Автор: кто ж, если не я
Бэтта: Kome
Фэндом: Saiyuki/Yami no Matsuei
Пэринг: Мураки/Санзо (в подтексте Хаккай/Яоне)
Жанр: более чем романтичная и очень уютная зарисовка о семейной жизни
Благодарности: Хисока-тян, спасибо за прекрасный арт!


Санзо разбудил детский плач. Отчаявшись спрятаться под одеялом и пожалев, что Мураки на работе, а значит, придётся идти самому, парень сел, нашарил босыми ногами тапочки и поплёлся в детскую. Включив ночник, Санзо сощурился, вглядываясь в тени от мягких игрушек и привыкая к яркому свету. Потребовалась пара мгновений, что бы сообразить, что в кроватке спит пятилетний малыш, а детский плач всего лишь приснился во сне. Прислонившись к дверному косяку и глядя на взъерошенные льняные волосы сына, парень погрузился в приятные воспоминания.
Сейчас девять месяцев беременности не казались такими уж страшными. А тогда к Санзо боялись даже подходить – и без того скверный характер блондина стал просто ужасным. Гоку и Годжо ходили побитыми, но даже не думали вести себя потише. Подходить к разъярённому монаху осмеливался только Хаккай ну и, конечно, Мураки. Супруг вообще все девять месяцев удивлял своей заботой и в буквальном смысле носил на руках. Ёкаи, словно почуяв недоброе, благоразумно не совались, а если и совались, то их моментально пускал в расход кто-нибудь из окружения Санзо. Те же несчастные, кто умудрялся добраться до желанной жертвы, на своей шкуре испытывали гнев беременного блондина.
Потом была больница. Друзья приходили каждый день. Годжо кричал под окнами, а один раз даже залез на второй этаж по водосточной трубе. Хаккай приносил яблоки и апельсины. Яоне в больничном халате очень походила на медсестру. А ещё Годжо отбирал у Санзо сигареты, патетически изрекая, что «бедующей маме курить нельзя», и украдкой курил сам, выбегая, правда, для этого на больничный двор. В тот день немного бледный от наркоза Санзо выглянул из окна и с гордым, надменным выражением лица провозгласил:
- Мальчик!..
Годжо свистел и громогласно поздравлял «новоиспечённую мамашу», Гоку радовался братику, а Хаккай с Яоне просто улыбались – всё равно их поздравлений не было слышно из-за чужих криков и улюлюканья. Тогда же Докугакуджи велел Гоку присматривать за младшим братом, что бы из него не вырос такой же оболтус, как Годжо. Каппа обиделся. Знатная вышла потасовка. А потом Мураки принёс ребёнка. Руки предательски дрожали, когда Санзо принимал из рук супруга крохотное беззащитное тельце. Кроха спала, очаровательно сморщив носик, и парень отчаянно боялся её разбудить, неловко прижимая к себе.
Всего за пару дней друзья превратили одну из комнат в уютную детскую и завалили её игрушками и подарками. В итоге Санзо недоумённо и растерянно смотрел на крошечные пинетки, соски и погремушки и это недоумение вызывало на лицах окружающих добрые улыбки. Все с удовольствием кормили малыша и играли с ним, но когда приходило время менять пелёнки, рядом оставались только Хаккай с Яоне, никогда не отказывающие в помощи или совете. И откуда только они всё это знали… А по началу ещё приходилось звать супруга, что бы под чутким руководством постигать искусство ухода за новорождённым, такое таинственное и не всегда понятное.
Детский плач будил каждую ночь. Иногда даже по несколько раз. Тогда приходилось вылезать из тёплой постели или нежных объятий и идти убаюкивать сына. Мураки улыбался и говорил, что такова участь всех родителей, но часто жалел уставшего за день Санзо и ходил сам, за что блондин был ему более чем благодарен. Хаккай с Яоне помогали и с этим, периодически оставаясь ночевать у друзей. Глядя на то, как они мило нянчатся с чужим ребёнком, Годжо частенько предлагал им завести, наконец, своего, на что оба ёкая только смущённо отмалчивались.
Первые шаги увидел Гоку. Тогда он прибежал и переполошил всех на кухне. Сколько же было умилённых возгласов и поздравлений, когда малыш неуклюже и медленно шёл в объятия к распираемому от гордости Санзо. Примерно тогда же было совершено нападение. Почему-то никого не оказалось рядом кроме Когайджи. Принц убил напавшего ёкая, а потом ещё долго упрекал всю кампанию в том, что нужно лучше присматривать за ребёнком, время от времени поглядывая на Лилин, которую, как и Гоку, просто невозможно было оторвать от колыбели.
Хаккай учил племянника читать. Насмотревшись на младшего брата, Гоку тоже стал проявлять интерес к учёбе и совсем скоро сам стал читать братишке яркие цветные книжки. Пока по слогам. А Яоне баловала малыша печеньем, каждый раз робко извиняясь перед Мураки, если он оказывался рядом. На пятый День Рождения Докугакуджи подарил водяной пистолет и все хихикали украдкой, глядя на мокрого Санзо, метко подбитого струёй воды, или промокшего до нитки Годжо, который совсем не обижался, а лишь говорил, что если так пойдёт и дальше, то скоро вырастет новый гроза ёкаев.
Санзо не услышал тихих шагов, но даже не вздрогнул, когда родные руки обвили талию, а только прижался к супругу, не отрывая от сына нежного взгляда, и сладко вздохнул.
- Он так прекрасен…
- Да, весь в тебя…
Мгновения тишины были наполнены общими воспоминаниями.
- А может, заведём ещё одного?.. – вкрадчивый шёпот Мураки щекотнул мгновенно вспыхнувшие румянцем щёки блондина.
Санзо не ответил, только прижался плотнее, позволяя супругу увлечь себя в спальню. Сегодня можно было не опасаться проснуться от детского плача.

11.06.2008г