- 3 –

Мир снова показал Урюу свой прекрасный лик спустя некоторое время, которого с лихвой хватило на то, чтобы его перетащили в помещение, перевязали голову и уложили в кровать. Все это он обнаружил, придя в себя в комнате, совершенно не похожей на больничное крыло 4 отряда. Во-первых, кровать тут стояла всего одна. Во-вторых, окно было так плотно занавешено, что казалось, будто его там, за занавесками, и нет вовсе. Зато был камин и кресло, увы, не качалка. В-третьих, 4 и 12 отряды не особо ладят, потому своих больных последователи науки держал почти всегда у себя.
Ишида скосил глаза в сторону и разглядел письменный стол, большой шкаф, диван и… человека, стоящего к нему спиной! Спина была явно незнакомая, по многочисленным шрамам стекали ручейки с мокрой шевелюры ее владельца. Волосы чуть светлей и не намного длинней Квинсиевских, из одежды – только хакама, даже ноги босые.
«Качается, наверное, - с завистью подумал Квинси, никогда не отличавшийся особой мускулатурой, - Таких, как я, до больницы таскает, - и досадливо вздохнул».
Шинигами (а кто это еще мог быть – ёжик, что ли) обернулся. В руке у него был шприц, и он что-то вкалывал себе в плечо. Но не это поразило Ишиду. Его лицо, вполне такое обычное, если бы не… Если бы не огромные желтые глаза, взирающие на Квинси с вселенским презрением!
Урюу похолодел.
- Вы…
- Что, не узнаем начальство без официального костюма? – знакомый противно-ехидный голос.
- Куротсучи-доно? – только и смог выговорить Ишида.
- Молчать! – рявкнул капитан. – Разбираться будем, когда окончательно придешь в себя. Не хватало еще сиделку тебе нанимать! Ну и проблем ты мне доставил… - Маюри передернул плечами. – Наращивать новые конечности больно, очень больно, - Куротсучи перешел на ядовитый шепот, - Чертовски больно!
- Я… Про…
- Я сказал, заткнись!!! – Маюри метнулся к тумбочке рядом с кроватью, в которой лежал Ишида, схватил оттуда новый шприц и, практически не глядя, всадил его Квинси в предплечье. В глазах померкло, и Урюу отключился.
- Ведь и так чуть не сдох, - буркнул себе под нос Куротсучи, - чёртов Квинси.

Повторный процесс прихода в себя оказался куда более мучительным, чем предыдущий. Болело все, что только могло болеть, в желудке крутило, голова шла кругом, а за все волосы на теле Квинси как будто кто-то дергал изнутри.
«Типичные симптомы отравления, - проанализировал свое состояние Ишида, не открывая глаз».
А потом вспомнил, где он, что он, и что вообще случилось Вернее, его мозг воспроизвел в ускоренном воспроизведении ту часть событий, свидетелем которых являлся.
- Что ты можешь сказать в свое оправдание? – раздался знакомый ехидный голос.
Урюу с трудом приподнялся на кровати.
- Я искал вас, Куротсучи-доно.
- Это я и так знаю. И даже, возможно, знаю, с какой целью. Дальше.
- Что со мной? – так хреново Ишида никогда себя не чувствовал. В физическом смысле, конечно же.
- Здесь вопросы задаю я! – зашипел Маюри, но потом сменил гнев на милость. – Пустой, напавший на тебя, обладал способностью отравлять жертву парализующим ядом…
«Совсем как….»
- Совсем как некий зампакто! Этот Пустой – мое изобретение. – Куротсучи гордо потер ладони друг об друга; пальцы у него были длинные и угловатые, на среднем правом красовался длинный ноготь а-ля Дракула.
- Но, к моему великому сожалению, - продолжал капитан, - мое изобретение оказалось не по зубам этим тупицам из академии. И меня послали ликвидировать свое собственное детище. Как это печально!... – шинигами картинно смахнул слезу.
Квинси почти не вслушивался в монолог Куротсучи. Единственная мысль стучала у него в голове – как не позволить своему желудку вывернуться наизнанку.
- Тазик? – с наигранной заботой осклабился капитан.
«Сволочь! – подумал про себя Ишида»,
А вслух сказал:
- Вы спасли меня… Спасибо.
- Не стоит благодарности, - процедил Маюри, делая ему очередной укол.
Ишида погрузился в беспокойный сон.

Через два дня, в течение который Куротсучи подозрительно спокойно исполнял роль личного врача, случился разговор, которого было не миновать.
- Итак, ты лазил в архив института технологий в моем кабинете, - скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Маюри. – Зачем?
- Хотел найти что-нибудь о Квинси, - Ишида понял, что скрывать свою безрезультатную попытку «взлома» уже незачем.
- Разве данных, которыми тебя снабжает Джин, тебе не хватает?
- Кто? – оторопел Урюу.
- Ну, эта придурочная, с тапками… - поморщился капитан.
- А, Юка… Странная у нее фамилия. Прям как у…
- Как у Баунто, да? Когда мы проводили эксперимент с ними, ей доверили пробирку с Карией, а она ее уронила… И одной проблемой у Готей 13 стало больше. И вообще, странную компанию ты себе подобрал. Квинси, лентяйка и мошенник – вы друг друга, хм, уравновешиваете. – Маюри недовольно покачал головой.
- Так вы знали, что Юка занимается изучением Квинси?
- Конечно. Это вообще была моя идея. Просто я намекнул Нему, чтобы она отвалила от меня со своими проблемами и плакалась в жилетку не мне, а хотя бы какой-нибудь девушке в отряде. А у нас в отряде тогда присутствовали только Юка и Лин, но вторая совсем того, - капитан выразительно постучал по столу, за которым сидел, - Только сладости жрет постоянно. Поэтому уже который десяток лет чай разносит по лабораториям.
- Но вы же сказали, что дело Квинси давно закрыли. Почему тогда доступ к данным не запечатан?
- Я больше не вижу ничего интересного в этом деле. А у Юки нестандартный подход. Может, и нароет чего интересного. Если, это, конечно, не будет мешать ее прямым обязанностям. Например, избивать объект исследований обувью.
Ишида подскочил на кровати, и тут же плюхнулся обратно – дало знать головокружение, и очередной приступ тошноты дал о себе знать.
Справившись с физиологическими проблемами, он собрался с духом и попросил:
- Расскажите мне о Квинси.
Маюри уставился на него немигающим желтоглазым взором.
- А тебя интересует что-то еще, помимо данных на ваш род?
Урюу прикрыл веки.
- Да. Отчеты об опытах над последним образцом, - эти слова дались ему очень тяжело.
- Хочешь узнать про своего деда… Да ради Бога!
Ишида не поверил своему счастью.
- С самого начала?
- Да… пожалуйста…
- Отлично. Отчет номер 32067-dc, дата, подпись. С грунта был доставлен новый (и последний, необходимый в данном исследовании) образец…
Куротсучи рассказывал долго. Некоторые вещи Урюу не мог слушать без содрогания, некоторые его заинтересовали. Когда шинигами закончил, на улице уже стемнело, хотя слова «Отчет номер…» прозвучали задолго до заката.
Ишида чувствовал себя намного лучше. Может быть, из-за наконец-то подействовавших антибиотиков, а может, из-за стремления получить еще больше информации.
- Я рассказал тебе много, даже слишком много для того, кто еще не является полноценным работником Готей 13. Да и вообще, чем это тебе поможет в твоей ситуации?
- Я… хочу вернуть себе мою силу Квинси, - стушевался Урюу.
- Неужели папенькин сынок решил в кои-то веки что-то сделать сам?
- Я никогда не называл его папой! Для меня он всегда был и останется только Рюукеном.
- Даже так… - Маюри потер подбородок, на котором тоже виднелись шрамы
- И вообще, откуда вы…
- …Знаю о твоем отце? А его у тебя что, могло бы и не быть? Не смеши. – Куротсучи вздохнул, совсем даже не весело. – К тому же у меня есть досье и на тебя. Неужели я бы принял на работу, пусть и временную, какого-то постороннего олуха? Вот не постороннего – это другое дело…
- Можно… мне взглянуть?
- На досье? Да всегда пожалуйста! Хоть все отчеты о Квинси перечитай, я тебе завтра сотню папок притащу – хоть обои клей. Только ничем это тебе не поможет.
- Мне… все равно надо… удостовериться.
- Вот упертый, а? И в какой лаборатории вас делают… - добродушно пробурчал Маюри. – Придется брать над тобой шефство…

Всю последующую неделю, пока Ишида приходил в себя, а Маюри восстанавливался после регенерации, они просидели в лаборатории, в кабинете Куротсучи, который оказался по соседству с комнатой, где спал Квинси, и не казали носа на улицу. Маюри – потому что ультрафиолет плохо влиял на кожные покровы его тела, незащищенные маской и прочими странными прибамбасами; Урюу – потому что изучал материал, которым щедро снабдил его капитан. Кстати, и само слово «капитан» стало даваться последнему Квинси гораздо легче, чем раньше: все-таки общее «горе» сближает.
Но все же внезапная перемена в поведении Куротсучи настораживала. Когда однажды вечером Маюри в благодушной настроении зашел к постигающему архивную писанину Квинси, последний рискнул заикнулся об этом.
- Не переживай, просто послерегенерационный период таким необычным образом влияет на психологическую составляющую души, - «успокоил» Ишиду капитан. – Вот восстановлюсь полностью, нацеплю свою маску – и вы у меня все еще попляшете.
В желтых глазах Маюри вспыхнул адский огонек, но шинигами зажмурился, и видение пропало.
- В общем, пользуйся, пока я «добрый». Потом будет поздно. Чтобы не потерять свой имидж я в такое время из лабораторий обычно не выхожу и ни с кем не пересекаюсь. В моем кабинете стены звуконепроницаемые. А то, не дай Бог, кто узнает… А слухи в Сейрейтее ой как быстро расходятся. Тогда моему капитанствованию конец и придет. Меня тут, знаешь ли, не очень любят.
Маюри вздохнул, как-то не по-Маюревски грустно.
- Хотя, с другой стороны, это даже к лучшему, - внезапно повеселел он. – По крайней мере, я не такой отморозок как Кучики – он-то из себя никого не строит, потому что это его истинная сущность, – шинигами расхохотался.
«Экзальтированность выше нормы, - тут же определил про себя Ишида. – Вполне может привести к шизофрении».
Больше они к этой теме не возвращались.