ПАСЯ, ИЛИ ОДИН ИЗ САМЫХ СТРАШНЫХ ДНЕЙ В МОЕЙ ЖИЗНИ

Это произошло несколько лет назад, но я буду помнить этот день в мельчайших деталях всю свою жизнь.
Взял я в жены молодую разведенную девушку с ребенком. Ей 23, ему почти 2. По образованию и месту работы – медсестра. Это важно для рассказа.
Мальчишку звали Пашкой, а сам он себя всегда называл Пася. Павлушка никогда не называл своего родного отца папой, сколько его ни учили все родственники жены, и сам бывший «отец», который постоянно приходил «к нему». А как меня в первый день увидел, - засмеялся, ко мне на колени залез, по щеке погладил, и сказал «папа», ко мне прижавшись. Все были в шоке, кроме меня. Ребенок-то чувствует, кто есть кто.

Море, Омега. «УТОПЛЕННИК»

Так что с ним у меня никаких проблем не было, а вот с его мамой были. И чтобы немного эти проблемы разрешить, - решил я их вывезти сразу в Севастополь на море, - до этого никто из них на море не был ни разу в жизни. Мальчик маленький, - 2 годика, маме 23, короче, детский сад. Все как всегда на мне. Но ничего, взял я на себя эту ответственность ради семьи. Повез, перестраховавшись 100 раз во всем. А им-то что – им все забава, не думают ни о чем, а я как на сковородке, - все «опции» на 10 ходов вперед просчитываю от визы, денег, места, еды, развлечений, и «атмосферы расслабленности»…

В тот жуткий день я повел их на пляж в Омегу. Я везу по песку каляску-трансформер (из Москвы пер вместе с багажем), еще какие-то баулы с едой, держу в руках все эти шарики, а заодно и панаму жены, которую 5 минут назад купил ей, вытерпев 30 минут примерок с умилительной улыбкой.

Жена идет, рассматривает море, думает о том как она классно выглядит, а ребенок мотыляется между нами в свободном шатании. И вот, он увидел воду и волны, и детей, которые с разбегу побежали в воду, и как побежит к воде вслед за ними. Кричи – не кричи – бесполезно, он сам бежит и кричит. Маманя смотрит на чаек, а я ей ору: «Аня, Аня, Пашка!!!»

Короче, Пашка прямым ходом забежал в море, и орет там уже под водой, - погрузился как булыжник, и голову от страха не вверх поднял, а вниз сунул, в воду. Аня его там ловит, и никак уцепить не может. Я думал она его сразу выхватит, а она возится, и нифига, - руки от страха, видно не слушаются.

Поэтому я несколько секунд потерял, а когда понял, что хрен там, а не помощь, - бросился, схватил его за ноги и за шиворот, и выдернул из воды. Одной рукой за обе ноги держу, задрав ее до упора вверх, а второй за плечи, - как Буратино, еще и трясу. Это все для того, чтобы если попала вода в легкие, - от переворачивания и тряски она сразу вылилась. Аня ничего не понимает и на меня орет. И не успел я, и не углядел я, и ребенка перевернул, и трясу его… Жив, Слава Богу.

Ладно, у нее шок. Промолчал. Думаю, молодая, мозгов нет, я тоже хорош, заранее мог предусмотреть. Виноват. Да и на нее понадеялся, что она ближе, тоже дурак. Нельзя на баб надеяться – только кудахтанье одно. Решил релакс сделать, - высушились, пошли в ресторан, поели шашлык, предложил погулять, чтобы ребенок поспал в коляске. Везу.

Парк Победы. «УЖАС ОТ КОТОРОГО СТЫНЕТ В ЖИЛАХ КРОВЬ»

Рядом с Омегой есть Парк Победы. Там аллея длинная к морю, асфальт новый, думаю, вот как раз коляска будет ровно ехать – поспит Пашулька. Не спит, все из коляски вылезти пытается. Меня он слушал всегда 100-пудово, а ее ни в какую. Но мой метод прост – предупреждение, второе погромче, а третье вместе с позаднице. Ане это, конечно, не нравилось, поэтому я обычно не встревал в ее воспитательный процесс, влезая только когда это уже превращалось в бардак.

Но на этот раз первая половина дня была не лучшей, и после упреков жены, - воспитывать Пашку было излишним испытанием для наших непростых отношений. Пашка из коляски лезет, жена его запихивает и уговаривает, а ему, конечно, пофигу. Потом я не выдержал, отправил ее вперед, а на Пашку прикрикнул, пообещал надрать задницу, и он затих, только сам с собой обиженно булькает и чирикает, ручонками размахивая.

Идем по аллее, Аня расстроена, и просит отдохнуть на скамейке. Я ей говорю, - Анечка, осталось метров 100 до пляжа, там есть специальные площадки для детей, сядем в беседке, пусть он там мотыляется в надувнушках всяких. Нет, все, стоп, отдыхаем на скамейке. Ладно. Сели. Мне от нервного напряжения курить захотелось. Поставил я коляску лицом к ней, сидящей на скамейке, а сам отсел немного, чтобы дым на ребенка не попал, и хочу закурить.

Пашка увидел, что перед ним мама, и давай куролесить, из коляски лезет. Я на него прикрикнул, а Аня опять взвилась, - что ты на него кричишь, пусть делает что хочет, не хочет он спать! Я затих, думаю, да хрен с ней, - себе дороже выяснять ПМС это у тебя, или дурь просто прет, а на сегодня хватит выяснений и воспитаний, пусть делают что хотят.

Только я достал сигареты и зажигалку, Пашка встает в коляске, и перевешивается через спинку. По идее ничего произойти не должно, коляски такого класса отцентрованы для детской массы тела. Но поверхность была неровной, коляска стояла не ровно всеми 4-я колесами. И как в замедленных съемках, коляска начинает опрокидываться. Мне показалось, что это происходит чудовищно медленно. Жутко медленно. Очень медленно. Я как дурак сижу, и думаю, ну уж прижать ногой ближний край коляски к земле она-то сообразит… НЕТ! Не сообразила. Она ждет как и я, а потом бросается не хватать коляску, которая к ней ближе, а хватать ребенка. Естественно не успевает. Я подскакиваю уже наполовине траектории, и теперь уже тоже не успеваю. Опять промедлил, понадеявшись на нее.

Коляска опрокидывается, и Пашка, не удержавшись руками, влепляется лбом не в спинку коляски, а в землю. Этого по росту не должно было произойти, но он съехал вперед, пока коляска падала. Удар был жутким. Слышимым. Глухим. Одна надежда, что земля мягкая.

Аня орет: Андреееей!!! Ну что орать «Андрей»-то … Я подскакиваю, хватаю Пашку, разворачиваю к себе лицом … И ВИЖУ … ОПИСАТЬ ЭТО НЕВОЗМОЖНО…

Я столько раз погибал в своей жизни, и столько видел чужих смертей, что меня повергнуть в шок просто невозможно. Просто я сам уже привык умирать. Делал это сто раз. То горел, то тонул, то меня резали все кому не попадя, …Каждый раз думаешь: «О, парень, а на этот раз ты довольно тупо подыхаешь…», или «Вот, блин, ну хоть загибаешься как герой, тебе памятник точно поставят…», или «Слушай, а ведь в результате ты сдох как собака, и тебя едва-ли тут кто-то найдет…», или «Ну нихрена себе, кто бы мог подумать, что вот так все будет глупо…», или «Ну, все, отмучился, ну и хрен с ним…», или «бляяяя, это пиз…», или «Во, настоящая мужская смерть, на этот раз здорово получилось …», или «Нихрена себе, а ты настоящий мужик, уходишь под фанфары …», или «Надоело все как, только жаль не успел вот я это …»… Всякое было, и за каждой фразой стоит конкретный случай, и слова эти все подлинные, - за каждой фразой стоит моя очередная «смерть»… И никогда не было ЖИВОТНОГО, ПАНИЧЕСКОГО УЖАСА.

А ТУТ, Я РАЗВОРАЧИВАЮ ПАШКУ, и … меня просто холод смертельный пронизал насквозь… Боже мой… Он упал лбом на единственный камень в округе, который торчал острым узким ребром вверх на 5 мм из земли…. И точно между бровей… Камень рассек все мышцы между бровей до самой кости, и когда я его повернул, я ВИЖУ 2 САНТИМЕТРА БЕЛОЙ ЛОБНОЙ КОСТИ, оголенные, без мяса…

В командиры кораблей-носителей ядерного оружия не берут сопляков. Во мне сработала профессиональная закалка, - чем сложнее ситуация, тем должен быть спокойней командир. Аня орет на меня: «Андрей!!!! Андрей!!!! Ты почему его не поймал?!!! Ты что сидишь как пень….» И дальше непрекращающаяся ругань… Я срочно сдвинул кожу так, чтобы рана закрылась, и спрашиваю: «Аня, у тебя платок чистый есть?» Она мне отвечает: «Нет у меня платка!» Баба без платка. Мать вашу… Лезу в задний карман, вынимаю платок, и молюсь: «Только бы он был чистый». Закрываю рану платком, хватаю ребенка на руки, одной рукой прихватываю коляску на вес, и полубегом к ближайшему транспорту.

Следует пояснить, что дорога от Победы до дороги, - примерно 1,5 километра, и по аллеям транспорт не ходит; и дорога эта идет в гору, причем с приличным уклоном. Лето, жара, мы уже долго шли… Короче, это был маршбросок с полной выкладкой в условиях жесточайшего психологического шока.

Аню просто переклинило. Она забыла, что она медсестра. Вообще, напрочь. Она ничего не может вспомнить, она ничего не может сделать. Более того, - она начала орать в голос: «Меня мама предупреждала, не ездите туда, а я дура поехала с тобой сюда !!! Ты нихрена не можешь сделать!!! Ребенок чуть не утонул!!! Сейчас лоб себе разбил!!! ….» И так далее без остановки сплошная ругань.
Я тащу ребенка, зажимаю одной рукой платок, под мышкой тащу коляску, лихорадочно думаю, каким маршрутом быстрее добраться до транспорта, куда его везти, что делать, где у меня деньги, и хватит ли мне всем заплатить, чтобы все сделали лучше всего, и воспользоваться ли военной структурой, и кому звонить … А Аня меня долбит и долбит, размахивая руками и крича… Я ей спокойно говорю: «Анечка, ты понимаешь, что сейчас ты не только не должна на меня орать, но ты должна взять себя в руки, и постараться мне помочь… Если сейчас я, не дай Бог, потеряю сознание, упаду, или у меня остановится сердце, то ребенок может погибнуть… Ты это понимаешь? … Ну так вот заткнись, дорогая, и помогай мне…»

Метров через 400 у нее хватило ума забрать у меня коляску. Но остановить поток словоблудия – нет … А я бегу и молюсь: «Господи, помоги, Господи, пронеси, Господи, век буду Тебе служить… только спаси его»… а самого УУУЖАССС ДИКИЙ СКОВЫВАЕТ …. НЕ УБЕРЕГ !!! ТЕПЕРЬ И С НЕЙ ВСЕ !!! Если что не так с ребенком – ВСЕ, хана, не простит никогда. И я себе не прощу…

САМОЕ УЖАСНОЕ

Самое ужасное состояло в том, что все это время Пашулька от удара как бы впал в забытье, и как в горячечном бреду просяще-умоляюще повторял громко и отчетливо: «ПАПА-ПАПА-ПАПА-ПАПА …..» ………
Этот голос до сих пор, несколько лет, стоит у меня в ушах, как и его шевелящиеся губы. Он звал только меня и надеялся только на меня. А я не уберег. Я НЕ УБЕРЕГ !!! А он надеялся только на меня. А я не успел, не захотел успеть, я промедлил, понадеявшись на то, на что нет никакой надежды … на девчонку, глупую, и пустую….
… В операционной держал его тоже я …. А как от нервной перегрузки я не сдох – просто непонятно …
Кость, Слава Богу, выдержала, и изнутри не откололась тоже, гематомы не было внутри… БОГ ПРОНЕС, МАТРОНА ПРОНЕСЛА … ИМ МОЛИЛСЯ ….
Когда отходил общий наркоз (а ему шили все лицевые мышцы, и делали филигранный косметический шов), - он просыпаясь твердил только одно: «ПАПА-ПАПА-ПАПА-ПАПА …» И когда очнулся и увидел меня … так обрадовался …

… У него все зажило, и вскоре мы даже пошли все вместе отдыхать дальше, а он даже и не обращал потом внимания на ранку…, и все у него СЛАВА БОГУ. Вот и с дельфинами мы все тогда же … через недельку это уже… НО ЭТОТ ГОЛОС РЕБЕНКА, КОТОРЫЙ МНЕ СТАЛ РОДНЫМ … который надеялся только на меня … Я НЕ ЗАБУДУ НИКОГДА…
…
Ничего с Аней у нас не получилось. Загуляла она крепко. Терпеть это было возможно только ради ребенка. Он мне больше чем родной стал. … Но, видела что ее уже нет сил мне выносить, ушла, и ребенка забрала, конечно. У меня нет на него прав. А он потом только меня вспоминал, - мне рассказывали. А я ее остановить все пытался и прощал все – только из-за него. Да мне она уже потом и вовсе гораздо меньше ребенка нужна была, и она это поняла. И когда ушли они – он мне долго во сне является: «Зачем ты меня оставил, Папа?» …

Вот что самое ужасное.

Нет, конечно, никакого возврата не может быть даже в мыслях, и он уже достаточно большой, чтобы во мне не нуждаться,… но этот голос, эту неисполненную просьбу в помощи младенца, которого я не уберег …. Этот страшный день – я не забуду НИКОГДА.

…

ВОПРОС

А теперь хочется спросить: «Бабы, а почему вы такие дуры?»
Понимаете, - сопливая дырка и 300 грамм дряблого мяса на грудной клетке – не дают вам никаких преимуществ. Наоборот. Ваша единственная ценность состоит в том, что вы можете стать Матерями, и только за одно это весь почет и уважение. И он дается вовсе не авансом. Его заработать нужно.
Если кто-то лишен этой возможности, то ваша ценность состоит либо в том, что вы станете какому-то мужчине либо «мамочкой», и вместе совершите что-то полезное, либо «дочкой», и поможете ему что-то совершить, либо «спутницей и помощницей». Если вы остаетесь одни, то вся ваша ценность состоит в том, что вы можете творить что-то «Вечное»…
Так вот – засуньте все свои амбиции в то самое место … и потрудитесь-ка стать кто Матерью, кто Женой, а кто просто Человеком… И аванс вам за это не положен.

Любовь – это жертва собой, а не голая жопа, шарики, пузырики, и амбиции ПМС.

Ну, а мне нужна Жена, и Мать. Место вакантно. Розовые кофточки и дневнички – идут в жопу, причем без вопросов, как и гормональная придурь.

Верная, Надежная, Честная, готовая все отдать за Любовь. Компромиссов не будет. Чуть что с закидонами и ложь – пинок под зад. Я – МАСТЕР ЛЮБВИ, и это записано даже в Википедии… Но Любовь – это труд, и за нее нужно еще побороться. …

Можно начинать.