Товарищ Фролов сомневается: На рубеже 80-90-х годов прошедшего столетия был изобретен термин "красно-коричневые" для тотального обливания грязью левопатриотической оппозиции. Известно, что нет таких карикатур, которые не находили бы себе добровольных подражателей. И таких мы видели за последние двадцать лет немало. Но "Калашников" - не доброволец. У него есть "труды", где он на полном серьезе рассуждает о выращивании "сверхчеловека" методами новейших био- и психотехнологий. Так вот, он сам и есть такой "сверхчеловек", точнее, "красно-коричневый" гомункулус, зачатый и взращенный в дьявольской яковлевской пропагандистской реторте. Почти десять лет этот субъект служил обозревателем в официальной "Российской газете". Под своей подлинной фамилией писал вполне лояльные репортажи с заседаний правительства. Анонимно информационно поддерживал войну Коржакова с Гусинским. И одновременно под незаслуженным псевдонимом сочинял обличения про "сломанный меч империи", завоевывал популярность в патриотической среде. А потом вышел из своего морального подполья на люди и провозгласил: я - фашист и уважаю Сталина! Словом, типичный "красно-коричневый". Очень своевременно - яркая иллюстрация к резолюции ПАСЕ.
  Как называются такие субъекты на оперативном языке? Правильно, двойные агенты. А это такие ценные кадры, что они, как правило, передаются по наследству - от Яковлева к Ельцину и далее. Проекты типа "Калашникова" создаются с целью дискредитации любых идей - левых, правых, центристских, экстремистских, каких угодно. Стоит вложить что-то им в уста, и все, можно хоронить.

  Возможно, здесь и наличествует ревность "вечно вторых", но сомнения вполне обоснованные. Однако искренность Калашникова проверить легко, методика разработана еще товарищем Сталиным: дать все запрашиваемое, но и спросить сполна. Медведев продекларировал готовность "дать все необходимое", осталось самому Калашникову принять официальное обязательство: "И если через три года получится пшик, я готов до конца своих дней вкалывать с кайлом на урановых рудниках". Именно через три года, чтобы не материализовывать известный анекдот о Ходже Насреддине: "А через 20 лет умрет либо ишак, либо падишах, либо я".