Дай Бог Вам ... !!!
 

Борис Берлин. Кувшин

Всё здесь - вымысел.
В то время, о котором речь, этого просто не могло случиться, а будущее еще не настало. Этого не было.
Но это - правда…

Часть первая. Когда тебе восемнадцать

- Говори, я так люблю тебя слушать, я всегда улетал от твоего голоса, от твоих слов…Ну, говори, я услышу…

Восемнадцать мне было очень долго.
Лет, пожалуй, до сорока.
А в сорок я влюбилась.
Так кончилась моя молодость.
Восемнадцать - это когда лежишь на траве, раскинув руки, вдыхаешь в себя небо и думаешь о былинке, которая щекочет тебе сгиб локтя.
И пусть по ней ползет детеныш божьей коровки.
- Или пчела…

А ящерицы отбрасывают серебряные хвосты.
И нет такого слова - завтра.
Потому что сегодня длится вечно.
В этом долгом солнечном сегодня происходили счастливые и грустные события, защищались дипломы, игрались свадьбы, рождались дети, появлялись, исчезали и уходили друзья...
А травинка оставалась. И запах - летний, густой, пряный - был всегда со мной.
И вдруг я поняла, что повзрослела.
Лет в сорок... Пожалуй. И никто не виноват.
- Конечно - никто. А кого винить – бога, судьбу, самих себя? Никто не виноват…

Человек, которого я полюбила, был гораздо старше меня. Банальная история. Эпистолярный роман.
- Красиво звучит.

Вернее, он начинался, как эпистолярный, а в какие дебри он нас завел и какое сумасшествие заставил испытать...

Я писала магистрат по античной литературе, собирала материалы по разным библиотекам мира, побывала в Греции, успешно защитилась, но от античности так и не смогла уйти - увлеклась не на шутку, и в какой то момент времени поняла, что не смогу уже без этого жить.

Чтобы как-то упорядочить накопленные знания и оглядеться в поисках будущих перспектив, я решилась и, наконец, завела собственный сайт. Сайт античной литературы. Началось практически круглосуточное общение в сети с такими же фанатиками, кофе за полночь и долгие взаимоприятные разговоры ни о чем.
Вот именно в такие моменты оправданного безделья и увлечения собой и своей исключительностью и подкарауливает нас дедушка Фрейд - и я не оказалась исключением.

Его звали Дан, (сокращенно от Даниил) и был он чертовски умен.
Архитектор, занимавшийся в то время книгой об ионическом ордере.
Из недостатков - возраст (старше меня почти на шестнадцать лет) и проживание в западном полушарии. Тогда как я проживала в восточном, была счастлива в семейной жизни и имела достаточно оснований совершать исключительно благоразумные поступки.
Потому как неблагоразумные совершала крайне редко, познав еще в самом начале своей супружеской жизни одну непреложную истину - хорошо там, где нас нет, но дома все равно лучше.

За шесть месяцев ежедневного общения - сначала письма, потом телефонные разговоры, я поняла, что он - моя полная противоположность и, в то же время, моя потерянная еще внутриутробно - половина души.

Банальность...Ах как я боялась банальности. Как я бежала от нее.
Бежала и падала в объятья надвигающейся беды по имени - платоническая любовь.
Не надо быть Платоном, чтобы понять, что у платонической любви итог один - и тот далеко не платонический.
Наши встречи начались через полгода и продолжались шесть с половиной лет.
- ...Н-да…Ты по-прежнему - торопыга…Моя торопыга…Ну, не совсем... Шесть лет и шестьдесят один день.

Раз в год. Где-нибудь в мире, ставшем маленьким, каждый раз в другом городе, другой стране. Только время года почти не менялось - поздняя весна, либо - ранняя осень…
- Конечно, ты была – весна, я – осень… А пару раз мы встречались дважды в год - помнишь?

Встретившись впервые, мы сразу поняли, что продолжать жить в разных полушариях смерти подобно. И - продолжали жить.
У него была куча недостатков.
И как же я его любила - и за каждый в отдельности, и за все вместе...
- Да, я знаю…я помню…

Он же - наоборот - любил мой идеал - даже называл меня Гала - от Галатея…
Он жил на берегу океана со своей семьей. Двое детей - мальчик и девочка, и женщина с большими серыми глазами. Я видела эту фотографию у него в портмоне.
И любил меня…
- И любил - тебя…

Когда порвалась цепочка, и с моей шеи упал медальон, он попросил показать - что внутри.
- Наша мужская толстокожесть…Я причинил тебе боль…

Там была фотография моего мужа и дочери. Я поцеловала их и положила медальон на прикроватную тумбочку.
Ну и кто мы после этого?
- Как - кто? Мужчина и женщина. Всего-навсего. Мужчина - и - женщина…А кто же еще?

Когда человек тонет - в определенный момент времени он перестает сопротивляться.
И тогда идет ко дну.
После нашей встречи я перестала сопротивляться.
А дна все не было.
Была ежесекундная тоска по несбыточному.
И горячее - прямо под ребрами - счастье.
Я переполнилась своей любовью - как кувшин.
И любовь стала переливаться через край:
Мы любили друг друга так самозабвенно и горячо, так бескорыстно...
Что со временем начали меняться.
Это был удивительно, упоительно и странно...

- Это было - необыкновенно…

Привычки, словечки, мысли, интонации - мы обменивались друг с другом - собой, чтобы слиться еще плотнее, еще больнее, еще беспощаднее.
- Какой же сладкой была эта боль…

Пожалуй, это было два кувшина, тяжелых, теплых, переполненных божественной влагой, в самый важный момент времени не вынесших собственного счастья и опрокинувшихся, и перелившихся через край.
Воды смешались, и уже стало не отличить Адама от его ребра, ласточки от гнезда, солнца от моря.
Я стала им, а мой любимый стал мной.
Мы стали - одно.
Срослись, как сиамские близнецы.
Исчезли его недостатки и разница в возрасте. Привычка и раздражение обыденным нам не грозили, и - так получилось - что победила любовь.
- Ей повезло - мы встретились…

Часть вторая. Когда погаснут огни

Время если и не лечит, то - по крайней мере - расставляет все по своим местам.
Прошло двадцать лет счастья.
Дан умер.
Потом еще двадцать лет безмолвия.
Говорить было не с кем и не о чем.
Вы спрашиваете - жили ли мы вместе?
Нет.
И даже не виделись больше никогда.
А разве это что-то меняет?

Сейчас я живу в доме для престарелых и молчу, глядя в окно.
Мне снова восемнадцать. Особенно летом.
Особенно в предзакатные часы.
Вот только бессонница...
С темнотой приходят ветер и беспокойство.
Мне кажется, что он рядом - стоит лишь протянуть руку - и я коснусь его щеки.
Если б вы только знали - что для меня значит этот миг...
Иногда мне чудится его профиль в окне напротив.

А один раз я увидела там женщину - она сидела и расчесывала перед туманным зеркалом свои длинные черные волосы.
И каждый вечер я ворочаюсь в кровати, сбиваю в жгут простыни, отталкиваю от себя подушку.
Мне восемьдесят шесть, у меня прекрасная память и я все время зову его. По имени и всеми уменьшительными прозвищами, которые мы давали друг другу раньше.
А сон все не идет.
Может быть, когда погаснут огни в доме напротив, я усну.
Но ни за что раньше.
Ни за что.

Часть третья. Ожидание

Я не знаю, что с этим делать. Не знаю даже сейчас. Я прихожу сюда - в этот дом напротив и смотрю. Молча, потому что меня все равно нельзя услышать. Но она - слышит. Она умеет читать мои мысли - спустя двадцать лет - до сих пор…Даже отсюда.
Моя Гала…

Я боюсь подходить слишком близко - чтобы не умереть от счастья, хотя, разве можно умереть дважды? Если я скажу - да, вы удивитесь, но это - правда. Потому что снова начинает биться сердце и делаются теплыми руки - от близости ее. Оживает то, чего давно уже нет, потому что нет - меня. Но она - здесь, а значит и я, как же иначе? Хотите, назовите это любовью, хотите, судьбой - это ничего не изменит.

Просто есть нечто – и какая разница, в котором из миров, моем или вашем, если единственное, то, в чем смысл и боль и - все, вот оно - в доме напротив, смотрит сюда и продолжает звать - всегда.
И все точно так же, как тогда, в самый первый раз, когда мы увидели друг друга - в самую первую минуту, глаза встретили глаза, рука встретила руку, а сердце - сердце.
Потому что, что такое - двадцать лет, если перед нами - вечность.

И я знаю - уже скоро…