О склонности поляков постоянно отмечать юбилеи своих бесчисленных национальных катастроф говорилось и писалось уже неоднократно.
  "Не совсем понятно только, зачем российскому руководству участвовать в этих игрищах, однозначно носящих русофобский характер, да еще предоставлять свои же территории под эти юбилейные мероприятия. В конце концов, даже если этих пресловутых польских офицеров действительно когда-то расстрелял в Катыни НКВД (что далеко не факт), что, правительство современной России заставляет быть соучастником русофобских польских торжеств?" - считает депутат Госдумы Виктор Илюхин.
  И с ним трудно не согласиться. Достаточно вспомнить прошлогодний скандал, когда польское посольство в Москве выразило протест по поводу материала, показанного телеканалом "Россия". Поляков оскорбило мнение авторов сюжета о том, что Польша могла совместно с гитлеровской Германией рассматривать возможность нападения на СССР во второй половине 1930-х годов.
  В "Вестях недели" был показан сюжет "Пакт Молотова-Риббентропа. Рассекреченные материалы". Он является частью проекта, подготовленного к 70-летию начала Второй мировой войны. В нем говорилось о том, что поляки были не прочь вместе с Германией и Японией напасть на Советский Союз. В качестве свидетельств этого приводилась польско-германская декларация о ненападении, подписанная в 1934 году.
  По мнению авторов сюжета, Польша могла рассматривать Германию как союзника, опираясь на секретные положения этой декларации. Упоминался и тот факт, что в кабинете тогдашнего министра иностранных дел Польши Юзефа Бека висел портрет фюрера. Этот материал настолько сильно "оскорбил чувства польского народа", что со специальным заявлением выступило посольство Польши в Москве. Настоящая истерика началась и в польских СМИ. Кстати, в Польше заявления о желательности союза с Гитлером накануне войны до сих пор позволяют себе делать вполне респектабельные представители академического сообщества на страницах популярнейших изданий. За это никто не подвергался остракизму.
  Вот что не так давно (в 2005 году) говорил научный сотрудник Варшавского университета, профессор Павел Вечоркевич. "Мы могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же, как Италия, и, наверняка, лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы (польским Верховным главнокомандующим) принимали бы парад победоносных польско-германских войск. Грустную ассоциацию, конечно, вызывает Холокост. Однако если хорошо над этим задуматься, можно прийти к выводу, что быстрая победа Германии могла бы означать, что его вообще бы не случилось. Поскольку Холокост был в значительной мере следствием германских военных поражений", - заявил в интервью газете "Речьпосполита" профессор.
  На этом фоне, сообщает ИА "Росбалт", появилась информация о том, что Россия ищет пути смягчения польской позиции по историческим проблемам. Едва ли это имеет смысл, - отмечает обозреватель агентства: "В Польше победила совершенно некритичная версия современной истории, согласно которой во всем виноваты "Советы". Ведь даже скандальные высказывания Вечоркевича не вызвали осуждения, так как он были антисоветскими и антирусскими. Представляется, что поле для компромисса по поводу острых тем недавней истории совсем небольшое".
  Печально, но поводы для такого жёсткого вывода вновь и вновь преподносят сами поляки. А ведь у нас есть "ушат холодной воды" (и не один!), который способен раз и навсегда пресечь все эти польские исторические истерики в адрес нашей страны. Предтечи Освенцима В Польше, в концлагерях Пилсудского после советско-польской войны 1919-1921 годов, как вынуждены были подтвердить сами поляки, уничтожено до 20 тысяч(!) пленных красноармейцев. Но никаких извинений по этому поводу Россия до сих пор не получила. А ведь эта трагедия как минимум адекватна катынской. И мы вправе потребовать от поляков не только покаяния за содеянное, но и признания в геноциде русских!
  О том, как поляки обращались с этими пленными, сохранилось немало документальных архивных свидетельств. Когда читаешь документы о варварском отношении поляков к пленным русским, буквально кровь стынет в жилах. И - возникают мысли о том, что именно концлагеря Пилсудского были предтечей концлагерей Гитлера.
  "Причиной зла являются фатальные условия жизни пленных, и прежде всего холод. Пленные мёрзнут. При холодах, доходящих до - 10 градусов и более, у них нет не только одеял и сенников, но буквально белья и одежды. Об обуви нет и речи. В моей амбулатории бывают пленные, прикрытые только рваным, тонким бумажным мешком на голое тело... В такой одежде пленные должны работать тяжело, целый день на воздухе. Я неоднократно обращался в управление строительства интендантства, но безуспешно, так как управление не только в этом вопросе, но и в других, не менее острых, постоянно игнорирует просьбы и представления", - пишет своему руководству в рапорте с грифом "Секретно" поляк Ян Павловский, главный врач гарнизона крепости Демблин.
  А вот рапорт командования Познанского генерального округа от 29 ноября 1920 г. в Министерство военных дел Польши о положении в лагерях пленных: "Лагерь пленных №1 Стшалково. Смертность от холеры. С 16.IX по 22.XI с.г. от холеры умерло 168 пленных, всех случаев смерти за это время было 491... средняя дневная смертность составляла 70 случаев. Польский генерал-поручик Ромер в своем отчете от 16 декабря 1920 г. о результатах проверки лагеря пленных в Тухоли докладывает, что в лагере "...на пищевом довольствии в среднем 6000, количество больных по причине значительного числа инфекционных болезней идет вверх - 2000, средний уровень смертности в день - 10 человек... Пленные, правда, в рваной одежде, но по сравнению с другими лагерями, за небольшим исключением, в целом одеты, обуты... Размещение пленных не совсем надлежащее. Пленные ослаблены, требуют поддержки, размещены в очень плохих землянках".
  Документы сборника "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг." свидетельствуют о том, что при заболеваемости в 2000 чел. смертность зимой 1920- 1921 г.г. в польских лагерях для военнопленных была намного выше. Так, начальник медицинской службы Французской военной миссии в Польше майор медслужбы Готье в начале ноября 1920 г. отмечал, что в лагере Стшалково при заболеваемости в 2200 больных смертность достигала 50 человек в день. В середине ноября она составила уже 70 человек в день. Некоторые российские и польские историки утверждают, что "в Стшалково в 1919-1920 гг. умерли порядка 8 тысяч пленных".
  В то же время комитет РКП(б), подпольно действовавший в лагере Стшалково, в своем докладе Советской комиссии по делам военнопленных в апреле 1921 г. утверждал, что: "в последнюю эпидемию тифа и дизентерии умирало по 300 чел. в день... порядковый номер списка погребенных перевалил на 12-ю тысячу...".
  Русских большевистских пленных польские власти фактически не считали за людей. Судите сами: в самом большом польском лагере военнопленных в Стшалково за три года не смогли решить вопрос об отправлении военнопленными естественных потребностей в ночное время. В бараках туалеты отсутствовали, а лагерная администрация под страхом расстрела запрещала выходить после 6 часов вечера из бараков. Поэтому пленные "принуждены были отправлять естественные потребности в котелки, из которых потом приходится есть". Об этом хорошо знала лагерная администрация и польские проверяющие. В конце концов дело закончилось тем, что: "в ночь на 19 декабря 1921 г., когда пленные выходили в уборную, неизвестно по чьему приказанию был открыт по баракам огонь из винтовок, причем был ранен спящий на нарах К.Калита".
  "Помещение, где размещены военнопленные... дом без окон, забит досками так, что внутри царит абсолютный мрак... В первой комнате на полу в грязной соломе валялось человек 10, накрывшись разными лохмотьями и тряпками... Больные до того истощены, что еле держатся на ногах и то всем телом трясутся. Многие, когда увидали меня, заплакали как дети... Всего 8 комнат, в каждой по 10-15 человек больных. Комнатки небольшие, приблизительно шагов 10 и 8, в каждой такой комнатке помещаются по 40-50 чел., ложатся друг на дружку. Умирают ежедневно по 4-5 человек. Все без исключения от истощения", - из отчёта делегата РВС Западного фронта Красной Армии при 18-й дивизии Войска Польского о посещении военнопленных красноармейцев, находящихся при штабе дивизии.
  Страшная тема - лагерь пленных в Тухоли. Отдел помощи военнопленным в Польше Американского союза христианской молодежи 20 октября 1920 года отмечал, что русские военнопленные содержались в невыносимых условиях, в помещениях, абсолютно не приспособленных для жилья. У пленных не было обуви, одежды, медикаментов, не хватало медицинского персонала, питания. Все вышеизложенное, делают вывод американские наблюдатели, приводит "к быстрому вымиранию военнопленных". Недаром львовская газета "Вперед" 22 декабря 1920 года называет лагерь Тухоль "лагерем смерти". В Тухольском лагере погибли 22 тысячи (!!!) военнопленных Красной Армии.
  Быть может, все эти ужасы творились только по отношению к красноармейцам? Нет и ещё раз нет! Это была планомерная политика истребления русских, попавших в плен. Чтобы не было иллюзий, вот вам факты.
  В феврале 1920 года в Польше была интернирована 20-тысячная белогвардейская группировка генерала Бредова, отступившая туда под натиском Красной Армии из Украины. В то время поляки находились в состоянии войны с большевиками. Однако вместо того, чтобы по-братски принять союзников по оружию и облегчить самим себе борьбу с общим врагом, создатель Польского государства маршал Юзеф Пилсудский отправил их в концлагеря.
  Как свидетельствуют архивные документы, интернированных белогвардейцев почти не кормили и не оказывали медицинскую помощь. Лагерная охрана свирепствовала: она не только грабила интернированных, но и нередко жестоко избивала их. В результате, смертность была ужасающа: к августу 1920 года, пока выживших не отправили к Врангелю, вымерло не менее четырех тысяч человек. Ситуация была настолько вопиющей, что даже ярый противник большевиков Борис Савинков в своём письме к Пилсудскому о бедственном положении офицеров и добровольцев интернированных белогвардейских армий в польских лагерях от 21 декабря 1920 года вынужден был униженно просить: "Я почтительно прошу Вас, господин Глава государства, не отказать и отдать необходимые приказы, чтобы была облегчена судьба людей, которые с оружием в руках разделили с героической польской армией тяжести и славу войны".
  Примерно так же, как с пленными красноармейцами, обращались и с белой армией Юденича, вынужденной отступить в Прибалтику. Через границу пропускали мелкими группами, потом отбирали оружие, еще через километр все ценные вещи, а затем и одежду. Так что, как выразился кто-то из историков, били не по "идеологическому паспорту", а просто по русскому лицу.
  А вот что писал в своих мемуарах о жестокой и дикой русофобии поляков на русских землях, отошедших к Польше по Рижскому договору 1921 года, командующий Добровольческой армией Антон Иванович Деникин, по происхождению наполовину поляк, родившийся и проведший юные годы в Польше: "Поляки начали искоренять в них всякие признаки русской культуры и гражданственности, упразднили вовсе русскую школу и особенно ополчились на русскую церковь. Мало того, началось закрытие и разрушение православных храмов" (А. Деникин. "Путь русского офицера", с. 14).
  В Польше в те годы было уничтожено 114 православных церквей, в том числе, был взорван уникальный по своей культурной значимости варшавский кафедральный собор святого Александра Невского, имевший в своем собрании более десяти тысяч произведений и предметов мировой художественной ценности. Оправдывая это варварское деяние, газета "Голос Варшавски" писала, что "уничтожив храм, тем самым мы доказали свое превосходство над Россией, свою победу над нею"...
  Кто-то скажет: зачем ворошить прошлое, проблема, мол, чисто историческая? Но в том-то и дело, что польская сторона, несмотря на бесспорные факты бесчеловечного отношения к пленным красноармейцам в 1919-1922 годах, до сих пор официально не признает своей ответственности за их гибель в польском плену и категорически отвергает любые обвинения по этому поводу в свой адрес. Однако, как справедливо пишут российские историки Владислав Швед и Сергей Стрыгин, документы неопровержимо свидетельствуют о том, что "в отношении военнопленных советских красноармейцев, прежде всего, этнических русских и евреев, польские власти проводили политику истребления голодом и холодом, розгой и пулей. Подобные действия Нюрнбергский трибунал в 1946 г. квалифицировал, как "Военные преступления. Убийства и жестокое обращение с военнопленными". Явно выраженная национальная направленность такой преступной политики вынуждает ставить вопрос о наличии в действиях польских властей признаков геноцида".
  Вывод жёсткий, но вполне заслуживающий широкого общественного резонанса в России. Почему? Да по абсолютно простой человеческой причине: защищая память о своих предках, претерпевших жуткие издевательства в польском плену, мы добиваемся не только восстановления исторической и человеческой справедливости, но и уважения к себе, к своей Отчизне.
  Но венёмся к проблеме Катыни. Вот как политическое значение нынешней ситуации, связанной с пригашением Путиным Туска на мемориальные торжества прокомментировал ИА REGNUM российский историк и политолог Олег Неменский:
  "Приглашение Владимиром Путиным Дональда Туска на 70-летие Катынской трагедии в Россию - шаг, с одной стороны, красивый, а с другой - весьма спорный, вызывающий некоторые опасения. Путин сказал о морально-этическом характере, который надо будет придать церемонии, о её символическом измерении. Но каково оно? Ведь всё зависит от того, как это будет обставлено, как срежиссировано, да и как названо. Вряд ли польский сценарий мероприятия может устроить Россию. Однако у России пока что не видно никакой своей, действительно альтернативной по отношению к польской, картины этих событий. Россия решилась провести символическое действие, не имея ясной национальной идеологии и принятого в обществе модуля прочтения этих событий. Хочется надеяться, что российская сторона не забудет, что там, в Катыни, основное количество казнённых - это совсем не поляки. В основном это советские граждане - жертвы сталинских репрессий, а также солдаты Красной армии, уничтоженные гитлеровцами. Однако есть подозрения, что эту сторону постараются замять, а главной темой будут польские жертвы, что, наверное, как раз с морально-этической стороны очень нехорошо в отношении собственного народа. Да и даст ли Москва ответы на постоянные польские вопросы о рассекречивании всех документов по расстрелу польских офицеров? Раз уж предпринимать такое "символическое действие", то надо либо дать чёткое объяснение, почему они засекречены, либо рассекретить и объяснить, почему это сделано только теперь. Сейчас трудно судить, сколь серьёзно в Кремле готовятся к этим церемониям, но уже есть подозрение, что они будут проведены как спектакль специально для поляков. Кроме того, сама цель нормализации отношений с Польшей несколько спорна - нормализация ради нормализации может и не соответствовать интересам России. Она имеет смысл только при изменении всей польской восточной политики, перевода её с радикально антироссийского на конструктивный лад, а ведь этого как раз не предвидится. Но, возможно, вся эта запланированная церемония - лишь плата за договорённости, заключенные "Газпромом" с PGNiG? Несомненно, контракт на поставки больших объёмов газа до 2037 года - большая и даже слишком большая победа "Газпрома" (да и России) в отношениях с Польшей. И в самой Польше ещё долго не утихнет сильное недовольство таким шагом правительства. И если запланированные на апрель мероприятия в Катыни являются своего рода компенсационной уступкой России, связанной с газовыми отношениями, то возникает подозрение и в том, что уступка подобного рода окажется не единственной, и в том, что апрельская церемония пройдёт именно по польскому сценарию. Интересы газовой торговли, конечно, имеют большое значение, но честь страны должна стоять выше".
  Словом, рана Катыни продолжает кровоточить. Как и рана Тухоли...