама. Единственная, родная. Так похожая на него самого.
Она смотрела на мальчика и видела его, ее потерянного 4 года назад, сына. 4 года назад. Но такого не может быть! Врачи сказали – ребенка не спасти. И страшный приговор – милочка, детей у Вас не будет. А он, он все равно был. Во сне. Он рос. Он учился ходить, падал, царапал коленки. Она была с ним. И вот теперь она видела его перед собой. «Олежка, маленький мой!» - она погладила его по голове. - «Рыжий, мой».
- Мама, а ты меня теперь не отпустишь в детдом? – вдруг с тревогой спросил мальчик.
- Конечно же нет, Олежка! Что ты, маленький?..
==========
это мое любимое!
