Цитата сообщения транжИрка Вложил персты в раны его


Иногда к простым решениям приходишь, изрядно ободрав в кровь руки о тернии многочисленных извилистых путей, хотя все это время заветная дверь была под носом. Сложно взрослому человеку привыкнуть к мысли, что простое решение - самое правильное, как-то не бьется оно с жизненным опытом, наученным про бесплатный сыр и про рыбку из пруда. Как в третьей серии "Властелина колец" - толпа штурмует ворота, а совсем рядом с воротами есть дверь, на которую никто не обращает внимания, потому что на ней написано ВЫХОД, а не ВХОД. Удивительное, понимаешь, рядом.
В моем клиническом случае опыт еще изначально был подпорчен родительским воспитанием. Его, как лежалое мясо, перемололи, сдобрили, разбавили, посолили-поперчили, приготовили, по стандартам прошло, но в конечном продукте все равно чувствуется привкус тухнины. Хотя гнать на предков не спортивно, они за себя ответить не могут, но из песни слова не выкинешь - не научили.
Они у меня из того поколения, которое не учили думать для себя. Детство пришлось на войну, юность на послевоенное восстановление, молодость то под развенчание культа личности попадала, то под развенчание развенчателей. И всегда первым номером шло чувство долга (©) бабушка-дедушка), страна, работа, а о себе думать их вообще не учили. Время было такое, что думать считалось вредным, а думать о себе и вовсе неприличным. Сколько жизней на этом сломались страшно подумать, исковерканные люди растили исковерканных детей, и ведь не нарочно растили, а просто само так получалось, они не знали что по-другому возможно.
Я сама начала думать и анализировать только когда жареный петух порвал пол-попы. Руки были заняты младенцем, голова свободна и ни на что не нужна, и ее требовалось занять, а других занятий, кроме бесконечного перебирания четок событий, не нашлось. Потом все заверте между домом и работой, и нехватка времени на обдумывание происходящего, неторопливое пропускание через пальцы с последующим укладыванием на место, стоили времени и нервов.
И это все не так важно, как важно, что в процессе вдумчивого самоанализа эмоционально созреваешь. Иногда обнаруживаются странные вещи. Например, некоторые явления получают свою моральную оценку и номерок в системе ценностей. Раньше до них руки не доходили, случись они - и хрен его знает, как с ними поступать и что о них думать, от незнания происходит паника, которая приводит к непоправимым ошибкам. Собственно, в молодо-зелено несколько раз так и происходило: события трактовались быстро и неправильно, разрешались через пень колоду, обходились неоправданно дорого. Будь я тогда опытнее в разборах полетов, автобиография писалась бы абсолютно другими словами. Неизвестно, к лучшему или к худшему, что тогда я была нетерпеливая дурочка.
Другое удивительное открытие - не всегда надо верить догмам. Меня воспитали уважать всех старших без разбора, и я рефлекторно воспринимаю проверенные временем советы как нечто правильное, пока не возникнет необходимость проверить их на вшивость. В случае "не солить картошку до кипения" стоит полагаться на народную мудрость, а в более тонких материях - разбавлять долей скептицизма. Не все люди стандартно скроены и сшиты, и чем старше народный опыт, тем меньше он подходит к каждому индивидуальному случаю.
Буквально недавно зацепило меня, да так и вцепилось в меня крючьями, из банального. Символом надежды всегда был якорь. Об этом почему-то никто не думает, когда предлагает человеку в несчастье надеяться на лучшее. Издавно считается что надежда помогает пережить тяжелые времена, но в моем свежеоткрытом понимании надежда нужна как дурман. Обезболишь себя картинками будущего счастья, протянешь еще день... стало легче, но не ближе. Потому и якорь, что она прицепляет тебя к месту, а ведь можно проплыть еще немного по течению в поисках другого удачного берега.
Я несколько лет держала в шкафу коктейльное платье и красивые капри. Обе вещи мне были, мягко говоря, тесноваты, но они мне нравились. Они были напоминанием о тех временах, когда я была худее и ходила на вечеринки. Мне было трудно расстаться с ними, я пыталась стать достойной их, худела в надежде что когда-нибудь я опять буду стройная и нарядная. Три года я была под прессом. Я упрекала себя, что у меня нет силы воли; я не могла купить что-то взамен, потому что вещь уже есть, ее нельзя просто так списать; я тратила время на уход за вещами, которые фактически мне не принадлежали, скорее, я принадлежала им. Я была к ним прикована, как каторжник к шару - тяготит, и бросить нельзя, и отделаться нелегко. В этом году я позволила себе отпустить их. Перестала надеяться вернуться к ним, и без труда нашла другие вещи, подходящие мне гораздо больше. Ведь иногда мы так долго надеемся и ждем, что вырастаем из конечного результата мечтаний, но не замечаем этого только потому, что он так и не дался в руки. Он давно истрепался и полинял, и только наша эмоциональная привязанность (ака прикрепленность якорем) наделяет его магическими свойствами, которых у него на самом деле нет.
Вот так и навожу порядок в темных уголках, вынося на свет ненайденное и недоделанное, вскапываю и удобряю насильно привитое, вытаскиваю занозы и ворошу раны. Чтобы было чисто, понятно и хорошо организовано, чтобы никто не мог вложить пальцы в мои раны, потому что ран больше нет, а есть здоровая крепкая плоть, не побитая жизнью.