Доктор Мураки проснулся и, открыв глаза, бросил взгляд на настенный календарь, в котором кто-то жирно обвёл маркером дату четвёртое декабря. Вздохнув и приведя себя в порядок, Кадзутака поспешил на кухню, намереваясь приняться за готовку.
Запихнув в холодильник последнее блюдо, доктор в изнеможении упал на диван. К экрану телевизора была прилеплена записка: «Уехал по заданию Аспектов. Буду вечером. Санзо». Вот тебе и поздравление. Мураки вздохнул и устроился вздремнуть, готовясь к бессонной ночи.
Первым, а соответственно раньше времени, притащился Авель. Торжественно вручив имениннику, набор кухонных ножей, священник прошёл в комнату.
- Эээ... Кадзу, а где все?
- Ещё не пришли! – доктор явно был в капле от подарка, но, тем не менее, оценил сталь и спрятал ножи поглубже в шкаф. – А всё потому, что ты припёрся раньше времени! – последовал ответ на удивлённый взгляд.
Следующими прибыли пунктуальные Алу и Алиестер, а сразу следом – Хаккай. Вампиры вручили Мураки плеть, шипованый ошейник и пушистые розовые наручники, а зеленоглазый ёкай – сборник французской поэзии. Цузуки, Йон и Гоку прибыли одновременно. Шумно ввалившись в квартиру и весело галдя, они принялись наперебой вручать подарки. В руках у опешившего Кадзутаки оказались антикварная фарфоровая кукла и розовый кружевной передничек.
- Ты вкусно готовишь! – торжественно объявил Гоку, когда именинник попытался взглядом просверлить в нём дыру.
Отчаянно краснеющий Йон украдкой вручил доктору несколько дисков, дальновидно лишённых обложки.
Посреди празднества домой вернулся Санзо. Окинув присутствующих недовольным взглядом, монах удалился курить на балкон.
Электронные часы показали одиннадцать вечера.
- Кадзу... ик... – рука Авеля легла имениннику на плечо. – А сколько... ик... тебе стукнуло-то?
- Не твоё дело!
- Ну, как знаешь!.. – священник цапнул доктора за уши и принялся самозабвенно дёргать, не обращая внимания на ругань. Гости поддержали идею, и к ушам именинника выстроилась очередь. Монах только скептически фыркнул, открывая бутылку пива и удаляясь в спальню.
Около полуночи соседи доктора наблюдали странную картину: их благовоспитанный сосед удирал от троих подвыпивших вампиров за которыми, размахивая катаной, нёсся католический священник. Весь забег сопровождался воплями и гиканьем синигами и ёкая. В комнате Санзо и Хаккакй играли в маджонг.
Часа в три-четыре ночи в квартире всё более-менее стихло. Хихикающие вампиры, бормоча что-то о проверке качества и прихватив свой подарок, заперлись в одной из двух спален. Объевшиеся Гоку и Цузуки дружно сопели, уронив головы на стол. Ноги в стельку пьяного Авеля виднелись из-под стола. Йон и Хаккай смотрели телевизор, при чём ёкай, периодически нервно хихикая, закрывал ладонью глаза вампира.
Под утро с трудом проснувшиеся и почти протрезвевшие гости расползлись и растелепортировались по домам. Авель так и остался спать под столом в гостиной, но на него ни кто не обращал внимания – пусть спит – обычное явление. Облегчённо вздохнув, Мураки принялся приводить в порядок разгромленную квартиру.
Перемыв гору грязной посуды, смущённо улыбающийся Кадзутака под странные взгляды соседей вынес из квартиры пять ящиков пустых бутылок и поспешно запихнул их в мусорный бак. С трудом, оттерев с пола кровь и спрятав остатки трупа в морозильник, именинник окинул взглядом плоды своих трудов, поздравил себя с окончанием уборки и пошёл в душ.
Позёвывая и предвкушая долгожданный сон, Мураки вошёл в спальню и застыл в дверях. На кровати совершенно обнажённым, если не считать бантика на шее, соблазнительно лежал Санзо.
- Ну что, именинничек, а вот теперь Я поздравлю тебя ПЕРСОНАЛЬНО! – монах выудил из-под одеяла бутылку тэкилы. – Иди-ка сюда!
Доктор страдальчески вздохнул, понимая, что поспать не удастся. К тому же, в дверь, кажется, звонили то ли запоздавшие, то ли желающие опохмелиться гости.