Санзо поправил заколку и плеснул в лицо холодной водой. Мутило страшно. Найти бы того, кто наложил проклятие и... И поселить в коммуналку, что бы жизнь мёдом не казалась.
В ванную пропихнулась старушка соседка. Глянув на монаха в махровом халате и старых тапочках, она довольно покачала головой.
- Что, милая, плохо?
- Угу... - буркнул Санзо, толком не расслышав обращения.
- Ну ничего, это хорошо - скоро мамочкой станешь. Вот муж твой порадуется - вы такая семья хорошая. Только он, наверное, мальчика хочет, а ты - девочку. Да?.. Счастливая ты, девонька, будет о тебе и о дитёнке твоём доктор заботиться... -охающая и ахающая соседка удалилась, продолжая что-то бормотать.
Несколько минут парень тупо стоял, переваривая информацию, а потом взорвался и вылетел из ванной в надежде размазать кого-нибудь по стенке.
Звякающий цепью Хомура, что-то доказывающий Хисоке, и юный синигами, секунду назад утверждавший, что он и так бог смерти, переглянувшись, одновременно шарахнулись в стороны.
На свою беду в квартиру ввалилась подгулявшая кампания: Годжо и Алукард весело качались и пошатывались. При этом первый периодически прикладывался к бутылке, а второй к шее первого. Успевшие побрататься собутыльники нарвались прямиком на разъярённого Санзо и огребли по полной. В итоге, протрезвев, оба зареклись напиваться до бумажных вееров.
На смену ярости пришла настороженность и что-то похожее на страх. Целый день Санзо ходил, прислушиваясь к себе, а под вечер не выдержал и робко, отчаянно пряча румянец, поинтересовался у Хаккая как проверить беременность. Выпавший в каплю ёкай пробормотал что-то неразборчивое по поводу специальных тестов и проводил сорвавшегося с места монаха недоумённым взглядом.
Таинственная суматоха не улеглась даже тогда, когда домой с работы вернулся Мураки. Соседка, преследующая абсолютно благие, на её взгляд, намерения, подскочила к нему как бы между прочим и по большому секрету сообщила:
- Сынок, а ты знаешь, что супруга-то твоя беременная? Видать, сюрприз хотела тебе сделать, а я, старая, и проговорилась!
Тут нервы не выдержали даже у невозмутимого доктора, и он, пошатнувшись, тяжело привалился к стене, сползая на пол.
- Рад! - констатировала бабка и с чувством выполненного долга ушла к себе.
Оказавшийся рядом Зелгадис, плача, попытался помочь Мураки, обвиняя Алукарда в том, что тот кусает без разбора. Несчастный Хазель, бредущий к себе, уронил чашку и чуть не хлопнулся в обморок, услышав про вампирское разгуляево. Нервно сглотнув, епископ Глоссе унёсся искать на себе следы укусов, а заодно и номер мобильного Гато.
Ближе к вечеру всё проверивший и успокоившийся монах, решивший про себя устроить соседке "весёленькие дни", был отловлен супругом и подвергнут допросу в присутствии сообразившего что к чему Хаккая. В итоге все, наконец, вздохнули с облегчением, а ёкай был шмякнут бумажным веером в профилактических целях.
Хомура прислушался к звукам ночной коммуналки: звучный храп - Годжо дрыхнет поперёк кровати, тихий приятный голос - Хаккай читает Гоку сказку на ночь, всхлипы и стенания - Хазель нашёл-таки номер и жалуется Гато на жизнь, страстные стоны - опять соседка со слепу не тот канал включила. Ещё пахло сигаретным дымом - Мураки и санзо думали каждый о своём, а может и о чём-то общем. Потом бог войны посмотрел на парня, сидящего напротив. Хисока натянуто улыбнулся.
- А я ведь предлагал им всем стать ками... - вздохнул Хомура, насыпая в чашку пятую ложку кофе.