oslyona ужасается идиотизму в фабрикации ложных обвинений, однако столь напугавшая ее история выглядит рождественской сказкой сравнительно с другой, которой сейчас и застращаю френдессу еще больше - на сон грядущий.
Рассказ подозреваемого в "экстремизме":
  4 июня калининградская милиция распространила сообщение: "Задержаны преступники, которые нарисовали нацистские кресты на могиле павших советских солдат". О том, какие методы использовались сотрудниками милиции во время поиска злоумышленников, рассказывает 22-летний Александр. На сегодняшний день его юридический статус в громком деле об экстремизме - свидетель. Александр рассказывает, что, когда он покидал милицию, сотрудник правоохранительных органов порекомендовал ему никуда не жаловаться. Потому что в любой момент свидетель может стать обвиняемым.
  Я приехал с дачи домой 29 мая примерно в 12:40. Только включил компьютер - звонок в дверь. Открыл. Четверо в штатском. Один показывает удостоверение сотрудника милиции. Кто он, я прочитать не смог. Удостоверние было в "корочке", "корочка" была грязной, ничего не разглядеть. Они сказали, что я обвиняюсь в том, что разбил какую-то машину. И что мне надо пройти с ними. Я не очень понимал, о чём идёт речь, но пошёл. Во дворе мне надели наручники и посадили в микроавтобус красного цвета, на заднее сиденье. Я удивился: зачем наручники? Они ответили: чтобы не убежал. Машина уехала от моего дома.
  В машине мне сказали: "Ну вот ты и попался, камикадзе!" - и начали требовать, чтобы я назвал сообщников. Каких сообщников, в чём сообщников, я не понимал. Тогда меня обматерили и отобрали мобильный телефон. "Камикадзе" - это мой ник, под которым лет девять назад я играл в игровом клубе в компьютерную игру "Контр Страйк". Игрок я был не очень, меня часто "убивали", отсюда и появился этот ник. Какое это всё имеет отношение к моему задержанию, я не догадывался.
  Меня привезли во двор бывшего УБОПа. (После расформирования управления по борьбе с организованной преступностью в этом здании находится новая милицейская структура - Центр по борьбе с экстремизмом. - Прим. ред.). Меня "выгрузили" из микроавтобуса и "переодели" наручники. Теперь руки у меня были скованы сзади. После этого один из сотрудников ударил меня в грудь. Было больно. Я упал на асфальт на правый бок. Меня подняли. Тот же сотрудник снова ударил меня в грудь, и я опять упал. Меня подняли и приказали смотреть вниз. Руки резко подняли вверх и в таком положении повели в здание. Я был в шоке.
  В коридоре второго этажа меня поставили лицом к стене. Потом ногами стали бить по моим ногам и приказывали раздвинуть ноги шире. Я старался выполнить их приказ, старался поставить ноги, как можно шире, пока не терял равновесие и не падал. Мне приказывали подняться, и всё начиналось снова. Так было несколько минут. Потом меня оставили минут на десять: головой я упёрся в стену, руки скованы за спиной, ноги широко, очень широко расставлены. Потом меня потащили в другое помещение. При этом мои руки опять подняли вверх так, что голова касалась колен.
  В другом помещении меня снова поставили к стенке и начали бить резиновыми дубинками по ногам. Я упал. Меня подняли и стали бить ребром ладони по шее. Я сказал им, чтобы они прекратили. Они потребовали назвать сообщников. Моих сообщников. Они даже не уточняли, в чём дело. Меня обматерили и продолжили бить. Я упал.
  На голову мне надели какой-то мешок. Потом несколько раз ударили ногами по рукам, ногам, телу. Помню, что они шутили: что-то про электриков и СС. И что сейчас они мне устроят СС. Меня опять подняли и опять поставили головой к стене.
  После этого меня ударило током. Потом ещё. И так - минут десять. Потом руки мне облили какой-то жидкостью. Я слышал, как сотрудники говорили, что лучше мне руки облить не водой, а керосином, потому что он лучше проводит ток. После чего мне опять чем-то облили руки и начали пропускать через них ток. Я не знаю, сколько времени это было. Вскоре с меня сняли мешок и на уши мне прицепили металлические прищепки для бумаг. Сотрудники оголёнными проводами касались этих прищепок, и у меня по всему телу пробегал электрический ток. Я запомнил в этом помещении карту Калининградской области на стене. Я пробыл в этом помещении минут двадцать. После чего туда вошёл короткостриженный седоватый мужчина и сказал, чтобы меня отвезли в камеру и что со мной будут разбираться завтра. Меня сфотографировали в анфас и в профиль.
  В наручниках посадили в тот же красный микроавтобус и заставили смотреть вниз. Когда я поднял голову, то увидел, что меня привезли в Ленинградский РОВД. Сняли наручники и проводили в комнату, где были ещё пять человек. Я не знаю, как долго я там пробыл. Знаю, что долго.
  Потом сотрудник милиции отвёл меня в другое помещение и сказал: "Вот ты покатился по наклонной, если хочешь отсюда вылезти, делай следующее: подписывай вот эти бумаги".
  В бумагах было написано, что в 14:00 я находился на Московском проспекте и выражался там нецензурной бранью. Я был в шоке после избиений и тока и подписал. Милиционер сказал, что сейчас меня повезут к судье и чтобы я там признался в том, что ругался матом и что больше так делать не буду.
  Меня повезли на улицу Гагарина к мировому судье. На суде я сказал, что матом не ругался, на Московском проспекте не был, что меня забрали из дому и избили в УБОПе. Вместе со мной в кабинет судьи зашёл милиционер, который всё время был рядом со мной.
  Судья признал меня виновным и вынес мне штраф за административное правонарушение - 1000 рублей. Я вышел из кабинета судьи. Милиционер вышел вместе со мной. В коридоре меня ждали другие сотрудники милиции. Я спросил, можно ли мне сейчас идти домой. Ведь мне определили штраф, а не арест. Один из них ответил: "Никуда ты сейчас не пойдёшь, надо съездить в РОВД и подписать бумаги".
Меня оставили ждать, когда судья рассмотрит дела ещё трёх человек, которых привезли вместе со мной. Один из них дал мне свой спрятанный мобильный телефон, и я позвонил брату. Я рассказал, что меня задержал УБОП, что меня били, и что у меня есть синяки, и что меня сейчас опять повезут в Ленинградский РОВД.
  Меня привезли обратно в отдел и посадили в камеру. Я просил, чтобы мне дали позвонить родственикам. Было отказано. Я просил сообщить родственникам, где я нахожусь. Было отказано. Я несколько раз просил вызвать мне адвоката. Было отказано. Ночью меня вывели к следователю. Следователь опять потребовал назвать сообщников. Наконец-то выяснилось, что меня обвиняют в том, что я являюсь лидером экстремистской группировки, члены которой нарисовали свастику на памятнике 1200 гвардейцам. К этому я не имел никакого отношения.
  Ночью меня ещё раз вывели. На сей раз со мной разговаривали сотрудники из УБОПа. Они угрожали, что меня посадят. Утром сотрудник милиции по имени Слава принёс новую бумагу и сказал, что мне надо её подписать. Там было написано, что 29 мая в 19:00 я находился на Литовском валу, где ругался матом. Я возмутился. Я сказал ему, что в это время находился здесь. Он ответил, что это за то, что я ночь находился здесь и что я утром буду выпущен после какого-то совещания. Я написал, что не согласен. Утром меня отвели на третий этаж, в какое-то помещение и посадили на стул. В этот момент зазвонил телефон. Сотрудник снял трубку. Из разговора я понял, что это звонит мой адвокат. Сотрудник ответил, что меня здесь нет и они не знают, где я нахожусь. Меня использовали в качестве понятого: кто-то вернул ранее украденный мобильный телефон.
  После этого на меня надели наручники и привезли опять в УБОП. Здесь меня допрашивала дознаватель Ленинградского РОВД Хрусталёва. Допрашивала как подозреваемого. Выяснилось, что некий человек, Алексей П., с которым мы примерно лет девять назад играли в "Контр Страйк", написал на меня донос, в котором указал, что я - лидер некой экстремистской организации. Я его помню очень хорошо. Он играл под ником "Электрик". В этой игре можно выключать свет в помещениях, чтобы затруднить действия противников. Этот парень часто использовал этот приём, поэтому и получил такое прозвище. Я помню, что как-то встретил "Электрика" на улице. Он мне рассказал, что у него две судимости: за разбой и за взлом сайта. Дознаватель это проверила. У "Электрика" действительно оказались две судимости: за разбой и за изнасилование.
  Дальше меня допрашивали в качестве свидетеля. Дознаватель Хрусталёва сказала, что раз я свидетель, адвокат мне не нужен. Кстати, фамилию "Электрика" я первый раз услышал от дознавателя.
  Через некоторое время мне сказали, что "Электрик" признался, что оклеветал меня и что я свободен. Сотрудник милиции принёс мне извинения и сказал, что случаются накладки. И что я мог бы здесь провести полгода.
  А ещё мне посоветовали никуда не жаловаться. Потому что у них на меня много чего написано и что из свидетеля я всегда могу перейти в обвинеямые. После чего мне вернули телефон, дали повестку о вызове на допрос в качестве свидетеля и проводили до выхода.