"Заместителю генерального директора СК "Золотое руно"...

Здравствуйте, многоуважаемая Илона Вильгельмовна!
Не получив ответа на подробное письмо, написанное по просьбе Вашего
секретаря, хочу рассказать Вам сколь странное продолжение имела эта
история. Авторскую терминологию сохраню, не взыщите.
Итак, получив на следующий день положенные мне в результате расторжения
страховых договоров деньги, я опустил их в карман и, с чувством
глубокого удовлетворения от завершения этой неприятной (смею надеяться,
что и для Вас тоже) истории, спокойно работал до вечера. Однако
отсутствие реакции с Вашей стороны странным образом не давало мне
расслабиться. По дороге домой я подумал, что стресс должен быть снят и
остановил уже незастрахованную от похищения машину возле магазина Азбука
Вкуса на 3-й Тверской-Ямской. Побродив по залу и поразмыслив, я
остановился на нефильтрованном пиве и копченой рыбе. Предвкушая
нешуточное удовольствие, уже через 10 минут я сидел дома за столом и,
сделав изрядный глоток пива, распечатал упаковку с копченой осетриной. В
то же мгновение чудовищное зловоние распространилось по всей квартире.
На запах быстро собралось мое многочисленное семейство. После
непродолжительной, но эмоциональной дискуссии, было принято решение
немедленно проводить рыбу в последний путь.

Здесь надо пояснить - дом, в котором я живу, построен в 1903 году,
мусоропровод не предусмотрен. Поэтому процедура выноса безвременно
умершей рыбы не столь тривиальна, как может показаться на первый взгляд.
Оставить зловонный подарок на лестничной площадке я не решился, посчитав
это бесчеловечным по отношению к соседям. Пришлось одеться и задумчиво
тащиться к мусорному контейнеру во дворе. Нет нужды описывать мои эмоции
в этот момент. Мне казалось, что я хороню не просто рыбу, вместе с рыбой
смердело и умирало страхование, воняли медицинские и транспортные
услуги, в мусорном контейнере разлагались услуги торговли, а в нашем
старом дворе кучками собачьих какашек тихо лежала коммуналка и уборка
московских улиц...
Уже занеся руку, чтобы остервенело метнуть пакет с протухшей рыбой в
ящик, я вдруг заметил, что рядом со злополучной осетриной болтается
товарный чек из Азбуки Вкуса. Решение созрело мгновенно - сейчас я
пройду 300 метров до магазина и скажу им все, что думаю. Как был, в
тренировочных штанах, шлепанцах и наброшенной на плечи куртке, я дошел
до магазина все еще кипя от злости. На мой вопрос "где менеджер?"
появилась симпатичная девушка в униформе. Она проводила меня в служебное
помещение, постучала в дверь с табличкой "управляющий Вагин В.А." и,
распахнув дверь, пропустила меня в кабинет.
Я бодро шагнул внутрь, проговаривая в уме текст, который сейчас выскажу,
не стесняясь в выражениях и...
...замер, удивленно уставившись на человека, сидящего за огромным
столом. Природа не поскупилась, создавая Вагина В.А. Двухметровый
верзила с бычьей шеей, пудовыми кулачищами и румяным лицом
неандертальца с любопытством разглядывал меня крошечными глазками.
Добавьте к этому образу костюм от Армани, золотой Ролекс на запястье и
Вы поймете, что скандалить мне немедленно расхотелось. Я молча протянул
ему пакет с рыбой. Вагин В.А. поморщился, запах явно не вписывался в его
кабинет.
Мельком глянув на чек, кивнул на кресло и неожиданно высоким голосом
произнес:"Не беспокойтесь, это недоразумение, сейчас уладим". После чего
нажал кнопку селектора и спокойно сказал:"Хаитова ко мне". Через пару
минут в кабинет постучали. Вошел толстый человек "кавказской
национальности" и замер в дверях. Вагин В.А. некоторое время его молча
разглядывал. Хаитову явно было неуютно, он потел, мялся, стрелял в мою
сторону глазками, шмыгал носом, а в остальном вел себя скромно. Затем
Вагин В.А. тихо спросил: "Я тебе, сука, когда велел осетрину списать?"
"Позавчера, Вал Саныч" - пробормотал Хаитов густо покраснев. По плохо
выбритым щекам поползли капли пота. "А это что?" вопросил Вагин В.А.,
кивнув на лежащий на столе пакет. Хаитов явственно затрясся и залопотал
нечто невразумительное про пересортицу, видимо уже понимая что
последует. Вагин В.А. откинулся в кресле, скрестил на груди руки, как в
кинотеатре, и спокойно, без эмоций, но строго, сказал: "Жри, говнюк".
Последовавшее за этим действо напомнило мне фильм ужасов - несчастный
говнюк Хаитов, плакал, размазывая по физиономии слезы и сопли, давился
вонючей рыбой, судорожно глотал, с полным ртом уверяя, что больше
никогда в жизни.., замирал, преодолевая рвотный рефлекс и снова жрал,
глотал и давился. Наконец рыба кончилась. Вагин В.А. повернулся ко мне и
с улыбкой спросил:"Вы удовлетворены, или заставить его и пакет сожрать?
Деньги Вам вернут в кассе". И наклонил голову, давая понять, что
представление закончилось. Я встал, задумчиво пожал протянутую мне руку,
получил 400 рублей в кассе и побрел домой думая об исключительно
эффективной политике управления качеством в магазинах сети Азбука Вкуса.
Будучи человеком творческим, я размышлял как бы приспособить опыт Вагина
В.А. к продуктам Вашей, Илона Вильгельмовна, компании. Мне немедленно
вспомнилась погнутый в результате аварии рулевой механизм, за который
мне так и не заплатили. Разнузданное воображение мгновенно нарисовало
картину использования механизма по методике Вагина В.А. Собирательный
образ сотрудника или сотрудницы СК "Золотое руно" с торчащим из ...сами
понимаете откуда, механизмом повысил настроение и заставил беспричинно
улыбаться. Даже собачье дерьмо возле подъезда не вызвало привычного
раздражения - теперь я точно знал что следует с ним делать.
Уже засыпая, я подумал что недополученные мной 30 крублей не слишком
высокая цена за удовольствие рассказать Вам эту забавную и поучительную
историю.
Остаюсь искренне Ваш,
Яков М. Зильберман.

Все покупается. Любовь. Искусство. Планета Земля. Вы. Я. Я особенно. Человек - продукт, как и прочие, с ограниченным сроком годности. Я- рекламщик. Я заставляю Вас мечтать о том, чем Вы не сможете обладать. У нас всегда небо голубое, девченки всегда красивые. Совершенное счастье, подретушированное фотошопом. Думаете, Я делаю мир прекраснее?! КАК ЖЕ?! Я его поганю!

Настроение сейчас - задумчивое...

 

"Курить – это здорово, мне нравится, я не брошу! Курить – это… я не знаю…, это… так, это ну… это… Вот ты позавтракала вкусно, в воскресенье, как ты любишь, я не знаю…, уже позавтракала, и под конец еще маленько кофе налила себе, и закурила. И чтобы можно было курить… свободно…, не в подъезд выходить, не на балкон, не в туалете, а вот так… свободно…, это просто так хорошо… Или ты наелась мяса, острое какое-нибудь, вкусное…, шашлык какой-нибудь…, летом, у костра…, потом выловила уголек из этого костра, от него прикурила, откинулаья так и куришь… Или понервничала – берешь новую пачку хороших сигарет, медленно открываешь пачку, понюхала сигареты, достала одну, пальцами помяла, хорошей зажигалкой щелкнула – это все… понимаешь, все! Или дождь, а ты стоишь где-то в укрытии или у окна… открытого и…куришь, и дым пускаешь туда… в дождь…, здорово. Или в ванне, пьяная, лежишь в теплой ванне и куришь, тебе в дверь стучат, а тебе… Куришь!…… Или сигарет нету, ты ищешь, ищешь по дому, идти за сигаретами лень, и вдруг, как выстрелит…, вспомнишь, что в кармане куртки с осени, возможно, лежит…, раз руку в один карман – нету, в другой – пачка…, радость!……… Неее..е…,… курить вообще… хорошо!"

Новое - это хорошо забытое старое...
- МАЛЕНЬКОЕ - это хорошо обгрызенное большое.
- МЕРТВОЕ - это хорошо убитое живое.
- СОЛЕНОЕ - это хорошо подкисленное щелочное.
- ЗЕЛЕНОЕ - это хорошо подсиненное желтое.
- ТОНКОЕ - это хорошо похудевшее толстое...
- ЯПОНСКОЕ - это хорошо загримированное китайское.
- ГРЯЗНОЕ - это хорошо поношенное чистое.
- ТУХЛОЕ - это хорошо припрятанное свежее.
- ПЬЯНОЕ - это хорошо подгулявшее трезвое.
- ТРЕЗВОЕ - это хорошо проспавшееся пьяное...
- СВОЕ - это хорошо украденное чужое.
- ОСТРОЕ - это хорошо заточенное тупое.
- КИШЕЧНОЕ - это хорошо переваренное желудочное.
- ЖАРЕНОЕ - это хорошо нагретое сырое.

Стадии женского взросления

 В тринадцать лет врачи обнаружили у Васеньки мозг. Вася лежал внутри большого белого аппарата МРТ, а в коридоре небольшой круглощекий доктор приводил в чувство Марфу Эрленовну, маму Васеньки.
- Марфа Эрленовна, да успокойтесь Вы! - доктор явно не был рад такому счастью на свою голову, но розовые щеки его излучали нежное спокойствие специалиста - это же не смертный приговор!
Марфа Эрленовна, провинциальная дама, дояр высшей категории по профессии, согнулась в беззвучном рыдании:
- Васенька, кровинушка моя!!! Как же дальше жииииииииитьь!!!!
Доктор взял ее за руку и спокойным тоном произнес:
- Успокойтесь! Тысячи людей живут с мозгом и доживают до глубокой старости!!!
Марфа представила себе Васеньку лет в сорок пять, преподавателя философии в техническом ВУЗе и разошлась еще больше:
- Ыыыыыыыыыыыыыы!!!! Да разве ж это жизнь!!!!

- Ничего, оформите пособие по инвалидности. Вон, государство разрабатывает новую программу помощи для людей с мозгом....
Слово "государство" идеально сработало на опытную доярку. Слезы ее мгновенно высохли, она выпрямилась и язвительно заметила:
- Хех... "гасударство" поможет.... Вам, доктор, хорошо говорить, у вас-то, небось, мозга нету!
Доктор обиделся.
- У меня вон пациенты, у которых ПЕЧЕНЬ! А вы тут со своим мозгом! Будем лечиться или нет!?
- Будем... - всхлипнула Марфа - а его можно вылечить?
- Медицина знает случаи, когда мозг исчезает - с достоинством сказал доктор - но объяснить эти случаи не может... Наша задача - не дать мозгу увеличится. Я вам выпишу таблетки,
будете приходить ко мне на осмотр раз в полгода.....
....
Когда под всхлипывания матери Васеньку извлекли из аппарата, он первым же делом воскликнул:
- Мам, у них там такая ЭЛЕКТРОНИКА!
Марфа Эрленовна зарыдала.
.....
Стальная хватка дояра высшей категории приказала Марфе действовать. Васеньке она ничего не сказала, пособие оформлять не стала, и в больницу больше не обращалась.
Пообщалась с коллегами и выяснилось, что у Дуниной дочки тоже был мозг. Но Дунька в официальную медицину не верила, и потому нашла в соседнем селе какую-то слепоглуходурную бабку, которая от мозга избавляла выкатыванием яйцами. Выведав у Дуни точную диспозицию бабки, Марфа взяла кошелку с яйцами в одну руку, Васю в другую, и поехала.
Бабка ощупала Васю, дала ему леденец, а Марфу отвела в сторонку:
- С пацанами плохо выходит - хрипло сказала бабка - была б у тебя девка, я бы ей быстро этот самый мозг яйцами выкатала. А у пацанов мозг другой, яйца не помогают. Едь домой дочка, и молись, молись, Он поможет.
Марфа ревела дома двое суток, потом стала молится. Молилась она до тех пор, пока бегавший по двору Васенька не крикнул в окно:
- Кстати, ма, а ты знаешь, что православие - это ПОЛИТЕИЗМ?
Дальше Марфа молится не смогла.
Прошло четыре года, и никто не мог помочь Марфиному горю.
......
Помог все-таки Он - специалист тракторного дела Семен, мирно доживавший свой век - в прошлом году врачи нашли у него печень.
- Марфа - проникновенно сказал Семен и почесал синеватый нос, - ты отдай пацана в армию - из армии все здоровыми приходят!
Марфа схватилась за идею, как за последнюю соломинку, собрала корзину с курицей, медом и самогоном и поехала в райцентр.
Военком, почти близнец Семена, почесав красноватый нос, заявил:
- Ващет, Марфа Эрленовна, не берут в семнадцать а армию....
- Помрет же... - зарыдала доярка и ногой подвинула корзинку к военкому. Тот кашлянул, измерил глазом объем бутылки и
сказал:
- Ладно, приводи. Отправим твоего пацана.
Вася пошел в армию.
........
Мать так и не сказала ему диагноз, поэтому все два с половиной года на крик старшины "Дебил, у тебя мозг есть!?" Вася стойко отвечал:
"Никак нет, тварищ старший прапорщик!". Эта фраза помогла ему избежать многих неприятностей и из армии Вася вернулся изрядно окрепшим, но все таким же больным.
Проявилось это же в первый день дембеля, когда Вася нагрубил матери, заявив, что "ее работа - это РЕАНИМИРОВАНИЕ КОЛЛАПСИРУЮЩЕЙ ОТРАСЛИ".
Марфа долго рыдала, а потом обняла сына и все ему рассказала.
Прошло еще два года, прежде чем произошло чудо.
..........
Чудом оказалась Надька, дочь Дуни - та самая, которую от мозга лечила бабка. Надьке очень понравилось бабкино лечение, и она стала его практиковать по всему селу. Обделенными остались только Семен, которого преждевременно добил печень, и Васенька, который на момент особого разгула Надьки лечился в армии. Потом Надька еще два года не подозревала о существовании Васеньки, потому что из дому тот не выходил, увлеченный написанием какого-то глубоко научного трактата.
Встретились они на речке. Вася пришел с сачком, чтобы словить несколько "ЗЕМНОВОДНЫХ" для изучения. Он стоял по колено в воде, как вдруг из камышей вышла голая и очень красивая Надежда. Перед Надеждой летел бюст шестого размера. Вася зажмурился, Надька хихикнула и сняла с левой груди прилипшую кувшинку. Ровно через два с половиной дня на колхозном сеновале Васенькин мозг исчез. Навсегда.
 

прошла очередной тестик... (хз зачем)))

aeterna.ru/ftell.php

http://aeterna.ru/ftell.php?link=ftells%3A3204&yourname=BioJane

Вот знаете, друзья, мне в последнее время очень часто говорят, что я нестандартный. И я по этому поводу очень волнуюсь. Нет, не из-за того, что нестандартный, а из-за того, что говорят слишком часто. Хотя, давайте начнем по порядку. Вот, помню, раньше, еще на заре моей туманной юности, придешь бывало, в парикмахерскую, сядешь в кресло, скажешь – под «теннис» меня подстригите, ага – и всё – миловидная метисочка Наташа уже жужжит машинкой, попутно будоража своим декольте юношеское либидо. При этом никаких лишних вопросов не возникало, ну разве что – как височки подстричь?
Недолго длилась эта идиллия.

Когда я, уже, будучи в Питере, впервые уселся в парикмахерское кресло, а на вопрос – как будем стричься – по привычке ответил – «теннис», то понял, что с парикмахером мы говорим на разных языках. Я долго пытался объяснить ей как я хочу подстричься, а она смотрела на меня охуевшим взглядом и мило улыбалась очаровательной улыбкой олигофрена.

В конце-концов, на каком-то из моих пассов руками на неё таки снизошло озарение, и она радостно схватилась за машинку.
- Я поняла! – радостно воскликнула она – это типа спортивная такая прическа!

Признаться, я обрадовался не меньше – Да! Именно, типа спортивная такая – подтвердил я её догадку, расслабившись, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Сука, зря я это сделал…

Когда на её – Ну как? – я открыл глаза и посмотрелся в зеркало, то от увиденного меня чуть не хватила падучая, поскольку моя голова, по форме, напоминала яйцо Фаберже с примесью технологии «стэлс».

На мое, вполне резонное – бляяя, а что это? – парикмахерша снова приняла добродушный вид улыбающегося олигофрена – Просто, понимаете, у вас голова НЕСТАНДАРТНАЯ… Но, вам идет!

Идёт бля! Конечно идёт, её ж ни на одном радаре не увидишь с такими углами-то! И что это значит – нестандартная? Где? Где я вас спрашиваю вы видели стандарты на голову? Безыдейно, стоит, блять, улыбается…

Да, можно сказать, что я лоханулся, что оказался не в том месте не в то время если бы не тенденция. Сколько парикмахерских я обошел за эти десять лет! Я, уже, даже выяснил, что моя прическа теперь называется модельнаянабокбезпроборавискикосыеипокороче, и стригут меня вроде как уже вполне приемлемо, но каждый раз, сука, каждый, мне так и норовят заявить о моей нестандартности.

И ладно парикмахерские! Я тут пальтишко, намедни, покупал и все вроде хорошо – и цвет и фасон, одна беда – засовываю руки в рукава – все, по локоть зашли, в районе бицепса застряли. Вы вот только не подумайте, что я хвастаюсь, мол я такой весь из себя накачанный, нет, у меня вполне заурядная фигура, а руки тем не менее застряли и это в 52 размере. Ближайший размер, где они прошли – 56-й, но меня же в нем одной полой три раза обернуть можно. На моё – как-так? – ответ один – НЕСТАНДАРТНЫЕ РУКИ… Нормально да?
- Да в эти ваши стандартные рукава – говорю – только щупальца протиснуть можно!

А туфли! Меряю туфли – в 43-й размер всунуть удалось только пальцы, а ношу-то я 41-й! Понима-а-аете – говорят – сейчас в Европе так модно, а у вас ступня НЕСТАНДАРТНАЯ…
- В какой Европе?!?! – говорю – в какой, блять, Европе?!?! Эти туфли только тюлени носить могут, потому, что у них ласты на ногах, но им их носить Грин пис не разрешает, потому, что акулы давятся и мрут, почем зря!

Джинсы купить – вообще эпопея! Если в поясе оно мне нормально, то нога – к бабке не ходи, в штанину войдет только до колена, остальное уже понятно – НЕСТАНДАРТНОЕ! Ну а если по ноге подбирать, то в поясе еще троих, таких как я уместить можно, и то, ремень придется носить, чтоб не сваливались.

Я тут как-то решил примерно накидать портрет СТАНДАРТНОГО человека, в итоге получился монстр, у которого шарообразное тело, вместо рук щупальца, ноги прямые, в форме цилиндра, сантиметров 15-20 в диаметре, заканчиваются ластами. Немного непонятна форма головы, но что-то от Пикассо. Нормально да?!?

И знаете, друзья, что я думаю по этому поводу? Мне кажется, нашу планету уже давно поработили инопланетяне, и мы – обычные люди под их стандарты совсем не подходим. Такие вот, невесёлые мысли.

Опять надо спасать этот мир! Труба зовёт! Где мои тапки с помпонами и меч???

АААААААААААААААААААА!!!! Как жеж я не хочу на работу! Какой злыдня придумал, что выходных должно быть только два!!!

21

- Так. Кто там у нас по списку? - Харон недовольно заглянул в листок. - Роза Люксембург тут?
- Люксембург, Люксембург... - зашумела толпа бледных теней. Перевозчик выжидательно посмотрел на них, вертя в узловатых пальцах тяжелое весло. Тени примолкли. Раздвигая их, из толпы выбрался женский призрак.
- Это я...
- Ага, - Харон черкнул обломанным ногтем в списке, - есть. В лодку. Следующая! Клара Цеткин здесь?
- Здесь, - злорадно высказалась третья голова Цербера. Вторая молча вцепилась в рукав призрачного старушечьего пальто.
- Уберите его от меня! - тень Клары Цеткин принялась отбиваться от Цербера зонтиком. Трехглавый пес молча сопел, прижав уши, но пальто не отпускал.
- Цербер! Фу! Цеткин... Есть. Так. Следующая. Элизабет Герли Флинн!
- Не имеете права! Я - активистка движения за права рабочего класса!
- Была, - холодно уронил Харон, и вдруг грозно рыкнул, - в лодку, тетка! Живо!
Испуганный призрак прошелестел к борту. Перевозчик близоруко всмотрелся в грязный лист бумаги.
- Мэри Харрис, она же Мамаша Джонс! - протяжно возгласил Харон, уже войдя во вкус. Он облокотился на румпель и стал похож на аукциониста, выкликающего лоты. Вместо молотка Харон постукивал по борту убедительным веслом. Когда Мамаша Джонс оказалась в лодке, он перевернул листок и нахмурился.
- А... Вот эти уже хуже... Следующие, кого назову - идут в другую лодку, ясно?
Окинув толпу теней тяжелым взглядом, перевозчик плюнул в воду и витиевато выругался.
- Оглашаю весь список. Юлиана Нориджская! Олимпия де Гуж! Симона де Бовуар! Мэри Уоллстонкрафт! Абигайль Адамс Смит! Сордженер Трут! Милисент Фоссетт! Эммелин Пэнкхерст! Маргарет Сангер! Эмма Голдман! Анна Уиллер! Александра Коллонтай! Андреа Дворкин!
Он закашлялся и хриплым голосом закончил:
- Камилла Палья.
- Еще жива, - мрачно отозвался стоящий рядом и зорко наблюдающий за ропщущими тенями демон.

- Жаль, - пожал мощными плечами Харон и бросил список в воду. Потом забрался в свою лодку, где на носу робко столпились тени активисток рабочего движения, и оттолкнулся веслом от берега. Проплывая мимо второй, битком набитой лодки, он схватил багор и ловко зацепил ее за кольцо. Скрипнув, та тоже отчалила от берега. Ловко действуя веслом, Харон вывел обе лодки на быстрину Леты и выпрямился, стряхивая вязкие черные капли с изъеденной временем лопасти. Потом обернулся. Под его взглядом тени съежились, и только Элизабет Герли Флинн попыталась возмутиться.
- Не имеете права... - прошептала она.
- На что? - Харон вдруг стал на удивление добродушен. Он умело табанил, загребая веслом против хода, и торжественно выпрямился во весь немалый рост.
- Уважаемые... хм... активистки! Памятуя о том, что, хотя вы в свое время и занимались всякой ерундой, но все же оставались женщинами, и даже любили не только политическую борьбу, но и мужчин - поздравляю вас с праздником Восьмое Марта! И уполномочен вам передать, что сегодня у вас выходной и пикник. Вон на том острове, впереди. Поля асфоделей, милая компания и все такое.
Тени беззвучно захлопали в ладоши, и прозрачная бледность щек Элизабет Флинн даже вроде бы чуть порозовела. Но тут Клара Цеткин оглянулась назад и ахнула.
- Простите... - дрожащим голосом прошелестела она, - но где вторая лодка?
- Вторая? - Харон удивленно поднял бровь. - Ах, да, вторая... А второй нет. Дно у ней было худое, сколько веков уж собирался залатать - а все забывал. Значит, наконец-то утонула.
- А люди... то есть, т-тени...?
- Канули в Лету, - перевозчик улыбнулся собственному немудреному каламбуру и провел по воде широкую дугу лопастью весла. Потом махнул рукой.
- Им этот праздник был и даром не нужен. Вы вот - активистки, и то... А они?
Харон снова сплюнул в воду и уверенно закончил:
- Одно слово - феминистки.

Все знают, что такое «маслёнка». Если конечно найдутся ебланы, для которых это слово не значит ни чего, или приблизительно то же, что и тавромахия, то специально для таких поясню: это такая хуйня в виде коробочки, в которой дома хранится сливочное масло. Внешний вид коробочки может быть различен, от обычной мыльницы, до самых нелепых стилизаций преимущественно фермерской направленности. Если кто-то не знает что кроется за словом «мыльница», чтож объясню и её назначение: мыльница- это маслёнка для мыла. За сим вводную часть считаю законченной и перехожу к сути.

Утро. Я двигаюсь по коридору в сторону кухни. Коридор у нас большой, квартира коммунальная, идти далеко. По дороге мне попадается сосед Миша - добродушный интеллигентный Питерский алконавт, соседка Верочка смазливая выпускница института имени Герцена, естественно еврейка. Из туалета гремит орденами и попёрдывает Иван Александрович- герой войны, золотой медалист по взятию Берлина, контуженый несколько раз, всеми уважаемый ветеран. Настоящий тёртый калач, пришедшийся не по зубам вермахту и написавший на Рейхстаге: «Ебитесь в рот, Ваш Иван». Непьющий.

Соседи - клад, даже Миша. Не бузит, курит только в своей комнате, собутыльников не водит. Пишет стихи на обоях в туалете, посвящая их естественно Верочке:

Смогу ли я забыть тот миг,
Когда входил в ворота храма.
А вы сидели среди книг
И побледнев, сказали - «мама…»

Однажды перед девятым мая появился и такой шедевр:

В долгу неоплатном сидим и стоим
И какая - помним, и, писая - чтим!

Довольно неплохо, по-моему, хотя местами пошловато.

Верочка. Вспоминается Пушкин «…ах как была еврейка хороша…». Ещё симпатичная, молодая. Вечно спешащая. Всегда читающая последнею периодику. Целеустремлённая и счастливая.


И так, иду я по коридору. Где-то посередине он изгибается вправо, сразу за поворотом, на стене висит картина «Бурлаки На Волге». Висит она ещё от прошлых жильцов, которых сменили мы с женой. Повесили они её перед переездом, сказав
Ивану Александровичу как старожилу «Пускай хоть какая-то память о нас останется».
Картина ни кому не мешала и посему прижилась. К тому же сюжет вечен - мы и власть.

На кухне у каждого жителя квартиры свой стол, общие только раковина и газовая плита. Я завтракаю и обедаю на кухне, Верочка на бегу, Миша не ест, только закусывает. Иван Александрович предпочитает питаться у себя в комнате. Жена всегда на диете. С утра я пью чай, и съедаю два бутерброда с маслом. С хорошим финским маслом. Я люблю масло. Всегда в моей маслёнке лежит аккуратный жёлтый кирпичик, от которого я отсекаю лишнее как скульптор от камня. После отсечения «лишнее» не торопясь намазывается на булку и медленно поедается  мною. В этот день я как всегда подошёл к холодильнику, потянул за ручку. С тихим щелчком дверь распахнулась, и я протянул руку к маслёнке. Тут в кухню вошёл Иван Александрович. Думая, что он успеет пройти у меня за спиной, я, взяв маслёнку, развернулся и наткнулся на ветерана, тормознувшего, чтобы поправить слетевший с ноги тапок. Маслёнка вылетела из руки и разбилась об стену. Я разочаровано вздохнул, выслушал извинения Ивана Александровича, успокоил его, сказав, что давно хотел поменять маслёнку. И ушёл на работу непозавтракав.

Об утрате маслёнки я вспомнил уже вечером. По дороге домой заскочил в посудную лавку. Симпатичная рыженькая продавщица беззаботно ковыряла в носу пока я не отвлёк её своим вопросом.
-    Извините, у вас есть в продаже маслёнки?
-    В том углу – и махнула рукой со скатанной козявкой.
-    Жаль что у человека только две ноздри, да? – сказал я, подмигнув ей, и направился в указанную сторону, а именно прочь от неё, что как нельзя лучше соответствовало направлению обозначенному во взмахе руки рыжей феи из посудной лавки.
Выставленные на продажу маслёнки предлагали себя как бляди на староневском. И только одна потупив глаза смотрела в пол. Решил купить скромницу. Тем более размер у неё был подходящий. Большой. И цвет тоже. Жёлтый. Как у масла.

Придя домой, я тут же обдал её кипятком, на предмет возможных козявок, потом окатил холодной водой, чтобы масло не подтаяло и наконец положил в неё заветный брикет. Убрал в холодильник. В предвкушении утра прошёлся по квартире. Прислушался. Иван Александрович явно смотрел фигурное катание, Миша уже довольно долго сидел в туалете, видимо подбирал рифму, Верочка ещё не пришла с очередного симпозиума. Чтобы как-то убить вечер поебались с женой. Закончили в ничью.

Звон будильника выдернул меня из сладких объятий сна. Продирая глаза, я сел на кровати, потянулся. Встал и одел халат. Взяв полотенце, пошёл в ванную. Встаю я раньше всех, и проблем с очередью в места общественного пользования у меня не возникает. Помывшись, направился на кухню, поставил чайник, и пока он грелся, вернулся в комнату, чтобы переодеться. Когда чайник начал свистеть, я уже освободил его маленького брата от вчерашней заварки, и засыпал новой, потом залил кипятком. Теперь надо отрезать два куска булки. А теперь… Я открыл холодильник и достал маслёнку. Поставил её перед собой и с вожделением открыл. Масла не было! Блядство, я же не мог его вчера не положить, да я и ПОЛОЖИЛ его в маслёнку! На всякий случай я распахнул холодильник в надежде найти там нераспечатанный брикет. Его там не было! Неужели жена съела? Я побежал в комнату. С трудом растолкал супругу, дождался, когда выражение её глаз станет более- менее осмысленным.
-    Ты не брала масло?
-    Какое масло, откуда?
-    Из маслёнки, я купил вчера новую маслёнку, положил в неё масло, а сегодня она пустая!
-    А я то при чём здесь? Который час то хоть? – она посмотрела на прикроватный будильник. – Ты, что совсем офонарел, меня в такую рань поднимать!?
-    Дак ведь масла то нет! – как она не понимает!
-    Да иди ты в жопу со своим маслом! Мне ещё два часа спать!
-    То есть ты не брала?
-    НЕТ!!! – и она рухнула на подушку.
Не ужели соседи? Но кто? Верочка отпадает сразу, ветеран тоже, разве, что поэт-алкоголик, да и тот под большим сомнением. Мне не терпелось спросить их про судьбу пропавшего масла, но в столь ранний час это было бы неэтично. К тому же брикет масла – не велика потеря. Так я и ушёл на работу непозавтракав.

Возвращаясь домой, купил два куска масла. Один сразу же положил в маслёнку, другой закамуфлировал полиэтиленовым мешком в недрах холодильника. На кухне как раз что-то готовил Иван Александрович.
-    Иван Александрович, представляете, вчера положил в маслёнку масло, а сегодня утром его там не оказалось, ума не приложу, куда могло деться?
-    Знаете, у меня тоже несколько раз масло пропадало, как раз с того момента, когда вы переехали, я ещё грешным делом подумал, что вдруг какие-то шалопутные, потом смотрю - приличные люди. На Мишку тогда эт самое, но он аж обиделся, не похоже, что он… - Иван Александрович замолчал.
-    Дак кто ж тогда?
-    Ну, кто, кто, и думать нечего.
-    Да нет, что вы, что вы, Вера не может, она из интелигентнейшей семьи!
-    Знаем мы, из какой она семьи. – Ветеран недовольно засопел и принялся что-то мешать в алюминиевой кастрюльке.
-    Нет, всё-таки мне кажется, что это совершенно исключено.
Иван Александрович выключил газ, и, сняв кастрюлю с плиты, ушёл к себе. А я решил спросить Мишу. Постучал к нему в дверь.
-    Да?
-    Миша, это я, можно мне войти?
-    Да.
Я открыл дверь и вошёл в его комнату. Оказался я тут в первый, и надеюсь последний раз. Из мебели, только старая кровать, стул и почему-то большой красный огнетушитель в углу.
-    Миш, привет, тут такое дело, у меня в холодильнике масло пропало, прямо из маслёнки… - я не договорил, как он перебил меня запинающимся от волнения голосом:
-    А, это старый хрыч ко мне послал? У него тоже вроде кто-то масло тискал, сначала на вас думал кстати, а теперь значит меня подозревает.
-    Да нет, как раз не тебя! – я попытался обуздать его эмоции.
-    А кого же тогда? Верку что-ли? Да он что, совсем ёбнулся старый пидарас?
-    Миш, он герой войны, зачем ты его так? – мне стал неприятен разговор в такой плоскости, надо было его как-то сворачивать, и так уже ясно, что Миша тут не причём.
-    Ну и хули с того, что он герой, я может тоже герой, а понты не кидаю! – тут я понял, что Миша был хорошо поддатый. – А Верка она же учёная! Она медуз изучает!
Так я узнал, что Вера специалист по медузам.
-    На хуя ей масло? – Миша не унимался. Типичный рыцарь синего ордена.
-    Миш, ты извини, я пойду, в другой раз подискутируем.
-    Ага, давай, а старпёру скажи, чтобы на Верку не гнал.

Сев на диван и хорошо подумав я всё-таки стал подозревать жену. Во-первых она вчера несколько раз ходила на кухню. Зачем? Вечернее поедание масла казалось мне самой логичной причиной. Потом её вечная недосказанность, во всём, и поздние приходы с работы. Где она сейчас, с кем, не ест ли моё масло? Если она вчера переложила моё масло куда то к себе, а теперь ест. Должна быть улика, тара под масло. Я набрался терпения и стал ждать жену. Она пришла около восьми вечера. Под предлогом поухаживать за ней, я взял её сумочку и отнёс в комнату. Быстро раскрыв её я сразу увидел пластмассовый контейнер, в котором носят бутерброды. Взяв его, прошёл на кухню, достал маслёнку, вынул из неё брикет и переложил в контейнер. Они были, как специально сделаны друг для друга. Я подошёл к жене и молча продемонстрировал ей эту неоспоримую улику.
-    Что такое? – на её лице было лёгкое удивление.
-    Нет, это ты мне скажи, что ЭТО ТАКОЕ!!!
-    Масло – немного испуганно и оторопело произнесла она.
-    Я тоже вижу, что масло, а где вчерашнее масло?
-    Какое, «вчерашнее»?
-    Не прикидывайся, ты выносишь из дома масло в этом контейнере!
Она внимательно посмотрела мне прямо в глаза:
-    Ты идиот?
Я попытался проигнорировать это прямое оскорбление и ещё раз добиться чистосердечного признания.
-    Скажи, ты выносишь из дома масло?
-    Господи! – жена присела на диван – не знаю, откуда теперь тут масло, но я ношу в нём диетический хлеб, который ем на работе, а ты дорогой, сходи, пожалуйста, к врачу.
Мы уснули не разговаривая. Утром, придя на кухню, я сразу проверил маслёнку. Она была пуста. Ворвавшись в комнату, я схватил спящую жену за руку, и, не дожидаясь пока она проснётся поволок её на кухню.
-    ГДЕ? ГДЕ МАСЛО?? ОТВЕЧАЙ!!! – кричал я.
-    Отпусти меня, псих! – жена вырывалась, но я крепко держал её за запястье.
-    Пойдём-ка проверим твой контейнер для хлеба - сказал я злорадно улыбаясь. Я был уверен в том, что мне удалось поймать её с поличным.
Открыв её сумку, я увидел то, что и хотел увидеть. В контейнере лежал уже подразмякший кусок масла.
-    Что это? – ледяным голосом спросил я.
-    Это то масло, которое ты не выложил вчера, после своих следственных экспериментов, скотина! – ни когда не видел свою жену такой злой.
Признаться её ответ смутил меня, я действительно не помнил, выложил ли я масло или нет.
-    Знаешь, дорогая, ни когда больше не бери моё масло! – я взял контейнер и ушёл на кухню. Там, аккуратно переложил подтаявший брикетик в маслёнку, и поставил её в холодильник. Когда я вернулся, жена стояла в уличной одежде.
-    Уже на работу?
-    Я ухожу, ты псих, жаль, что поздно поняла, тебе надо к врачу, прощай.
-    Где ты будешь жить? – я был уверен, что это плохая шутка.
-    У мамы.
И она ушла…

Верочка стала мне больше улыбаться. Иван Александрович укоризненно качать головой. Миша подмигивать. Я не ел около недели, очень переживал. А когда решил позавтракать и открыл холодильник, то первое, что бросилось мне в глаза - открытая и соответственно пустая маслёнка. Я решил всё выяснить окончательно и постучался к Верочке в дверь.
-    Войдите! – чуть-чуть удивлённый голос.
-    Верочка, извините ради бога – сказал я, протискиваясь в дверной проём.
-    Да, что-то случилось? – она казалась поправде взволнованной.
Маленькая комнатка, от пола до потолка полки с книгами, на рабочем столе банка, в которой плавает что-то похожее на гигантский сгусток спермы. Видимо медуза.
-    Видите ли, у меня было масло, в холодильнике, а теперь его нет, пропало, и это не первый раз, я прям не знаю, что и думать. Со всеми уже говорил кроме вас.
-    Я не брала.- пролепетала она побледнев, её губки выпятились и слегка задрожали.
-    Нет, что вы, я не в коем разе не подозреваю вас, я просто не знаю, кто это может быть, признаться, сначала я думал, что это моя жена, но теперь ясно, что она тут не при чём…
-    Дак вы из-за этого расстались, из-за масла? – Верочка изумлённо уставилась на меня - я слышала, как Иван Александрович бубнил про это на кухне, но не верила!
Вот ведь старый хрыч! И тут я всё понял! Это он!!! Все эти россказни про якобы тоже пропавшее масло. Вор всегда кричит –"держите вора!" Ну всё, пиздец тебе старый пидарас! Я отомщу! НИ КТО, НИ КОГДА НЕ СМЕЕТ ПИЗДИТЬ У МЕНЯ МАСЛО!!!
-    Спасибо Вера, вы мне очень помогли – и я пулей вылетел из её комнаты.

План мести созрел мгновенно. Во дворе спиливали старые деревья,  и повсюду валялись здоровенные поленья. Оставалось дождаться темноты. Когда часы пробили полночь, я спустился во двор и незаметно как ниндзя перетащил невьебенную колоду на лестницу, потом подумал и приволок ещё парочку. Чтоб наверняка. Потом ещё подумал и отнёс два полена назад из соображений гуманности. После чего выкрутил в подъезде все лампочки. Засада была подготовлена, осталось дождаться утра.

Утром Иван Александрович как всегда собрался за молоком. Есть такая традиция у пожилого поколения, ходить за молоком к приезжающим утром жёлтым бочкам. Якобы там оно (молоко) чуть-ли не прямо из-под коров. Ну что ж за глупость надо платить. Я услышал, как хлопнула входная дверь. У меня есть тридцать минут. Проследив в окно, как Иван Александрович, (в дальнейшем старый пидарас), не спеша прошагал в сторону сбора таких же любителей молока как он, я приоткрыл входную дверь. В квартире кроме меня ни кого не было. Верочка ушла рано. Миша не приходил уже двое суток. А я был на законном выходном. Наконец, старый пидарас начал движение через двор в вечность. Я злорадно потёр руки и вышел из квартиры. На лестнице была темень, хоть глаз коли. Заняв стратегическую высоту, я обратился в слух. Хлопнула парадная дверь. Недовольное ворчание по поводу темноты. Ну-ну поворчи напоследок. Шарканье старческих ног было всё ближе и ближе. Я обхватил колоду руками и резко поднял её над головой. Прикинув, что жертва вышла на финишную прямую, я выдохнул и метнул бревно в темноту…

Он выжил. С ногами, правда, пришлось распрощаться, но он выжил. Врачи сказали, что год в больнице ему обеспечен. Мы все, конечно, долго обсуждали это происшествие. Верочка плакала два дня.
-    Кто посмел, кто посмел так поступить со стариком! – шептала она сквозь рыдания.
-    Мерзавцы, какие мерзавцы!- вторил ей, я.
-    Дааа, хоть и геморройный был старикан, но жалко беспесды. – соглашался Миша.
На следующее утро масла опять не было.

Я был в растерянности. Неужели я ошибся? Но ведь всё так логично складывалось! Не может быть, чтобы я что-то упустил. Тем неменее провал был на лицо. Я попытался думать логически. И так старик всё же виноват, но так как хищения масла продолжались, значит, значит, значит… Значит, он был НЕ ОДИН!!! Этот простой вывод ошарашил меня. И тут мне всё стало предельно ясно. Миша - вот его подельник. Неспроста старик пытался оговорить Верочку. Ох, не спроста. Ну чтож, я поставил на место одного, доберусь и до другого. Однако устранение Миши задача посложнее. Есть несколько мест, где он проводит много времени - своя комната, туалет, и улица. Логичнее всего провести операцию на улице. Два происшествия на одном адресе уж больно подозрительны. Я решил пригласить его съездить за грибами.

Электричка несла нас прочь от города. Я делал вид, что дремлю. Миша нервно вертелся напротив. Ему ненравилось решительно всё. Жёсткость сидений, ранний час, размер своей корзинки.
-    Может, тяпнем? – наконец не выдержал он.
-    Доедем до места, там и тяпнем – я приоткрыл глаза.
-    Ты как хочешь, а я уже не могу.
Он достал из кармана плоскую бутылку коньяку, именуемую в народе «плечики», и жадно припал к горлышку. «Пей, пей, перед смертью не напьешься» подумал я. Миша поймал мой взгляд и вздрогнул.
-    Ты чё? – испуганно выдавил он
-    А что такое? – я сделал вид, что удивлён вопросом.
-    У тебя взгляд, как будто покойника увидел.
-    Не выспался, наверное.
-    Вот и я говорил, нехер ехать, только невыспимся и устанем.
-    Я покемарю пока, а ты неперебирай сильно, а то грибов не увидишь - я усмехнулся.

Отойдя от платформы километров пять, мы вышли к старой оборонительной линии времён финской кампании. Я продолжал двигаться вдоль окопов, подыскивая подходящий. Миша плёлся сзади и радовался каждому найденному грибу. У меня в ведре было пусто.
-    Невезёт тебе чего-то, - кричал Миша – у меня уже пол корзинки, а ты даже сыроежки не нашёл.
-    Повезёт в любви – отшучивался я.
-    А ты бы Верку смог-бы? – неунимался удачливый грибник.
-    Я теперь мужчина свободный, почему бы и нет – я остановился рядом с глубоким окопом, подходящим по всем параметрам. Огляделся.
-    Ты это, ты смотри, она девушка хорошая. – он догнал меня и хрипло дыша посмотрел из под лобья.
-    Хорошая, хорошая - я шагнул к нему навстречу и достал нож.
-    Ты чего - Миша испуганно попятился.
-    Да гриб, наконец, увидел!
-    Ааа.
Я резко воткнул ему нож чуть пониже рёбер, и, провернув, поддел наверх. Он удивлённо хрюкнул и непонимающе смотрел на меня, пока его взгляд стекленел.
-    Значит и старика ты тоже кончить хотел, ссука…
-    Это вам за масло – но он уже этого не слышал.
Пересыпав его грибы к себе в ведро, я разжёг костёр и сжёг на нём всю Мишину одежду, включая сапоги и корзинку. Потом углубил окоп, бросил туда тело, засыпал его пеплом и закидал землёй с бруствера. Получилась глубокая могила. Всё Миша, доигрался хуй на скрипке. Побродив ещё с пару часов по лесу, я вышел к какой-то железнодорожной платформе, с которой и вернулся в город.

На следующее утро масло опять пропало. Оставалась только Верочка. Неужели и она с ними? Слишком уж рьяно Миша её защищал, слишком рьяно. Ну что ж, я доведу дело до конца.

-    Вы не видели Михаила? – Верочка стояла в дверном проёме и была крайне испугана.
-    Нет, а что случилось? – я изобразил искреннее удивление.
-    Его нет уже целую неделю, раньше такого не было.
-    Может, напился где нибудь? – я постарался ответить как можно более безразличным голосом.
-    Мне кажется, что что-то произошло.
-    Я не думаю, Михаил взрослый человек, пусть и с определёнными слабостями, но, на мой взгляд, он вполне адекватен.
-    Знаете, мне очень страшно, наша квартира так быстро опустела, по ночам я не могу заснуть, лежу и дрожу от страха.
-    Хотите, оставайтесь у меня.
В ту же ночь я её выебал…

После работы мы договорились встретится в метро, на станции Невский Проспект, её я выбрал не случайно, на ней всегда много народу, давка. Я предложил вместе сходить в Русский музей, посмотреть выставку «Митьков». Она с радостью согласилась. Видать подзаебали её медузы. Встретившись, мы радостно поцеловались, как счастливые влюблённые, я неторопливо повёл ей к краю платформы, в том самом месте, где поезд выныривает из тоннеля на станцию. Был час пик и мы пробирались с трудом. Я старался двигаться, чтобы не попадать в объектив камеры, прячась за более рослыми пассажирами. Наконец я остановился у самого края. Приближался момент истины. Перед моими глазами всплыл кусок масла, который я уже не мог съесть несколько недель. Скоро это закончится. Из тоннеля пошёл мощный поток воздуха. Я чуть-чуть отступил назад и в сторону, моё место тут же заняла какая-то тётка. Верочка непонимающе смотрела на меня. Я улыбнулся ей как можно ласковее. Она улыбнулась в ответ. Из тоннеля ударил яркий свет фар и в ту же секунду я незаметно, но сильно толкнул Верочку с платформы. Всё так же избегая смотреть в камеру слежения, я затерялся в толпе.

Утро. Я стою перед холодильником и смотрю на пустую маслёнку. Я стою уже пол часа. Я думаю. Позвонил на работу, сказал, что беру «от отпуска». Сослался на трагическую смерть соседки. Тут же припомнил вчерашние разговоры с милицией. Но всё это не давало ответа на главный вопрос - куда делось масло! Одевшись, я поехал в ближайший магазин, продававший аппаратуру для видео наблюдений. Человек без мимики рассказал мне, сколько нужно камер на мою квартиру. Я вернулся домой взял сберкнижку. Сняв все деньги, вернулся в магазин и оформил заказ. На следующий день бригада молодых обалдуев установила всю аппаратуру. Из своей комнаты я получил возможность контролировать всю кухню, коридор, и входную дверь. Вечером я положил масло в маслёнку, а сам сел за монитор и стал ждать. Естественно я уснул в кресле, так ни чего и не заметив. С утра маслёнка опять оказалась пустой. Тогда я начал просмотр записей камер наблюдения. То, что я увидел, лишило меня дара речи.

Где-то в три ночи из картины в коридоре вылезли бурлаки и на цыпочках прошли на кухню. Там, с помощью своей невьебенно длинной верёвки они накинули петлю на ручку холодильника, потом впряглись точь в точь как на картине и открыли его. После чего, проявляя чудеса альпинизма, двое  пиздёнышей добрались до маслёнки, открыли её и столкнули кусок масла вниз. Сжирали они его тут же. Наверное, были голодные.

Картину я сжёг в толчке. Предварительно вырезав каждого из бурлаков тупыми ножницами, потом сжёг и их, высыпав пепел в унитаз. Спустил воду. И лёг спать. Я знал, что, проснувшись завтра, я смогу позавтракать двумя бутербродами с маслом. И ни кто, ни когда, не сможет лишить меня этого удовольствия.

Соль кончилась. Всегда была, а тут «на тебе».
-   Я без соли жрать не могу - сказала собака.
-   Соль и ниебёт - поддакнула кошка.
Сам я тоже ощутил охуенный недостаток этого минерала в организме, а главное в еде, которую пытался готовить. Раньше за пополнением природных ресурсов следила жена, но уже месяца три, как мы разошлись. Она съебала к  молодому и прыщавому студенту заканчивающему последний курс престижного вуза и судя по всему имеющим прекрасное будущее и шанс через пару лет стать менеджером крупного звена. Я сострил, что крупы бывают у лошадей, но жена только самодовольно хмыкнула, после чего получила по еблу, что стало моим разрешением на расторжение брака. Забрала с собой все свои шмотки,  диски какого-то Брайана Ферри. Явного гомосека. Знал бы раньше, что она эту хуйню слушает - сжог бы их собственноручно (её и диски). И ушла. А что соль в доме заканчивается - ни хуя не сказала. Я, как натура подверженная лёгким запоям тоже не отследил этот вопрос.

Пока с горя пьянствовал, кое какой хавчик готовили кошка с собакой.
-   Теперь сам за своими выблядками убирай! – ещё один из упрёков брошенных мне перед уходом.
Выблядки к стати вели себя достойно, тут она напиздела. Например, она так и не знала, что они по нашему разговаривать умеют. И чистоплотные очень были. Пока я неделю куролесил, даже не напоминали о себе. Куда срать ходили, хуй его знает…

Вообще они у меня самостоятельные, кошка частенько в душе моется, собака та ваще телек фтыкает, в осоновном правда, про Ивана Затевахина, но хоть не МТВ ебучее. Диалоги о рыбалке они вдвоём смотрят. Обсуждают чего-то потом до хрипоты. Любят футбол.

Ну так вот, пока я зажигал коньячные звёзды, они тихо паслись, где то на вольных хлебах. А как у меня отходняки начались, то засуетились, смотрю, кошка мне бульончик несёт, собака за кефиром сбегала. Одно слово достойно себя проявили, не то, что жена бывшая. Вот, какого спрашивается хуя, она сьебалась? Деньги я нормальные зарабатываю, еб её по графику, на маникюры с соляриями всегда реагировал положительно - следи за собой и будешь любима, в затяжное блядство не пускался. Нет же, захотелось ей прыщей молодых подавить. Да и хуй на неё.

Стал я за солью собираться. Оделся. Сказал собаке, чтобы громко телек не врубала и вышел. Утро выдалось морозным. Пожалев, что забыл про шапку (да и про зиму тоже как то забыл), я потрусил к ближайшему магазину. Надо вам сказать, что кассиршей там работает пресимпатичнейшая баба. Лет так за тридцатник, но типаж просто блеск. Я уж давно хотел её на бефстроганоф пригласить, да как-то не срасталось. И вот иду я и твёрдо решаю, что в этот раз заведу знакомство. Купил соль, шампанского пару флаконов, какой-то романтической закуски типа морских ракообразных, ну и просто еды. Подхожу к кассе. Сидит Она. И народу ни кого.
-   Доброе утро!
-   Здравствуйте.
-   Как настроение?
-   Как обычно.
-   Вы до скольки сегодня работаете?
-   До восьми.
-   Я могу за вами заехать?
-   Зачем?
-   С целью пригласить на приятный вечер.
-   У меня дела.
-   В смысле месячные?
-   Мужчина, вам пошутить не скем?
-   Какие уж тут шутки, встретил женщину своей мечты, иду ва-банк.
-   Вы у меня уже два года коньяк покупаете, и только теперь мечту разглядели?
-   Да всё коньяк мешал.
-   С чем мешали? – подъёбывает, это хорошо.
-   С любовью к вам.
-   Что-то долго собирались.
-   Запрягаем долго, а едем - ветер в ушах!
-   Ну ладно, приходите после восьми –внезапно согласилась она.

Ворвался в квартиру, кричу:
-   Генеральная уборка!
Пять часов мы приводили хату в порядок. Собака перемыла всю посуду, кошка бельё перегладила. Я тоже принимал активное участие, главным образом безжалостно уничтожая воспоминания о супруге.
-   Ну что, сегодня ебаться будешь? – кошка такие моменты просекает на раз два.
-   Планирую, вы только сразу человека не пугайте своими разговорами.
-   Чё молчать весь вечер? – собака из кухни кричит.
-   Ну хотя бы в начале помолчите, а то опять про рыбную ловлю начнёте пиздеть, и слова не вставить будет.
Приготовил салат оливье. Ракообразных отварил. Посолил всё. Соль то теперь есть, хули.
-   Цветы купи, долбаёб – кошка как всегда дело говорит.
Побежал к метро за букетом. Долго выбирал. Хотелось покорить даму. Решил удивить её розами. Когда принёс букет домой, зверьё морды скривило.
-   Это чего, типа нестандартный ход? - кошку эту убью когда-нибудь!
-   Вам нихуя не нравится я погляжу? – разозлился я не на шутку.
-   Купил бы по необычней чего-нибудь.
-   Чего?
-   Хризантемы или ирисы, баб эти розы уже заебали.
Делать нехуй, побежал опять к метро. На этот раз купил хризантем охуенно яркой расцветки. На контрасте с сугробами смотрелось очень даже ничего. Дома тоже одобрили.
- А чего с розами делать будешь? - собака интересуется с ухмылкой.
- Пойду соседке отдам, у неё вчера юбилей был.
- Толковая мысль! - собака уважительно почесалась за ухом.

Звоню к соседке в дверь.
-     Кто там?
-     Марина, это я, сосед из двенадцатой.
Открывается дверь, на пороге Марина. Тоже к стати ничего себе баба.
-     У тебя праздник был, вот с опозданием, но всё же вручаю букет!
-     Ух ты! Спасибо! Проходи.
-     Да ну, муж ревновать начнёт.
-     Какой муж, я ж два года в разводе!
-     Да не, извини, некогда, завтра заскочу.
-     Своей скажи, что бы телек не врубала на полную.
-    Да мы разошлись.
-    Чего это вдруг? Ты же вроде не безобразничал? – и так с прищуром на меня смотрит.
-     Другого нашла.
-     Ну и дура! А ты точно зайти не хочешь?
Ну хули ей сказать, ясен пень хочу я к ней зайти, да только вот в другой раз придётся.
-    В другой раз, извини, ни как сегодня не получается.
-    Ну ладно, буду ждать, спасибо ещё раз за цветы.

Так и пошёл я к себе со стоящим хуем. Пока ходил, животные хлеб порезали, колбасу твёрдого копчения, сыр. Открыли банку селёдки и начали вынимать из неё кости. Надо сказать, что лучше кошки кости ни кто не вынимает. Чувствуется знание предмета.
-     Лук тогда порежь – собаке говорю.
-     Ты время не проеби, уже без пятнадцати- собака напоминает.
Ломанулся в ванную, побрился на скору руку. И в восемь я был готов.


Тётя нервно перетоптывалась недалеко от магазина.
-    А я думала, что вы на машине заедете… - разачаровано протянула она, обиженно оттопырив нижнюю губу.
-    Да тут до меня не далеко! – главное, чтобы она оглобли не завернула, сила и натиск.
-    А я думала, что мы в ресторан поедем…- опять разочарование.
Что ж ты ссука так много думаешь то? Я в свою очередь подумал.
-    У меня замечательный ужин приготовлен, я кулинар по призванию – засераю ей мозги как могу, она ни с места.
-    Ну не знаю, надо подумать… - пиздец, она похоже мама буратино, деревянная напрочь.
-    А чего думать, пошли – я под руку её «цап» и поволок ненавязчиво, она пошла как маринованая минога, как будто мысли, которые она думает, на месте остались, а только ноги пошли.
-    А что за ужин? - мысли похоже догнали.
-    Так, креветки, ну… салатик, шампанское, селёдочка под водочку…
-    Я водку не пью! – нервно она меня перебила как то.
-    Беременные? – галантно подшучиваю.
-    Почему сразу беременные, просто не пью!
-    Есть красное вино, чилийское.
Вот ведь блин какая дура оказалась, не угодишь. Может и зря веду, не обломится мне пиздятинки у такой.

Заходим ко мне. Втречать выходят сначала собака, потом кошка. Появляются с паузой в пару секунд из кухни, потом садятся и смотрят. Гостья, глядя на них, произносит два слова, первое, когда выходит собака:
-    Собака…
второе, когда выходит кошка:
-    Кошка…
Я смотрю, у кошки язык аж чешется чего–нибудь пиздануть. Молучи, думаю, а то тётю сразу в «карету» загрузим.

Показал где ванная, вернулся к «своим». Кошка ушла в комнату, а собака сидит, меня ждёт.
-    Знаешь - тихо мне говорит- она конечно ничего, но с интеллектом проблемы.
-    Главное, что-бы дала, остальное в принципе неважно. –  высказываю свою мысль я.
-    И, помоему, мы с кошкой её тоже не вдохновили.
-    Идите смотрите телевизор, и постарайтесь не ляпнуть чего-нибудь.
-    Ага, нет ни чего обычнее, чем кошка и собака, которые смотрят телек. – и собака прихохатывая убралась в комнату.
-    С кем ты там говоришь? – удивлённый голос из ванной.
-    Сам с собой, привычка от армии осталась.
-    А где служил?
-    РВСН.
-    Что это такое?
-    Ракетчики…
-    Ой как интересно, а говорят там у ракетчиков радиация сплошная?
-    Где? Там? – как меня заебали эти вопросы про радиацию.
-    В ракетах наверное, да и вокруг ракет.
-    Нет там ни чего, и ракет уже нет, одна бутафория.
-    Как это нет, а если война?
-    С кем?
-    С Американцами.
-    У них то тоже бутафория, ракеты пластмассовые, а внутри отходы жизнедеятельности.
-    А что это такое?
-    Это? Говно!
Мысленно я выл. Из комнаты доносилось сдавленое сопение и только тётя хлопала глазами и ничего не понимала.
-    Фу, как грубо - сказала она наконец.
Всё таки, когда она за кассой сидела, казалась поостроумнее. Проходим в комнату. Я сажаю гостью на почётное место, сам открываю шампанское. Кошка с собакой как истуканы вперились в телек. По телеку футбол. Я, бля, дурень на автомате как спрошу:
-    Кто играет?
-    Наши и не наши. – кошка у меня острит будь здоров!
Тётя хуяк и сразу с копыт. Лежит без движения, как Ленин. Ну что, кричу кошке, спасибо бля, поебался от души! Собака ломанулась за наштырём. Орёт из кухни:
-    Где эта вонючая бутылочка?
В дверь звонок. Ебать, это ещё кто припёрся?
-    Кто там?
-    Я - жена ушедьшая.
-    Тебе какого хуя надо? Иди к своему хуесосу, Брайана Ферри ему в жопу засунь!
-    Я забыла кое-что, хочу забрать, а он к стати рядом стоит, а то я боюсь, что ты меня уничтожишь физически, в состоянии аффекта.
Собака подбежала, шепчет, что-бы я не открывал, а слал её на хуй (вниз по лестнице).
Тётя глаза приоткрывает, ни хуя не понимая крутит головой, одним словым возвращается из комы. Кошка ей протягивает стакан воды:
-    выпейте, поможет, бля буду…
Как она заорала! Кошка аж зашипела с испугу, проявила естественную животную реакцию. Кричит мне:
-    Она ёбнутая, орёт как телевизор.
-    Нехуй языком молоть потому-что! – я пездец какой злой. Кассирша опять отрубилась.
-    Что, уже блядей навёл? – жена самодовольно подъёбывает из-за двери. И кто-то вторит ей прыщавым голосом.
Распахиваю дверь, (откуда у меня бутылка шампанского в руках оказалась хуй его знает), и сразу Брайану Ферри бутылкой по голове, так, на всякий случай, чтоб не мешал потом.
Бывшая тоже заорала. Вбегает в комнату:
-    Телефон, где телефон, скорую срочно… - визжит.
В коридоре стоит собака, и глядя на неё спокойным голосом просит.
-    Не звоните никуда, бутылка всё равно не разбилась, значит соскользнула, а сознание он от страха потерял, потому как молодой ещё. А вы забирайте, что забыли и уёбывайте по хорошему, у нас и без вас полна жопа огурцов.
Та аж засипела, и тоже в отрубон. Из комнаты футбольный комментатор орёт «ГООЛ!!!». Ссука Пошкус забил когда не надо. Слышу, дверь на лестнице открывается, Марина кричит:
-    Да убавь ты свой телек, орёт же как подорванный, ещё и дверь расхлебястал!
Вот только её не хватало тут ещё. Кошка с собакой подходят:
-    Ты извини, но мы на балкон съёбываем, а то слишком жарко становится, как в мартеновской печи.
-    Уёбывайте, сталевары.
Выбегаю на лестницу. Там Марина с интересом разглядывает будущего менеджера крупного звена.
-    Этот что-ли?
-    Что «этот»?
-    Новый избранник.
-    Ааа, ага, он, пидарас.
-    Живой хоть?
-    Сорбака сказала, что ни чего страшного.
-    Кто?!
-    Тьфу блин, ну одним словом всё нормально, по касательной задел.
-    Ну тогда пойду успокою твою…
Марина шагнула в прихожую, я молча ждал реакцию.
-    Ни хуя себе…, прямо ледовое побоище! А это то кто?
-    Так, знакомая, зашла в гости…
-    Дак это же кассирша из нашего магазина, она то тут за каким бесом? «Твоя» её вырубила?
-    Да.
-    Ты вот что, иди на балкон, перекури, а я тут их приведу в чувство.
Выхожу на балкон, сидят мои красавцы, морды довольные. Я закурил. Через минут десять заходит Марина.
-    Всё, все разъехались. Эта, из магазина которая, бегом убежала.
-    Спасибо. И , к стати, не хочешь ли шампанского?